Край Основания [Академия на краю гибели]

Кампер горячо возразил:

– Это не альтернатива, это – факт!

– А что вы скажете, – сказал Пилорат, – если я перечислю множество планет в Галактике народы которых называют их Землей?

– Но эта Земля вполне реальна, – ответил Кампер. – Сектор Сириуса – самая древняя населенная часть Галактики. Это все знают.

– Так уверяют сирианцы, – равнодушно возразил Пилорат.

– Я говорю… – начал было Кампер, но Тревиз перебил его.

– Что случилось с Землей? Вы сказали, что она давно необитаема. Почему?

– Из-за радиоактивности, вся планета радиоактивна, что было вызвано вышедшими из-под контроля ядерными реакциями или из-за ядерных взрывов – точно не знаю – жизнь на ней невозможна.

Все трое переглянулись и Кампер почувствовал, что надо повторить.

– Я сказал вам, что Земли нет. Бесполезно искать ее.

Лицо Янова Пилората на этот раз не казалось отчужденным. Его глаза сузились и все лицо наполнилось чем-то вроде гордой энергии. И в голосе ученого не было и следа обычного для него не совсем уверенного тона, когда он сказал:

– Откуда, вы сказали, стало об этом известно?

– Я уже говорил – из моей родословной.

– Не валяйте дурака, молодой человек. Вы – Советник. Это означает, что вы родились на одной из планет Федерации – на Смирно, кажется, так вы упомянули в начале разговора.

– Правильно.

– Тогда о какой родословной может идти речь? Не хотите же вы сказать, что в вас присутствуют сирианские гены, дающие вам врожденное знание мифов Сириуса о Земле?

Кампер, казалось, был захвачен врасплох.

– Нет, конечно, нет.

– Тогда что же вы имеете в виду?

Кампер немного помолчал, собираясь с мыслями. Затем спокойно сказал:

– В моей семье хранятся старинные книги по истории Сириуса. Так сказать, внешнее наследство, а не внутреннее. Мы об этом особенно не распространялись, особенно те из нас, кто намеривался заняться политической карьерой. Тревиз, кажется думает, что я-то как раз и болтал, но поверьте, я упоминаю об этом только близким друзьям. – В его голосе звучала горечь. – Теоретически все граждане Основания равны, но люди из старых миров Федерации более достойны, чем люди из новых, а те, кто происходят из внешних миров, достойны меньше всех. Но речь не об этом. Я не только читал старые книги, но и посещал когда-то старые миры… Эй, Тревиз, куда…

Тревиз отошел к треугольному окну. Видно было небо и маленький кусочек города. Много света, и полная безлюдность. Тревиз вытянулся, чтобы заглянуть вниз.

Он повернулся в комнату.

– Оригинально сделано это окно. Вы что-то хотели мне сказать, Советник?

– Да, помните круиз, который я совершил после колледжа?

– Прекрасно помню. Мы же были приятелями. Друзьями, так сказать, навек. Надеждой Основания. Двое против всего мира. Вы отправились в свое турне. Переполненный патриотизмом, я поступил на Флот. Почему-то мне тогда не захотелось путешествовать с вами – наверное, инстинкт предостерег меня. Хотел бы я, чтобы этот инстинкт остался со мной и в дальнейшем.

Кампер не поддался на провокацию.

– Я побывал на Кампаралоне. В семейных легендах говорилось, что мои предки вышли оттуда – по крайней мере, со стороны отца. В древние времена мы были правящей фамилией, до того, как нас поглотила Империя, и моя фамилия происходит оттуда. Звезда, вокруг которой вращается Кампарелон, имела древнее поэтическое название – Эпсилон Эридана.

– Что оно означает? – спросил Пилорат.

Кампер покачал головой.

– Не знаю, означает ли оно вообще что-нибудь. Скорее всего – традиция. Там очень любили старину. Мир – древний, имеются детальные записи по истории Земли, но об этом помалкивают. Какое-то суеверие. Каждый раз, упоминая слово «Земля», они поднимают руки со скрещенными пальцами, чтобы уберечься от несчастий.

– Вы говорили об этом кому-нибудь по возвращении?

– Конечно, нет. Да и кому это интересно? Мне надо было делать политическую карьеру, и я вовсе не собирался подчеркивать свое чужеземное происхождение.

– А как насчет спутника? Опишите спутник Земли, – резко сказал Пилорат.

