Мажор. Это фиаско, братан!

Глава 6

Матвей…

Я крутил в руках тяжелую зажигалку, хотя давно не курил.

Знаете, в нашем универе всё стерильно. Все знают, кому лизать руки, а кому плевать в спину, но делают это по-тихому, с вежливой улыбкой. А потом в этот аквариум с золотыми рыбками забросили пиранью. Настю Макаркину.

Она не просто чуть не придушила Верещагина, она нарушила главный закон нашего круга: не трогай «своих», даже если они последние подонки.

Мои пальцы машинально скользят по гладкой поверхности телефона.

«Нужно позвонить. Сейчас. Пока отец не занят своими „важными“ делами, а Соловьёв ещё не предвкушает очередной акт правосудия по закону сильных», — быстро набрал номер отца.

— Да, Матвей, — голос на том конце провода звучит устало, но с ноткой раздражения. — у тебя что-то срочное? У меня совещание через десять минут.

— Пап, — я стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, без тени той бури, что бушует внутри. — Я помню, ты говорил, что можешь получить доступ к архивам камер наблюдения в нашем университете.

— Матвей, ты же знаешь, это… сложно. Конфиденциальная информация. Да и вообще, что такого произошло, что ты отвлекаешь меня по пустякам?

— Я знаю, пап. Но сегодня это важно. Очень важно. Это касается Насти.

На другом конце, возникла тишина. Затем слышу, как отец вышел из кабинета.

— Что там произошло, Матвей? Ты разве не мог присмотреть за ней? Я же просил тебя помочь ей освоиться, — отец командным тоном начал читать мне нотации.

— Присмотреть? — я горько усмехнулся. — Пап, она не комнатная собачка. Эта Настя — стихийное бедствие в наших кругах. Она почти придушила Верещагина-младшего прямо в коридоре. А ещё сама Волкова сказала, что она приложила её в туалете. Не знаю, правда это или нет.

— Верещагин? — в голосе отца послышался сухой щелчок — он открыл портсигар. — Только этого не хватало. Жди меня в главном холле через пятнадцать минут. Надеюсь, что на записях будет хоть что-то, что оправдывает её поведение.

Буквально через десять минут у парадного входа, взвизгнули шины. Мой отец, вышел из своей машины с таким видом, будто приехал покупать это здание вместе со всеми потрохами. Рядом с ним шла Жанна Васильевна, мать Насти. Она выглядела так, будто её ведут на расстрел — бледная, руки трясутся, всё время поправляла воротник блузки.

Я сделал шаг ему навстречу, преграждая путь к кабинету службы безопасности университета.

— Пап, подожди, — я понизил голос, кивнув в сторону бледной Жанны. — Если Настю вышвырнут, это будет катастрофа.

— Она сама создала эту катастрофу, Матвей, — отец даже не замедлил шаг.

— Послушай, — я схватил его за локоть, заставляя остановиться. — Сделай это ради Жанны Васильевны. Ты же видишь, в каком она состоянии.

Отец подавил хмурый смешок.

— Что-то ты не очень был рад, когда я сообщил тебе, про то что хочу жениться на Жанне, а теперь переживаешь за её состояние.

— Спаси девчонку, хотя бы чтобы дома был мир между тобой и Жанной, — коротко кинул отцу.

Жанна Васильевна, которая до этого стояла в тени, внезапно сделала шаг вперед. Её голос прозвучал громко, ломая мой план «мягкой манипуляции».

— Не надо, Матвей. Не нужно выпрашивать для неё пощаду как для капризного ребенка.

Она подошла вплотную к моему отцу, глядя ему прямо в глаза.

— Борь, я не прошу тебя спасать Настю «ради моего настроения». Я предупреждала тебя, что с ней не просто. Но моя дочь никогда не бьет первой. Если она сорвалась — значит, её довели до края.

Отец на секунду замер. Я видел, как в его голове происходит расчет «цены вопроса». Вероятность конфликта с Верещагиным-старшим, против стабильности в отношениях с Жанной.

— Я сейчас схожу до службы безопасности, — наконец-то произнес он, поправляя галстук. — Жанна, жди здесь. Но если на видео Настя действительно первая вцепилась ему в глотку без причины — я умываю руки.

— О, глядите-ка, мозг семейства Котовских в глубокой медитации! — раздался хохот Марка, когда я стоял в другом конце коридора неподалёку от кабинета ректора.

— Или в засаде? — поинтересовался луково Стас.

Я не оборачиваясь понял, что они здесь. Марк и Стас — два сапога пара.

