Предварительный диагноз: Перерождение

Глава 1

Скажи мне кто-нибудь всего год назад, что я буду сидеть в самом большом книжном магазине столицы, раздавать автографы, я бы покрутил пальцем у виска и посоветовал не налегать на спиртное. Однако… В данный момент передо мной выстроилась целая очередь желающих получить мою корявую подпись на книге с каким-нибудь банальным пожеланием. Слева стоял картонный баннер, изображающий вашего покорного слугу в полный рост, а на той неделе я утвердил сценарий экранизации в одной крупной кинокомпании.

История о моих злоключениях в психоневрологической клинике совершенно неожиданно взлетела в топ продаж издательства. Оказалось, люди устали от бесконечного однообразного фэнтези с драконами и попаданцами из других миров. От любовных романов и однотипной космической фантастики. А вот мой лихой ужастик пришёлся им по душе. И, как говорится, понеслось.

Я покривлю душой, если скажу, что был не рад и не прыгал от счастья до потолка. Ещё бы – первая книга и такое признание.

Но я не забывал, какой ценой мне это досталось. Чьи жизни легли в основу успеха.

С тех пор я возвращался в Челябинск лишь однажды. Сначала заехал на могилу к родителям, после навестил Сергея и Бориса. У парнишки было чисто и ухоженно, даже лежали свежие цветы. А вот у Бориса… м-да. Дочка, видать, и правда была та ещё сучка. Я оставил могильщикам денег, чтобы привели всё в порядок и поставили хорошую надгробную плиту. Вообще странно возвращаться в родной город ради визита на кладбище. Вроде бы и домой приехал, но только для того, чтобы зайти в гости к мертвецам.

Артём по-прежнему работал в агентстве, куда попал по моей рекомендации, и даже делал неплохие успехи. А вот я решил посвятить себя литературе. Честно говоря, до чёртиков надоело разгребать чужие проблемы. Тем более, по словам редактора, писать получалось очень даже недурно. Семён жил со мной. Хотя как жил… Пытался. Энергия Древа Жизни, которое он уничтожил, частично перешла в его астральную оболочку (ненавижу это идиотское определение), и теперь у меня дома был личный полтергейст. Когда я вышел из тела, чтобы увидеть своего непутёвого брата, то буквально чуть не ослеп: как ярко он светился оранжевым! И он мог вытягивать энергию, как та самая проклятая паутина. Любое живое существо стало ему своеобразной кормушкой. Хотя Семён старался не злоупотреблять и пользовался этим только, когда действительно хотел есть, скажем так. Не знаю, как объяснить это по-другому. Специально для него я купил на холодильник магнитики в виде алфавита. Угадайте, какое слово из трёх букв он сложил первым делом? А ещё брат мог видеть смерть. Нет, не старуху с косой, конечно нет. Но, как он говорил, силуэты людей, которые должны вскоре умереть, становились нечёткими. Будто на смазанной фотографии.

Иногда Семён пропадал на несколько дней или даже недель. По возвращении рассказывал об очередном путешествии. Меньше чем за полгода брат успел объездить почти всю Россию. Любопытства ради я как-то погуглил происшествия в городах, о которых Семён говорил, и обнаружил интересную статистику. Например, в Красноярске во время пожара неизвестная сила вытащила из горящего дома двух детей и щенка лабрадора. В Новосибирске несущийся на полной скорости автомобиль словно врезался в бетонную стену прямо перед молодой мамочкой с коляской, переходившей дорогу. Были даже видеоролики с городских камер, зафиксировавших странные чудесные спасения людей в самых разных ситуациях. И всё примерно совпадало с тем, где и когда он был. Только Семён почему-то не делился своими геройствами. Вероятно, стеснялся по не понятной для меня причине или действительно не имел к этому никакого отношения. Не знаю. Впрочем, вернёмся в книжный магазин.

Следующим в очереди жаждущих заполучить автограф (до сих пор не верилось, что кому-то может быть дорога моя закорючка) стоял тщедушного вида мужчина, лет за пятьдесят. Я бы даже сказал, мужичок. Массивные очки в роговой оправе, твидовый коричневый пиджак. Вельветовые брюки под цвет. Добавьте к этому жидкие бесцветные волосы, совершенно невзрачное лицо, и портрет доцента кафедры какого-нибудь пыльного факультета мёртвых языков Мадагаскара готов. Он замешкался, чем вызвал недовольное шиканье стоящих позади, и шагнул ко мне, сжимая в руках книгу в глянцевой суперобложке.

