Том Сойер в 21 веке

Я смотрела на него во все глаза.

– То есть ты хочешь сказать, что я должна довериться человеку,, который не может даже получить официальное разрешение работать?!

– Потому что в этой стране нельзя просто взять и работать по специальности, если ты эмигрант, – объяснил Джей. – Нужно заново учиться или платить кучу денег за подтверждение диплома.

Я задумалась.

– И кто он вообще такой?

– Серб. У него была своя клиника в Белграде. В девяностых началась война. Он работал врачом во время бомбёжек. Потом экономика рухнула, и он, бросив все, приехал беженцем в Америку…

Он замолчал на мгновение, потом добавил:

– …мой брат ходил к нему, когда… когда у нас было туго с деньгами… говорил, что врач толковый. Хоть и без лицензии…

Я глубоко вдохнула, сцепила руки на груди и с самым невинным видом посмотрела на Тома:

– Ну мы же можем только посмотреть?

Том тяжело выдохнул:

– Ненавижу, когда ты используешь мои же слова против меня.

***

Телефон жёг Джею ладонь, и он вертел его в пальцах, как горячий уголь, никак не решаясь нажать вызов. Мы прошли уже целый квартал, а он всё откладывал неизбежное.

– Ты собираешься звонить или просто заряжаешь его своей нерешительностью? – не выдержал Том.

Джей выдохнул, будто выпуская застрявший ком.

– Сейчас.

– Что? У тебя брат – глава мафии? – усмехнулся Гек.

– Нет. Мы просто… давно не общались.

Он сжал губы, на секунду прикрыл глаза, потом всё же нажал вызов.

Гудки.

– …Эй. Да, это я.

Мы не слышали, что говорит его брат, но даже без слов было ясно – тот рад звонку. У Джея плечи чуть дрогнули, он отвёл взгляд в сторону, будто пряча от нас, что разговор задевает глубже, чем он ожидал.

– Да, да, всё нормально. Просто… мне кое-что нужно.

Короткая пауза.

– Нет, не деньги. Нужно попасть к твоему стоматологу.

После нескольких секунд молчания Джей скосил глаза вверх и слегка закатил их, словно слышал уже знакомый, надоевший вопрос.

– Нет, не мне. Не спрашивай, просто скажи, как записаться.

Он слушал, кивая, пальцы невольно постукивали по корпусу телефона, затем повторил вслух, чтобы запомнить:

– Белград… отель «Москва»… Понял.

Том нахмурился.

– Это точно стоматолог, а не вербовка в русскую разведку?

Я фыркнула, но Джей нас не услышал.

Судя по выражению его лица, брат что-то предложил. Лёгкая тень тревоги на миг сменилась другим – почти забытым теплом.

– Ну, можно пересечься в городе. Я не против.

Он улыбнулся. Не широко, но… по-настоящему. Словно кусочек старой жизни на секунду вернулся.

– Ладно, спасибо. Я потом напишу.

Звонок закончился.

Джей набрал другой номер и включил громкую связь.

Гудки.

– Туристическое агентство "Балканский Бриз", добрый день, – раздался приятный, но чуть уставший женский голос.

– Что?! – Я едва не задохнулась от неожиданности, но я тут же зажала рот ладонью.

Боль врезалась в челюсть, но я не могла остановить смех, он вырвался каким-то сдавленным хрипом.

Том повернулся ко мне, его губы дёрнулись.

– Соберись, – прошептал он, но я видела, что он сам еле держится.

Но Джей был абсолютно серьёзен.

– В Белграде сегодня хорошая погода? – спросил он самым сухим деловым тоном.

Я кусала губу, чтобы не застонать от боли и не заржать одновременно.

– Что ты несёшь? – прошептал Гек, сжав переносицу.

Но в трубке без малейшего сомнения ответили:

– Погода отличная. Хотите забронировать отель?

– Да, – кивнул Джей. – Что можете предложить?

