Инверсия праймери

Теперь порция адреналина была мне очень кстати. Странный вызов моего брата, унизительные обыски при въезде в Дьешу, прощание с Хильдой, безликие гвардейцы в броне – все это оставило меня с неприятным чувством словно я сама понемногу превращаюсь в машину, а все человеческое во мне перекочевало в карточку-удостоверение.

При выходе из нижнего вестибюля я купила себе зеркальные очки. С моей стороны они были прозрачны, хотя и приглушали жестокое дьешанское солнце, а всякий, смотрящий на меня, увидит только темную, зеркальную полосу поверх моих глаз.

По улицам неслись потоки машин, но я не стала брать такси, предпочтя движущиеся тротуары. Меня окружали пешеходы, в основном военные. Их прикрытые очками глаза превращали лица в непроницаемые маски – как лицо Керджа, когда он прикрывает глаза внутренними веками.

В башне, где я жила, не было нижнего вестибюля – только входная дверь, открывавшаяся прямо в лифт. Я сунула в сканер свою карточку и поднялась на верхний этаж, в коридор со стенами из янтарного стекла. За окном простиралась столица – прямоугольники и квадраты, без единого мазка зелени – только серебряный, черный и белый цвета. Из-за башни вылетел флайер, пройдя так близко, что стекло завибрировало.

На этаже кроме меня жил только отставной генерал, служивший теперь главным советником моего брата по разведке. Дверь просканировала карточку, отпечатки моих пальцев и ладони и только тогда отворилась. Гостиная выглядела как обычно: хром, стекло, белая мебель и зеркальные столы.

– Добро пожаловать домой, праймери Валдория, – раздался голос, едва за мной закрылась дверь.

– Хейя, Мак. – Имя было самым удачным, какое я смогла придумать для КИКС-МА4К, обслуживавшего мою квартиру. Я сбросила рюкзак и рухнула на диван. – Есть почта? – Хотя Мак все пять месяцев, что я провела на Форшире, пересылал мою корреспонденцию туда, что-то могло прийти только что.

– Два сообщения, – ответил Мак.

– От Императора Сколии?

– Нет.

Возможно, он еще не знает о моем прибытии. Хотя вряд ли: если он настаивал на моем прилете, как говорила Хильда, он должен бы проследить мой путь сюда. Учитывая его желание сохранить мое появление в столице в тайне, вряд ли стоит открыто объявлять, что я здесь.

– Мак, отправь сообщение моим родителям во дворец. – Их не могло быть там; они вообще не любили жить на Дьеше. Но Кердж скорее всего там, если только какой-нибудь кризис не требует его присутствия в штабе. Дворец – единственное место, где он может хоть ненадолго отпустить своих телохранителей. Расположенный высоко в горах, окруженный со всех сторон необитаемыми землями и замаскированными оборонительными системами, дворец не нуждается в людской обслуге – ее полностью заменяют автоматы.

Единственное место, где Кердж может найти то, чего так не хватает всем нам: покой. Полный, абсолютный покой.

– Текст сообщения? – спросил Мак.

– Мое почтение, папа и мама. Я вернулась на Дьешу навестить Рекса. Надо бы собраться, пока я здесь. Целую, Соскони. Конец сообщения. Отсылай.

– Отослано.

Неожиданно я вспомнила ту девочку из госпиталя, которую Кердж «приглашал» во дворец. Как ее звали? Килисса? Нет… Шарисса. Шарисса Дейдр. Если она первая наткнется на мое послание, она может и в самом деле переслать его дальше моим родителям.

– Мак, кто сейчас живет во дворце?

– Император Сколии.

– Кто-нибудь еще, сейчас или за прошедшие пять месяцев?

– Женщина по имени Шарисса Дейдр жила с ним на протяжении ста шести дней.

Сто шесть. Она, должно быть, понравилась Керджу. Что она сама думала об этом? Надоела ли она ему? Полюбила ли она его? Полюбить его? Что ж.

Возможно. Любовь – достаточно диковинное чувство, чтобы возникать даже в самых невозможных местах.

– Где Дейдр сейчас? – спросила я.

– Работает в детском отделении Центрального Госпиталя КИКС и живет с родителями в четырнадцатом пригородном районе.

С родителями?

– Сколько ей лет?

– Семнадцать.