— Здорово, парни, — едва заметно кивнул.

— Слышь, Матвей, — Стас прислонился к краю мраморного подоконника, крутя в руках ключи от своей новой «М-ки». — твой старик прилетел, а с ним кто? Мать Насти? Весь универ только и гудит о том, как она Верещагина в стену впечатала. Видел Дэна? Строит из себя умирающего лебедя, папаша ему уже справку о сотрясении выбил. Он там в ошейнике ходит, типа шея сломана.

— Она устроила отличное шоу, — отрезал я. — А Дэн — дешевый актер. И получил от Макаркиной то, что заслужил, — я едва заметно улыбнулся.

— Да ладно тебе, она же реально дикая! — Марк хохотнул. — Из какого-то гетто приехала, а гонора больше, чем у английской королевы. Народ говорит, она Дэна так приложила, что он секунды три не понимал, где находится.

— А ты чего за нее впрягаешься? — Стас прищурился. — Неужели зацепила? Да, она же вообще не наш уровень. Ни манер, ни бабла, одни кулаки и колючий взгляд.

— Просто интересно посмотреть, как долго она продержится против системы, — я пожал плечами. — Вы же знаете, я люблю качественные драмы.

Вечер того же дня. Клуб Versace.

Неон, тяжелые басы, вокруг запах элитного алкоголя. Мы сидели в VIP-зоне, попивая ледяной «Кристалл». Стас и Марк вовсю обсуждали девчонок на танцполе, а я не мог выкинуть из головы лицо Насти — ту ярость, гордость и слёзы в её глазах, когда она вылетела из кабинета ректора.

— Опа, глядите, наш «инвалид» нарисовался, — Марк кивнул в сторону входа.

В клуб ввалился Денис в компании своих. Никакого шейного корсета, никакой боли в глазах — он сиял, как начищенный пятак. Заметив нас, он направился прямо к нашему столу.

— О, Котовский! — Дэн приторно улыбнулся, хотя один глаз у него заметно заплыл. — Чего грустный такой? Праздновать надо! Твою «сестренку» сегодня официально стерли в порошок. Она послала всех на три буквы у ректора. Завтра приказ об отчислении гарантирован. Пусть валит обратно в свои трущобы мыть полы. Там ей самое место. Прислуга должна знать свое место, сечешь?

— Закрой рот, Дэн, — спокойно сказал я, ставя стакан на стол.

— А то что? — Дэн наклонился ко мне, от него уже несло перегаром. — Тоже ударишь? Ты за эту грязь впрягаешься? Да она же никто. Её мамаша под твоим отцом стелется. А Настенька твоя… я бы её купил на одну ночь, так чисто поржать, да боюсь, она слишком воняет дешёвкой.

Я встал медленно. Тишина вокруг нашего стола стала почти осязаемой. Мой мозг в этот момент закипел.

Дэн открыл рот, чтобы что-то вякнуть, но я не стал ждать. Первый удар пришелся ему точно в нос — я почувствовал, как хрустнул хрящ. Дэн отлетел на столик, сбивая бутылки. Его дружки рванули ко мне, но Стас и Марк внезапно перегородили им путь.

Я схватил Дэна за воротник рубашки, притягивая к себе. Из его носа хлестала кровь, заливая дорогую ткань.

— Послушай меня внимательно, урод, — прошипел я ему в лицо. — Еще раз откроешь свой поганый рот в её адрес, и я сделаю так, что тебе никакой корсет не поможет.

Оттолкнул его и посмотрел на парней.

— Пошли отсюда, парни. А то здесь атмосфера испортилась.

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда за спиной раздался сдавленный, булькающий крик.

— Котовский! — взвыл он, и этот звук перекрыл даже тяжелый бит диджея. — Ты только что подписал себе приговор! — Он сплюнул кровью на зеркальный пол и обвел взглядом затихающую VIP-зону. — Слышите все?! Котовский теперь — изгой! Он променял нас на дворняжку! Это война, Матвей!

Я даже не обернулся. Только кулак саднило — костяшки ныли от соприкосновения с его физиономией. Но внутри было странное, почти забытое чувство… облегчения.

Мы вышли из клуба под аккомпанементы истерических выкриков Дэна, которые тонули в тяжелых басах диджея. В голове набатом зазвучали слова, сказанные всего час назад, до того как появился Верещагин.

«Месяц? — я криво усмехнулся и выставил на стол ключи от машины. — Даю две недели. Через две недели эта «колючка» будет смотреть на меня влюблёнными глазами и сама запрыгнет в мою постель.

