Академия (без) магии: игры с драконами

Глава 4

Я стояла у зеленой двери шестого корпуса и не верила, что это действительно происходит.

Меня приняли в академию магии. Поступление заняло три дня – рекордные сроки, по моим представлениям.

Всего каких-то три дня, на календаре лишь пятое сентября – а я из пустого места уже превратилась в студентку одного из самых престижных вузов провинции. Невероятно.

В тот день, когда я появилась здесь впервые и так неудачно напоролась на двух драконьих наследников, все обошлось. Ректор не заметил ни меня, ни испорченную табличку. Кажется, дурацкую шутку Марта никто не связал со мной, и пятна быстро исчезли.

Тогда же, второго сентября, я сдала первый экзамен – на владение магией. Большей частью он походил на собеседование. Меня посадили рядом с преподавателем, и тот долго выяснял, когда проявились способности, что я умею, как колдую и тому подобное. Затем меня привели в тренировочный зал и дали несколько заданий на разные виды колдовства.

Как ни странно, здесь магия работала хоть и слабо, но по крайней мере не выкидывала непредсказуемых штук. Потом мне объяснили, что в этом зале находятся специальные стабилизаторы. Когда-то давно их установили, чтобы студенты не устраивали во время тренировок «передозировку» магией в помещении. Теперь же оставшийся заряд в механизмах использовали для того, чтобы проверить абитуриентов.

Я ни о каких стабилизаторах в жизни не слышала. Права была мама, когда говорила, что в академии все буквально соткано из магии.

Затем требовалось сдать два письменных экзамена вместе с другими поступающими. Соперников у меня оказалось совсем немного – не более десятка. Все, кто твердо хотел попасть в академию, сделали это еще летом. Остались только те, кто пролетел раньше и теперь решил использовать второй шанс, да такие поздно спохватившиеся ребята, как я.

Последний экзамен сдавали вчера. Уже вечером мне позвонили домой, поздравили с поступлением и пригласили заселяться в женское общежитие. Я не просто прошла по конкурсу, а получила в совокупности один из высших баллов среди соперников.

Обнявшись от счастья с родителями, я торопливо собрала вещи и утром села на автобус, который, переваливаясь на всех выбоинах, полтора часа вез меня за город, до академии.

И вот – я здесь. У шестого корпуса – симпатичного трехэтажного домика все в том же имперском стиле, где жили студентки. В пальцах приятно перекатываются два ключика – от входной двери и комнаты.

Номер на втором ключе заставил меня вздохнуть. Девятый, хотя я его не просила – просто взяла тот, что дали. Наверное, соседствовать с двумя странными девушками Леттой и Джен было моей судьбой.

Я не спешила входить, тянула момент, наслаждаясь им. Возле зеленого домика стояла тишина, только ветер пересчитывал листья деревьев. Академия находилась на краю леса, а шестой корпус – на краю академии, в ее уголке. Густая тень от деревьев начиналась за забором всего в нескольких метрах от здания, там, где порядок подстриженных газонов и клумб резко сменялся хаосом буйно растущих трав.

Такой контраст между жильем здесь и родительской квартирой кружил голову. Мы жили рядом с промышленной зоной, возле железной дороги. Каждый рассвет приходил в дом под руку с перестуком колес и гудением труб, а иногда они не давали спать и ночью. Днем было невозможно открыть окна – в них тотчас вместе с дымом, оставляющим на языке привкус пепла, летела пыль. Она забивалась во все щели, и потом ее было не вымести никакими способами. А рабочие, бесконечные рабочие в заляпанных робах, с тусклыми лицами, рядами возвращающиеся утром и вечером домой… Если бы меня попросили описать наш район двумя словами, ими стали бы «усталость» и «грязь».

А тут – тишина, свежесть, благодать. Я словно попала в рай. Даже забыла ненадолго, какая горькая причина толкнула меня на подачу документов, только вдыхала пахнущий осенними цветами воздух и думала, как мне повезло.

– Так ты правда поступила, малявка? – раздался за спиной насмешливый голос.

Я резко развернулась.

