Макошь и хейтеры
- -
- 100%
- +
Но когда она взяла клубок мягкой мериносовой шерсти, чтобы показать Алине базовую петлю, под пальцами что-то ёкнуло – тонко, почти как комар. Она вздрогнула.
– Что-то не так? – спросила Алина.
– Нет, всё в порядке. Просто… статика, – улыбнулась Маша и начала показывать движение. – Вот так. Не напрягайся. Позволь нитке течь сквозь пальцы, как речке дать течь своё русло.
Через полчаса Алина ушла, унося не только клубок и спицы, но и едва уловимую улыбку, которой в начале визита у неё не было. Кстати, это был особый клубок: в центр его, незаметно для глаз, была вплетена сушёная ромашка – для спокойствия.
Маша осталась одна во внезапно наступившей тишине. Она подошла к станку и коснулась вишнёвой нити.
Нить была тёплой. Не от солнца. От чего-то другого.
Этот простой факт заставил её сесть на табурет и надолго замолчать. Внутри всё перевернулось. Она не выдумала. Это был не самообман уставшей женщины. Это было осязаемо.
Значит, что-то меняется. Значит, тот щелчок, эта вибрация, этот жар в нитях – не сон. А что, если… что, если всё это время она была не просто странной рукодельницей с романтическими фантазиями? Что, если её чувства, её знание трав, её умение «слышать» нить – это… навык? Дар? Наследство?
От этих мыслей стало одновременно страшно и невероятно любопытно. Будто она нашла на чердаке старый, запылённый сундук, а ключ от него всё это время висел у неё на шее.
Атака глянца и тихий присмотр
В этот момент в мастерскую влетела Лёля, размахивая телефоном.
– Маш! Ты гений! Твой ответ – уже две тысячи просмотров!
Денис, не отрываясь от монитора, прокомментировал из-за стойки:
– Две тысячи – это не виральность. Это статистическая погрешность. Позовите, когда будет двадцать. Или когда она запустит на вас своего бота.
– И смотри, смотри! – Лёля сунула под нос Маше экран.
На экране была сторис Милены-Суперстар. Та самая девушка с идеальным макияжем и шёлковым шарфиком сидела в безупречно белом кресле на фоне всё того же безликого гобелена и с лёгкой, снисходительной улыбкой говорила:
– Милые мои, я заметила одну трогательную тенденцию. Некоторые пытаются вернуть нас в прошлое, предлагая «завязать узелок» вместо того, чтобы прокачивать ментальную устойчивость через осознанные практики. Это мило. Напоминает детскую игру. Но мы-то с вами взрослые люди, строящие осознанное будущее, правда? Если вам нужна настоящая гармония, а не суеверное плацебо, жду вас на моём новом интенсиве «Код изобилия». Учитесь у тех, кто уже в топе, а не у тех, кто… шепчет над сушёной мятой в полутёмной комнатке.
Хештеги: #осознанность #прокачка #успешныепривычки #неостанавливайся.
Видео закончилось. Маша замерла. Щемящая жалость, которую она чувствовала вчера, сменилась на что-то острое и колючее, почти физический укол в самое сердце. Не из-за насмешки. Из-за этого гобелена. Из-за этих слов – «шепчет над сушёной мятой».
Ей вдруг дико, до боли в пальцах, захотелось влезть в экран, сорвать этот гобелен со стены и бросить в печь, чтобы он зашипел и сгорел, как и должен сгореть любой фейк.
– Ну и ну, – протянула Лёля, не замечая её состояния. – Она про тебя! Тебя заметили! Это же круто! Вся её армия подписчиц теперь может хлынуть к тебе!
– Это не круто, – тихо, но очень чётко сказала Маша. – Это… грустно. Она не видит разницы между суеверием и традицией. Между плацебо и заботой о себе. Она продаёт ту же тревогу, только в упаковке «успеха». Упаковка дорогая, глянцевая. А внутри – всё тот же страх не успеть, не достичь, не вписаться.
