Прелюдия к Основанию [Прелюдия к Академии]
![Прелюдия к Основанию [Прелюдия к Академии]](/covers/127696.jpg)
- -
- 100%
- +
– Могу я просветить вас? Как историк? – поинтересовалась Дорс.
– Я всегда готова выслушать чужое суждение, – она придвинулась к Дорс.
– Какими бы могущественными ни были секретные службы, каким бы хорошо натренированными и вооруженными ни были бы ваши войска – они не могут сравниться ни по численности, ни по военной мощи с армией двадцати пяти миллионов Миров!
– А теперь загибайте пальцы и посчитаем слабые стороны узурпаторов, доктор Венабили! Да, существует двадцать пять миллионов Миров, и Империя подавляет их. Силы Империи раздроблены и разбросаны по всей Галактике. Они полностью заняты наведением порядка в закрепленных за ними провинциях. Наши силы – все здесь, на Транторе, целиком! Мы можем действовать более согласованно и стремительно. Когда удаленные от Трантора генералы и адмиралы сообразят, что произошло – в них отпадет нужда!
– Но ведь последует ответный удар! Причем, удар сокрушительной силы!
– Вы уверены в этом, моя дорогая? Мы будем во Дворце. Трантор будет наш. Для чего же Императорским вооруженным силам предпринимать ответный удар? И по кому? По императорскому Дворцу?! Символу Империи? У них будет возможность распорядиться своими собственными провинциями!
– Вы именно этого хотите? – удивленно переспросил Селдон. – Я вас правильно понял? Вы не стремитесь к мировому господству?!
Рашель твердо произнесла:
– Совершенно верно! Я буду править только Трантором и ближайшим космическим окружением: несколькими соседними планетарными системами. Моя цель – Трантор, а не Галактика.
– И вас это удовлетворит? – с нескрываемым удивлением переспросила Дорс.
– Разумеется! Почему бы нет? – Рашель искренне удивилась. Она потянулась вперед и, опершись обеими ладонями в стол, встала во весь рост. – Именно об этом мечтал все эти сорок лет мой отец. Он живет только потому, что его планы скоро осуществляется. Мы не нуждаемся в миллионах Миров, далеких и ничего не значащих для нас. Это ослабило бы нас, вынудило разрывать наши военные силы.
Это привело бы к политическому хаосу. Мы погибнем под тяжестью бесчисленного числа проблем. Нам вполне достаточно нашей Галактики. У нас есть все необходимое для поддержания жизнедеятельности. Что же касается остальной части – пусть она распадается на осколки. У каждого претендующего на власть – будет свой кусок. Им не придется соперничать. Хватит всем!
– Они все равно будут соперничать, – парировала Дорс. – Никого из них не удовлетворит отдельная Провинция. Каждый начнет подозревать соседа в посягательстве на его участок. Все начнут вновь мечтать о Галактическом порядке, как о единственном гаранте безопасности. Это неизбежно, мадам Императрица-неизвестно-чего. Начнутся продолжительные войны, которые, в конечном счете, уничтожат Трантор и вас. Мир превратится в руины!
Рашель презрительно ответила:
– Так может думать только человек, не видящий дальше своего носа и впитавший примитивные уроки истории!
– Что может быть поучительнее уроков истории? Как можно видеть дальше?
– Вие необходимо помочь разрешить все недоразумения, моя дорогая, – она вытянула руку и навела указательный палец на Селдона.
– Кто? Я?! – удивился Селдон. – Я уже говорил, что психоистория…
Рашель прервала его:
– Не нужно повторять то, что мы уже слышали, дорогой доктор Селдон. Это не поможет двигаться дальше. Неужели вы полагаете, доктор Венабили, что мой отец никогда не задумывался над возможностью развязывания гражданской войны?
Неужели вы допускаете, что он не предпринимал отчаянных попыток предотвратить ее? Он постоянно готовился, особенно последние десять лет, к молниеносному захвату власти, в течение одного дня. Единственное, чего ему не хватало – это уверенности в победе.
– У вас не может быть никакой уверенности и сейчас, – продолжала настаивать Дорс.
– Она у нас есть! Теперь – есть. С того самого дня, когда мы услышали доклад доктора Селдона на Симпозиуме. Я сразу поняла – это именно то, что нам необходимо. Мой отец слишком стар, чтобы понять важность услышанного. После моих объяснений, однако, он передал власть мне. Таким образом, Хари, именно вам я обязана своим теперешним положением. И я не останусь в долгу перед вами, в будущем!