Кампер растерялся.

– Я ничего не знаю о нем.

– Но у нее есть спутник?

– Не помню, чтобы читал или слышал об этом. Но я уверен, что если вы сами познакомитесь с записями Кампарелона, то найдете это.

– А вы, значит, ничего не знаете?

– Насчет спутника – нет. Не помню…

– Хм! А каким образом Земля стала радиоактивной?

Кампер молча покачал головой.

– Вспомните! – настаивал Пилорат. – Вы должны были слышать что-нибудь.

– Я был на Кампарелоне семь лет назад, профессор. Я не знал тогда, что вы будете меня об этом расспрашивать. Существует, правда, там какая-то полулегенда-полумиф, который считается историческим.

– Что такое?

– Земля была радиоактивной. Империя пренебрегала и помыкала ею. Ее население сокращалось и хотело каким-то образом уничтожить Империю.

– Один вымирающий мир хотел уничтожить целую Империю? – удивился Тревиз.

Кампер сказал извиняющимся тоном:

– Я же говорю, что это – легенда. Деталей я не помню, но вспоминаю, что в ней упоминался Арвардан.

– Кто это? – спросил Тревиз.

– Историческая личность. Я с уважением отношусь к нему. Это был честный галактический археолог в ранние времена Империи, и он уверял, что Земля находится в Секторе Сириуса.

– Я слышал это имя, – сказал Пилорат.

– Он – народный герой Кампарелона. Так что, если вы захотите узнать подробнее, поезжайте на Кампарелон. Здесь торчать бесполезно.

– Так как же Земля, по вашим сведениям, планировала разрушить Империю? – спросил Пилорат.

– Не знаю, – голос Кампера стал угрюмым.

– Радиация имела к этому какое-нибудь отношение?

– Не знаю. Были рассказы о каком-то мозге-расширителе, сконструированном на Земле – синапсере или что-то в этом роде.

– Он что, создал супермозг? – спросил Пилорат с видом глубокого недоверия.

– Не думаю. Я запомнил только, что этот план не сработал. Люди становились очень смышлеными, но умирали молодыми.

– Это, очевидно, мораль мифа. Если просишь слишком многого – теряешь то, что имеешь, – заметил Тревиз.

Пилорат недовольно повернулся к нему.

– А вы-то что знаете о морали мифов?

Тревиз поднял брови.

– Хотя мое поле деятельности отлично от вашего, Янов, но это не означает, что я полный невежда.

– Что вы еще помните об этом синапсере, советник Кампер? – спросил Пилорат.

– Ничего, я не хочу больше подвергаться перекрестному допросу. Видите ли, я последовал за вами по приказу мэра. Но мне не приказывали установить с вами личный контакт. Я сделал это лишь потому, что хотел предупредить о слежке и о том, что вас послали служить личным целям мэра. Больше мне не о чем говорить с вами, но вы удивили меня неожиданным интересом к Земле. Так вот, позвольте мне повторить: что бы там ни существовало в прошлом – Бел Арвардан, синапсеры, что угодно – все это не имеет ничего общего с тем, что существует сейчас. Говорю еще раз: Земля – мертвый мир. Я очень советую вам поехать на Кампарелон, где вы найдете все, что хотите знать. Самое главное – уезжайте отсюда.

– И вы, конечно, доложите мэру, что мы поехали на Кампарелон, и последуете за нами – для гарантии. А может, мэр уже все знает? Я представляю, как тщательно она вас инструктировала насчет каждого слова, какое вы нам здесь скажите, потому что она, как видно, хочет зачем-то отправить нас на Кампарелон. Правильно?

Кампер побледнел, встал и, почти заикаясь от усилий управлять своим голосом, сказал:

– Я пытался объяснить. Я хотел помочь. Напрасно… Можете проваливаться в черную дыру, Тревиз!

Он повернулся и вышел не оглядываясь. Пилорат опешил.

– Наверное, это было бестактно с вашей стороны, Голан, дружище. Я мог бы еще что-нибудь вытянуть из него.

– Нет, не могли бы, – серьезно сказал Тревиз. – Вы не вытянули бы из него ничего, кроме того, что он хотел выдать вам, Янов, вы не знаете, что он такое… До сегодняшнего дня и я этого не знал.