– Ну, так сделай ответ! Разбей эту фальшивую стену! – загорелась Лёля, делая вид, что бьёт кулаком по воздуху.
– Нет, – покачала головой Маша, и голос её стал спокойнее. – С ней спорить – всё равно что с эхом драться в пустой пещере. Она не услышит. Она слышит только свой голос, усиленный тысячами репостов.
А вот с этой, – Маша ткнула пальцем в экран, в открытый комментарий Кати Кругловой, – с этой, кажется, можно поговорить. Она хотя бы аргументы приводит. И, кажется, умеет слушать. Пусть и для того, чтобы потом разобрать услышанное на составные части.
Как бы в ответ на её слова планшет на столе тихо пропищал. Новое уведомление из паблика – прямо под её видеоответом.
Комментарий от «Череп без розовых очков»:
«Интересный поворот: апелляция к субъективному опыту и эмоциональной памяти. Это сильнее, чем прямая защита „магии“. Признаю, ваша риторика эффективна. Но ключевой вопрос остаётся: где проходит граница между полезным, осознанным ритуалом и вредным самообманом, уводящим от реальных решений? Хотелось бы обсудить эту границу подробнее. Возможно, в формате публичной дискуссии? Для прозрачности.»
Маша перечитала текст дважды. Уголки её губ дрогнули, а затем растянулись в широкую, неподдельную улыбку. В её глазах вспыхнул тот самый огонёк.
– Что? Что там? – Лёля пыталась заглянуть через плечо, прыгая на месте.
– Кажется, – сказала Маша, и в её голосе впервые зазвучали нотки настоящего, живого, почти озорного азарта, – меня вызвали на дуэль. Только вместо пистолетов будут… вязальные спицы и графики активности мозга. А в качестве секундантов – алгоритмы соцсетей.
– Ура! – завопила Лёля, подпрыгнув так, что с полки снова слетел моток мохера. – Я организую! Будет стрим! Маша против Научной Девы! Я уже придумала хештег! – Она захлопала в ладоши. – #ПрялкаПротивПротокола! или #НитьИНейрон!
Из-за стойки послышалось взволнованное мяуканье. Матрос, кот-сисадмин, недовольно поднял голову, потревоженный шумом.
Денис, не отрываясь от монитора, пробурчал:
– Стрим технически возможен. Две камеры, хороший звук. Будет похоже на научно-ремесленный подкаст. Но предупреждаю: если дискуссия скатится в спор про «энергетию» и «ауру», я отключу трансляцию. У меня аллергия на ненаучную терминологию. И у Матроса тоже – он начинает линять. И если ко мне обратятся за комментарием как к техническому специалисту, я официально заявлю, что Матрос – это просто кот. Не дух, не помощник, а биологический организм семейства кошачьих. У него даже ветеринарный паспорт есть, хоть он его и игнорирует.
Маша рассмеялась. Этот смех был лёгким, звонким и по-настоящему счастливым. Он заполнил всю мастерскую, согнал пылинки с лучей солнца и заставил вишнёвую нить на станке слегка дрогнуть, будто в ответ.
Она подошла к станку и положила ладонь на основу. Закрыла глаза.
Нити были не просто тёплыми. Они были живыми. Они пели – тихо-тихо, на частоте, которую не улавливает ухо, но чувствует кожа. Пели о сотнях рук, что касались их до этого, о намерениях, вплетённых в пряжу, о надеждах, что витали в этой комнате.
А где-то в глубине, в том месте, где вчера щёлкнул камертон, теперь бился новый, уверенный ритм – не просто метроном, а пульс, слабый, но явный.
Петля замкнулась: от статистической погрешности до чая для скептика
К вечеру пост набрал целых восемьдесят два лайка, двадцать репостов и сорок четыре комментария. Для Дениса это были «низкие, но статистически значимые показатели вовлечённости». Для Маши – живые люди.