– Metropole Palace. Очень рекомендуем.

– Предпочитаю гостиницу Москва.

Я сжалась, плечи тряслись от сдерживаемого смеха.

– Вас поняла, – голос в трубке стал чуть теплее. – Насколько срочно нужен вылет?

Джей бросил взгляд на меня.

Я пыталась дышать ровно, но каждая пульсация в зубе напоминала, что у меня буквально нет выбора.

– У нас срочные дела. Желательно сегодня.

Опять стук клавиш.

– Могу предложить рейс на сегодня, в 15:30. Вам подходит?

Том посмотрел на меня. Я развела руками.

– Куда уж деваться.

– Тогда подтверждаю бронь, – сказала оператор. – Вы в первый раз путешествуете с нами?

– Да.

– Тогда приходите к нам за двадцать минут до вылета для регистрации. Мы находимся по адресу Бэй-Ридж-авеню, Бруклин. Спасибо, что выбрали "Балканский Бриз".

Связь оборвалась.

Мы стояли в молчании секунду – и тут же сорвались: Гек согнулся, хлопая себя по коленям, Том загоготал в голос, а у меня от смеха и боли текли слёзы.

– Бэй-Ридж, – сказал Том, едва переводя дыхание. – Что там?

– Балканская диаспора. Сербы, хорваты, албанцы… В основном рестораны, бары, автосервисы.

– И подпольные стоматологи, – добавил Гек, и мы снова разом сорвались в хохот.

Так мы и двинулись на наш рейс на Белград.

***

На вид это было самое обычное турагентство. Вывеска «Балканский Бриз», за стеклом – рекламные плакаты с видами Адриатического побережья, виноградников и старинных крепостей. Внутри – стойка, компьютеры, полки с брошюрами.

За стойкой сидела женщина лет тридцати, с гладко зачёсанными тёмными волосами. Она внимательно посмотрела на нас, слегка приподняв брови.

– Добрый день, чем могу помочь?

Джей сделал шаг вперёд.

– Мы звонили. Нам до Белграда.

Она несколько секунд молча смотрела на него, потом кивнула.

– Кто летит?

– Она, – сказал Джей, кивая на меня.

Женщина бросила на меня оценивающий взгляд, затем указала на дверь сбоку.

– Остальные подождут здесь. Проходите.

Том плотнее сжал губы, но ничего не сказал. Я выдохнула и шагнула вперёд.

Менеджер провела меня в небольшую комнату. Всё выглядело просто: стол, два стула, шкаф с папками и каталогами. Женщина закрыла дверь и, не теряя времени, протянула ладонь, требовательно глядя на меня.

– Телефон.

Я моргнула.

– Что?

– Телефон, – повторила она ровным голосом.

Я выпрямилась, стараясь сохранить видимость спокойствия.

– У меня нет телефона.

Она склонила голову набок, оценивающе глядя на меня.

– Мне нужно проверить.

Она сделала шаг вперёд. Я попятилась, но стена оказалась слишком близко. Холодок пробежал вдоль позвоночника, дыхание стало прерывистым, будто воздух вдруг стал тяжелее.

– Это… обязательно?

– Да.

Я попыталась дышать ровнее, пока её ладони быстро и уверенно скользнули по бокам, карманам, запястьям. Жесты были деловыми, без намёка на грубость, но именно от этой отстранённой сухости становилось особенно неприятно, будто меня превращали в вещь, которую надо проверить и поставить галочку.

– Всё.

Женщина отступила, бросила короткий взгляд на меня, затем набрала код на панели у двери. Раздался короткий электронный сигнал, дверь щёлкнула, открывая узкий коридор.

– Теперь можете пройти, – спокойно сказала она.

Я замерла на мгновение, ощущая липкий пот на ладонях и странный зуд под кожей, словно её прикосновения оставили след. Но выбора не было. Я подняла голову и шагнула вперёд.

Коридор оказался коротким, метра три, и в конце – ещё одна такая же дверь. Я глубоко вдохнула, взялась за ручку и открыла её.

Кабинет был похож на тот, где я была утром. Такое же длинное кресло с подголовником, та же машина с множеством трубок, тот же медицинский запах. Только помещение было меньше, без окон, и врач здесь был один.

Он поднялся навстречу: высокий, широкий в плечах лысоватый мужчина лет пятидесяти, с крупным лицом и доброй улыбкой.

– Добродошли! Я Боян. – Голос у него оказался низкий, раскатистый, с твёрдыми «р», будто каждая вибрировала в воздухе, но звучал он не сурово, а тепло, радушно.

– Я Бекки.

– Сразу прошу прощения за мою ассистентку, – сказал он. – Отличный сотрудник, но слишком любит шпионские романы, иногда так вживается в роль, что чувствует себя суперагентом. Присаживайся.

Я послушно села. Кресло мягко наклонилось, он поправил подголовник и включил лампу.

– Удобно? Отлично. Теперь открой ротик… ага, чуть шире… хорошо.

Инструменты пробежались по зубам, а Боян продолжал:

– “Гостиница Москва” – её идея. Иногда я сам отвечаю на телефонные звонки – и стоит услышать пароль, меня всякий раз разбирает смех. – Он гоготнул, и его смех тёплой волной прокатился по кабинету. – Давай посмотрим на твой зуб изнутри.

Он взял небольшую пластинку с проводом и плотно прижал к больному зубу.

– Потерпи немного, не шевелись.

В тот же миг зуб отозвался острой вспышкой. Я вцепилась в подлокотники. Боян быстро поднёс к щеке странную короткую трубу и щёлкнул кнопкой.

Почти сразу на экране напротив появилась картинка. А на ней…

– Это мой жуб? – не смогла я сдержать удивления.

– Он самый, – начал пояснять Боян, показывая зеркальцем. – Здесь корень, тут идёт нерв… а вот это тёмное пятно – воспаление. Из-за него зуб и болит. Видишь?

Я забыла про боль – всё внимание поглотил экран. Там разворачивался странный пейзаж: белые линии корней тянулись вниз, как стволы и ветви деревьев, прозрачные тени ложились мягкими слоями почвы, а тёмное пятно у основания напоминало грозовую тучу, нависшую над тихой равниной. Я сидела неподвижно, заворожённая этим зрелищем, и страх, ещё недавно сковывавший грудь, исчез так же внезапно, как и боль.

– Это… красиво, – сорвалось у меня.

Боян одобрительно кивнул.

– Ничего страшного. Работа на два визита. В пятьсот долларов уложимся.

Я замерла, глядя на него во все глаза. С плеч свалился огромный камень.

– Правда? – только и смогла выдохнуть я.

Доктор улыбнулся и кивнул, будто подтверждая очевидное.

– Оплата не должна быть страшнее самой болезни, – сказал он и, довольный своей мыслью, снова гоготнул.

Боян работал спокойно, сосредоточенно, но при этом с такой лёгкостью, будто всё это было для него так же естественно, как дышать. Ни на секунду он не замолкал:

– В конце августа снова поеду навестить родителей в Белграде. Каждый год туда езжу. С отцом, ему скоро 80, будем гнать ракию. Это как виски, только из фруктов.

Я многозначительно вращала глазами, поддерживая разговор.

– Город теперь красавец стал: разросся, отстроился после бомбёжек. А я помню другой Белград… Пациент в кресле уже два часа с открытым ртом сидит – и тут, в паре кварталов, как рванёт! Бомба в китайское посольство угодила. Стены затряслись, свет вырубило. Пациент в панике хочет сбежать, а я на него рычу: «Лучше уж совсем помереть, чем сейчас работу не доделать». Велел ему сидеть, а сам вниз, заводить генератор. Мощности еле хватало, но я всё доделал как надо.

Я смотрела на его руки и понимала: это не просто врач, а человек, который умеет удерживать мир в порядке, даже когда он рушится вокруг.

– Ну вот, – сказал он, убирая инструменты. – Полдела сделано. Я положил лекарство под временную пломбу. Нужно пару недель, чтобы оно поработало. Зуб еще несколько дней может ныть, пей обезболивающее. Жду через две недели. Если вдруг станет сильно хуже, звони.

Я вышла к друзьям и попыталась сказать что-то бодрое, но язык тут же предал меня.

– Жуб болшхе не болхит.

– Ну и слава богу! Том улыбнулся, на миг в его глазах отразилось облегчение, но оно тут же сменилось озорством.

– Тебе жабу за щеку посадили?

– Нет! Дхоктор ошлтишный, – возразила я, но мальчишек уже было не удержать.

– Отличное заклинание, настоящий змееуст, – прыснул Гек.

Я, не говоря больше ни слова, с кулаками налетела на Тома. Он поймал меня за руки и примирительно добавил:

– Зато у тебя теперь есть официальный повод нести любую чушь.

Я уже собралась снова броситься на Тома, но в этот миг из кармана Джея раздался непривычный писк. Джей удивлённо покосился и достал телефон:

– Хм… такого сигнала я ещё не слышал… – Он несколько секунд озадаченно смотрел на экран и вдруг радостно улыбнулся. – Нам прилетело Gold Thanks. На… триста долларов!

– Это что за «спасиба» такая, что в долларах измеряется? Её что, в карман положить можно или на хлеб намазать? – фыркнул Гек. – И зачем нам её прислали?

Джей чуть качнул головой:

– Это настоящие деньги.

– Да ладно… – Гек присвистнул. – За просто так? Мы ж ни на какую работу не нанимались и продавать нам особо нечего. Заботливых родственников мы тут тоже пока не нашли. С чего бы кому-то взять да и отправить нам свои кровные триста долларов?

– Это Gold Thanks, – начал закипать Джей. – Такая штука в интернете: если кому-то нравится то, что ты делаешь, он жмёт кнопку, кидает деньги и пишет комментарий. Понял, Гек? Это всё равно что шляпа уличного музыканта – только шляпа у меня в телефоне!

– Ага, – протянул чуть примирительно Гек. – И что же так понравилось нашему… э-э… дарителю «спасибов»? – Он шагнул ближе к Джею и заглянул в экран. Том и я с азартом потянулись следом.

– Это же наше видео из метро! – воскликнули мы почти хором.

Том распахнул глаза:

– Подождите, подождите. Ты хочешь сказать, что этот человек… посмотрел, как я просто захожу в метро, и за это перевёл нам деньги?!

– Да. Но, если честно, было на что посмотреть, – усмехнулся Джей.

Том замер, в его глазах промелькнула искра, но на лице отразилось замешательство:

– Ага… и это точно не преступление?

– Абсолютно.

Джей промотал вниз, нашёл комментарий и зачитал: – «Улётный видос! Купи себе нормальную камеру и снимай ещё».

Я медленно повернулась к Тому. Он не отрывал взгляда от экрана. Кто-то только что заплатил ему за то, что он, по сути, ничего не делал. Я видела, как его лицо меняется, как внутри него щёлкает какая‑то скрытая пружина.

– О нет, – прошептала я.

– О да, – губы Тома растянулись в широкой улыбке, а глаза загорелись азартом. – Это куда круче тёткиного Забора! Думаю, здесь мы сможем выручить куда больше, чем дохлую крысу на верёвочке и пару алебастровых шариков!

Гек закатил глаза:

– Ну вот и всё. Можете махать платочком – Том Сойер уплыл в страну лёгких денег.

Но Том уже что-то обдумывал. Он словно видел перед собой бесконечный забор, бесконечное число вёдер и бесконечную очередь желающих заплатить за возможность махнуть кистью.