Боги! Еще три года до возраста, когда она будет официально считаться взрослой. Интересно, задумывался ли Кердж над всеми законами, которые он нарушил, взяв ее туда. А ее родители знали, почему она исчезла? Трудно сказать, что было бы страшнее для них – не знать, что случилось, или знать, что она попала в наложницы к девяностолетнему военачальнику Сколии.

Впрочем, теперь Дейдр свободна; к тому же это вообще не мое дело. Она вернулась к своей прежней жизни. Может, она даже благодарна Керджу.

А может и нет.

– Мак, что еще тебе известно про Дейдр?

– Проверяю. – Пауза. – До проживания у Императора Сколии Шарисса Дейдр занималась в профессиональном училище в двадцать третьем пригородном районе по специальности «детский врач». В начале года она получила почетную грамоту за отличную учебу. Она исполняла обязанности секретаря клуба работников коммунальных служб и являлась членом спортивного клуба.

Молодой человек по имени Джеймс Прокал подавал заявление на разрешение сочетаться с ней браком по достижении ими двадцатилетного возраста.

Все это звучало так, словно она не имела к Керджу никакого отношения.

– Что случилось после ее пребывания во дворце?

– Она была исключена из училища за пропуск занятий без уважительной причины и академическую задолженность. После того, как в училище обратились ее родители, исключение заменено на статус «пропавшей личности». После возвращения домой личным указом Императора восстановлена в училище. В настоящий момент учебные оценки значительно ниже, чем раньше.

Успеваемость ниже уровня, пригодного для дальнейшего обучения. Тем не менее попыток исключить ее не предпринимается.

Конечно, кто, будучи в здравом уме, исключит студента, восстановленного указом Императора?

– Что с ее другими делами?

– Потеряла работу в госпитале, впоследствии восстановлена указом Императора Сколии. Ее членство в клубе коммунальщиков сохраняется, но из спортивного клуба она ушла. У меня нет данных, поступала ли она с тех пор в другие клубы. Юноше, подававшему заявление на брак, в разрешении отказано.

– А ее подпись на заявлении имелась? – Он мог подавать заявление без ее ведома, надеясь, допустим, опередить соперника. Но без обоих подписей заявление не имеет силы.

– Ее подпись появилась на повторном заявлении, – ответил Мак, – и на этот раз ответ был дан положительный. Однако это решение было отменено через день после того, как она оказалась во дворце.

– И каков его статус теперь?

– В разрешении отказано.

– На каком основании?

– В связи с тем, что был дан отказ на предыдущее заявление.

Ясно. Если Кердж так обошелся с первым разрешением, никто не станет рисковать, давая второе.

Интересно, сознает ли Кердж, как он искалечил жизнь девушки. Ее душевные раны я исцелить не могу, но одно все-таки в моих силах.

– Мак, свяжись с Бюро Заключения Браков и пошли разрешение Дейдр и ее молодому человеку. Под мою ответственность. – Конечно, Кердж может отменить и это. Но я знала его. Если она ему надоела, он не станет преследовать ее, особенно если она удовлетворила его настолько, что он даже вмешался в ее учебные и рабочие дела. Влететь может только мне.

– Разрешение отправлено. – Мак помолчал. – Даже поверхностный анализ этой ситуации показывает, что Император Сколии не одобрит ваше вмешательство в его личную жизнь.

Я скорчила гримасу. Похоже, я нашла куда более удачный способ известить его о моем прибытии, чем притворяться, будто мои родители во дворце. Я положила ноги на столик перед диваном и попробовала расслабиться. Но это не получалось. Я была на взводе словно пружина.

– Прочитай мне почту. Адрес читать не обязательно.

– Сообщение первое, – последовал щелчок, вслед за которым послышался незнакомый голос. – Вниманию всех жильцов. 383.6.30 все лифты будут отключены на срок от часа до трех на проверку. Просьба не пользоваться лифтами в указанное время…

– Мак, дальше не надо, – сообщение запоздало на несколько месяцев.

– Понял. Сообщение второе, – в комнате раздался мужской голос. – Мое почтение, праймери Валдория. Я не знал точно, куда посылать это письмо, так что послал в справочную службу Дьеши. Надеюсь, что Вы получите его. Я подумал, Вам будет приятно узнать, что моя беседа с Вами и секондери Блекстоуном все-таки сделала свое дело. Афинский Университет предоставил мне грант, и я прошел тестирование в Партонии. И знаете что? Я получил 7, 2 по этой вашей пси-шкале. Ну, конечно, я пока не знаю, что мне с этим делать. Но Партонийский институт пригласил меня на учебу. Так или иначе, спасибо. Всегда к Вашим услугам, Тиллер Смит.