Ну конечно, это был Март. Снова в рубашке, только теперь вместо закатанных рукавов расстегнутый ворот. Руки в карманах брюк, в светлых глазах пляшут огоньки озорства. А на губах – невероятно наглая ухмылка.

Картина с названием «Эльза Амберлин в раю» поблекла и осыпалась шелухой. На небесах не бывает бесенят, которых так и хочется чем-нибудь стукнуть!

– Тебе кто-нибудь из взрослых объяснял, что если хочешь познакомиться с девушкой, то не надо ее выбешивать с первых же слов? – поинтересовалась я.

– Знакомиться? – он хмыкнул. – Извини, меня не интересуют дети.

– Мне восемнадцать, иначе бы комендант не дала мне вот этот ключ. А по поводу твоего возраста я бы посомневалась. Размалевывать таблички с названием академии – поступок, достойный первоклассника. И то не очень умного.

Парень пожал плечами.

– Это был не я. Слишком мелко и скучно. Краска счищается заклинанием за пару секунд, какое в этом веселье? Но если тебе интересно, я знаю, кто это был, и пытался объяснить, что затея идиотская.

– Вот, ты уже оправдываешься передо мной, – многозначительным тоном сказала я. – Уверен, что следил за мной совсем не для того, чтобы познакомиться?

– А тебе этого так хочется? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Ну уж нет, спасибо! – фыркнула я и отвернулась к двери, вставляя ключ в замок.

Чего этот дурак смеется за спиной? Неужели правда решил, что я на него запала? Вот это самомнение тогда у него!

Мне вообще никогда не нравились такие, как он. То есть внешне Март был как раз в моем вкусе – высокий, светлоглазый, слегка развязный. Но эта его наглость, уверенность, что всё вокруг делается только ради него, выводила из себя. Я предпочитала более скромных и серьезных парней, которые не пытаются никого поддеть, обзываясь малявками и детьми.

Альт, например, не стал бы пререкаться. Он вообще не посмотрел бы в сторону Марта. Было в моем женихе чувство собственного достоинства, некий аристократизм, позволявший ему выглядеть старше и умнее, чем большинство одногодок.

«В бывшем женихе», – мысленно поправилась я. Теперь придется все время себе напоминать об этом. Как и о том, что он пусть и не живет здесь, но учится в этой же академии, и мы в любой момент можем столкнуться в коридоре.

Эх, Альт… Из-за нашей бедности большую часть подготовки к свадьбе брали на себя Гервины, поэтому с отменой праздника пришлось разбираться в основном им. Тем не менее перепало неприятных моментов и мне. Все эти дни кроме подготовки к экзаменам и мотания за город, в академию, я обзванивала приглашенных на свадьбу гостей и объясняла, что она не состоится. Сколько разных слов – сочувственных, иногда неуместных, часто ранящих – пришлось выслушать за это время!

«А почему он тебя бросил?» «Что же ты теперь будешь делать, ведь это ужасно!» «Как ты могла потерять такую выгодную партию?» Это были еще не самые бесцеремонные вопросы среди заданных мне. Все они роились внутри, не давая покоя. Ответов на них у меня не было.

Мама с папой все-таки навестили Гервинов поинтересоваться, что они за люди такие, что так запросто разорвали помолвку, но я с ними не поехала. Отговорилась тем, что слишком занята поступлением. На самом деле мне просто не хотелось видеть Альта. Если бы он даже не взглянул на меня, я бы, наверное, в тот же миг покончила с собой.

А теперь еще и этот балбес меня донимал.

Ключ никак не хотел вставляться в скважину. Вспоминая об Альте, я не сразу поняла, что сую туда не тот ключ.

На выгравированную цифру девять на бирке упала слеза. Шмыгнув, я торопливо стерла мокроту с глаз, появлявшуюся почти каждый раз при мыслях о бывшем женихе.

– Эй, ты чего, – раздался сзади озадаченный голос. – Обиделась, что ли?

Я торопливо поменяла ключ, но повернуть его и открыть дверь не успела.

Март взлетел по ступенькам. Плеча коснулась его ладонь – неожиданно нежное движение для рослого и крепкого на вид парня двадцати лет. Он развернул меня к себе, и перед моим лицом очутились встревоженные серо-голубые, с крапинками, глаза.