Пилорат боялся потревожить Тревиза, который неподвижно сидел в кресле, глубоко задумавшись. Наконец, Пилорат все же решился.

– Мы так и просидим здесь всю ночь, Голан?

Тревиз вздрогнул.

– Нет, вы совершенно правы. Нам будет лучше без людей вокруг. Пойдемте!

Пилорат встал.

– Вокруг нас и не будет людей. Кампер говорил, что сегодня какой-то день медитаций.

– Говорил. А когда мы ехали из космопорта, уличное движение было?

– Да, какое-то было.

– Небольшое, по-моему. А когда мы въехали в город, он был пустым?

– Нет, вообще-то. Но согласитесь, в этом помещении пусто.

– Да. Я обратил внимание на эту особенность. Пошли, Янов, я проголодался. Тут должно быть какое-нибудь место для еды, и мы можем себе позволить взять что-нибудь хорошее. Найдем уголок, где можно попробовать интересную сейшельскую новинку, или, в крайнем случае, хорошую галактическую еду. Пошли. Как только мы окажемся в безопасном окружении, я скажу вам, что, по моему мнению, здесь случилось.

Тревиз откинулся на спинку стула с приятным чувством обновления.

Ресторан был, по стандартам Терминуса, не первоклассным, но он был явно новым. Частично он обогревался открытым очагом, где готовилась еда. Мясо, в основном, подавалось крошечными порциями, в самых разнообразных соусах. Его вылавливали пальцами, а для защиты от кипящего жира пользовались зелеными листьями, холодными, влажными, с неопределенным мятным вкусом. Для каждого кусочка мяса полагался отдельный листок, и все вместе отправлялось в рот.

Официант вежливо объяснил, как это делается. Видимо, привыкший к инопланетным гостям, он отечески улыбался, пока Тревиз и Пилорат осторожно вылавливали исходящие паром кусочки мяса, и был явно восхищен, когда иноземцы с облегчением констатировали, что листья не только предохраняют пальцы, но и охлаждают мясо при жевании.

– Восхитительно! – воскликнул Тревиз и тут же повторил заказ. Пилорат последовал его примеру.

Они сидели за губчатым, довольно сладким десертом и чашкой кофе с карамельным запахом, по поводу которого они с сомнением покачали головами.

Мужчины добавили в него сироп, на этот раз головой покачал официант.

– Итак, – спросил Пилорат, – что же произошло там, в туристском центре?

– Вы имеете в виду – с Кампером?

– А разве там было что-то еще, о чем стоит поговорить?

Тревиз огляделся, они были в глубоком алькове, в относительном уединении, но в ресторане было много народу, и естественный многоязычный гул был отличным прикрытием. Тревиз тихо сказал:

– Не странно ли, что он последовал за нами на Сейшел?

– Но он же сослался на свои интуитивные способности?

– Да, он действительно был чемпионом колледжа по слежке в гиперпространстве. До сегодняшнего дня, я никогда не задавался этим вопросом. Я понимаю, что имея определенные рефлексы, определенную развитую ловкость, можно судить, куда кто-то отправился в прыжке, по его подготовке к прыжку. Но я не понимаю, как выслеживающий может судить о серии прыжков. Вы готовите только первый прыжок, а все остальное делает компьютер. Следопыт может судить о первом, но какая магия позволит ему угадать, что делает компьютер?

– Но он же это выполнил, Голан.

– Верно, – согласился Тревиз, – и я вижу только одну возможность: он заранее знал, куда мы направляемся. Именно знал, а не угадал.

Пилорат задумался.

– Но это совершенно невозможно, мой мальчик. Как он мог знать? Мы же договорились о месте назначения уже на борту «Далекой Звезды».

– Верно! А как насчет этого дня медитации?

– Кампер не солгал. Официант подтвердил, что сегодня день медитации.

– Да, верно, но еще он сказал, что ресторан открыт. Вот его дословные слова: «Сейшел-Сити не деревня, он не закрывается». Иными словами, народ занят медитацией, но в громадном городе, где все потеряло простоту нет места набожности маленького городка. Поэтому уличное движение не прекращается и все службы работают – возможно, не в такой мере, как в обычные дни, но работают.

– Но, Голан, пока мы находились в туристском центре, туда никто не заходил. Я следил – не было ни одного человека.