– И, все-таки, я не устану повторять, что… – начал с досадой Селдон.
– Неважно, что возможно сейчас, а что – нет! Важно другое – поверят ли люди в то, что должно быть сделано. Вам они поверят. Хари! Вы должны предсказать им, что Трантор может распоряжаться лишь собой, а провинции могут стать мирно сосуществующими Королевствами.
– Не располагая настоящей наукой, сделать такое предположение не представляется возможным! Я не хочу быть шарлатаном. Если подобные предсказания необходимы – сделайте их сами.
– Послушайте меня, Хари, мне не поверят. Они поверят только вам – великому математику. Почему вы отказываетесь сделать им одолжение?
– Случилось так, – пояснил Селдон, – что Император намеревался уже сделать меня гарантом своего благополучия и безопасности. Вы решили, наверное, что если я отказал ему, то соглашусь сделать это для вас?
Рашель помолчала и когда она заговорила вновь, в ее голосе зазвучали просительные нотки.
– Хари, – обратилась она, – подумайте немного о разнице между мной и Клеоном. То, на чем настаивал Клеон – пропаганда с целью сохранения трона. Нет смысла тратить силы на такое ничтожество! Разве вы не знаете, что Империя угасает, она не протянет долго? Трантор медленно, но неуклонно приходит к разрушению из-за чрезмерно разросшейся администрации. Нас ждет гражданская война, что бы вы ни сделали для Клеона.
Селдон согласился с Рашелью:
– Я уже слышал подобные утверждения. Возможно, они имеют под собой основания. Но что же дальше?
– Вы должны содействовать раздроблению Трантора, но мирным путем! Помогите мне завладеть Трантором. Помогите учредить работоспособное, эффективно действующее правительство! Позвольте мне дать свободу Галактике. Пусть каждый из Миров развивается самостоятельно, согласно своей культуре и обычаям.
Галактика оживет, начнет работать. Возродится торговля, туризм. Установятся крепкие и надежные связи между Мирами, основанные на добром согласии, а не на подавлении. Да, я претендую на многое. Вот мои принципы: один Мир, а не миллионы Миров; мир, а не война; свобода, а не рабство. Взвесьте все сказанное и помогите мне!
Селдон пытался противостоять.
– Откуда у вас уверенность в том, что Галактика поверит мне? Ведь меня никто не знает. Большая часть командиров будет удивлена словом «психоистория»!
– Сейчас – не поверят, это так! Но ведь я не прошу действовать сейчас. Род Вии, ждавший этого часа тысячи лет, способен подождать еще тысячу дней. Давайте сотрудничать, и я сделаю вас знаменитым! Я гарантирую, что вскоре психоисторию начнут ценить во всех уголках Вселенной. И когда я укажу нужный момент времени – вы произнесете свое предсказание, и мы победим! И тогда будущее Галактики будет предопределено. Ее ждет процветание и дальнейшее развитие! Послушайте, Хари, неужели вы сможете отказать мне?
Переворот
Тайлус, Эммер – …сержант секретной службы Сектора Вия на древнем Транторе…
…Кроме того, что однажды в руках этого человека находилась судьба всей Галактики, о нем ничего неизвестно.
Галактическая энциклопедия.Глава 87
На следующее утро завтрак сервировали на три персоны в алькове, радом с комнатами Дорс и Селдона. Блюда были разнообразны и обильны. Совершенно проигнорировав мрачные предостережения Дорс о расстройстве желудка и коликах, Селдон принялся за гору пикантных колбасок.
Рейч рассказал:
– Эта дама… мадам Мэр, когда навещала меня вечером, сказала…
– Она приходила к тебе? – переспросил Селдон.
– Ага! Говорит, хотела проверить, хорошо ли мне. Так она сказала… пообещала сводить в зоопарк.
– В зоопарк?! – Селдон и Дорс переглянулись. – Какой же зоопарк может быть на Транторе, Дорс? Кошки, собаки!
– У них, наверняка, есть редкие животные, – сказала Дорс, – с других планет, конечно. Надо признать, что на Вие замечательный зоопарк, пожалуй, самый богатый после Императорского.
– Она – хорошая старуха, правда?! – похвалил мадам Рейч.
– Не такая уж она и старуха, – поправила его Дорс. – Однако, она прекрасно обходится с нами.