Она отвечала почти каждому: советовала, какой сорт душицы выбрать Бабе Глаше, обещала снять видео для неумехи. Она чувствовала странное, почти забытое тепло. Не силу – нет, до силы было ещё далеко. А просто… связь. Тоненькую, как паутинка, ниточку между её тихой мастерской и другими такими же тихими (или не очень) кухнями, комнатами, сердцами.
Перед сном она взяла в руки свой старый, ещё бабушкин, клубок шерсти. Он был колючий, несовершенный, цвета спелой ржи. Она не взялась за вязание – просто перебирала клубок в руках, чувствуя шероховатость, тепло собственных ладоней и едва уловимый ритм, который возникал, когда движение пальцев совпадало с биением сердца.
Гася свет, Маша снова взглянула в планшет. На странице паблика «Тётя Мотя: Магия на каждый день» было уже 172 подписчика. Среди новых – аккаунт с именем «Валерия. Финансы и звёзды» и… официальная страница Милены-Суперстар. Без лайка, без комментария – просто подписка. Как тихий присмотр.
Глядя на растущее число подписчиков, Маша думала, что теперь у неё есть цифровое племя. Правда, вместо тотемных животных у них были аватарки с котиками и фотографиями еды, а вместо ритуальных танцев – лайки и репосты.
Маша выключила экран. В темноте мастерскую освещали только огоньки на роутере да свет фонаря за окном. Она стояла, глядя на смутные очертания станка.
– Ну что ж, – прошептала она в темноту, обращаясь и к Кате, и к Милене, и к самой себе. – Давайте попробуем. Посмотрим, что можно сплести из наших таких разных нитей.
А на другом конце города Катя Круглова, закончив запись подкаста о когнитивных искажениях, снова заглянула в комментарии и вновь включила видеоответ Маши…
«Способ договориться с собой…» – повторила она про себя. И почему-то ей вдруг захотелось не холодного рафа, а чая. Не какого-нибудь определённого. Просто чая. Горячего.
– Глицериновый альдегид, – вдруг сказала она вслух своему кактусу на подоконнике, – он отвечает за сладкий вкус. А не «пахнет заботой».
Кактус молчал. Катя вздохнула.
– Хотя… Гипотезу о влиянии ольфакторных ассоциаций на парасимпатику тоже стоит рассмотреть. Для научной полноты картины.
Катя вздохнула и погладила кактус. Завтрашний раф внезапно потерял всю свою привлекательность.
Приключение, начавшееся со щелчка, сделало свою первую петлю. Самое интересное было впереди.
Техническая репетиция апокалипсиса, или Кот в роли главного режиссёра
Утро началось с того, что Лёля ворвалась в мастерскую с криком, от которого Матрос, спавший на серверной стойке, сбросил три кабеля витой пары и один плюшевый таракан, служивший ему подушкой.
– Маш! Просыпайся! У нас тренд! Мы в тренде! – Лёля трясла перед носом у Маши планшет, на котором график подписчиков паблика «Тётя Мотя» напоминал взлетающую ракету.
Маша, ещё не отойдя ото сна, в котором она пыталась договориться с Wi-Fi-роутером на древнеславянском, медленно села.
– Какой ещё тренд? Я только проснулась, – пробормотала она, разыскивая взглядом свой потрёпанный заварник.
– Тренд – это мы! – Лёля устроилась на краю кровати, засыпая Машу обрывками фраз. – Наш ответ Кате Кругловой собрал пять тысяч просмотров! Нас цитируют! Хештег #ПрялкаПротивПротокола уже набирает обороты! А Милена-Суперстар сделала про нас новую сторис! Правда, она назвала тебя «милым ретроградным явлением», но это же пиар!
Маша потёрла виски. В её голове медленно складывалась картина: она, Маша Кошевникова, скромная владелица мастерской «Прядение», ввязалась в публичный спор с учёным-скептиком. И люди за этим наблюдают. Как за футбольным матчем. Ей тридцать три, и жизнь, казалось, окончательно сошла с ума.