– Ну и как тебе это нравится? – спросила я.

– У меня нет эмоциональной реакции на это письмо, – ответил Мак.

Я улыбнулась:

– А у меня есть. Приятная. Кстати, почему ты не переслал его ко мне на Форшир? Как давно его отправили?

– Оно пришло в Справочную пятьдесят три дня назад. Справочная переслала его в Военный Информарий, который переслал его в отдел Несекретной Документации, который переслал его в отдел Гражданской Документации, которая переслала его в Справочную, которая…

– Мак, можешь побыстрее?

– Письмо проходило через Справочную трижды, после чего попалось кому-то на глаза и его послали в отдел расследований. Там проверили личность отправителя…

– Погоди-ка. Ты хочешь сказать, наша служба безопасности проверяла Тиллера только потому, что он прислал мне письмо?

– Да. Хотите узнать результаты проверки?

– Хочу. Только покороче.

– Тиллер Смит, двадцать два года. Гражданство: Союз Объединенных Миров Земли. Место жительства: Делос. В незаконной деятельности уличен не был.

Тем не менее два года назад оштрафован за парковку аэромобиля в запрещенном месте во время парада; кроме того, в возрасте четырех лет его пришлось силой выводить из бара на Аркаде, куда он спрятался от родителей.

– Боги! – Неужели отделу расследований нечем больше заняться? – И когда они все-таки решили сообщить мне, что я получила письмо?

– После завершения проверки они передали его в военный центр связи, переславший его сюда. Оно пришло четыре дня назад, и я сразу же запросил разрешения на пересылку его на Форшир. Я до сих пор не, получил ответа.

Мне отменить запрос?

– Да, конечно. – Я подумала. – Ты имеешь доступ к банкам информации Партонийского института?

– Да. Что вам найти?

– Я хочу знать, кто спонсирует Тиллера.

– Соединяюсь с телопами систем межзвездной связи, – доложил Мак.

Я плохо разбираюсь в институтских процедурах; сама я проходила псиберподготовку ребенком, у частных наставников. Но я не сомневалась: для учебы в институте Тиллеру необходим покровитель. Увы, как гражданин Союза Миров, занимавший далеко не высокое положение и на своей планете – не говоря уже о наших мирах, – он не мог рассчитывать на сильных спонсоров.

Без них же он недолго протянет на Партонии. Псиберсеть – это власть, политическая, военная, научная, социальная и экономическая. Это означает, что все, с ней связанное, живет по своим неписаным законам. Тиллер окажется там чужаком, аутсайдером.

– Информация получена, – сообщил Мак. – У Тиллера Смита имеется один спонсор, женщина по имени Мария Пуливок, проводившая его тестирование.

Один спонсор? К тому же без политических связей. Они съедят Тиллера живьем и выплюнут обратно на Делос.

– Занеси меня в список спонсоров Тиллера.

– Сообщение отправляю. – После паузы Мак добавил:

– Сообщение принято. Занесение в список подтверждено.

– Отлично. – С наследницей престола в качестве покровителя Тиллер сможет рассчитывать на то, что тамошние профессора будут драться за честь учить его.

Я подошла к книжной полке в углу. Книга, которую Тиллер подарил мне, стояла между нефритовым дракончиком и трактатом по мистиматическим теориям альтернативных пространств. Я взяла «Стихи на Стекле»и открыла на странице, которую Тиллер читал в тот день у себя в кабинете, заложив ее билетиком с Аркады:

Зеркальное стекло

В каменной раме

Застыло слезой ледяной.

Я бью кулаком

По зеркальной глади стекла;

Лед обжигает мне плоть,

Пальцы ранят осколки

Твоих замерзших слез.

Я вижу тебя за спиной:

В ожиданьи – всегда,

В наблюденьи – всегда,

Всегда в недовольстве глухом.

От взглядов, что ранят меня,

Спрятано сердце мое

В панцирь из синего льда.

О чем думал Тиллер, когда отмечал это стихотворение? Не поступаю ли так и я, ограждая свое сердце ледяными укреплениями, которые становятся все холоднее и толще, пока как-нибудь я не сделаюсь такой же, как Кердж?

Я захлопнула книгу. Нет, я не Кердж. Я не превращусь в него.

Не превращусь?

У меня не хватало сил сражаться с этим кошмаром. Хотя на Дьеше стоял полдень, я была вымотана до предела. Перелет сбил мои внутренние часы.

Я вышла из гостиной в помещение, которое называла галереей памяти, коридор с голоэкранами на стенах. Мои шаги поочередно включали лазеры, высвечивающие на экранах голограммы. Пейзажи вокруг деревенского дома моего отца: горы с голубыми шапками на вершинах, выстроившиеся на фоне голубого неба как спинной хребет великана, поля зелено-серебряных трав, леса с коренастыми от повышенной гравитации деревьями, плотные кроны которых смыкались над головой зеленым куполом…

Дом.

Когда картины по очереди погасли у меня за спиной, я притронулась к панели на стене и дверь в мою спальню открылась.

Я заснула сразу же, как только голова коснулась подушки.

– Мне очень жаль, – сказала сестра, – но секондери Блекстоуна сейчас нет.

Она «стояла» на экране моей голобудки как живая. Лазеры считали ее внешность до малейших деталей и передали по оптическим волокнам моему компьютеру, который нарисовал ее голопортрет. У меня не было ни малейшего желания смотреть на эти мельчайшие детали. Она была слишком хорошенькая.

Черт, что делает Рекс в обществе такой хорошенькой сестры?

– Вы не знаете, когда он вернется? – спросила я.

– Извините, не знаю – Она улыбнулась. – Он гуляет в парке. Ему передать, что вы звонили?

Что, если он не хочет видеть меня? Может, он на самом деле сидит там рядом, но просит ее отвечать, что его нет? Ох, черт. Хватит воображать невесть что.

– Да. Передайте ему, что звонила Соз и что я у себя дома.

– Обязательно. Чао. – Ее образ растворился.

Чао? Чао? Что это нынешняя молодежь так увлекается словечками вроде этого «чао». Чем их не устраивают старые, добрые сколийские обращения вроде «Всегда к вашим услугам, мэм?» Это «чао»– земное выражение.

Никакого уважения к своей культуре. Что делает Рекс в обществе такой сестры?

Пульт загудел, привлекая мое внимание к горевшему в углу синему огоньку. Я прикоснулась к огоньку пальцем и из динамика послышался знакомый голос.

– Привет, Соз.

Мой пульс резко участился.

– Рекс?

– Роза передала мне, что ты звонила.

– Роза?

– Моя сиделка.

Ну да, у нее и не могло быть не цветочного имени.

– Ты сейчас с ней?

– Нет. Я в парке.

В парке. В каком? Правда, на Дьеше их не так уж много. Здесь слишком высоко ценят воду, чтобы тратить ее на не идущие в пищу или в промышленность растения. Поэтому каждому пригородному району полагается только один парк. Все же районов двадцать девять, а это означает, что он может находиться в одном из двадцати девяти мест. Может, он просто не хочет, чтобы я знала, где он.

– Соз? – спросил Рекс. – Ты еще здесь?

Я покраснела:

– Да.

– Когда ты прилетела?

– Вчера. Я прилетела, чтобы… – Зачем? По легенде я прилетела повидаться с ним. – Я все думала… я хочу сказать, я понимаю, что меня долго не было…

Голос Рекса зазвучал чуть менее напряженно.

– Ну, всего каких-то пять месяцев.

– Я просто думала… ну, как у тебя дела.

– Лучше.

– Я рада. – Что он ответит, если я предложу повидаться?

– Соз…

– Да?

– Если ты не занята… я в парке номер пятнадцать. Если ты хочешь заглянуть… Если ты занята, я пойму, – торопливо добавил он.

В пятнадцатом было жарко. Чертовски жарко. Широкие проезды разделяли газоны цвета осенней листвы. Пока я ехала через парк на движущемся тротуаре, навстречу мне то и дело попадались люди в форме с зеркальными очками.

Рекс ожидал меня точно там, где обещал, сидя в тени древовидного кактуса. Я соскочила с тротуара и пошла к нему прямо через газон. Сухая трава хрустела у меня под ногами. У него был отдохнувший и здоровый вид.

Единственной незнакомой мне деталью была серебристая сетка, покрывавшая все его тело ниже пояса подобием металлических брюк.

Он осматривал дорожки и газоны. Увидев меня, он поднял руку. Когда я помахала в ответ, он оперся рукой о ствол кактуса. И отдернул ее – я ощутила укол так явственно, словно сама напоролась ладонью на иглу. Он попробовал снова, на этот раз удачно.

И встал.

Я замерла, уставившись на него. Потом снова тронулась с места, преодолев последние несколько метров, разделявшие нас.

Он кивнул мне:

– Соз.

– Ты стоишь!

Его лицо расплылось в улыбке.

– Как видишь.

– Как? – Нет, вопрос идиотский. – Я имела в виду…

Он повернулся и свободной рукой прикоснулся к основанию позвоночника. Я пригляделась и увидела присоединенный к сетке псифон.

– Он подключен к позвоночнику выше поврежденного участка, – объяснил Рекс. – Соединяется с оптическими волокнами, идущими к моему мозгу.

Я не сводила глаз со штекера.

– Врач сказал тогда, что они боятся делать что-то еще с твоей биомеханической системой.

– Риск, конечно, был. Но я решил пойти на это, поскольку сама процедура проста до невозможности. Все, что они сделали, – это подремонтировали волокна и врастали в позвоночник новое гнездо. Мне повезло. Это работает.

Он дотронулся до маленького диска, вплетенного в сеть на талии.

– Когда этот процессор получает сигнал от мозга, он передает его на сеть. – Он сделал шаг от дерева на негнущихся ногах и развел руки в стороны. – Сеть двигается и передвигает с собой и меня.

– Ты можешь ходить! – Я не могла сдержать радость.

Он ухмыльнулся, сделал еще один неуверенный шаг – и завалился набок. Я попыталась схватить его за руку, но он оттолкнул меня и упал на колено.

Лицо его исказилось – чем? Злостью? Болью? Стыдом?

Медленно, осторожно он снова встал на ноги. Минуту, пока мы молчали, мне казалось, что мое присутствие стесняет его. Потом он вздохнул.

– Эта штука должна позволить мне двигаться без труда. Но я еще не научился управляться с ней.

– Она очень скоро будет слушаться тебя без проблем, – сказала я.

– Надеюсь.

Мы постояли так, глядя друг на друга.

– Ну и как ты здесь? – спросила я одновременно с его вопросом:

– Ну и как там на Форшире?

Мы засмеялись; короткий всплеск смеха, который стих очень быстро. Потом я ответила: «Там было хорошо»– одновременно с его ответом: «Неплохо».

На этот раз мой смех звучал естественнее.

– Мама прилетала проведать меня.

Он улыбнулся:

– Ручаюсь, это потрясло всех твоих знакомых.

Я снова засмеялась, вспомнив реакцию Джарита, – и немедленно попыталась заблокировать память. Поздно. Образ Джарита уже запечатлелся в моем мозгу.

– Все в порядке, Соз, – сказал Рекс негромко.

– Мы с ним распрощались, – я говорила слишком быстро. – Он остался на Форшире.

– Тебе не в чем каяться.

– Рекс… – Что Рекс? Ну почему я такая неловкая со словами?

– Хочешь прогуляться? – предложил Рекс.

Я чуть было не спросила: «А ты можешь?», – но вовремя спохватилась.

– Конечно.

Он сделал шаг; ноги слегка заплетались. Пауза. Еще шаг. Я шла следом, присматриваясь к сетке. Вот она сжалась вокруг правой ноги, перенося ее вперед. Потом вокруг левой.

– На вид это удобнее механических протезов.

– Да, но не так прочно. Я подумывал уже о протезах.

Я попыталась представить себе его ноги, заключенные во внешний биомеханический скелет. В принципе это даст ему примерно то же, что нынешняя сетка.

– И что заставило тебя отказаться от них?

– Не знаю точно. – Он сделал еще шаг. – Мое тело и так напичкано биомеханическими системами. Идея навесить их еще и снаружи меня как-то не греет.

– Биосинтетическое чудо.

– Что?

– Кто-то назвал меня так. Зря он это сделал.

Рекс кивнул.

– Да. – Он показал на скамейку метрах в десяти от нас. – Присядем?

– Идет.

Мы добрались до скамейки всего за несколько минут. Рекс буквально рухнул на нее.

– Никогда не думал, что простая ходьба отнимает столько сил.

Я улыбнулась:

– Ну, надо же тебе куда-то девать эти силы.

Не успела я это сказать, как мне захотелось провалиться сквозь землю.

Этой шуткой мы обменивались раньше сотни раз, имея в виду всех его бесконечных подружек. Она вырвалась у меня непроизвольно, прежде чем я успела подумать. Боги, ну и кретинка! Учитывая обстоятельства, это было все равно, что вывесить над ним плакат, гласящий: «Эй, посмотрите, как я беспомощен!»

«Не будь так уж уверена, Соз, – ухмыльнулся Рекс. – У меня куда больше сил, чем тебе кажется».

Я покосилась на него, довольная, что он доверился мне, и злая на себя, что позволила ему прочитать в моем сознании.

«Ты что, подслушиваешь?»

«Это трудно не делать, особенно если ты кричишь на меня так».

Я покраснела. «Я не кричала».

«Еще как кричала. Во всю мощь легких!»

«Тьфу. – Я свирепо посмотрела на него. – Ты невыносим как всегда».

Он рассмеялся. «Вот и моя сиделка то же самое говорит».

– Ты имеешь в виду многоуважаемую мисс Розу?

– Мисс? Что это значит?

– Это такое старомодное земное слово. – В конце концов, его Роза большая любительница земных слов. – Означает семейный статус женщины. – Я нахмурилась на него. – Или отсутствие такового.

– Если хочешь знать, просто спроси, и все тут.

– Я не… я не собираюсь совать свой нос в твою жизнь. Это не мое дело.

– Это как-то влияет на нашу дружбу?

Да, черт побери. Нет, это нечестно. Почему бы ему в самом деле не иметь любовницы? Потому. Почему он хочет ее, а не меня?

Рекс внимательно посмотрел на меня:

– Соз… она – это то, с чем я могу справиться сейчас.

Как Джарит.

– Я понимаю, – сказала я после долгого молчания, потом фыркнула. – Только она ничего не может поделать со своим ужасным именем?

– Мне нравится.

– Охотно верю.

– Ты все та же, Соз, – засмеялся он.

– Наверное, – нехотя улыбнулась я. Но сама знала: это не правда. Форшир все изменил.

Мы провели в парке остаток дня. Мы сидели, ходили, говорили. Мы не касались больше ни Джарита, ни Розы, ни Делоса. Как-нибудь мы с этим разберемся. А пока с нас вполне хватало нашей дружбы.

Домой я вернулась поздно. В гостиной было темно, но, едва открыв дверь, я уже знала, что внутри меня кто-то ждет. Моя рука дернулась к поясу тренировочного костюма за иглометом.

– Свет! – приказала я.

Абажур и бра зажглись одновременно, высветив моего гостя. Кердж стоял у двери в коридор, сложив руки на груди. Его прикрытые золотыми веками глаза смотрели на меня.

Я закрыла дверь:

– Сир?

– Зачем ты послала Шариссе разрешение на брак? – спросил Кердж.

Это сбило меня с толку. Я ожидала сложной игры и подспудной атаки.

Никак не простого «зачем?»

– Никто и никогда не даст этой девочке разрешения на брак, – ответила я. – Если только разрешение не будет исходить от одного из нас.

– Одного из кого?

– Из ронов.

Он пожал плечами:

– Она могла бы обратиться ко мне. Я бы позаботился об этом.

– Учитывая ваши… бывшие взаимоотношения, она вряд ли осмелилась бы попросить.

– Но ты-то какую выгоду ищешь, помогая ей?

Выгоду? Я?

– Никакой.

– Кто такой Тиллер Смит?

– Он работал в полицейском участке на Делосе. Он первым принял наше сообщение насчет Куокса.

– И что?

И что? Чего он от меня хочет?

– Это все.

Кердж поднял брови.

– Тогда почему твой спинной центр срабатывает на книжку, которую он тебе подарил, прерывая подготовку к бою?

Он что, следит за каждым моим движением?

– Это просто сборник поэзии. Он напомнил мне о том, как бой действует мне на нервы.

С минуту он молча стоял, словно машина, переваривающая информацию.

– Это не объясняет, зачем тебе становиться его покровителем в институте.

– Если я не сделаю этого, его в институте съедят с потрохами.

– Возможно.

– Я не хочу, чтобы это произошло.

– Я вижу в этом выгоду для него. Но не для тебя.

– Я не понимаю вашего беспокойства. – Черта с два, еще как понимаю. Но это так злит меня, что у меня нет ни малейшего желания признавать это. Ну и что с того, что у меня нет выгоды в оказании помощи Тиллеру или Шариссе?