Марк и Стас переглянулись.

— Усложним задачку, для Котовского? — Стас заговорчески подмигнул Марку и тот ехидно кивнул. — Нам будут нужны видеодоказательства, чисто для своих, как ты с ней кувыркаешься в постели»

И самое паршивое — я ведь не отказал. Я согласился превратить Настю в трофей, в цифровой файл, который мы будем пересылать друг другу в закрытом чате. Тот же я, который только что сломал нос Верещагину за оскорбление в сторону моей будущей «сестры». Если она узнает о споре. Меня никто и ничего спасёт от того пожара, который она устроит в моей голове.

Выходит я сам забросил себя в эту ловушку. Снять видео — значит окончательно стать подонком. Отказаться — значит проиграть Марку и Стасу, показать слабость перед всем кругом, который и так уже жаждет моей крови после выходки с Дэном.

— Матвей, ну что? — негромко спросил Стас, закуривая. — Камеры в телефоне заряжены? Или после драки ты решил отдать ключи от тачки, так и не сев за руль?

— Я в деле, — коротко бросил и махнув рукой пошёл в сторону машины.

Глава 7

Настя…

Холодный воздух улицы обжег заплаканное лицо, но я даже не вздрогнула. Внутри всё выгорало. Я бежала мимо дорогих иномарок, мимо студентов в дорогущих шмотках, и каждый их взгляд казался мне плевком в душу.

«Ненавижу. Ненавижу эту „роскошную жизнь“, где за право сидеть в мягком кресле ты должна продать свою гордость», — пульсировало в висках.

Я ненавидела этот день.

«Цивилизованный диалог, — прошипела я про себя, сворачивая на другую улицу. — Дрессированные подонки в дорогих костюмах. Мама, как ты могла попросить перед ними извиниться?»

Я дрожащим руками выхватила из кармана измятый клочок бумаги, который мне дал Степаныч. На бумажке был адрес и название, которое сейчас казалось единственным спасением: «Black Box». А внизу корявый подчерк: «Клуб «Black Box’. Спросить Виктора. Помни, Настя: твой лучший удар еще впереди.»

Я шла долго, пока блеск центральных улиц не изменился на обшарпанные стены промзоны. Здесь не было пафоса. Здесь пахло дешевым кофе и… силой.

Тяжелая стальная дверь в подвал встретила меня глухим эхом.

Как только я переступила порог, меня накрыло. Запах пота, старой кожи, дешевого антисептика и чего-то честного, первобытного. Гулкие удары по тяжелым мешкам, скрип кроссовок, ритмичное дыхание. Это был звук реальности, а не фальшивых извинений.

В центре зала, у ринга, собралась кучка парней. В центре стоял человек-гора с выбритыми висками и лицом, которое явно не раз встречалось с тяжелым весом. Виктор «Танк» Стахов. Бывший чемпион мира. Легенда.

— Опа, гляньте, — один из парней, вытирая лицо полотенцем, ткнул пальцем в мою сторону. — Мальвина дверью ошиблась? Тебе в студию йоги на три квартала выше, детка.

По залу прокатился грубый мужской смех.

— Слышь, куколка, — подал голос другой, прыгая со скакалкой, — у нас тут ногти ломаются быстрее, чем ты успеешь сказать «ой». Может, тебе такси вызвать?

Я чувствовала, как слезы ярости высыхают, превращаясь в чистый, концентрированный лед.

— Заткнулись все, — голос Танка прозвучал негромко, но смех мгновенно оборвался.

Он медленно повернулся ко мне, скрестив на груди руки размером с мою голову. Его глаза, глубоко посаженные и пронзительные, сканировали меня сверху вниз.

— Слушаю тебя, — буркнул он. — Если пришла за автографом — я их не даю. Если потерялась — выход там же, где вход.

Я сделала три шага вперед, прямо в центр зала, под прицел десятка насмешливых глаз.

— Я от Степаныча, — сказала я, и мой голос эхом отразился от бетонных стен.

Танк замер. Насмешка в его взгляде сменилась коротким, острым интересом. Он бросил полотенце на канат ринга и подошел вплотную.

— Степаныч, значит… — Стахов прищурился, глядя на мою заплаканное лицо и сжатые кулаки. — И что, старый лис решил, что нам здесь не хватает гламура? Зачем он тебя прислал?

— Чтобы я не забыла, как бить в ответ, — вздохнула я, глядя ему прямо в глаза. — Когда стая гиен меня пытается смешать с дерьмом. Ещё он сказал, что звонил сюда и сообщил, что к вам едет девчонка с ударом тяжеловеса и характером цепного пса.