– Я тоже обратил на это внимание. Я даже подошел к окну и ясно увидел, что улица вокруг центра усеяна людьми – и пешими, и на машинах. Однако в туристский центр никто не заходил. День медитации – хорошее прикрытие. Мы не нашли бы более удачного уголка, если бы я не настроился на недоверие к этому сыну чужаков.

– Что все это означает? – спросил Пилорат.

– По-моему, все просто, Янов. Здесь есть кто-то, кто сразу же узнал, куда мы направляемся, хотя мы с этим кем-то были в разных кораблях, и здесь есть кто-то, кто может держать общественное здание пустым, когда кругом полно людей, для того, чтобы мы могли поговорить в подходящем месте.

– Вы хотите уверить меня, что он может творить чудеса?

– Именно. Так могло случиться только если Кампер – агент Второго Основания и может контролировать мозг; если он может читать мои и ваши мысли в далеком космическом корабле; если он может повлиять на таможню; если он может приземлиться гравитационно, не оскорбляя пограничный контроль недоверием к радиолучу; если он может влиять на сознание людей таким образом, чтобы они не входили в здание, когда он того не желает. Клянусь звездами! – Тревиз был заметно расстроен. – Я могу проследить это даже последовательно по прошлому. Я не ездил с ним в турне. Я помню, что не хотел этого. Не было ли мое нежелание результатом его воздействия? Он хотел быть один. Где он был на самом деле?

Пилорат отодвинул стоящее перед ним блюдо, словно собираясь очистить место вокруг себя, чтобы было где подумать. Это оказалось сигналом для робота-уборщика – самопередвигающегося столика, который остановился рядом и ждал, чтобы они поставили посуду на него.

Затем Пилорат воскликнул:

– Это безумие. Все произошло естественным путем. Вы вбили себе в голову, что кто-то управлял событиями, и все стали интерпретировать в этом свете, но не пришли ни к чему разумному. Бросьте, дружище, все это произошло случайно. Не впадайте в паранойю!

– Я не собираюсь впадать в благодушие!

– Давайте рассуждать логически. Допустим, он агент Второго Основания. Зачем ему идти на риск вызвать наши подозрения, держа пустым туристский центр? Что он сказал такого важного, чтобы ему помешали несколько человек, занятых своими делами?

– На это легко ответить. Он должен был держать наш мозг под близким наблюдением и не хотел помех со стороны других. Ничего нестатичного. Никакого случайного беспорядка.

– Это, опять-таки, ваша интерпретация. Что важного в его разговоре с нами? Разумно предположить, как он сам утверждает, что он встретился с нами, чтобы объяснить свое поведение, извиниться за него и предупредить нас о неприятностях. Зачем нам искать чего-то большего?

В дальнем конце стола ненавязчиво поблескивал приемник для кредиток, быстро мелькали цифры, показывающие стоимость съеденного. Тревиз нашарил карточку, которая имела хождение по всей Галактике, в любом месте, куда бы ни приехали граждане Основания, и вставил ее в щель автомата. Трансакция была произведена мгновенно, и Тревиз со свойственной ему внимательностью проверил оставшийся баланс, прежде чем снова убрать карточку в карман.

Он небрежно огляделся, не проявляет ли кто-нибудь из присутствующих в ресторане повышенного интереса к нему, и сказал:

– Зачем искать большего? Он ведь говорил не только об этом. Он говорил о Земле. Он говорил, что она мертва, и очень настойчиво толкал нас на Кампарелон. Поедем мы туда?

– Думаю, да… – признался Пилорат.

– Сразу уехать отсюда?

– Проверив Сириус-Сектор, мы можем вернуться сюда.

– А вам не пришло в голову, что он встретился с нами с единственной целью: заставить нас убраться с Сейшел? Отправить нас куда угодно, только долой отсюда?

– Зачем?

– Я не знаю. Видите ли, они надеялись, что мы полетим на Трантор. Вы хотели этого и, возможно, поэтому они считали, что мы так и сделаем. Я испортил всю игру, настояв, чтобы мы летели на Сейшел, а этого они хотели меньше всего и вот теперь выталкивают нас отсюда.

Пилорат выглядел явно несчастным.

– Но, Голан, вы можете объяснить почему они не хотят, чтобы мы были на Сейшел?

– Я этого не знаю, Янов, но для меня достаточно, что они хотят вытравить нас. Поэтому я здесь остаюсь. Я не собираюсь уезжать.

– Но… но… Голан, если бы Второе Основание хотело изгнать нас, разве не могли они просто повлиять на наш мозг, чтобы мы сами пожелали уехать? Зачем им потребовался такой обходной путь?

– Раз уж вы подняли этот вопрос – не сделали ли они этого с вами, профессор? – Тревиз прищурился с внезапным подозрением. – Вы захотели уехать?

Пилорат с удивлением посмотрел на него.

– Я просто подумал, что в этом есть некоторый смысл.

– Конечно, вы должны так думать, если вы под влиянием.

– Но я не…

– Естественно, что вы поклянетесь, что нет, если вы под влиянием.

– Если вы пугаете меня таким образом, – сказал Пилорат, – у меня нет никакой возможности опровергнуть ваши голословные утверждения. Что вы намериваетесь делать?

– Я остаюсь на Сейшел. Вы не можете вести корабль без меня, так что, если Кампер повлиял на вас, он сделал ошибочный выбор.

– Прекрасно, Голан. Мы останемся на Сейшел, пока у нас не будет объективных причин отъезда. Самое худшее, что мы можем сделать, хуже чем уехать или остаться – это рассориться. Ну, дружище, если бы я был под влиянием, мог бы я изменить свое мнение и бодро идти с вами, как я собираюсь это сделать?

Тревиз подумал, улыбнулся и протянул руку.

– Согласен, Янов. А сейчас давайте-ка вернемся на корабль и завтра начнем сначала. Если надумаем.

Ман Ли Кампер не помнил, когда его завербовали и кто. Во-первых, он был тогда ребенком, а во-вторых, агенты Второго Основания тщательно заметали свои следы, насколько это было возможно.

Кампер был «наблюдателем» и, как член Второго Основания, был тут же признан таковым. Это означало, что Кампер познакомился с менталистами и мог общаться с членами Второго Основания в их манере, но числился в самом низком ранге иерархии. Он мог мельком просматривать чужой мозг, но не мог управлять им. Воспитание, которое он получил, никогда не заходило так далеко. Он был наблюдателем, но не деятелем.

Это давало ему, самое большее, второй класс, но он не обижался… не очень. Он сознавал свою значимость в общей схеме.

В первые столетия своего существования Второе Основание недооценило задачу, стоящую перед ним. Оно воображало, что горстка его членов может вести всю Галактику и что План Селдона, если его поддерживать, потребует лишь случайных, самых легких прикосновений то тут, то там.

Мул избавил их от иллюзий. Явившись неизвестно откуда, он захватил Первое Основание (что, впрочем, не имело особого значения) и почти парализовал деятельность Второго Основания. Должно было пройти пять лет, прежде чем была организована контратака, да и то ценой многих жизней.

При Палвере произошло почти полное возрождение, но, опять-таки, слишком дорогой ценой, и Палвер, наконец, принял соответствующие меры. Операции Второго Основания, решил он, должны распространяться очень широко, но при этом не должна возрастать возможность его обнаружения. Поэтому он настоял на создании Корпуса Наблюдателей.

Кампер не знал, много ли наблюдателей в Галактике или хотя бы только на Терминусе. Это его не касалось. В идеале, не должно было быть заметной связи между двумя наблюдателями, чтобы потеря одного не влекла за собой потерю другого. Все связи шли через высшие ступени на Транторе.

Поехать когда-нибудь на Трантор было честолюбивой мечтой Кампера. Он считал эту мечту почти несбыточной, хотя знал, что иной раз наблюдателей вызывают на Трантор и дают повышение, но такое случается редко. Качества, требуемые для хорошего наблюдателя, отнюдь не вели к Совету.

Вот, например, Джиндибел: он был на четыре года моложе Кампера, завербован был, вероятно в детстве, как и Кампер, но его взяли прямо на Трантор, и теперь он Спикер. Кампер не имел иллюзий по поводу того, как и почему так должно случиться. Позднее он бывал в контакте с Джиндибелом и на опыте знал силу мозга этого молодого человека. Ему, Камперу, и секунды не выстоять против него.

Кампер не часто задумывался о своем статусе: размышлять об этом почти никогда не было повода. В конце концов, думал он, положение наблюдателя кажется низким лишь по стандартам Трантора, в нементальных обществах, наблюдателю легко добиться высокого положения.

Камперу, например, не стоило никаких трудов поступить в хорошее учебное заведение или найти хорошую компанию. Он мог пользоваться ментальностью, чтобы усилить свою природную интуицию (он был уверен, что его завербовали именно из-за этой его природной способности), и таким путем он стал звездой гиперпространственного преследования. Он был героем колледжа, и это послужило первым шагом на пути к политической карьере. Когда теперешний кризис закончится, неизвестно, как далеко сможет продвинуться Кампер.

Если кризис успешно разрешится сам собой, как, похоже, и будет, вспомнят ли, что именно Кампер обнаружил Тревиза – не как человека, это мог сделать любой – а как мозг?

Он столкнулся с Тревизом в колледже и обратил на него внимание сначала только как на веселого, остроумного компаньона. Однажды утром, медленно выпутываясь из сонливости, в потоке сознания, сопровождающего нереальную почву сна, Кампер вдруг почувствовал сожаление, что этого парня никогда не завербуют.

Тревиза, конечно, нельзя было завербовать, ведь он был уроженцем Терминуса, а не какого-нибудь другого мира, как Кампер. Кроме того было уже поздно. Только совсем юный ум достаточно пластичен, чтобы воспринять ментальное обучение. Болезненное введение этого искусства во взрослый мозг (а оно было больше чем наукой), грубо входившего в сознание, практиковалось только в течение двух столетий после Селдона.

Но если Тревиз не подходил ни по рождению, ни по возрасту, почему Кампер подумал о нем?

В следующую их встречу Кампер глубоко проник в мозг Тревиза и обнаружил то, что с самого начала встревожило его. Характеристика мозга Тревиза не соответствовала тем правилам, которые Кампер изучал, снова и снова ускользая от контроля. Следя за работой мозга, Кампер нашел щели – нет, это не могло быть подлинными щелями – какие-то прыжки небытия. Так бывало, когда работа мозга Тревиза делалась слишком сложной, чтобы за ней можно было следить.

Кампер не мог установить, что это означает, но наблюдая за поведением Тревиза в свете обнаруженного, он заподозрил, что Тревиз имеет сверхъестественную способность делать правильные выводы из, казалось бы, совершенно незначительных фактов.

Имело ли это какое-нибудь отношение к щелям? Ясно, что это была задача для менталиста, куда более сильного, нежели Кампер – возможно, даже для самого Совета. Он с беспокойством отмечал, что сила решений Тревиза в ее полной мере не была известна и самому Тревизу, и что Тревиз, может быть, способен к…

К чему? Знаний Кампера не хватало. Он почти нащупал, чем обладал Тревиз – но только почти. Это было всего лишь интуитивное заключение, а может, просто догадка, что Тревиз, вероятно, личность величайшей значимости.

Кампер мог бы воспользоваться шансом и рискнуть. В конце концов, если он окажется прав…

Теперь, оглядываясь назад, он не понимал, как набрался храбрости и продолжил исследования. Он не мог перейти административный барьер, окружавший Совет, не рискнул погубить свою репутацию. Он отчаянно втирался к самому младшему члену Совета, и, наконец, Джиндибел откликнулся на его призыв.

Джиндибел терпеливо выслушал его замечания, и с этого времени между ними возникли особые отношения. В интересах Джиндибела Кампер поддерживал отношения с Тревизом, по приказу Джиндибела тщательно подготовил ситуацию, в результате которой Тревиз оказался высланным. И теперь Кампер начал надеяться, что через Джиндибела исполнится его мечта о переводе на Трантор.

Все приготовления шли таким образом, чтобы вынудить Тревиза отправиться на Трантор. Его отказ направиться туда поверг Кампера в полнейшее изумление, и, как он думал, Джиндибел тоже не предвидел такого поворота событий.

Во всяком случае, Джиндибел спешил на место, и это усилило в Кампере ощущение тревоги.

Кампер послал гиперсигнал.

Джиндибела разбудило прикосновение к его мозгу. Оно было эффективным и, в неменьшей степени, тревожным. Поскольку оно действовало непосредственно на возбуждающие центры, Джиндибел просто проснулся и сел в постели.

Простыня сползла с гладко-мускулистого торса. Он узнал прикосновение, различающиеся у менталистов, как голоса тех, кто примитивно общается звуками.

Джиндибел послал стандартный сигнал с просьбой небольшой отсрочки, если она возможна, и получил ответ: «Не аварийно».