Я отшатнулась, чуть не споткнувшись о собственный чемоданчик с вещами. Мы даже с Альтом редко оказывались так близко друг к другу, и то лишь когда оставались наедине в особняке его родителей – таком большом, что в нем можно потеряться. А тут…

Даже не знаю, что меня поразило больше – близость Марта и тепло его рук или беспокойство в его взгляде.

– Отстань! – испуганно выдала я.

Ключ наконец-то провернулся. Я тут же юркнула через порог, схватила чемодан и захлопнула за собой дверь, прижавшись к ней с другой стороны с бьющимся сердцем.

– Извини, – донесся снаружи приглушенный голос. – Я не хотел, чтобы ты плакала. На самом деле ты не похожа на ребенка, я просто шутил. Слышишь? Эй, ты еще там?..

Извиняется он!.. Как ершиться изо всех сил – так за милую душу, а как девичью слезу увидеть – так сразу на попятную. И это взрослое поведение?

Я кусала губы, прижимаясь спиной к шершавым дверным доскам и не вполне понимая собственную реакцию. В груди тлела злость на этого балбеса, который явно говорит больше, чем думает. Но еще где-то глубоко внутри мне было приятно, что мои слезы его тронули.

Значит, он не такой уж «бандит», каким хотел показать себя при первой встрече. Может, Март и у женского общежития в корпусе шесть оказался потому, что я ему приглянулась…

Я тряхнула головой, прогоняя дурацкие мысли. Этот парень не из тех, с кем стоит иметь дело приличной девушке. А значит, мне лучше поскорее о нем забыть и заняться более важными вещами. Например, осмотром комнаты, от которого меня так бесцеремонного отвлекли.

Из-за двери все равно больше не доносилось ни звука. Март, должно быть, осознал, что меня только раздражает, и ушел. Тем лучше. Можно будет заняться именно тем, для чего я сюда и пришла.

Подхватив чемоданчик, я медленно зашагала по коридору корпуса туда, где находился мой новый дом.

Глава 5

Моя комната находилась в конце длинного коридора на первом этаже, перед ведущей наверх лестницей. Туалет, душ и кухня были общими, поэтому закуток оказался маленьким, но миленьким и, к моей огромной радости, рассчитанным на одного человека. Если бы сюда подселили какую-нибудь драконью наследницу с характером, как у Эрона или Марта, мы бы с ней точно не ужились.

Мебель была только самая необходимая: узенькая кровать, стол и стул, платяной шкаф, всё без наворотов. Эта простота искупалась магическими приспособлениями, которые, как и учебники, выдавались студентам бесплатно. Я в восторге покрутила хрустальный шар для предсказаний и легонько ударила по краешку звонко отозвавшегося электрического котла для колдовских зелий. Какая прелесть! Все они отличались изрядной потертостью, но раньше у меня не было и таких – я же не собиралась учиться на профессионального волшебника, а думала, что выйду замуж.

Жаль, большая часть приспособлений не работала, включая шар и специальную коробку для хранения ингредиентов. Комендантша, отдавая ключ, предупредила, что так будет. За лето заряд магической энергии иссяк, а заряжать их после того, как у магии испортился характер, стало проблематично. Но все равно студентам-первокурсникам это в первые недели учебы не требовалось, поэтому беды в этом не было.

Я разложила вещи, постелила белье, внимательно изучила памятку для обитательниц корпуса, сходила проверить душевую и кухню, вернулась, присела на кровать… и поняла, что мне скучно.

Дома всегда была куча забот: то убраться в квартире, то почитать что-нибудь к занятием или экзаменам, то приготовить еду. А тут мне даже учебники еще не выдали – сказали приходить после обеда, потому что зачарованный книжный сортировщик не действовал, а живой библиотекарь приходил лишь в определенные часы.

Еще десять минут я покрутилась на кровати, заново обследовала комнату, заглянув даже под шкаф и обнаружив там дохлую муху, и решила, что хватит. Пора изучать окружающий мир, даже если это страшно и там водятся драконьи наследники.