— Нет, ну Степаныч реально, лис. Мне никто не звонил, — Танк хмыкнул, и в этом звуке было что-то похожее на одобрение.

Он обернулся к своим парням, некоторые всё еще скалились, а другие смеялись.

— Борзая, — кто-то фыркнул смеясь из толпы.

— Слышали? — Танк снова посмотрел на меня. — Эй, Макс! Дай ей бинты. Посмотрим, что там Степаныч в тебе разглядел, кроме умения хлопать ресницами.

Один из парней, тот самый, что смеялся первым, нехотя протянул мне пару заношенных красных бинтов.

— На, «Мальвина». Попробуй не запутаться.

Я выхватила бинты из его рук. В этот момент я знала одно: я лучше сдеру кожу на кулаках об эти грубые мешки, чем еще раз позволю кому-то в костюме от Гуччи диктовать мне, как я должна себя вести.

— Танк, ты уверен? — тихо спросил рыжий парень, наклоняясь к нему. — Девчонка выглядит так, будто сейчас расплачется. Мы её случайно не покалечим?

— А ты не бойся, — огрызнулась я, перехватывая его взгляд. — Я не собираюсь плакать.

— Ого, — рыжий поднял брови. — Да она ещё и дерзкая.

— Вот и проверим, — хмыкнул Танк.

Танк медленно обвел взглядом зал, заставив парней окончательно замолкнуть, и его тяжелый палец уткнулся в Макса — того самого долговязого парня, который смеялся громче всех.

— Макс, на ринг.

Макс ухмыльнулся, спрыгнул со скамейки и, играя плечами, направился к канатам.

— Шеф, ты серьезно? — он обернулся, уже надевая перчатки. — А если я ей личико испорчу? Мамочка потом в суд подаст за порчу имущества?

— Не подаст, — отрезала я. Уже сбросила кроссовки и осталась босиком на холодном резиновом покрытии. Стянула кофту оставшись в коротком топике и швырнув его прямо на грязный пол, начала яростно наматывать бинты, как когда-то учил Степаныч. — Она сейчас слишком занята извинениями перед подонками.

Танк подошел ко мне, перехватил мои руки и парой точных движений закрепил бинт.

— Слушай сюда, кнопка, — тихо пробасил он мне в самое ухо. — На ринге нет обид. Есть только дистанция и тайминг. Твой гнев — это бензин. Если подожжешь его весь сразу, сгоришь за минуту. Макс тяжелее, он будет играть. Дай ему повод загордиться, а потом бей. Поняла?

— Сама разберусь, — злобно шикнула, чувствуя как сердце колотит в рёбрах.

Я залезла под канаты.

Вокруг ринга собрались остальные бойцы. Они переглядывались, кто-то ехидно посмеивался.

— Правила простые, — Танк встал между нами. — Три минуты. Или до первой крови. Макс, только джебы. Увидишь, что она поплыла — стоп. Погнали!

Макс лениво поднял руки.

— Ну давай, принцесса. Ударь меня. Представь, что я — тот парень, который тебя обидел.

В глазах потемнело. Всё, что я копила в себе последние часы — унижение в ректорате, бледное лицо мамы, презрительный взгляд Элины — всё это сжалось в одну точку.

Я рванула вперед. Без техники, без защиты — просто комок ярости. Нанесла серию ударов, но Макс легко ушел в сторону, а я чуть не влетела лицом в канаты.

— Ой, мимо! — загоготал кто-то из толпы. — Мальвина, ты в него сумочкой кидай, эффективнее будет!

— Слишком много шума! — крикнул Танк. — Ноги! Смотри на его плечи!

Я развернулась. Лицо горело от стыда и злости. Макс подошел ближе и демонстративно опустил руки.

— Давай, я даже защищаться не буду. Бесплатный шанс для бедной девочки.

Это было оно. То самое снисхождение, которое я ненавидела больше всего. Та самая уверенность, что меня можно пожалеть.

Я сделала глубокий вдох, как учил Степаныч. Мир вокруг сузился до кончика носа Макса. Я сделала ложный выпад влево, и когда он, ухмыляясь, начал отклоняться, я вложила всю свою ненависть в один правый хук.

Хруст.

Мой кулак встретился с его скулой. Макс не упал, но его голова резко дернулась, а ухмылка мгновенно сползла. Он пошатнулся, прижимая перчатку к лицу.

По залу пронесся коллективный выдох: «О-о-ох…»

— Ах ты… змея! — прошипел Макс. Его глаза налились кровью. Он забыл про наставление Танка «только джебы» и пошел на меня по-настоящему.