– Что верно, то верно! – согласился Селдон.
После завтрака Рейч отправился на разведку. Заперевшись в комнате Дорс, Селдон посетовал:
– Не знаю, сколько у нас времени – побыть вдвоем?.. Такое впечатление, что эта женщина расписала все по часам!
Дорс охотно согласилась:
– Действительно, ты прав! Но, согласись, здесь у нас превосходные условия. Такого еще нигде не было!
– Дорс, мне кажется – эта женщина не вызывает у тебя симпатии. Я прав?
– Симпатии?! Рашель? Разумеется, нет. Как ты мог подумать такое?
– Но ведь тебе удобно здесь. Тебя хорошо кормят. Мне кажется, можно немного расслабиться…
– Может быть ты и прав… Давай!
– Помнишь, прошлой ночью, ты говорила мне – что может произойти, если она победит? Конечно, я не претендую на глубокий исторический анализ, но мне важно знать твое мнение. Империя распадется на части, каждая из которых будет стремиться к… господству. Ее нужно остановить!
– Я согласна с тобой. Остановить необходимо. Но я не вижу, как? – Дорс взволновано посмотрела ему в глаза. – Хари, ты спал прошлой ночью?
– А ты? – его ответ можно было понять однозначно – он не спал.
Дорс пытливо разглядывала Селдона. В ее глазах была тревога.
– Ты задумался над разрушением Галактики из-за моих рассуждений?
– И поэтому тоже… Необходимо связаться с Четтером Хьюмменом, – последнюю фразу Селдон прошептал.
Дорс прошептала в ответ:
– Я пыталась связаться с ним перед попыткой ареста на Дахле. Он не пришел. Причем, я уверена, что сообщение было получено им, но он, тем не менее, не пришел. Может быть просто не смог… Ведь прежде он всегда появлялся!
– Ты допускаешь… с ним что-то случилось?!
– Нет, я так не думаю…
– Как ты можешь знать?
– Он наверняка послал ответ, но тот не дошел до меня…
Селдон помрачнел.
– Я осведомлен хуже тебя. Можно сказать, совсем ничего не знаю. Даже если бы Хьюммен явился, что можно сделать в подобной ситуации? Он же не может вступить в поединок со всем Сектором. Если, как утверждает Рашель, у них самая сильная армия, что можно предпринять?
– Что толку обсуждать эти вопросы… Скажи мне, ты сможешь уговорить, убедить Рашель в том, что психоистория не создана?
– Мне кажется, она уже поверила… более того, она поняла, что на это уйдут годы. Пойми одно – она может объявить всем, что психоистория уже существует.
Она очень умная женщина… Народ поверит ей и, рано или поздно, пойдет за ней… Даже если я не произнесу ни слова!
– На это уйдет время. За день или за неделю с этим не справиться, даже ей! На осуществление этого плана уйдет не меньше года.
Селдон мерил шагами комнату. Доходил до стены, круто разворачивался и возвращался.
– Ты, наверное, права… не знаю… На нее будут давить. Это может ускорить дело. Она не производит впечатление женщины, способной выжидать! А ее старик-отец, Мэнних IV, скорее всего, еще более нетерпелив. Он чувствует приближение смерти и, посвятив всю свою жизнь этой идее, он, а это совершенно ясно, торопится увидеть конечный результат! Кроме того… – на этих словах Селдон примолк и тревожно оглядел комнату.
– Кроме того – что?
– Нам необходимо вырваться из плена! Видишь ли, я решил загадку психоистории…
Селдон перешел на шепот.
Дорс чуть не вскрикнула.
– Ты решил?! Тебе удалось?!
– Не до конца… Так, в общих чертах… На отработку идеи уйдут десятки столетий! Главное, я убедился, что психоистория может быть применена. Теперь я знаю, что это реально – мне нужно время и условия для работы. И пока я не завершу работу – Империю необходимо сохранить! Возможно, мне удастся найти ответ на вопрос, как этого достичь. Или как свести к минимуму ущерб от ее распада. Я не мог спать этой ночью!
Глава 88
В то утро, когда Дорс помогала Рейчу надеть парадный костюм, который был слегка великоват ему, шел уже пятый день их пребывания на Вие. Рейч с сомнением разглядывал свое изображение в топографическом зеркале. Оно не переворачивало изображение, но абсолютно точно копировало его ужимки и движения. Рейч никогда прежде не видел таких зеркал. Он не мог удержаться, чтобы не дотронуться до самого себя в зеркале. И, когда его собственная рука в кармане парадных штанишек свободно прошла сквозь изображение, он расхохотался и, едва устояв на ногах, давясь от приступа веселья, прохрипел:
– Гляди-ка! У-у-м-мереть можно!