– Нам срочно нужна стратегия, – объявила Лёля, выдергивая из-под Матроса блокнот с кошачьими зубами на обложке. – Стрим-баттл – это не шутки. Это эпичное цифровое состязание! Нам нужен образ! Денис, ты за техносферу!
Из-за стойки возник Денис в футболке с надписью «Я не волшебник, я только учусь… настраивать Wi-Fi». На плече у него сидел Матрос, виновато прижимавший уши – видимо, чувствуя ответственность за упавшие провода.
– Технически всё возможно, – без эмоций констатировал Денис. – Две камеры, качественный звук, стабильный интернет. Хотя с последним могут быть проблемы. – Он посмотрел на роутер, обмотанный вышитым рушником. – Оберег от сглаза держится на честном слове и изоленте.
– Отлично! – не слушая, воскликнула Лёля, поправляя ситцевое платье с загадочным узором, похожим то ли на летающие пельмени, то ли на очень растерянных инопланетян. – Значит, образ «техношаман» работает! А теперь, Маш, тебе нужно подготовить речь. И реквизит! Обязательно реквизит! Самовар! Пряники! Клубочки всех цветов радуги!
– Зачем самовар? – удивилась Маша. – У нас же есть нормальный чайник.
– Атмосфера! – Лёля закатила глаза. – Люди должны видеть не просто рукодельницу, а… а целый мiр! Мiр уюта и традиций! И кот! Матрос будет нашим талисманом!
Матрос, услышав своё имя, громко мурлыкнул и уткнулся мордой в планшет Лёли, случайно поставив лайк под фотографией эклеров в конкурирующем паблике.
Писатель, борода и аттестация котом
В этот момент в мастерскую вошёл высокий незнакомец. Он замер на пороге, ошеломлённый открывшейся картиной: девушка в платье с пельменями что-то кричала про самовар, мужчина в очках что-то паял в районе роутера, а женщина в платье и кардигане с видом загнанного лемминга пыталась отобрать у кота планшет.
– Э-э-э… Здравствуйте, – неуверенно сказал он. – Я ищу… в общем, мне сказали, что здесь творится что-то интересное. Для сюжета.
Все трое повернулись к нему. Незнакомец был лет тридцати шести, в поношенной кожанке, с умными, внимательными глазами и блокнотом в руках. Но главным его аксессуаром была борода. Не просто растительность на лице, а полноценное, ухоженное произведение искусства, которое могло бы послужить вдохновением для нескольких глав о лесных отшельниках или очень ответственных гномах. Она была такой густой и выразительной, что, казалось, вот-вот начнёт двигаться самостоятельно, чтобы сделать какую-нибудь важную пометку в блокноте.
– Сюжета? – насторожилась Маша.
– Я писатель, – представился мужчина. – Артём. Пишу славянское фэнтези. Ищу натуру, вдохновение, живые детали. Ваш паблик… он какой-то очень настоящий. И странный. Мне это нравится.
Лёля мгновенно преобразилась.
– О, писатель! Это прекрасно! У нас тут как раз полным-полно настоящего и странного! Садитесь, пожалуйста! Чай? Пряник? Хотите, я расскажу, как мы заряжаем кристаллы на удачу в эфире?
Артём улыбнулся, и его борода при этом совершила сложное, волнообразное движение.
– Чай – да, спасибо. А про кристаллы… может, потом. Мне больше интересно вот это. – Он кивнул в сторону станка, где неярко, но упрямо поблёскивала вишнёвая нить.
Маша налила чаю, чувствуя лёгкое безпокойство. Писатель. Фэнтези. Слишком уж вовремя.
– Так что у вас тут за… состязание планируется? – спросил Артём, делая первую пометку в блокноте. Его борода склонилась над страницей, как мудрый советник над древним свитком.
– Стрим-баттл! – с гордостью объявила Лёля. – Наша Маша против Кати Кругловой, автора канала «Череп без розовых очков». Наука против… ну, против всего вот этого! – Она обвела рукой мастерскую.
– Современные вещи в старых тонах, – прошептал Артём, и его глаза (а вслед за ними, казалось, и борода) загорелись интересом. – Прямиком из сетевых сказаний. Вы не против, если я понаблюдаю? Для атмосферы. Я буду тихим. И полезным. Могу пряники принести.
Денис, не отрываясь от пайки, пробурчал:
– Главное, чтобы не мешал. У нас тут кот и так на три четверти штатный сотрудник.
Как бы в ответ Матрос спрыгнул с плеча Дениса и направился к Артёму. Обнюхал его ботинки, внимательно посмотрел в глаза, просканировал бороду взглядом знатока и, удовлетворённо урча, улёгся у его ног.
– Кажется, я принят, – усмехнулся Артём.
Тестовый прогон с непредвиденным финалом
Подготовка к стриму превратилась в комедию положений. Первым делом встал вопрос об образе.
– Тебе нужно что-то… знаковое, – говорила Лёля, вертя вокруг Маши шаль с оленями. – Чтобы с первого кадра было понятно – ты носительница древней мудрости!
– Я ношу платье и кардиган, – возразила Маша. – Это моя древняя мудрость.
– Скучно! Надень хоть сарафан!
– В сарафане я похожа на тёплый батон, забытый на прилавке. Не буду.
Тем временем Денис пытался объяснить Кате по видеосвязи схему расстановки камер.
– Мне нужен нейтральный фон, – настаивал с экрана голос Кати, чёткий, как удар стеклянной линейки. – Белая стена. Минимум отвлекающих деталей.
– Белая стена у нас одна, – парировал Денис. – Но на ней пятно от варенья, которое Лёля пыталась заряжать на финансовый поток. Получилось липко, но не богато.
На экране было видно, как Катя закрывает глаза.
– Хорошо. Тогда фоном пусть будут полки с пряжей. Но упорядоченные. По цветам. И уберите, пожалуйста, этого… кота с гримасой вселенской усталости.
Матрос, услышав это, демонстративно запрыгнул на самое видное место – на стопку альпаки цвета «пыльная роза» – и улёгся, сложив лапы крестом, как фараон в гробнице.
– Он часть концепции, – невозмутимо сказал Денис. – Органический элемент хаоса. Повышает вовлечённость.
Следующим пунктом стал звук. Катя требовала, чтобы Маша надела петличный микрофон.
– Ни за что! – взбунтовалась Маша. – Я буду как диктор на закрытом совещании шпионов! У меня есть отличный старый микрофон!
Она достала из шкафа огромный, блестящий микрофон в стиле ретро, купленный когда-то за красоту.
– Это… это артефакт, – сдавленно сказала Катя. – Он добавит тебе двадцать лет, гул и вероятные помехи в эфире от духов радиоволн прошлого.
– Зато смотрится солидно! – вступилась Лёля. – Как у настоящей звезды!
– Я не звезда, я пряха! – почти закричала Маша.
– В наше время, дорогая, это одно и то же, – философски заметил Артём, делая очередную пометку. Его борода кивнула, будто соглашаясь с каждым словом: «Противостояние эстетики и функционала. Очень жизненно».
В итоге договорились на компромисс: петличка оставалась, но на крайний случай ретро-микрофон лежал на столе «для атмосферы и как тяжёлое аргументативное оружие».
Кульминацией подготовки стал тестовый прогон. Нужно было проверить, как всё будет выглядеть в кадре.
– Итак, начинаем, – сказала Лёля, встав за камеру. – Маш, скажи что-нибудь. О чём-нибудь своём.
Маша, нервно поправив прядь волос, посмотрела в объектив и вдруг осознала, что не знает, что говорить. В голове были только обрывки мыслей: «не опозорься», «чайник выключила», «Матрос, слезь с пряжи».
– Э-э-э… Добрый день, – выдавила она. – Сегодня мы… то есть я… буду говорить о… о том, как спокойствие можно спрясть из обычной овечьей шерсти.
Она замолчала. В мастерской повисла напряжённая тишина. Даже Матрос перестал жевать свою мысленную сосиску.
– Браво! – неожиданно воскликнул Артём из угла. – Идеально!
Все уставились на него.
– Что идеально? – не поняла Лёля. – Она же как будто заученное стихотворение в детском саду рассказывает!
– Именно! – загорелся писатель. Его борода, казалось, тоже взъерошилась от возбуждения. – Эта лёгкая растерянность, эта искренность! Это же золото! Люди устали от гладких, отлакированных речьей! Им нужно вот это – настоящее, человеческое, немного неуклюжее. Прямо как в старых сказах – герой сначала запинается, а потом совершает подвиг!
Маша посмотрела на него, потом на Лёлю, которая уже обдумывала хештег #НастоящаяНеуклюжесть, и на Дениса, безэмоционально дающего ей большой палец вверх.
– Ладно, – вздохнула она. – Буду неуклюжей. В этом я, кажется, сильна.
– Отлично! – обрадовалась Лёля. – А теперь, Матрос! Твоя очередь!
Все посмотрели на кота. Тот, почуяв всеобщее внимание, медленно потянулся и, не вставая с места, лапой стащил со стола клубок нежно-голубой пряжи.
– Идеально! – завопила Лёля. – Спонтанность! Животные как часть процесса! Это же тренд!
Катя на экране снова провела рукой по лицу. – Я… я просто надеюсь, что в момент эфира он будет спать.
– Обещать не могу, – честно сказал Денис. – У него сегодня творческий зуд.
Когда репетиция закончилась, Маша осталась одна в мастерской. Сумерки мягко закрашивали комнату.
Она подошла к станку, дотронулась до вишнёвой нити. Она была тёплой. И, кажется, вибрировала еле слышно, как струна. От этого необъяснимого тепла по спине пробежали мурашки. Маша устало опустилась на старый табурет у станка, позволив усталости дня накрыть себя с головой.
– Ну что ж, – прошептала она. – Завтра выходим в эфир. Только ты, я и пол-интернета.
Тут же на её колени запрыгнул пушистый комочек. Матрос устроился поудобнее, мурлыча что-то ободряющее на своём тайном языке.
А в углу, забытый на стуле, лежал блокнот Артёма. На открытой странице было нацарапано: «Глава 1. Пряха, что говорила с нитями. И они отвечали ей теплом. Интересно, есть ли в этом что-то большее, чем метафора?»
Маша, не глядя, закрыла блокнот. Писателям не нужно знать всё. Им нужны лишь хорошие истории. А уж она постарается, чтобы завтрашний стрим-баттл стал историей если и не эпичной, то уж точно незабываемо смешной.
Хаос в прямом эфире: от кота до графиков
Утро в мастерской «Прядение началось с того, что Маша обнаружила себя сидящей на полу среди мотков пряжи и пристально глядящей на паутину в углу. Она провела там, вероятно, полчаса, размышляя о вечном: а что, если вся жизнь – это просто неудачный эксперимент по вязанию носка, где все петли пошли наперекосяк?
– Маш! Ты опять медитируешь на уровне пола? – в мастерскую, как всегда, ворвалась Лёля, на этот раз в платье, украшенном принтом в виде безконечной гирлянды из… ворон. Или очень пессимистичных голубей.
– Вставай! Сегодня же день Икс! Через шесть часов мы выходим в прямой эфир! Ты должна сиять!
– Я сияю, – мрачно ответила Маша, поднимаясь. – Сияю, как нестираная белая нитка на чёрном сукне. Все увидят все мои косяки.