Резкий удар в плечо отбросил меня к канатам. Боль была тупой и сильной, в глазах на мгновение потемнело. Второй удар пришелся в защиту, но и через нее я почувствовала мощь профи. Колено подкосилось, я почувствовала вкус металла во рту — разбитая губа. Снова.

— Стоп! — рявкнул Танк, вклиниваясь между нами и отодвигая Макса одной рукой, как пушинку. — Достаточно.

— Она мне чуть челюсть не вынесла! — прорычал Макс, вытирая капельку крови с лица. — Сама напросилась!

Танк проигнорировал его. Он подошел ко мне, взял за подбородок и заставил посмотреть на него. У меня из носа текла тонкая струйка крови.

— Больно? — спросил Стахов.

— Нет, — выдохнула я, хотя лицо горело, а в голове шумело. — Мало.

— Мало ей… — Танк едва заметно улыбнулся краем губ. — Степаныч не ошибся. Ты не Мальвина. Ты — порох. Осталось научить тебя не взрываться раньше времени.

Он обернулся к залу.

— Кто еще хочет посмеяться над девчонкой?

Тишина была ответом. Парни смотрели на меня уже без насмешки — скорее с опаской и странным уважением. Макс, ворча, ушёл.

— Иди умойся, — Танк кивнул мне на раздевалку.

После того, как привела себя в более менее нормальный вид, я уже собралась уходить, как услышала голос Танка:

— Твои тренировки будут по средам и субботам. В шесть вечера. Не опаздывай, — голос Стахова звучал глухо.

Я застыла, в груди что-то сжалось. В кармане — пара мятых купюр и горсть мелочи. Денег на тренировки у меня, по правде говоря, не было. Совсем.

— А сколько это будет стоить? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Танк усмехнулся — медленно, почти незаметно. Он продолжал что-то записывать в свою огромную тетрадь, будто мои слова были не более чем шорохом ветра. Ручка скрипела, царапая бумагу.

— Только не говори, что тебе нечем будет платить, — он поднял глаза.

Кто-то за спиной шумно выдохнул. Парни замерли, ожидая ответа. Тишина повисла, как гиря на цепи.

— Я найду деньги, — я сглотнула, — только… потом. Можно пока бесплатно?

На мгновение стало так тихо, что я слышала, как стучит моё сердце — громко, неровно. Потом кто-то хмыкнул. Ещё один смешок. И вдруг — взрыв хохота. Парни схватились за животы, хлопали друг друга по плечам. Один даже закашлялся, утирая слёзы.

Танк закрыл тетрадь с сухим хлопком. Звук разнёсся по подвалу, как выстрел.

— Бесплатно, значит, — он сделал шаг ко мне. — В этом мире бесплатно даже по лицу не получают, девочка. Но есть другой путь.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается, а Танк продолжил:

— Ладно, первые два месяца, тренировки бесплатны, будем считать это испытательным сроком.

— Спасибо, — сделала медленный выдох, уже развернулась чтобы уйти, как перед глазами на миг всплыло лицо Бориса Игоревича. Ситуация в универе. Возвращаться домой сегодня, завтра, вообще когда-либо… Не хотелось от слова совсем. — а можно мне переночевать здесь? Сегодня. И, если можно… До тех пор, пока не найду работу и жильё? Я отработаю, — выпалила я. — Буду мыть полы, чистить маты, перематывать бинты… всё, что скажешь. Только…

Я замялась, глядя на обшарпанные стены «Black Box». Для кого-то это был грязный подвал, но для меня сейчас он выглядел как единственная крепость, где я могла перекантоваться.

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как гудят лампы под потолком. А потом тишину разорвал свист Макса.

— Ого! Танк, слыхал? У тебя теперь не бойцовский клуб, а отель «Пять звезд» для бездомных принцесс! — Макс усмехнулся во весь рот.

— Слышь, малая, а завтрак в постель тебе не подать? — подхватил Шут, вытирая лицо полотенцем. — Может, тебе еще и пижаму с мишками выдать?

— Танк, ты только посмотри на неё, — Макс подошел ближе, заглядывая мне в лицо. — Она реально думает, что «Black Box» — это благотворительный приют. Ты её ещё удочери, будем ей колыбельные перед спаррингами петь.

Танк даже не повернул головы в их сторону. Его тяжелый взгляд был прикован ко мне.

— Тебе что, жить что ли негде?

— Есть. Я лучше буду спать на этих матах, чем вернусь в тот дом.