Он внимательно изучил тунику, сшитую из очень мягкого материала, стойким инкрустированным пояском, запустил обе руки под жесткий, негнущийся воротник и поднял его до ушей.
– Моя голова похожа на мячик в вазе!
Дорс уговаривала мальчугана:
– Так на Вие одевают детей состоятельных родителей. Теперь каждый, кто увидит тебя – будет восхищаться и завидовать…
– После того, как меня обкорнали под шар?!
– Разумеется! Иначе – эта маленькая круглая шапочка не наделась бы на твои кудри!
– Во, гляди, теперь совсем как мяч!
– Что же, постарайся в таком случае, чтобы никому не удалось поддать по нему. Теперь запомни: возьмись за ум и не веди себя, как малое дитя!
– Но ведь я еще ребенок! – он смотрел на Дорс снизу притворно-удивленными, невинными глазами.
– Не ожидала услышать от тебя подобное, – удивилась Дорс. – Я всегда считала, что ты ощущаешь себя двенадцатилетним подростком!
Рейч огрызнулся:
– Да, ла-а-дно! Я буду хорошо шпионить.
– Я тебя не этому учила. Не надо подслушивать и подглядывать, понятно? Если тебя поймают за этим занятием – всем нам будет плохо, а тебе – особенно!
– Ну, хватит уже! За кого ты меня держишь, за глупого малыша, что ли?!
– Ты сам только что заявил об этом, Рейч! Ты просто должен внимательно слушать, о чем они будут говорить. Виду не подавай! Постарайся все запомнить. Все очень просто, по-моему!
– Тебе – легко сказать, мне – сделать.
– Будь осторожен!
Рейч подмигнул.
– Пари?!
Лакей (холодно-вежливый и бесстрастный, как истинный лакей) пришел за мальчиком и увел его к ожидающей мадам Рашель. Селдон пристально смотрел на удаляющуюся худенькую фигурку мальчугана.
– Похоже, зоопарка он не увидит… Ему придется внимательно слушать все разговоры. Мне кажется, мы напрасно подвергаем его опасности, ведь он совсем ребенок!
– Опасности?! Сомневаюсь… Не забывай, что этот ребенок вырос в трущобах Биллиботтона. Я думаю, у него больше, чем у нас с тобой, развито чувство опасности. Кроме того, Рашель расположена к нему. Любой его поступок она воспримет благосклонно – бедная женщина…
– Ты сочувствуешь ей, Дорс?!
– А ты полагаешь, что она не заслуживает сочувствия потому, что является дочерью Мэра, претендует сама на это звание и вынашивает план захвата Империи?! Возможно, ты и прав, но, даже в этом случае, некоторые детали ее жизни вызывают симпатию. Вот, например, – у нее была несчастная любовь… Это очень интересная деталь. Без сомнения, какое-то время она страдала.
– Дорс, а ты когда-нибудь испытывала похожее чувство?
Дорс колебалась минуту или две и решительно отвергла всякие домыслы:
– Я слишком занята своей работой, чтобы страдать от несчастной любви!
– Я так и думал…
– Зачем же спросил?
– Надеялся, что ошибаюсь!
– А ты, страдал?
Селдон смутился.
– Вообще-то – да… Какое-то время мое сердце было совершенно разбито. Мне было очень плохо…
– Я так и думала…
– Зачем же ты спросила?
– Ну, разумеется, не из-за надежды на обратное, честное слово. Хотелось узнать: скажешь ли ты правду или нет! Ты сказал правду – я рада!
Они помолчали. Селдон сокрушенно произнес:
– Пять дней позади, а ничего не произошло…
– Если не считать того, что с нами хорошо обращаются, Хари!
– Если бы животные могли думать, они, наверное, решили бы, что с ними тоже хорошо обращаются, в то время как их просто готовят на убой!
– У меня подозрение, что она готовит бойню Императору.
– Но когда?
– Думаю, уже скоро…
– Верно! Она же заявила, что им потребуется всего один день для переворота.