Проще говоря, настало время выйти из комнаты и прогуляться хотя бы по корпусу. Это же мой новый дом, в конце концов! Можно, например, заглянуть к соседкам. Учеба уже началась у всех, кроме первого курса, так что их, скорее всего, не будет. Но, по крайней мере, я сделаю первый шаг к тому, чтобы обжиться здесь.

Осторожно выглянув за дверь, я сделала несколько коротких шажков до соседней комнаты. Меня сложно было назвать общительным человеком – в школе я получила клеймо зубрилы и выскочки, а оно не способствовало заведению широкого круга друзей. Пара подруг у меня, конечно, была, однако все мы разошлись по разным вузам. Одна и вовсе уехала в столицу поступать в специализированный технический университет.

Увы, ни у кого из нас не было связанных между собой ручек-самописцев, которые позволяли общаться на расстоянии и без пауз. Личных телефонов тоже себе никто не завел. Да и свадебный переполох не оставлял мне свободного времени на то, чтобы проводить много времени с оставшейся подругой.

Ну а теперь, похоже, придется начинать все с чистого листа.

Собравшись с моральными силами, я постучала в дверь.

Тишина в ответ. Что ж, чего и следовало ожидать – хозяек нет.

Для приличия я потопталась еще несколько секунд и уже развернулась, как дверь в комнату вдруг распахнулась, и оттуда на меня уставился канделябр с пятью свечами. К счастью, потушенными.

– Мы что, мы н’чего! – с круглыми глазами, в одно слово сообщила Джен, взмахнув подсвечником так, словно собиралась меня им проткнуть.

Я на всякий случай отошла на шаг назад. Но меня это не спасло.

Уже в следующую секунду в глазах девушки появилось узнавание. И поведение тут же изменилось – жаль только, что канделябр из рук она не выпустила.

– Эльз’! – воскликнула Джен, бросившись меня обнимать. Я неловко ответила на объятия, чувствуя себя так, словно попала в облачко розовой сладкой ваты. – Ты все-т’ки поступила!

– Ну да, – смущенно ответила я. – Привет. И тебе тоже, Летта.

Бледная подружка Джен тоже появилась на пороге, прикрывая дверь так, словно что-то прятала. Только вот запах горелой бумаги было не скрыть, как и пятна чернил на руках у обеих девушек.

– Привет, – как обычно, едва слышно прошелестела Летта. – О, девятый номер? Значит, ты правда будешь нашей соседкой?

– Ага. Я тут подумала… Если вы не заняты, может, покажете, что тут да как?

– К’нечно! С’кунду! – бодро ответила Джен.

Они обе скрылись за дверью, оставив маленькую щелочку. Наверное, пытались прибрать следы своего занятия, но не хотели, чтобы я почувствовала себя оттолкнутой.

Проблема была в том, что я догадалась, чем они там занимались. Чернила, жженая бумага, огонь от свечи – верные признаки того, что человек пытался кого-то проклясть. Естественно, такой простой способ означал, что проклятие будет слабым. В колдовстве всегда сохранялась закономерность: чем сложнее заклинание, тем сильнее эффект от него. От спаленных записочек у жертвы разыграется разве что кашель, но и это могло кому-то принести достаточно неприятных минут.

– В академии учат проклятиям? – удивилась я, когда девушки снова появились на пороге.

И тут же сообразила, какую глупость ляпнула. Домашнюю работу никто не стал бы прятать от других студенток, только если они не пытаются списать.

На лицах двух подруг отобразилось замешательство. А я чуть не треснула себя по лбу.

Первый приз за полный провал в заведении новых друзей был бы моим!

– Э-э, забудьте, – я натянуто улыбнулась.

Но, разумеется, было уже поздно.

– Как ты поняла? – кисло поинтересовалась Джен.

Я пожала плечами.

– Если ты отличница, которая благодаря магическому дару получила брачное предложение от драконьих наследников, тебе очень многие захотят напакостить. Я знаю о проклятиях и избавлении от их последствий почти все.

Девушки переглянулись.

– Сочувствую, – вздохнула Летта. – Да, мы пытались проклясть кое-кого, кто нас сильно обидел. Пожалуйста, не рассказывай никому. Здесь за такое могут и наказать – практиковать проклятия в академии запрещено.

– Молчок, – я показала, как закрываю свой рот на замок и выбрасываю ключик. – Но как вы не боитесь колдовать? Когда я последний раз пыталась прибраться дома с помощью простенького заклинания, метла чуть не разбила окно, а совок попытался высыпать мусор в кастрюлю с супом.

– Любимые чары, – напомнила Летта. – У меня еще на первом курсе определили специализацию: ночь, темная сторона и все, что с ней связано. Проклятия тоже туда входят. Ну а тут как раз был повод…

Она спрятала глаза.

– Надеюсь, вы проклинали Марта? – проворчала я. – Если да, то я бы еще и присоединилась.

– Март? О, нет-нет, ты что! – замахала руками Джен. – Эт’т бандит если узнает…

– Он хороший, – тихо, но твердо перебила Летта, с упреком глядя на подругу густо подведенными черным карандашом глазами.

Я с удивлением посмотрела на нее.

Это Март-то хороший? Ну-ну.

Под взглядом подруги Джен даже как будто немного сдулась.

– Ладн’, ладн’. Не бандит.

Реакция девушек на Марта была немного странной, но я решила дальше не донимать их расспросами. И так уже «постаралась» с проклятиями. Вдобавок подумают еще, что я без ума от этого оболтуса… Лучше перейти на нейтральную тему.

– Говоришь, у тебя специальность выявили уже на первом курсе? – невинно осведомилась я. – А мне ничего не говорили при поступлении.

– Эт’ пот’му, что специализации распределяют на втором курсе, – оживилась Джен. – Но идем, идем, мы тебе с’час все расскажем и покажем!

Слово с делом у нее не расходилось. Девушка тут же схватила меня за руку и потащила по коридору, едва дождавшись, когда более степенная Летта закроет комнату.

Глава 6

Вскоре я поняла, что обратилась к двум подружкам не зря. Они устроили мне полную экскурсию по территории академии и рассказали много такого, что мне самой пришлось бы выяснять еще долго.

И Летта, и Джен учились на втором курсе. Такую активную помощь девушки объяснили тем, что им в свое время никто не помог, а воспоминания о том, как они тыкались повсюду наугад под смех более продвинутых однокурсников, успевших завести знакомства, были еще живы.

Ну и, конечно же, простые студенты без драконьей крови в венах должны быть ближе друг к другу! А то мало ли…

На вопрос, что именно «мало ли», мне ответили кривыми улыбками. Впрочем, кажется, после знакомства с Эроном я и так понимала, о чем речь.

Первым мы осмотрели корпус шесть, в котором жили. Как почти все здания академии, его построили около полутора веков назад – это был гостевой дом с огромными покоями, которые потом с помощью перегородок разделили на комнатки для студенток. Кое-где даже сохранились лепнина и время от времени реставрируемые росписи с драконами, которые должны были напоминать, в чьем доме ночуют гости.

Жаль, в моей комнате не было ничего подобного. Но, как выяснилось, раньше в ней располагалось подсобное помещение, которое после перестройки здания в общежитие оказалось слишком маленьким для двух человек. На втором этаже некоторые спальные комнаты – те самые, с фресками, – бывали рассчитаны и на троих, так что, можно сказать, мне повезло. Лучше свобода от соседей, чем картинки на потолке.

Недалеко от женского корпуса располагалась оранжерея, тоже еще имперского периода. В строении со стеклянными стенами росли экзотические растения и редкие травы, которые требовались для зелий. Когда мы проходили мимо, изнутри раздался тонкий, режущий по ушам визг, который никак не мог издать человек. Кажется, кто-то не вовремя выкопал мандрагору.

Полюбовавшись видневшимися за стеклом зарослями бамбука и пальмой, мы направились дальше.

А дальше был зверинец. Натуральный.

В павильон, где содержали животных, переделали бывшие свинарник с коровником, поэтому вид у него был соответствующий – простенькое длинное здание с небольшими окнами. Только теперь там обитали не хрюшки с телятами, а магически выведенные гибриды. Джен с восторгом рассказала, что там есть крылатая кошка, но внутрь нас не пустили. Животные существовали во многом благодаря магии, из-за загрязнения источника чувствовали себя плохо, и им требовался покой.