– Не говори так! – Лёля схватила её за плечи. – Ты – оазис аутентичности в цифровой пустыне! Ты – живое доказательство того, что уют не умер! Ты… Ой, у тебя на кардигане ниточка!
Начался привычный утренний ритуал, но сегодня он был пропитан нервами. Даже Матрос, обычно невозмутимый, ходил за Машей хвостом, тыкался мордой в её тапки и мяукал с вопросительной интонацией, будто спрашивал: «И куда ты ввязываешься, хозяйка? Опять в эту вашу цифровую петлю?»
Тем временем, в параллельной реальности, которую Катя Круглова называла «домом», царил идеальный порядок. В квартире с выбеленными стенами и минимумом мебели, похожей на стерильную лабораторию, Катя проводила последние приготовления. Она распечатала план стрима, разложила его на столе рядом с ноутбуком, проверила камеру, микрофон и освещение. Три источника света, никаких теней. Фон – белая стена. Никаких отвлекающих деталей.
Она взглянула на свой кактус на подоконнике – единственное «нелогичное» существо в её пространстве.
– Сегодня мы проводим эксперимент в полевых условиях, – сказала она ему. – Контролируемых переменных будет минимум. Присутствует высокий риск возникновения фактора «Х» – человеческой иррациональности. И, согласно данным, фактора «К» – кошачьей.
Кактус молчал. Катя вздохнула. Ей снова, как и тогда после первого видео Маши, захотелось не холодного, идеально взвешенного рафа, а чего-то тёплого и… неопределённого. Как чай у «Тёти Моти». Она отогнала эту мысль, как ненаучную, но она, назойливая, вернулась снова.
За два часа до эфира в мастерскую явился Артём. Его борода сегодня была уложена с особенным тщанием – видимо, в честь события. В руках он нёс бумажный пакет.
– Принёс подкрепление, – торжественно объявил он. – Пряники от лучшей пекарни в районе. Имбирные. По легенде, рецепту двести лет. Должны придать исторической достоверности происходящему.
– Спасибо, – улыбнулась Маша, чувствуя, как чья-то забота немного снимает ком в горле. – А что это ты пишешь? – она кивнула на его вечно открытый блокнот.
– Наблюдения, – загадочно ответил Артём. – «День битвы. Героиня облачается не в доспехи, а в кардиган. Её соратники: Весёлая Птица (Лёля), Молчаливый Кудесник (Денис) и Зверь-Провидец (кот). Противник – Хранительница Сухих Истин. Место – её же крепость. Очень сильный конфликт».
– Ты нас в сказку записываешь, – покачала головой Маша.
– В лучшую, – серьёзно сказал Артём. – В ту, где побеждает не сила, а… ну, в общем, пряники. Давайте есть.
За пятнадцать минут до старта начался полномасштабный хаос. Денис, проверяя связь, обнаружил, что роутер, несмотря на новый рушник, ведёт себя странно и «пытается раздать сеть с названием «КотЛетаЛ_по_клаве».
– Это Матрос, – без эмоций констатировал Денис. – Он сегодня утром сидел на роутере дольше обычного. Возможно, перепрошил его своими мурлыканиями.
Лёля пыталась поправить Маше причёску, но та вся извивалась, потому что «не может дышать, когда волосы не падают как обычно».
Артём занял стратегическую позицию в углу с блокнотом и пряником, готовый фиксировать исторический момент.
И в ноутбуке, как видение из иного мiра, возникла Катя. Безупречная, собранная, холодная.
– Подключаемся. Готовность? – спросила она.
– Мы… в процессе, – выдавила Маша, отбиваясь от Лёлиной расчёски.
– Вижу, – сухо сказала Катя. В её голосе прозвучало что-то вроде… лёгкой усмешки? Нет, показалось. – У вас осталось четырнадцать минут. Я запускаю таймер. Начинаем в 16:00 по Москве.