WW III. Операция «Эпсилон»

Из выступления американского генерала на заседании Совета национальной безопасности США.

Тихий океан. Многоцелевая атомная подводная лодка «Кот». Поясное время 11:29.

Капитан первого ранга Лосев Александр Иванович получает от вахтенного офицера сообщение: «Товарищ командир, прошу вас немедленно прибыть на ГКП1. У связистов сведения крайней важности! Крайней важности!» Лосева насторожила подчёркивающая интонация вахтенного и то, что не было сказано ни слова о сути сообщения: значит, случилось что-то уж совсем из ряда вон.

– Сейчас буду, – и прежде, чем дать отбой связи, командир спросил. – Где старший помощник?

– В четвёртом отсеке, контролирует проведение занятий.

Тревожное сообщение застало Лосева в каюте. Он просматривал документацию по заданию: карты, курсовая прокладка, перечень задач, рекомендации по выполнению. Конечная точка маршрута находилась в той части Тихого океана, которую российские, а прежде и советские подлодки посещали редко. Недавно там выполняло подряд Министерства обороны судно научного типа, принадлежащее гражданскому ведомству. Но исследователи прервали работу и вынуждены были покинуть интересующий водный квадрат из-за того, что несколько американских кораблей стали наводить радио-, гидроакустические и магнитоэлектрические помехи, да и просто теснить российское судно. В настоящий момент оно медленно двигалось в восточном направлении примерно на пересечении северного тропика со сто сороковым меридианом.

Через две минуты Лосев был в командном пункте.

– Докладывайте, – сказал он помощнику командира капитан-лейтенанту Пешкову, выполнявшему обязанности вахтенного офицера.

– На сверхдлинных волнах получено условное сообщение «Внимание всем! Боевая тревога». Сигнал поступил прежде интервального времени. Интервал между передачами изменился. Связисты продолжают получать сигнал, ожидают подтверждения и следующей команды.

– Во сколько пришло сообщение?

– В два двадцать восемь.

Командир взглянул на хронометр и объявил:

– Боевая тревога!

Он опустился в кресло, обычно занимаемое старшим офицером в Центральном, и стал наблюдать за действиями подчинённых. Зазвучал сигнал тревоги, в отсеках началось движение, раздавались команды, репетовки и доклады:

– Сверить часы…

– Оружие, технические средства вскрыть…

– Торпедный дивизион к бою готов…

Боевые посты один за другим докладывали о готовности, а Лосев вызвал к себе командира БЧ-42 Артёма Шабалина.

Сигнал на сверхдлинных волнах – особый вид связи. Он представляет собой повторяющиеся через равные промежутки импульсы, которые генерирует специальная станция. Её антенна погружена глубоко в землю и волны передаются непосредственно почвой, поэтому могут быть приняты в любой точке земного шара вне зависимости от глубины. По своей структуре это всплеск радиоизлучения, в нём нет никакого кода: важно наличие сигнала и интервал между импульсами. Когда интервал обычный, это означает, что государство находится в состоянии мира или, по крайней мере, опасность ракетно-ядерного удара отсутствует. Если интервал изменяется или сигнал вовсе перестаёт приниматься – на подводном судне объявляется боевая тревога. Сверхдлинноволновый сигнал теоретически может быть пропущен по техническим причинам, поэтому, не приняв вовремя передачу, на подлодке проверяют состояние радиоприёмных устройств. Если аппаратура исправна, но сигнала нет, то подлодка переходит к действиям по специальному боевому плану, в перечень пунктов которого входят попытки связи со спутниками, самолётами дальней связи и надводными кораблями – чтобы удостовериться в реальности военного столкновения.

Сейчас очередной сигнал-импульс был получен раньше срока, а последующие – шли с укороченным интервалом. Это означало: происходят события угрожающие государству. Кроме того, теперь сигнал может нести закодированные данные (совсем краткие, но поясняющие ситуацию).

– Какие подробности, Шабалин? – обратился Лосев к командиру БЧ-4, когда тот прибыл.

– Есть сигнал и расшифровка. Вот, – Шабалин протянул листок с коротким текстом.

Лосев прочитал: «Боевая тревога. Действовать согласно плану „Ответный удар“».

– Что ещё? – спросил командир, складывая лист вдвое.

– Постоянный сигнал на сверхдлинных идёт с интервалом военного времени. С двух шестнадцати наблюдаются сильные помехи по всему принимаемому радиодиапазону, но мы фильтруем, справляемся.

– Хорошо.

– Американская передача на СДВ с двух двадцати восьми тоже идёт с изменением интервала и сдвигом частоты. Изменили после нас через несколько секунд. Пока всё.

– Понял. Свободен, Артём Максимович.

– Есть, – Шабалин поспешил на свой пост.

На ГКП уже прибыли старпом Зименко и штурман Лобанов. Но Лосев обратился к младшему штурману, нёсшему вахту перед объявлением тревоги:

– Пампиди, какой запас времени на ход по счислению?

– Товарищ командир, предельно допустимое время плавания по счислению шестьдесят три часа, – отвечал младший штурман Георгий Пампиди.

– Принято, – командир внёс пометку в блокнот.

– Ну что, Зименко… – Лосев протянул старпому листок бумаги, полученный от связистов, – похоже, началось.

Зименко прочитал сообщение. Потом перевёл взгляд на командира, поправил ремень ПДА3 и произнёс сдавленно:

– Надо выходить на связь, для прояснения ситуации.

– Обязательно. Американцы тоже своим сигналят, между прочим, – ответил ему Лосев и спросил у капитан-лейтенанта Пешкова: – Какие данные по курсу и положению лодки?

– Курс сто семьдесят пять градусов, глубина четыреста семьдесят метров, скорость семь узлов, дифферент ноль.

Командир объявил:

– По местам стоять к всплытию. Всплывать на глубину тридцать метров с дифферентом на корму пять градусов. Доклад каждые десять метров глубины.

Он остановил старпома, который собирался покинуть ГКП, выполняя обязанности согласно расписанию по тревоге:

– Олегыч, задержись. Будем вскрывать пакет.

После этого Лосев подозвал командира БЧ-3 капитана третьего ранга Василия Шакшина. Подошёл и особист Игонин. Командир обратился к ним:

– Товарищи офицеры, пришло время вскрыть секретный пакет. Зименко в курсе, довожу до вашего сведения, чтобы соблюсти формальности. На сверхдлинных мы получаем сигнал с интервалом военного времени. Есть сообщение: приказано действовать по плану «Ответный удар».

Он показал лист с кодовым сообщением – Шакшин кивнул. Лосев шагнул к корабельному сейфу – старпом, у которого был второй ключ, шагнул с ним. На полке для запечатанных секретных пакетов лежали три больших конверта с кодовыми названиями. Командир взял в руки один – из серо-жёлтой бумаги и с красной надписью «Ответный удар», штампом «Совершенно секретно» и инструкцией: «Вскрыть после получения всеобщей команды „Ответный удар“ командиром корабля в присутствии не менее двух уполномоченных лиц».

В конверте был лист с приказом, карта и флешка с дополнительными данными для боевой информационно-управляющей системы корабля. Все четверо склонились над документами. Из них следовало, что экипаж должен действовать в зависимости от того, в каком из трёх обозначенных на карте квадратов находится подлодка. Если в квадрате №1 (на самом дальнем отрезке маршрута), то следует идти к тихоокеанскому берегу Северной Америки примерно на широтах Калифорнии, и в наибольшей близости к материку произвести пуск ракет, предназначенных для уничтожения неподвижных объектов на суше и в прибрежной зоне; остальные боеприпасы использовать по обстоятельствам. Полётные программы имелись на электронном носителе, но их нужно было уточнить, выйдя на связь со спутником.

При нахождении подлодки в квадрате №2 – идти в направлении базы временной приписки, действовать самостоятельно, уничтожать надводные и подводные корабли врага; флешка содержала список враждебных государств и принадлежащих им наиболее крупных или значимых судов.

В квадрате №3, находившемся ближе всего к базе приписки, – попытаться скоординировать свои действия со штабом Тихоокеанского флота и самостоятельно наносить удары по обнаруженным кораблям противника.

Во всех случаях необходимо было выйти на связь со спутниками связи «КА-14», «КА-17» или другими, перечень которых, с координатами и оптимальным временем связи, ещё на базе был занесён в каталоги БИУСа4. Прилагался к плану также список государств, корабли и прочие объекты коих нельзя было уничтожать, кроме случаев их прямого нападения. В основном это были государства восточной Азии: Китай, Южная Корея, Северная Корея, Япония, Филиппины, Вьетнам, Индонезия.

– Лобанов, подойди, – обратился Лосев к командиру БЧ-1.

– Мы находимся тут, – сказал Александр Иванович, ткнув пальцем в квадрат №2. – Примерно на сороковом градусе северной широты. Так, Вадим Григорьевич?

Штурман пару секунд присматривался к карте, затем протянул к ней руку с карандашом.

– Так точно. Идём в ста сорока милях северо-западнее подводной горы Нинтоку. Сорок два градуса северной широты, сто семьдесят три градуса восточной долготы. От поверхности воды до вершины этого гайота5 примерно тысяча сто метров. Направление вдоль Императорского хребта на зюйд6. Под нами шесть тысяч триста метров. До временной базы приписки девятьсот миль.

– Вот, – командир выставил указательный палец. – Вблизи группировка седьмого флота США, которую мы без шума должны обойти, а на грунт здесь, как вы понимаете, не ляжешь если что. И поднять нас смогут только лет через двести, какие-нибудь мутанты без тельников.

– Теперь понятно, почему они так выстроились, – Шакшин со значением оглядел остальных, – на перехват всего, что летит и плывёт к берегам Америки.

– Значит так, штурман, – командир положил руку на плечо Лобанову, – составь подробную карту со всеми кораблями противника, которые мы засекли: дальность до каждой цели, направление движения и скорость, возможное место пребывания с учётом времени. На основе твоих расчётов выберем цели. Сейчас ещё подключим акустику и радиопеленг (Синицыну и Шабалину я отдам распоряжение). Потом отдельно дай сведения по «Пёрл-Харбору»: данные по обороне, донные антенны, минные заграждения, фарватеры, кабели, командные объекты, пункты жизнеобеспечения и прочее. Задача ясна?

– Так точно.

– Приступай, Вадим. Шакшин, дай команду своим в отсеках, чтобы ещё раз проверили всё, и готовьтесь к боевым пускам. Выполняй, Макарыч. Ну и мы с тобой, Зименко, тоже будем готовиться. Ты задержись: покумекаем.

Как офицер и командир Лосев состоялся на Северном флоте: начинал там ещё с курсантской практики. Дважды побывал в атлантических экспедициях, у берегов Северной Африки. В Тихий океан Александр Иванович вышел второй раз: прежде он командировался сюда в должности помощника штурмана и прослужил здесь более шести месяцев. Полтора года назад его назначили командиром «Кота»: лодка тогда возвращалась в боевой строй после глубокой модернизации. Тихий океан был для Лосева немного непривычен своими глубинами, разнообразием течений и ветров, температурой, шумами, структурой водной толщи, но он быстро приноравливался.

При том, что базой приписки «Кота» было Гаджиево, экипаж готовился к походу у одного из пирсов посёлка Рыбачий на Камчатке. В течение восьми недель шли ежедневные тренировки. После трёхлетнего капитального ремонта от прежнего корабля остался только корпус и основная часть реактора. Поменялось расположение нескольких боевых постов, электронная начинка корабля теперь занимала меньше места, многократно снизился уровень её теплоотдачи, что в свою очередь повлекло компактизацию систем вентиляции и охлаждения и, в некоторой степени, уменьшение шумности. На ГКП разместился пост акустика – с основным рабочим монитором и дополнительным, на который, например, для командира или штурмана, могла выводиться информация с приборов гидроакустической или вычислительной группы, занимавших прежнее место в отсеке. Был возвращён в Центральный и пост командира БЧ-3, как на первых лодках серии, – до модернизации он располагался на другой палубе «Кота». Изменилось и место навигационного поста штурманской части.

Штурмана Вадима Лобанова зачислили в экипаж на Камчатке. Это было единственное изменения офицерского штата корабля, если не считать прикомандированных для специального задания двух инженеров. Вадима, кстати, Лосев знал ещё со времени учёбы в «мореходке». Служба Лобанова проходила исключительно на Тихоокеанском флоте. Большая часть маршрута ему была знакома – он не раз ходил в тропические широты, хотя и не далее Гавайского архипелага. В таких походах чаще прочих ставилась задача по сопровождению стратегических ракетоносцев.

Согласно курсовой прокладке подводный крейсер должен был пройти вдоль Гавайской гряды на удалении в тысяча двести миль от неё, пересечь Северный тропик и от островов Ревилья-Хихедо идти против холодного течения к широтам выше тропической параллели. Там, примерно со сто тридцатого градуса западной долготы до сто сорокового градуса, американцы разместили линию плавучих платформ, предположительно, с лазерными противоракетными установками большой мощности. Около четырёх месяцев назад они ограничили движение морских и воздушных судов в стомильной зоне вокруг плавучей батареи.

Изначально линия состояла из двенадцати платформ, установленных очень быстро, а монтаж оборудования на них вёлся круглосуточно; затем в трёхстах милях к западу американцы стали располагать вторую линию ещё из двенадцати плавучих объектов, смещённых так, что обе линии теперь составили шахматный порядок. Официально эта система плавучих объектов значилась как элемент стратегической обороны: более конкретно – стартовые площадки противоракет. Но даже американские аналитики говорили, что на платформах размещено электромагнитное или лазерное оружие. На запросы российского МИДа Госдеп отвечал дежурными фразами, мол, хотя работы носят военно-научный и секретный характер, они не несут опасности для других государств, имеют строго оборонительное качество и не нарушают никаких договоров. Однако внезапность, с какой в океане появились военные объекты, не могла не обеспокоить руководство России. Кроме того, в районе Аляски и на канадской территории немного ранее были созданы системы объектов очень напоминающие те, что расположены на платформах, и со схожими характеристиками в излучаемом радиодиапазоне.

В эти дни Соединённые Штаты проводили крупнейшие за всю историю учения. Подавляющая часть Третьего оперативного флота США и примкнувшая к нему группировка Седьмого флота выстроились от точки пересечения сороковой параллели со ста восьмидесятым меридианом и почти до материковой части Аляски, то есть примерно до пересечения пятидесятой параллели со сто шестьдесят пятым меридианом. Флот стоял тактическими группами, причём основные силы – ближе к Аляске: шесть авианосцев с кораблями сопровождения, на расстоянии двести пятьдесят – триста миль между ордерами. Учения были запланированы давно, но за несколько месяцев до назначенной даты манёврам придали большой размах и иной сценарий. По официальной версии, это было связано с извержением вулкана. Извержение вулкана и в самом деле недавно произошло: на острове Чугинадак архипелага Аляска – и его начало сопровождалось сильным землетрясением с образованием высоких океанских волн, причинивших некоторые разрушения от Берингова пролива с одной стороны архипелага до тихоокеанского побережья Канады и тропических островов по другую сторону.

На тему учений и вулкана ходила шутка. Дело в том, что в момент начала извержения у подножия располагался англо-американский лагерь учёных, проводивших полевые исследования, и которых спешно пришлось эвакуировать (были даже пострадавшие). Спустя несколько дней стало известно, что американцы изменили сценарий манёвров, задействовав флоты европейских государств, в том числе Великобритании – правда, невдалеке от их родных берегов. Ну а согласно сценарию учений, военно-морской флот должен участвовать в спасательной операции, которая разворачивалась после условного удара земной стихии: сильного извержения вулкана, землетрясения, цунами. Шутка же была такова: США решили показать свою силу вулкану, который посмел угрожать английским учёным.

И вот подводный корабль, которым командовал Лосев, находился в тех водах, где проводись чужие манёвры и всегда хозяйничал потенциальный противник. Для соблюдения максимальной скрытности лодка шла на малом ходу и большой глубине. Перед заданием подводники получили подробные данные о нахождении флотов, отдельных кораблей и крупных гражданских судов в тихоокеанской акватории.

На момент выхода «Кота» из родной гавани корабли американской базы в японском Сасебо стояли на внешнем рейде одного из портов Окинавы. До них было далеко, хотя и в пределах досягаемости ракетным оружием. Группа кораблей этой базы предназначена для десантных операций и не несёт прямой угрозы подводным лодкам. Другое дело, что ударное соединение этой флотилии во главе с десантным кораблём «Бенхом Ричард», в которую входили также десантный корабль-док «Эшланд», минные тральщики «Шеф», «Патриот» и другие, внезапно прервали плановое осеннее патрулирование и пошли к Окинаве, где расквартированы несколько бригад корпуса морской пехоты.

Восточнее Императорского хребта выстроились ударные авианосные группы. Интересно выстроились. Со стороны могло показаться (и сценарий манёвров это предписывал), что несколько таких групп должны из низких широт двигаться в более высокие, к берегам Аляски. Образовался своеобразный караван, а на деле – крупное оперативное объединение флота.

Из Йокосуки вышла группа, возглавляемая командным кораблём «Блю Ридж»: судно полувекового возраста, пару раз швартовавшееся в порту Владивостока. Кулак флотилии – флагманский авианосец «Рональд Рейган», ракетные крейсеры «Ченслорвилль» и «Шило», ракетные эсминцы «Фицджеральд», «Мастин», «Барри», ну и ударные единицы размером поменьше. Боеготовность обеспечивали полдюжины транспортов материального обеспечения. В составе формирования имелись как минимум две подводные лодки. В Йокосуке осталась небольшая флотилия во главе с крейсером «Антитам»: она вышла из порта, но держалась в прибрежной зоне.

Примечательно, что в это же время был введён в строй из резерва и поставлен на рейд Йокосуки старый авианосец «Кити Хок», всего лишь с несколькими самолётами на борту. А предположительно в Сасебо двигался ещё один срочно реанимированный неатомный авианосец «Джон Кеннеди». Вряд ли эти старые посудины (в нынешнем виде и с дефицитом авиации) могли реально изменить баланс сил между Штатами и Россией, или между Штатами и Китаем, но, как теперь выясняется, могли оттянуть некоторые силы противника на себя.

Авианосные ударные группы наверняка дополнялись подводными лодками, вышедшими из гавайской базы США «Пёрл-Харбор», но на этот счёт надёжных разведданных не было. Не было подробных сведений и о кораблях крупнейшей базы в Сан-Диего. Было только известно: головной авианосец «Рузвельт» шёл в северные широты в сопровождении нескольких крейсеров и эсминцев, но основная флотилия, состоящая из кораблей прибрежной зоны, вертолётоносцев, десантных судов, тральщиков и прочих плавучих единиц находилась невдалеке от порта приписки. Там же на плановом ремонте стоял авианосец «Вильсон». Чтобы дополнить данные о силах противника в районах Сан-Диего и Пёрл-Харбор, наша лодка должна была подвсплыть и получить шифрованное сообщение со спутника.

Тихоокеанская группировка была усилена армадами из Атлантики. Три авианосца пришли оттуда: «Буш», «Труман» и новейший «Форд» – первый корабль типовой серии. Было известно лишь о шести субмаринах, сопровождавших авианосные группы – большую часть времени они шли в надводном положении, – но предполагалось, что их вдвое больше. Кроме того, на некотором отдалении от основных сил, ближе к берегам Японии и Камчатки, несли дежурство три корабля гидроакустической разведки с буксируемыми антеннами, в связке с самолётами дальнего морского обнаружения «Орион Р-3С» и «Посейдон Р-8А». Положение морских разведчиков было известно довольно точно.

Эти разведывательные корабли представляли для подводной лодки большую опасность: длинные буксируемые антенны высвечивали толщу воды до самого дна, показывая мельчайшие подробности. Их можно было обойти лишь на большом отдалении. Скорость судов гидроакустической разведки во время патрулирования поддерживается в пределах трёх—пяти узлов, а дальность обнаружения массивных подводных объектов – несколько сотен километров. Имея координаты разведчиков, можно было держаться на сравнительно безопасном расстоянии, а ориентируя корабль относительно их антенн, удавалось снижать площадь отражения поисковых импульсов и оставаться незамеченными.

Ещё опаснее были подводные лодки противника, так как они могли, не проявляя себя, подойти очень близко. Командиру Лосеву и его подчинённым оставалось лишь надеяться, что «Кот» до сих пор не обнаружен. Правда, на корабле был размещён новейший прибор, намного повышающий возможность экипажа обнаруживать другие лодки. Официально – векторно-фазовый гидрофон, в обиходе – фазофон. Вот только аналогичные по принципу действия гидрофоны ещё раньше были установлены на собственные корабли американцами – пока не на все, но уже на многие, и очень вероятно – более совершенные. Когда-то идея фазофонов появилась в России, но была задвинута на многие годы определёнными людьми, а американцы стали её развивать, и в результате вырвались вперёд.

Если верить данным гидроакустиков и радиопеленгаторов, подводная лодка пока не была обнаружена противником, но Лосев иллюзий не питал. Если супостат не предпринимает никаких действий, выжидает, ведёт игру, то узнать достоверно о своём обнаружении весьма сложно. Конечно, есть приборы, имеется возможность засечь чужие сонары и шумы, но если вражеская субмарина оснащена передовым комплексом поиска подводных лодок, то она с определённой дистанции будет просто невидима для слабых и устаревших приборов.

Лодка командира Лосева после выхода из порта легла на курс в южном направлении, и, слившись в шумовом диапазоне с крупнотоннажным контейнеровозом, прошла по краю зоны звуковой освещённости одного из кораблей гидроакустической разведки. Теперь следовало особенно опасаться подводных лодок противника, гидроакустических буёв и автономных аппаратов американских систем обнаружения подводных целей.

Со спутниковой связью ситуация складывалась такая. Подводная лодка на своём пути могла получить информацию без запроса с трёх спутников. Они периодически излучают пакет данных для определённых кораблей по команде с наземного пункта, или автоматически – в случае всеобщей тревоги. Лодке, находящейся в заданном районе, нужно было лишь подняться ближе к поверхности воды, чтобы принять сигнал. Два спутника («КА-14» и «КА-17») имели период обращения примерно сто минут, и могли только транслировать данные, полученные некоторое время назад от военного оператора связи. Третий спутник принадлежал к новейшей секретной системе орбитального наблюдения и имел обозначение «СОН-2».

Этот аппарат мог не только передавать сведения, полученные от военных операторов, но и нёс на борту средства наблюдения и обработки данных. На нём была установлена одна широкоугольная и две узконаправленных камеры высокого разрешения (в обычном и в инфракрасном диапазоне). Оптическая аппаратура работала в связке с радиопеленгаторными и радиопрослушивающими приборами, что серьёзно увеличивало возможности системы опознания объектов. Бортовой вычислительный комплекс этого спутника самостоятельно идентифицировал и отслеживал надводные цели. К примеру, он мог распознавать типы судов и даже конкретные корабли, просчитывать их пути, группировать цели в зависимости от направления их движения, скорости и взаимного расположения. По сути, он в режиме реального времени мог передать на лодку координаты авианосцев, авианесущих ударных группировок, отдельных кораблей – будь то тральщик гидроакустической разведки или эсминец.

Можно было получить данные и с других спутников: для этого надо было направить им запрос в виде сеанса радиосвязи. Однако передача сигнала почти гарантированно привела бы к раскрытию местоположения лодки.