Я с облегчением увидела сочувствие и искреннее переживание на лицах обеих девушек. Редкий человек, переживающий за зверей, будет жестоким, а мне такие друзья точно были не нужны.

Потом подруги показали мужской корпус общежития – он находился в противоположном конце территории, тоже в самом ее углу. Внутрь мы заходить не стали (да нам и не хотелось, мало ли кто там встретится), поэтому обогнули такое же трехэтажное здание и направились к столовой.

Джен и Летта подсказали, что можно не заморачиваться и оплатить питание прямо в академии, а можно ходить в продуктовую лавку неподалеку и кашеварить на кухоньке в корпусе. Это было дешевле, поэтому сами девушки так и поступали.

Но, с тоской отметили они, алкоголь там было не купить. Его вообще было не найти нигде поблизости, только если кто-то не смотается на автобусе в город и не привезет оттуда. Соответственно, пивнушек в округе тоже не было.

Ужасная потеря для студентов. В академии даже провели пару митингов с требованиями открыть бар или хотя бы разрешить продажу алкоголя, но ректор оставался глух как тетерев. Очевидно, он лучше некоторых студентов знал историю и слышал о том, как революция, в результате которой пала Римейская империя, началась в столичном питейном заведении. Причем зачинщиками были студенты.

Купив себе по пирожному в буфете, мы пошли к одному из последних пунктов нашей экскурсии – к академической почте.

Вот там я прилипла к окну и едва отлипла обратно!

После порчи источника в провинции начались перебои с корреспонденцией – ручки-самописцы вместо деловой переписки выводили на бумаге пошлые шуточки, а о быстрой доставке летающих писем вообще пришлось забыть. Кто же отправит в полет конверт, который прилетит на другой конец города и пролезет под дверь к совсем другому адресату?

Зато тут все работало на ура.

За длинными столами в одноэтажном строении работали двое человек. Оба были драконьими наследниками: у пожилой женщины, присматривающей за самописцами, виднелись чешуйки на руках, а у седого мужчины, который зачаровывал письма, на лбу, на границе роста волос, бугрился едва заметный гребень – драконья «корона».

К скрипу чернильных ручек, выводящих на бумаге ровные строчки посланий, добавлялось шуршание бумаги, которая складывалась сама собой и взлетала в воздух, стоило почтовику указать на них сложенными в особую фигуру пальцами. Конверты, будто живые, прыгали в разные коробки в зависимости от того, насколько важным было письмо или куда оно направлялось.

У входа в почту стояла целая очередь. Кто-то постоянно входил в ворота академии, чтобы торопливым шагом пройти мимо главного корпуса и встать в хвост «змейки» из посетителей. Но когда я увидела вывешенные снаружи цены, то только ахнула.

– Пятьсот фарлингов? Обалдеть! Это же грабеж!

Кажется, это прозвучало слишком громко. Несколько человек в очереди оглянулись, поворчали и отвернулись.

Джен толкнула меня локтем.

– К’нечно грабеж, ток’ ты потише. Людей не баламуть.

– И никого из них не смущают цены? – прошептала я.

– Смущают, – таким же шепотом ответила Летта, аккуратно уводя меня от толпы. – Но это же драконьи наследники. Сейчас во всей провинции у них одних самописцы работают исправно, без перебоев. Это единственная возможность связаться, например, с Дождливыми горами, потому что телефонные линии туда еще не проложены. Вот на почте и взвинтили цены, когда поняли, что некоторым людям без нее не обойтись. Драконьим наследникам оказалось очень выгодно загрязнение источника, – многозначительно добавила она. – Удивительным образом это совпало с тем, что скоро перевыборы губернатора, а его главный соперник – угадай кто?

Нахмурившись, я подняла взгляд на фасад почты, как и почти все здания в академии, украшенной драконом. Странное совпадение – он сильно походил на дракона с крестика, висящего на груди у Эрона Мейвитса.

Хотя, если подумать, ничего странного. Академию ведь открыли в поместье, где во времена империи жил один из богатейших родов среди драконьих наследников. А многие из них, в свою очередь, были приверженцами драконьей религии.