– Даже если она права, какое-то время уйдет на подавление сопротивления со стороны императорских сил…
– Сколько? Она рассчитывает на мою помощь, а попыток создать мне имя – я не заметил. На Вие я никому не известен… Я не вижу народных толп, ждущих моего появления! Новости до нас не доходят…
Дорс улыбнулась.
– Кто бы мог подумать, что тебя заденет отсутствие знаменитости. Ты наивен, Хари! Или просто – не историк, что, практически, одно и то же. Мне кажется, тебе гораздо важнее то, что психоистория сделает из тебя историка, чем то, что она может спасти Империю. Даже если все человеческие существа поймут историю – это не спасет их от глупых ошибок в дальнейшем…
– В чем же проявляется моя наивность? – Селдон поднял голову и повернулся в сторону, стараясь смотреть себе под нос.
– Не обижайся. Хари! Эта одна из самых привлекательных твоих черт, серьезно!
– Я знаю… Это пробуждает в тебе материнский инстинкт и заставляет заботиться обо мне. И, все-таки, в чем же заключается моя наивность?
– В том, что ты ждешь от Рашели пропаганды твоего имени по всей Империи. Она ничего не станет предпринимать ради тебя. Заставить думать такое множество людей невозможно! Слишком велика инерция общества. Кроме настороженности Демерзеля – это ничего не вызовет.
– Чем же она занимается?
– Мне кажется, о тебе узнают только особо доверенные люди, избранные. Генералы, адмиралы и прочие, на которых она рассчитывает опереться, которые будут на ее стороне и помогут занять трон.
– Почему молчит Хьюммен…
– Думаю, он сейчас занят теми же проблемами, что и Рашель.
– А тебе не приходит в голову мысль, что он уже мертв?
– Нет, хотя, это вполне возможно. Если бы это произошло – я бы знала!
– Здесь?!
– Даже здесь.
Селдон приподнял брови, но ничего не сказал. Рейч вернулся во второй половине дня, счастливый и возбужденный. Он, захлебываясь, рассказывал о зверях, об обезьянках… словом, за обедом – он доминировал. Сразу же после обеда, на своей половине, Дорс взяла его за плечи и попросила:
– Ну, а теперь рассказывай о мадам Мэре, Рейч! Расскажи все: что она делала, с кем говорила, все-все!
– Кое-что произошло! – лицо мальчика озарила догадка. – Она и на обед из-за этого не пришла, понятно?
– Что же?
– Ну, значит, зоопарк-то был открыт только для нас. Там были: Рашель, я, еще парни в форме, мальчишки разные, одетые вроде меня… Потом пришел какой-то военный. Подошел, значит, к ней и начал тихо докладывать. Да! Еще так рукой сделал, что бы мол, никто к ним не приближался, пока они шепчутся. Вот! Ну, а я-то тихонечко так подошел… словно зверей разглядываю, меня и не заметили.
Я все слышал. Она, значит, спрашивает: «Как они отнеслись?!», а сама-то, как сумасшедшая совсем. А этот парень в форме, тоже дерганный такой, ужас! Он так глянул по сторонам и говорит (назвал кого-то, да я не запомнил, вроде генерал какой-то) вот, и говорит, что, мол, они принимали присягу ее отцу. И пойдут, значит, только за ним. А если он болен или еще что, то пусть выберет себе преемника – не даму!
– Не даму?! Ты точно это расслышал?
– Точно, он так и сказал. Этот парень прямо весь трясся, а она как помешанная совсем! Ну, вот. Потом она, значит, и говорит: «Завтра – они все примут присягу мне. А те, кто откажутся – будут уничтожены!». Именно так и сказала!
Потом уж было не до зоопарка. И мы все вернулись. Она мне даже ни словечка не сказала всю дорогу… Сидит, хмурая и злая такая, ужас!
Дорс облегченно вздохнула:
– Хорошо! Молодец! Она ничего не заметила?
– Не-а! Ты этого и ждала, да?
– Да, ты молодчина, Рейч. Спасибо тебе. А теперь отправляйся в свою комнату и постарайся забыть обо всем, что услышал. Договорились?
Как только дверь за ним закрылась, Дорс повернулась к Селдону.
– Очень любопытные подробности… Очень часто в истории Трантора дочери наследовали отцовский или материнский титул. Никого и никогда это обстоятельство не смущало… Были и Императрицы! Почему же на Вие такая реакция?! Удивительно!
– Что тебя удивляет, Дорс? Давно ли мы были на Микогене? Вспомни их отношение к женщине!