– Здравствуйте! А я вас почему-то таким себе и представлял. Удивительно, да?

– Ну почему же, – я как можно мягче улыбнулся, забирая протянутую книгу. – Рад, что не разрушил ваших ожиданий. Для кого подписать?

– Скажите, а… Семён тоже сейчас здесь? С вами?

По правде говоря, я успел уже навидаться всяких ненормальных, которые закидывали меня сообщениями и письмами самого разного содержания. Кто-то писал, что точно такие же монстры, как описанные мной, живут у него по соседству. А значит, поблизости выросло новое семя и нужно срочно его уничтожить. Были более изобретательные. Они рассказывали о том, как сами ежедневно выходят в «междумирье» (это их название – ко мне претензий никаких!), и предлагали там встретиться. Поначалу я даже отвечал, получая на это больше волн немыслимого бреда. Естественно, через некоторое время мне надоело. А парочку особо рьяных пришлось даже сдать в полицию. Иметь собственных «сталкеров» оказалось… таким себе удовольствием. Поэтому я совершенно не удивился вопросу. Не переставая улыбаться кивнул, указывая на книгу.

– Конечно, здесь. На этих страницах, и всегда там будет. Так для кого, говорите, подписать?

– Ах, да… простите, – мужчина вроде бы засмущался. – Могу представить, сколько вы наслушались от всяких…

Он не стал уточнять, от кого, махнув неопределённо рукой.

– И мой вопрос, конечно же, тоже переводит меня в разряд этих, скажем так, поклонников.

Он говорил негромко, заставляя прислушиваться к каждому его слову. Старый трюк. Я начинал терять терпение.

– Послушайте…

– Константин, – неожиданно представился мужчина, – Овчинников Константин Анатольевич, к вашим услугам.

Я раскрыл книгу и начал размашисто писать на форзаце стандартное пожелание читателю от автора, которых за сегодня успел сделать уже с полсотни.

– Я, собственно, что хотел сказать, – продолжил он. – Если вдруг ваш брат захочет снова вернуть себе тело, я, вероятно, смогу ему в этом помочь.

Ручка замерла посередине фразы. Я поднял на него вопросительный взгляд.

– Простите, что?

– Есть древний ритуал, который позволит преобразовать энергию древа, оставшуюся в вашем брате, в заново перерождённую физическую оболочку.

– Ах, древний ритуал, – снова улыбнулся, дописал и протянул ему книгу. – Хорошо, я обязательно буду иметь это в виду.

– Конечно, я вас понимаю, – Константин вынул из внутреннего кармана визитку, положил на стол.

А затем как-то неуловимо быстро, по-змеиному, наклонился ко мне и прошептал:

– Сат'ха мин ло т'ус ката.

Я застыл, как громом поражённый. Этих слов не было в романе. Зачем упоминать то, что хрипел перед смертью Аркадий Степанович? Когда приклад автомата разбивал его уродливую морду, залитую кровью, когда он выплёвывал ненависть сквозь выбитые зубы, повторяя одну и ту же непонятную фразу: «Сат'ха мин ло т'ус ката… Сат'ха мин ло т'ус ката… Сат'ха мин ло т'ус ката». Кому это интересно?

Константин Анатольевич смотрел, явно довольный произведённым впечатлением. Чёрт побери, как некстати задрожали руки!

– Откуда вы знаете?

– Это древнее проклятие Сефирот, – сказал он. – Которое, как я посмел предположить, произнёс перед смертью хранитель Древа. Аркадий Степанович, если не ошибаюсь. Всё так?

В это время кто-то сзади похлопал его по плечу и недовольным тоном поинтересовался:

– Простите, а вы долго ещё?

– Ради бога, извините! – засуетился Константин. – Уже ухожу!

Он взял подписанную книгу и придвинул свою визитку ко мне.

– Позвоните, если интересно узнать больше.

Следующий десяток автографов я ставил на автомате, прокручивая в голове заново свой диалог с загадочным посетителем. Вспоминал его мимику, жесты, интонации. Искал любую зацепку, чтобы понять: меня только что развёл очередной сумасшедший или действительно странный мужик был каким-то посвящённым и знал, о чём говорит? Пока он дословно не произнёс последние слова проклятого упыря, я практически не сомневался, что передо мной сбрендивший поклонник. Но теперь…

Визитка на столе настырно мозолила глаза. Вот она вздрогнула и, словно повинуясь невесть откуда взявшемуся сквозняку, сдвинулась к краю. Я извинился перед читателями, сославшись на лёгкую усталость. Забрал визитку, чёрную кожаную папку на молнии и пошёл в сторону служебных помещений магазина. Скрывшись от любопытных глаз за синей обшарпанной дверью с табличкой: «Только для персонала», осмотрелся по сторонам. Чуть дальше по коридору, в котором я оказался, виднелась другая дверь с надписью: «Кухня». Хотя кухней это можно было назвать с очень большой натяжкой: небольшая комнатка с крохотным столом, печкой СВЧ возле раковины и светло-голубым кулером с водой, стоявшим у шкафчика с посудой.

Я положил папку с визиткой на потёртую бежевую клеёнчатую скатерть, достал первую попавшуюся чашку и налил из кулера воды. Молния на папке расстегнулась, оттуда появился графический планшет с серым пластиковым карандашом стилуса. Тогда, в пещере, Семён смог общаться со мной прямо у меня в голове (ненавижу слово «телепатически»). Но то ли это было из-за переполнявшей его в тот момент энергии благодаря поглощённому соку древа, то ли отголоском магии, исчезнувшей с гибелью семени. С тех пор больше у него так не получалось. Поэтому, чтобы не впадать каждый раз в транс, если нам нужно было пообщаться, я купил планшет. Экран устройства загорелся матово-серым цветом. Стилус всплыл в воздух и начал писать:

– Что думаешь?

– То же самое у тебя хотел спросить, – ответил я вслух, делая глоток воды.

Вынул из кармана визитку и покрутил перед собой. Обычный белый прямоугольный кусок картона, причём дешёвый. На одной стороне жирным шрифтом выведено: «Овчинников Константин Анатольевич», на другой – мобильный телефон.

– Я сначала решил: очередной псих.

– И я. Но ты слышал, что он мне прошептал?

Семён рассказал, что эта фраза действительно была своеобразным проклятием. Переводилась она как «Не знать тебе покоя в тишине». Вот только откуда странный мужичок мог её знать? Хороший вопрос, отличный, я бы даже сказал, ответа на который мы пока не знали.

Я присел за стол и начал задумчиво барабанить пальцами.

– А что скажешь насчёт его предложения? Это действительно возможно?

– Трудно сказать. Теоретически, наверное, да. Но этого никто никогда не делал.

– Ну а ты сам-то как? Хочешь вернуть тело? Просто мне иногда кажется, тебе и так отлично. Поди все бани женские уже исследовал.

– Да иди ты! Конечно, хочу. Я же ничего не ощущаю, совсем. И такая тоска иногда берёт, что хоть вой. Но, сука, даже этого тоже не могу.

Я посмотрел на телефон, отпечатанный на визитной карточке.

– Короче, так. Я Тёмке номер скину, пускай пробьёт, что за персонаж к нам заявился. И там уже посмотрим.

Внезапно экран планшета потух. Стилус с глухим стуком упал на стол. Через мгновение открылась дверь и на кухню зашла милая курносая брюнетка. На форменном тёмно-синем пиджаке висел бейджик с именем Кристина. В руках у неё был прозрачный пластиковый бокс с обедом. Она бросила на меня любопытный взгляд, поправила юбку и направилась к печке СВЧ.

– А вы же, по-моему, у нас сегодня на автограф-сессии?

Девушка поставила еду разогреваться, микроволновка пискнула, тихонько загудев.

– Да, есть такое. – Я встал и налил ещё воды. – Непривычно, честно говоря. У меня такое в первый раз.

– И как? Ощущать себя знаменитостью? Нравится?

Мне показалось, что она подтрунивает. По крайней мере, что-то похожее точно промелькнуло в её очаровательных карих глазах.

– Вообще думал, будет немного по-другому. Поклонницы начнут у дверей караулить, на телек позовут. Не на Первый канал, конечно. Но хотя бы на РЕН-ТВ. А пока только вот: сижу у вас в каморке и пью простую воду.

Кристина улыбнулась, щёлкнула дверцей микроволновки, доставая обед.

– Сочувствую. Я присяду перекусить, не помешаю вам страдать?

– Нет-нет, что вы, – пришлось убрать планшет в папку, чтобы освободить на столе место. – Мой сеанс самобичевания на сегодня закончен. Приятного вам аппетита.

– Спасибо.

Я встал, сполоснул чашку, поставил на место.

– А я читала вашу книгу.

– Да? И как вам?

– Ну не скажу, что прям понравилось. Не очень люблю всякие ужастики. Но написано неплохо, ярко и живо.

– А зачем же читали, если ужастики не любите?

– Так вы у нас на всех рекламных стендах. Стало любопытно.

– Пали жертвой маркетологов, получается.

– Получается, но я не жалуюсь.

Возникла неловкая пауза. Кристина сидела перед своим обедом, но есть не начинала. Я слышал, что многие девушки стесняются, когда на них смотрят во время еды малознакомые мужчины. Очевидно, она была из таких.

– Ну что, ещё раз вам приятного аппетита, а я пойду радовать читателей закорючками на обложках.

– Ещё раз спасибо. Удачи в этом непростом деле.

Забрав со стола папку, я собрался уже на выход, но у самой двери остановился. А ведь она симпатичная, с характером и неплохим чувством юмора. Всё как я люблю. А эти карие глаза… Чёрт возьми, почему нет?

– Скажите, Кристина, а что, если бы один известный вроде как писатель пригласил вас поужинать?

Она повернулась, пробежалась по мне взглядом снизу доверху и насмешливо спросила:

– А он симпатичный?

– Не урод в целом. Опять-таки, благородная седина уже есть.

– Седина? А я думала, он пытается быть моложе и делает мелирование. Как девочка.

– Увы, седина.

– Ну раз так, то, наверное, согласилась бы. Старость всё-таки надо уважать, сами понимаете.

– Очень благородно. Передам, чтобы он перед уходом обязательно вас нашёл.

Я чуть кивнул на прощание и оставил её наедине с обедом.

На обратном пути написал Артёму. Скинул ему номер с визитной карточки Константина Анатольевича и попросил пробить любую возможную информацию о владельце. Конечно, он слегка удивился просьбе, но пообещал узнать, что сможет.

Вернувшись за стол, продолжил отбывать авторскую повинность, подписывая книги и выслушивая восторженные отзывы. Благо оставалось недолго. Хотя кого я обманываю – мне это нравилось.

Через полтора часа, когда мероприятие закончилось, я поблагодарил сотрудников магазина и отправился на поиски Кристины. К моему удивлению, девушки нигде не было. Практически никто из продавцов не мог её припомнить. Только один сказал, что она новенькая, как ему показалось. По крайней мере, раньше он Кристину в магазине не видел.

Очень интересно. В один день появляется невзрачный всезнайка и исчезает милая девушка. Лучше было бы наоборот.

Вечером, уже дома, мы с братом снова решили обсудить гипотетическую возможность возвращения ему прежней физической оболочки. Моё тело лежало в спальне на кровати, а мы с ним устроились на кухне.

– Странный всё-таки мужик, – сказал он. – Ещё и исчез, как в воду канул. А от меня не так просто скрыться, ты же понимаешь.

– Ну да. А выглядел как? Ничего необычного?

– Вроде нет. Руки, ноги, голова. Всё как у всех. И близко не походил на упырей из больнички. Может, только…

Семён задумался на секунду.

– Я думаю, он скоро умрёт. Силуэт у него был смазанный.

– Отлично, у нас в гостях был будущий покойник. Ладно, давай дождёмся, что Тёма мне ответит. Потом решим, связываться с ним или нет. У тебя какие планы дальше? Дома?

– Не, хотел прошвырнуться. Надо погулять, подумать насчёт всего этого. Утром вернусь.

– Хорошо, – я встал. – Поможешь заснуть?

– Без проблем.

Мы пошли в спальню.

– Кстати, а девушка сегодня в магазине, помнишь? Которая зашла, пока мы разговаривали.

– Ну да, ты её ещё склеить попытался, – Семён хохотнул. – А она тебя продинамила. Казанова хренов.

– Завидуй молча, Каспер оранжевый. Она нормальная была?

– Ну да, а что?

– Не знаю, – я вздохнул, вернулся в тело и открыл глаза. – Не нравится мне всё это. Не знаю…

По правой руке разлилось лёгкое тёплое покалывание. На веки навалилась сонная тяжесть. Брат забирал мою энергию, чтобы я мог нормально поспать. Последнее время мы делали это довольно часто. Удобно, почему нет? Не так вредно, как снотворное, и гораздо быстрее психотренинга.

«Доктор, вы знаете, мой младший брат каждую ночь трогает меня перед сном», – в который раз усмехнулся про себя придуманной шутке и провалился в сон.

Я проснулся посреди ночи, как от резкого толчка. Несколько секунд лежал, пытаясь понять, в чём дело. Что-то было не так. Интуиция меня подводила редко. И на этот раз она нервно дребезжала звонким колокольчиком, не давая снова заснуть. Немного приоткрыл глаза, осмотрел видимый участок комнаты. На электронном циферблате часов на тумбочке тускло горели цифры 3:09. Сделал вид, что ворочаюсь во сне, перевернулся на другой бок. В комнате никого. В квартире тоже тихо. Но чувство тревоги только усилилось. Ерунда какая-то.

Я лёг на спину, выровнял дыхание. Постепенно успокоил бешено колотящееся сердце. Через несколько минут удалось задремать и выскользнуть из тела. Прошёлся по пустой квартире. Ничего. Что же меня разбудило?

Я вышел на балкон, посмотрел вниз. Твою мать…

Три тёмных фигуры сидели на лавочке под окном. Я отчётливо видел их задранные вверх головы. Неестественно широко разинутые рты и слабое голубое мерцание, пульсирующее в глубине каждой глотки. Смотреть на эту троицу было неприятно настолько, что начало даже подташнивать. Их смазанные контуры, казалось, каждую секунду пытаются сместиться в сторону. Но возвращаются назад, удерживаемые неведомой силой. Как механические куклы, они поворачивались из стороны в сторону, будто изучая окна спящего дома.

Вдруг дёрнулись. Замерли на секунду.

И одновременно повернулись ко мне.

Я испуганно отпрянул назад в комнату. Застыл, напряжённо прислушиваясь к звукам снаружи. А затем вдруг разозлился. Да какого чёрта происходит?! Чего я перепугался? Ушлёпков с фонариками в зубах? А даже если что-то там у них во рту и светилось эдакое! По сравнению с Аркадием Степановичем ерунда, детские страшилки. Это меня им надо бояться!

Шагнул обратно на балкон и почти нос к носу столкнулся с перелезающей через перила тварью. Хотя носа у неё как раз не было.

Не было вообще ничего, кроме распахнутого светящегося рта посередине чёрного как смоль овала головы. Существо зашипело, уставившись на меня голубым мерцающим провалом. Повеяло таким жгучим холодом, что я невольно отступил назад. Оно не торопясь спустилось на пол. Уперевшись длинными тощими руками, пригнулось, готовясь к прыжку.

Ну-ну. Давай, скотина, попробуй. Посмотрим, какого цвета у тебя потроха.

Чёрная молния метнулась вперёд, и страшный удар в грудь отшвырнул моё полупрозрачное тело в противоположную часть комнаты.

К такому сюрпризу я вообще оказался не готов. Он же должен был пролететь насквозь!

Кое-как поднялся, едва успев увернуться от новой атаки. Монстр врезался в стену, обрушив на себя несколько книжных полок. Я не стал ждать, пока он снова окажется на ногах. Рванулся вперёд и от души врезал по голове, как по футбольному мячу. Раздался глухой хруст, мой противник задёргался в конвульсиях. Затем вытянулся струной, протяжно взвыл и резко обмяк. Проклятое голубое свечение померкло. Отлично. Могло бы быть.

Вот только грудь разламывалась от тупой боли, в голове шумело, как на стадионе во время футбольного матча, а где-то совсем рядом поджидали ещё двое таких же.

Кто они такие? Какого лешего им от меня нужно?

Я быстро осмотрелся. На балконе никого больше не было. Остатки скромной коллекции книг утопали в вязкой чёрной слизи. Существо разлагалось прямо на глазах. Жаль, не получится изучить его днём, в спокойной обстановке. Хотя и бог с ним. Не придётся думать, куда девать труп. Бросил взгляд в коридор и похолодел.

Весь дверной проём комнаты заполнял плотный серый туман. Он шевелился, как живой, словно не решаясь переступить порог.

Я услышал частый клёкот вперемешку с хриплым рычанием. Очевидно, решили взять меня с двух сторон. Первый каким-то образом залез на балкон, пока двое других поднимались на этаж. Стратеги херовы.

И я совсем не был уверен в исходе новой схватки. Надо срочно что-то придумать! Самым разумным было свалить, но как? Единственное, что пришло на ум, – это схватить собственное тело и сигануть с третьего этажа. Идея настолько абсурдная и безумная, что могла сработать. Наверное. Главное не повредить самого себя при падении. И…

Тут меня осенило. Безумие. Ну конечно!

Безумие!

Одним прыжком я оказался возле прикроватной тумбочки. Вывернул из ночника лампочку, бросил на пол. Присел, сунул пальцы одной руки прямо в розетку, сквозь стену. Щёлкнул выключателем на белом тоненьком проводе.

Глубокий вдох.

И опустил пальцы второй руки в патрон.

Меня выгнуло дугой. Зубы клацнули. В глазах заплясали разноцветные огоньки. Ночник хлопнул снопом искр. По телу побежал уже знакомый зуд силы. Я встряхнул головой, мстительно усмехнулся и встал, оборачиваясь ко входу в спальню. Как оказалось, очень вовремя. Тварь прыгнула прямо из мутного туманного марева, целясь в лицо тонкими чёрными пальцами.

Я скользнул в сторону, пропуская её перед собой. Разгромив несчастную тумбочку, она моментально развернулась. Но слишком медленно.

Я сделал шаг вперёд, отвёл корпус чуть назад. Правая нога выстрелила существу в живот. Оно захрипело, сложилось пополам, и я стремительно ударил коленом в подбородок.

Вся эта свистопляска происходила в опасной близости от моей физической оболочки. Надо быстро заканчивать или перемещаться куда-то ещё из крохотной спальни.

Куда?

Например, в затянутый туманом коридор.

Сука.

Я замахнулся, чтобы добить стоящую на карачках тварь. Неожиданно резво она отскочила в сторону. Пробежала по стене и спрыгнула возле дверного проёма. Там уже сидела и вторая. Правда, на потолке.

И начался самый настоящий танец смерти.

Голубые всполохи света метались по всей комнате. Я уклонился от атаки существа сверху, коленом заблокировал наскок снизу. Сместился вбок, перехватил летящую в лицо растопыренную ладонь с длинными когтями. Зафиксировал в локте и нырнул вниз. За этим последовал хруст выломанного сустава и истошный визг. Хорошо.

Плохо то, что я тут же пропустил размашистый выпад сверху. Меня отбросило назад. Перекатился, вскочил на ноги. Покалеченный противник переместился на стену слева. Его напарник спрыгнул на пол. Они теснили меня к дверному проёму. Хотели, чтобы я зашёл в туман? Зачем?

Я сделал вид, что собираюсь атаковать раненого, но резко изменил траекторию движения и бросился в ноги второму. Схватил за щиколотки, дёрнул изо всех сил на себя. Тварь упала ничком. Я запрыгнул на неё сверху и вбил искрящийся молниями кулак прямо в распахнутый рот. Дикая боль охватила всё правое предплечье. Я словно… словно сунул руку в ледяной кипяток. Холод начал подниматься наверх. Попытался выдернуть кулак, но ничего не вышло. Я бился, как дикий зверь, попавший в капкан. Сзади навалилось что-то тяжёлое. Краем глаза вижу голубоватое мерцание. Горло сдавил удушающий захват.

И свистящий шёпот над ухом: «Где. Сосуд. Отдай. Дурак. Надо. Где».

Завёл свободную руку за спину, пытаясь ухватить проклятого шептуна. Бесполезно. Всё равно что скрести рифлёную резину.

– Ну ни хрена себе ты тут развлекаешься!

Тяжесть тут же исчезла. Раздался новый визг, за ним последовал отборный мат Семёна. Меня всего колотил озноб. Я упёрся коленом в чёрную грудь и с натужным криком оторвал существу голову.

Глава 2

Сегодня днём я узнал, что такое проснуться от боли. Каждый вдох отдавал в груди неприятной ломотой. Правая рука была плотно забинтована от предплечья почти до горла. Её жгло так, словно она побывала в муравейнике. Попытался встать, и тут же заныла спина. Повернул голову и получил крайне неприятный укол где-то в районе затылка.

Что будет, если бабушка упадёт с лестницы? Правильно. Ушиб всей бабки. В моём случае – ушиб всего Лёхи.

Кряхтя, как старый дед, всё же умудрился сесть на кровати. Последствия ночной схватки были видны невооружённым взглядом: два чёрных жирных пятна на полу, рваные борозды от когтей на стене и потолке, одна из дверей платяного шкафа сиротливо стояла в стороне. Но Семён всё же попытался прибраться: останки тумбочки и книжных полок аккуратно сложены в углу комнаты. Я вспомнил, как он помог мне доковылять до собственного тела. И как я, обессилевший и дрожащий от лютого холода, моментально провалился в тёмное, без сновидений, забытьё. Очевидно, руку забинтовал тоже Семён. А я спал так крепко, что не почувствовал.