– Ты прав, конечно. Но там – исключительный случай. В других районах женщины доминируют. В большей части секторов царит политическое равноправие полов. И если чаще лидерами становятся мужчины, то только потому, что женщин больше волнует проблема продолжения рода. Предназначение женщин – материнство!
– Как обстоят дела здесь, на Вие?
– На сколько я знаю – так же. Рашель не испытывала сомнений, принимая власть от отца. Ее отец нисколько не побоялся передать бразды правления в руки дочери. Вполне естественно, что она не ожидала такой реакции со стороны общества. Она в ярости!
– Ты довольна?
– Естественно. Это, наверняка, заслуга Хьюммена!
– Ты так думаешь?
– Да, – решительно заявила Дорс.
– Знаешь, я тоже склоняюсь к такому мнению.
Глава 89
Утром десятого дня Хари Селдон проснулся от громкого сигнала в дверь и высокого, срывающегося крика Рейча:
– Мистер! Мистер Селдон! Война!
Селдон стряхнул с себя остатки сна и вскочил с постели. Его немного трясло. (Он давно обратил внимание, что на Вие любят располагать жилища с холодной стороны).
Селдон распахнул дверь. Рейч ворвался в комнату возбужденный, с широко распахнутыми глазами:
– Мистер Селдон, они захватили Мэнниха, старого Мэра! Они…
– Кто они, Рейч?!
– Императорская армия. Они высадились этой ночью! Везде полно их ионолетов! Сейчас в новостях показывают. В комнате миссис. Она говорит: «Не буди, не буди!», а я решил, что вам интересно будет!
– Молодец! Все правильно, – Селдон наскоро умылся и поспешил в комнату Дорс.
Она была одета и внимательно следила за экраном. На экране, за небольшим письменным столом, сидел мужчина. Слева на его груди была видна императорская эмблема. С другой стороны от стола стояли два вооруженных охранника, тоже с эмблемами. Офицер за столом говорил:
– … под контролем его Императорского Величества. Мэр Мэнних невредим, и хорошо себя чувствует. Он полностью сохраняет за собой полномочия Мэра, опираясь на дружеские императорские войска. Через несколько минут мы передадим его обращение к народу. Мэр призывает всех к спокойствию. Он призывает сложить оружие.
Потом передавали другие сообщения, в которых так или иначе говорилось о том же.
Перечислялись районы, которые заняли императорские силы и подавили очаги сопротивления. Показывали улицы с марширующими солдатами.
Дорс воскликнула:
– Блестящая операция! Практически никакого кровопролития!
Потом, как и было обещано, на экране появился Мэр Мэнних IV. Он стоял выпрямившись. На экране никого рядом не было. Очевидно, охрана осталась за камерой. Он был стар, но крепок, держался с большим достоинством. Старик избегал глазами камеры и говорил, тяжело выдавливая из себя каждое слово. Как и было обещано, Мэр призвал всех повстанцев сложить оружие, не развязывать кровопролития и не наносить вреда Сектору. Не вызывать гнев Императора. Призвал к сотрудничеству с Клеоном и высказал пожелания и надежды на его долгое царствование.
– И ни слова о Рашели… – удивился Селдон. – Словно дочь никогда не существовала!
– Ты заметил, никто не упомянул о ней? А здесь, в резиденции, не появился ни один солдат. Очевидно, они абсолютно уверены в том, что при попытке бегства в другие сектора Трантора – участь Рашели определена заранее!
– Это еще неизвестно! – раздался уверенный голос. – Но здесь я, пока, в безопасности.
Вошла Рашель, Она была одета к выходу и совершенно спокойна. Даже улыбалась, правда, это была не радостная улыбка – скорее, холодная гримаса, обнажившая зубы. Все трое напряженно смотрели на Рашель.
Селдону пришла в голову мысль: где ее слуги? Должно быть, они позорно бежали и бросили свою повелительницу при первых же признаках опалы?!
Сухо заговорила Дорс:
– Я вижу, мадам Мэр, ваши надежды рухнули. Вас, судя по всему, – опередили.
– Меня не опередили! Меня – предали… Моих офицеров подговорили и, против всякой логики и исторического опыта – они отказались сражаться за женщину на престоле. Они выбрали сторону своего старого владыки… Они поступили вероломно, отдав своего предводителя в руки Императора. Они лишили его возможности возглавить сопротивление.
Рашель огляделась в поисках кресла, устало опустилась в него и проговорила: