Прелюдия к Основанию [Прелюдия к Академии]
![Прелюдия к Основанию [Прелюдия к Академии]](/covers/127696.jpg)
- -
- 100%
- +
– Теперь Император потопит нас в крови. Его нужно остановить!
– Я думаю, – возразила Дорс, – Император не станет прибегать к бессмысленному кровопролитию. Утешьте себя этим, мадам Мэр!
Рашель, казалось, не слышала сказанного.
– Усилия стольких лет уничтожены за одну ночь! – она склонилась в кресле, подавленная, постаревшая на двадцать лет.
Дорс продолжила:
– Вряд ли это произошло в течение одной ночи! На подкуп офицеров, если это имело место, конечно, – потребовалось значительное время!
– Да! Демерзель оказался мастером своего дела… Я недооценивала его… Как ему удалось?! Непостижимо! Не знаю – угрозами, взятками, правдоподобными аргументами? Чем?! Он – великий мастер тайных интриг и обмана, я должна была предвидеть…
После долгого молчания она продолжила:
– Если бы он выступил открыто – не было бы никаких проблем… Мы разбили бы любую армию… Он подорвал наше общество изнутри. Кто же мог предположить, что клятве в преданности и верности можно так быстро изменить! Невероятно!
Селдон, со свойственным ему рационализмом, возразил:
– Я полагал, что войска присягали на верность и преданность вашему отцу!
– Чепуха! – возбужденно ответила Рашель. – Когда отец передал власть мне, он, тем самым, передал и все полномочия и клятву, которую давали ему! В нашей истории сколько угодно подобных прецедентов! Мои офицеры прекрасно знали это, но предпочли забыть! Мой пол – всего лишь жалкий предлог для них. Они просто дрожали от страха из-за боязни императорской мести, которая бы последовала…
Они трепетали от страха лишиться обещанных наград за измену – которые, если я правильно оцениваю Демерзеля, – они все равно не получат.
Она резко повернулась к Селдону.
– Императору нужны вы! Демерзель обрушился на Сектор из-за вас!
Селдон недоумевал:
– Из-за меня?!
– Не прикидывайтесь дураком! Я тоже хотела воспользоваться вами как… как инструментом! – она тяжело вздохнула. – И все-таки, у меня остались верные люди. Сержант!
На пороге бесшумно появился сержант Эммер Тайлус. Одет он был щеголевато, а длинные светлые усы сержанта были закручены по-боевому.
– Мадам Мэр, – его мощная фигура склонилась в почтительном поклоне.
Он был по-прежнему невозмутим, верен и спокоен. Рашель грустно улыбнулась Рейчу:
– Ну, как твои дела, маленький Рейч? Мне очень хотелось позаботиться о твоей судьбе. Но теперь у меня нет такой возможности.
– Привет, миссис… мадам, – неловко ответил мальчуган.
– Да и вам, доктор Селдон, я больше ничем не смогу помочь… Простите!
– Вы ни в чем не виноваты. Не стоит извиняться, мадам, я ни в чем не нуждаюсь, – поблагодарил Селдон.
– И все-таки, примите мои извинения… Я не моту допустить, чтобы вы достались Демерзелю! С него довольно и одной победы. Большего я не допущу…
– Я не собираюсь работать на него, мадам. Клянусь вам!
– Это не предмет для обсуждения. Вас все равно используют. Прощайте, доктор Селдон! Сержант, уничтожьте его!
Сержант выхватил бластер, и Дорс с диким криком бросилась вперед. Селдон перехватил ее и придержал за плечи. Он был очень спокоен.
– Оставайся на месте, Дорс! – выкрикнул Селдон, – иначе он убьет тебя. Меня он не тронет! Ты тоже, Рейч, ни с места! Я приказываю!
Селдон развернулся и прямо посмотрел на Сержанта.
– Вы колеблетесь, сержант, потому что знаете – вы не сможете выстрелить в меня! Я мог убить вас еще десять дней назад, но я этого не сделал… И вы дали мне слово, что будете защищать меня!
– Чего же ты ждешь? – закричала Рашель. – Я же приказала убить его! Ну?
Селдон молчал. Глаза сержанта горели, он по-прежнему метил в голову Селдона.
– Выполняй приказ! – одернула его Рашель.
– Я вам верю, сержант, – спокойно сказал Селдон.
Подавленным тоном Тайлус признался:
– Все равно – бесчестие, так или иначе… – он опустил руку, и бластер упал на пол.
Рашель была в бешенстве.
– Ты тоже предал меня?!
Она бросилась вперед и схватила оружие. Селдон не успел шевельнуться, а Дорс – освободиться от его рук. Рашель направила бластер на сержанта и нажала на контакт. Селдон никогда прежде не видел бластера в действии… По названию, он ожидал услышать шум, взрыв и языки пламени… Ничего подобного не произошло.
Селдон не понял, что происходило с телом сержанта, внутри его могучей груди. Он не изменил выражения, никаких признаков страдания не было заметно. Сержант покачнулся и рухнул на пол. Не оставалось ни малейшего сомнения в том, что этот мужественный человек мертв… В следующее мгновение Рашель держала на прицеле Селдона. Судя по ее решимости – Селдону оставалось жить несколько секунд!
Рейч снова оказался быстрее других. В тот момент, когда сержант рухнул на пол, он вырвался вперед, заслонил своим маленьким тельцем Селдона, и, размахивая руками заорал:
– Миссис, миссис! Не стреляйте!
Рашель задумалась.
– Уйди с дороги, Рейч, я не хочу причинять тебе вреда!
Одна единственная минута колебаний Рашели – и этого было достаточно для Дорс.
Она вырвалась от Селдона и нырнула под ноги Рашели. Та, с криком упала на пол, бластер вылетел из ее рук. Рейч успел поднять его.
Селдон, переводя дыхание, потребовал:
– Отдай мне!
Рейч отошел на шаг.
– Не! Не надо! Не убивай ее. Слышишь, она хоро-о-шая!
– Я не собираюсь ее убивать, Рейч! Она расправилась с сержантом и собиралась прикончить меня, но пожалела тебя! Я сохраню ей за это жизнь!
Теперь в кресло опустился Селдон. Он устало согнулся, держа в руках смертоносное оружие. Дорс, тем временем, вынула нейрохлыст из кобуры погибшего Тайлуса.
– Теперь я позабочусь о ней, Селдон!
Это был Хьюммен… Селдон поднял голову и радостно воскликнул:
– Хьюммен, ты! Ну, наконец-то!
– Извини меня, что я так долго добирался до вас, дружище… Было много дел. Как вы себя чувствуете, доктор Венабили? А это – дочь Мэнниха, Рашель? Откуда мальчик?
– Это наш юный друг с Дахла, – ответил Селдон.
Вошли вооруженные солдаты и, подчиняясь едва заметному жесту Хьюммена, почтительно подняли Рашель. Дорс, не утратившая внимания к поверженной даме, поправила на ней блузу. Селдон внезапно осознал, что сидит в халате. Рашель, стряхнув с себя поддерживавшие ее руки солдат, указала на Хьюммена и спросила у Селдона:
– Кто этот человек?
– Это Четтер Хьюммен, мой друг и заступник на этой планете!
– Ваш заступник? – Рашель захохотала, как сумасшедшая. – Вы – болван! Идиот! Этот человек – Демерзель. Посмотрите внимательно на свою женщину, она-то прекрасно знает об этом! Вас предали точно так же, как меня! Даже хуже…
Глава 90
В тот день Хьюммен и Селдон ужинали вдвоем. Большую часть времени оба молчали. К концу ужина Селдон выпрямился и с, некоторым трудом, спросил:
– Итак, сэр, как я должен обращаться к вам? Я знал вас как «Хьюммена», но даже теперь, зная, что вы – другой человек, я не могу обращаться к вам как к «Эдо Демерзелю»! Наверняка, у вас есть титул, который не известен мне. Проинструктируйте, пожалуйста!
Другой печально ответил:
– Называй меня «Хьюмменом» если хочешь. Или «Четтером». Да, я – Эдо Демерзель, но для тебя я навсегда останусь Хьюмменом. Между этими именами нет большой разницы. Я всегда говорил тебе, что Империя гибнет, и это не зависело от моего титула. Я всегда говорил, что психоистория необходима как средство предотвращения распада. Я был верен этому всегда, независимо от имени…
– Но ведь ты не мог не видеть меня тогда, на аудиенции с его Императорским Величеством?!
– С Клеоном? Конечно, видел.
– И ты мог побеседовать со мной, как потом делал Хьюммен!
– К чему бы это привело? Как Демерзель, я выполнял важные задачи. Мне необходимо было направлять Клеона, хорошего человека, но не правителя; уберечь его от ошибок… Заботиться об Империи и Транторе. Как ты успел заметить, много времени потрачено на предотвращение гражданской войны.
– Да, я это оценил… – проворчал Селдон.
– Это была трудная задача. Я потратил годы на сближение с Мэннихом. Я изучил его мысли, планы. Мне не приходила в голову мысль, что будучи в здравии, он захочет передать власть дочери… Я не был знаком с ней и не мог подготовиться заранее. В отличие от отца, она оказалась менее дальновидной. Она вынудила меня к действию, когда я еще не был готов…
– Ты почти потерял меня… Дважды в мою голову целились из бластера!
– Ты прав, – кивнул Хьюммен. – Мы могли потерять тебя еще раньше – на Внешней Окраине… Этого я тоже не мог предвидеть!
– Но ты не ответил на мой вопрос. Зачем ты заставил меня скитаться по планете, скрываясь от себя же самого?!
– Ты объяснил Клеону, что психоистория – всего лишь концепция и не более, что-то вроде математической игры. Может быть это и так, но если бы я обратился к тебе, как официальное лицо, ты вряд ли захотел разобраться в этом вопросе. Верно? Мне пришла в голову мысль, что, возможно, ты ошибаешься.
Пойми, мне нужен не ты – лично! Не твой авторитет или твое имя! Мне нужна психоистория… Вот я и отправил тебя в путешествие по Трантору, внушив, что Демерзель гонится за тобой по пятам… Мне казалось, это будет способствовать твоей пытливости. Для выдуманного Хьюммена ты сделал бы больше, чем для императорского приспешника!
С другой стороны, ты узнал Трантор. Понял все многообразие социальной жизни на нашей планете. Ты должен был преуспеть гораздо больше, чем в тиши библиотеки, в окружении коллег-математиков. Разве я не прав? Ты достиг успеха?
– В психоистории? Да, безусловно! Ты, наверное, уже знаешь?
– От кого?
– Я говорил Дорс…
– Мне-то ты ничего не говорил… Ладно, теперь и я знаю. Что же – отличные новости!
– Это только начало… – объяснил Селдон. – Первый толчок!
– Ты можешь объяснить непрофессионалу?
– Думаю – да. Слушай! В самом начале я полагал, что психоисторию можно обосновать, учитывая все многообразие двадцати пяти миллионов населенных Миров. Это слишком большое множество. Слишком сложная задача. Прежде всего, я нуждался в более простой системе. Тоща я начал поиски изначального, одного-единственного населенного Мира, с которого началось последующее освоение Галактики. Микогенцы упоминали Аврору, на Дахле говорили о Земле. Я даже думал, что это один и тот же Мир, только названия разные. Сведения и там и там были настолько размытыми, что никакой пользы для психоистории не представляли.
Он замолчал и сделал глоток холодного сока, не сводя глаз с Хьюммена.
Хьюммен не выдержал:
– Ну? Что дальше?
– Тем временем Дорс рассказала мне давнишнюю историю, произошедшую с ней в юности. Она не имела отношения к предмету моих поисков, но… Попутно Дорс упомянула о различиях между нормами сексуальных отношений в различных Мирах и различных секторах Трантора. Она говорила о Транторе так, словно он состоял из различных планет. Тогда меня осенило – вместо двадцатипятимиллионной Галактики можно иметь дело с несколькими сотнями Миров! Существенное различие. Вскоре я забыл об этом…
Но во время путешествия, переезжая из одного Сектора в другой, я убедился в правоте моей догадки. Воочию! Трантор можно трактовать не как единый Мир, а как систему, состоящую из восьми сотен отдельных Миров! В конечном счете, я очень благодарен судьбе за то, что попал на Вию. Когда я слушал Рашель, она призналась, что не стремится к галактическому господству, Трантор для нее равносилен Империи! Ты понимаешь?
Двадцать пять миллионов Миров, окружающих Трантор, по значимости – фактор второго порядка… Можно разработать психоисторию в первом приближении, только для Трантора! Для более поздних модификаций добавить влияние второстепенных факторов. То, что я искал, оказалось у меня под ногами!
Хьюммен вздохнул с чувством облегчения и удовольствия.
– Удивительно!
– Теперь, Хьюммен, моя задача – детально изучить Трантор. Мне потребуется помощь математиков. Вполне вероятно, что ответ будет найден еще до моей смерти! Если нет – продолжат последователи. Понятно, что Империя может рухнуть за это время, тогда психоистория как инструмент станет не нужна!
– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.
– Я это знаю, – ответил Селдон.
– Ты доверяешь мне, несмотря на то, что я – Демерзель?!
– Полностью. Абсолютно! Потому что ты – не Демерзель…
– Но это так, – настаивал Хьюммен.
– Нет, не так! Ты такой же Демерзель, как и Хьюммен.
– Что ты хочешь сказать? – глаза Хьюммена расширились и он отстранился от Селдона.
– Я хочу сказать, что, возможно, ты выбрал имя «Хьюммен» благодаря его созвучию с «human» – Человек… Я ошибаюсь?
Хьюммен молчал. Он смотрел на Селдона широко открытыми глазами, Селдон подвел итог:
– Ты выбрал это имя потому, что ты – не человек! Ты «Хьюммен/Демерзель»! Ты – робот!
Дорс
Селдон, Хари – …О Хари Селдоне принято вспоминать только в связи с психоисторией и видеть в нем лишь математика, олицетворяющего собой социальные перемены. Нет сомнения в том, что он сам способствовал такому отношению, поскольку никогда и нигде в своих трудах не пытался давать объяснения, какими путями он шел к решению проблем психоистории. Может сложиться такое впечатление, что он брал свои открытия просто из воздуха…
Он никогда не делился и своими заблуждениями или ошибочными предположениями.
…Что касается его личной жизни – это чистый лист. О его родителях и родственниках имеются лишь отдельные разрозненные факты. Так, известно, что его единственный сын – Рейч Селдон, был приемным. Как, и при каких обстоятельствах это произошло – неизвестно. О его жене известно только то, что она была.
Совершенно очевидно, что Селдон стремился к таинственности во всем, что не касалось психоистории. Создается впечатление, что он стремился к тому, чтобы его воспринимали человеком, отдающим все свои силы и энергию психоистории и только…
Галактическая энциклопедия.Глава 91
Хьюммен сидел спокойно, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Он пристально рассматривал Селдона. Тот, в свою очередь, ждал. Он полагал, что сейчас очередь Хьюммена говорить… И Хьюммен весело переспросил:
– Робот? Я?! Ведь роботом ты называешь искусственное существо наподобие того, что мы видели в Сакраториуме.
– Не совсем, – ответил Селдон.
– Не металлический? Не полированный и блестящий? Не безжизненную груду металла? – последние вопросы Хьюммен задал очень серьезным тоном.
– Нет. Вовсе не обязательно, чтобы искусственное существо было сделано из металла. Я говорю о роботе, которого невозможно отличить от человека, внешне…
– Если это так, как же тебе удалось догадаться?
– Не по внешности…
– Объясни?
– Хьюммен, во время моих скитаний я услышал рассказы о двух древних Мирах: Авроре и Земле. О каждом из них упоминалось как о планете, на которой зародилась жизнь человечества. И там, и там вспоминали роботов, правда, в различном контексте…
Селдон внимательно изучал человека, сидящего напротив него. Он тщетно пытался заметить а его чертах, в выражении мужественного лица хоть один намек на превосходство над человеком. Селдон продолжил:
– Когда речь шла об Авроре, о роботе упоминалось как о ренегате, предателе. Когда говорили о Земле, робот назывался героем, спасителем… Что, если речь шла об одном и том же роботе?
– Так ли это? – проворчал Хьюммен.
– Вот над этим я и задумался, Хьюммен. Что, если Аврора и Земля – это две разные планеты, существующие в одно время… Не знаю, которая из них была более развита. Если принять во внимание чувство превосходства микогенцев, можно предположить, что прародительницей была Аврора, а земляне произошли от них. С другой стороны. Матушка Ритта убеждена, что первым домом человечества была Земля. А если учесть замкнутость и изолированность микогенцев в нашей Галактике, то, скорее всего, они – лишь побочная ветвь землян… Я не склонился ни к одному из предположений. Рассказываю все это лишь для того, чтобы ты понял мой окончательный вывод.
Хьюммен кивнул головой:
– Я понимаю тебя. Пожалуйста, продолжай!
– Две планеты враждовали. Когда я сравниваю микогенцев, как потомков Авроры, и жителей Дахла, как потомков землян, то я склоняюсь к тому, что Аврора была более передовой и вполне могла создать очень искусных роботов. Так вот. На Авроре создали человекоподобного робота, но он оказался ренегатом, и предал Аврору. Земляне же воспринимали его как героя, когда он присоединился к ним. Почему он поступил так? Каковы были его мотивы? Этого я не знаю…
– Ты говоришь о нем, как о живом существе, – вставил Хьюммен.
– Возможно… Когда я вижу тебя, сидящего напротив, мне трудно иначе… Матушка Ритта утверждает, что ее герой – жив и что он вернется, когда возникнет потребность в нем. С технической точки зрения, в этом нет ничего невероятного, если допустить, что отдельные, устаревшие части робота могут быть заменены…
– Даже мозг? – поинтересовался, Хьюммен.
– Даже мозг, хотя мне ничего не известно о том, как устроен его мозг. Думаю, что информацию всегда можно переписать во вновь установленный мозг. Кроме того. Матушка Ритта упоминала о его странных ментальных способностях. И я подумал, что в этом есть зерно! Конечно, я могу стать романтиком до известных пределов, но мне трудно предположить, что один робот, простым переключением рычага слева направо, может повлиять на ход всей истории. Простой робот не мог повлиять на победу землян или поражение обитателей Авроры, – в противном случае – это был удивительный робот, необыкновенный…
Хьюммен возразил:
– Тебе не приходит в голову, Хари, что ты попал под очарование старинных легенд? Неужели ты можешь поверить в робота, который не только внешне походил на человека, жил вечно, но и обладал ментальными способностями? По-моему, ты начинаешь верить в суперразум?
– Я прекрасно понимаю, о чем ты… Но, поверь, я не из тех, кто слепо верит сказкам. Однако, когда определенные события подтверждают их, и мой собственный опыт…
– Например?
– Хьюммен, когда мы встретились – я поверил тебе сразу же. И я не имею в виду ту драку с двумя щеголями, которым, ты же и поручил напасть на меня… Ну, это дело прошлое!
– Нет! – Хьюммен, наконец-то, развеселился.
– Я тебе верю. Вспомни, с какой легкостью ты уговорил меня не возвращаться на Геликон. Я поверил всему, что ты мне говорил, не задавая вопросов. Полностью отдался в твои руки. Сейчас, оглядываясь назад, я не узнаю самого себя. А ведь я не из тех, кого легко повести за собой, но тебе – удалось! Больше того, тогда меня это совершенно не насторожило!
– Ты себя знаешь лучше, Хари!
– Так было не только со мной. Как могло случиться, что Дорс Венабили, красивая молодая женщина, бросила свою научную работу и отправилась со мной в полет?
Как она решилась рисковать своей жизнью, что бы спасти мою, подчинить всю, свою дальнейшую судьбу выполнению этого сомнительного «долга»? Неужели только потому, что ты попросил ее об этом?
– Но я действительно просил ее, Хари!
– Послушай, она не из тех, кто способен перевернуть всю свою жизнь ради малознакомого человека только потому, что кто-то, пусть даже ты, попросил ее!
Трудно поверить и в то, что она влюбилась в меня без памяти с первого взгляда. Признаюсь, мне бы очень этого хотелось, но она прекрасно владеет своими эмоциями, гораздо лучше меня – говорю тебе это доверительно!
– Она – удивительная женщина! – ответил Хьюммен. – Я не могу осуждать тебя…
Селдон продолжил:
– Как могло случиться, что Властелин Солнца Четырнадцатый, с его чудовищным высокомерием, лидер народа с несгибаемым самомнением, отнесся к нам с Дорс – к соплеменникам – с таким вниманием? А после того, как мы нарушили все законы Микогена, как он решился уступить твоим уговорам?!
Не дождавшись ответа, Селдон продолжил:
– Как тебе удалось убедить Тисалверов справиться с их предубеждениями и взять нас к себе? Как тебе удается везде быть как дома, в любой части этого Мира, быть другом всем, влиять на любого человека, независимо от его индивидуальных особенностей?.. Наконец, как тебе удается манипулировать Клеоном? Допустим, он легко попадает под влияние… Но ведь ты умудрялся держать в руках и подчинять своей воле его отца – известного тирана… как тебе все это удается?
Селдон помолчал.
– И, наконец, как могло случиться, что Мэнних IV, десятки лет создававший армию (не будучи фактически Мэром), способную умело противостоять любым силам Империи, не смог удержать ее, как только дочь попыталась воспользоваться ее мощью? Как тебе удалось уговорить, убедить всех военных не последовать за ней?!
Хьюммен попытался ответить на все вопросы.
– Все это может означать только одно: я – тактичный человек, умеющий находить общий язык с людьми разного типа. Ты не согласен? Все, что мне удалось сделать, не требует каких-то сверх усилий или способностей!
– И нейтрализация армии Вии?!
– Они не захотели присягать женщине…
– Но ведь все они знали и были готовы к тому, что рано или поздно Рашель станет преемницей отца. Они не проявляли признаков несогласия до тех пор, пока не вмешался ты! Однажды Дорс сказала про тебя, что ты – очень влиятельный человек. Это действительно так. Гораздо более влиятельный, чем обыкновенный человек. Но не более влиятельный, чем суперробот, обладающий ментальными способностями… Итак, Хьюммен?
– Какого ответа ты ждешь от меня. Хари? Ты надеешься, что я сделаю признание: я – робот? Что я только внешне похож на человека? Что я бессмертен? Что я – ментальное чудо?!
Селдон наклонился через стол к Хьюммену – я твердо произнес:
– Да, Хьюммен. Я жду? И очень надеюсь услышать правду. Хьюммен, ты – робот, о котором рассказывала Матушка Ритта: Да-Ни, друг Ба-Ли… Ты должен это признать! У тебя нет выбора!
Глава 92
Они сидели, словно в своей собственной, крошечной Вселенной. Здесь, в самом сердце Вии, окруженном поверженными войсками, им было спокойно… В эпицентре событий на Транторе, а, может быть, и самой Галактики, уединившись, Селдон и Хьюммен играли в только им понятную игру: атаки и защиты. Селдон настойчиво добивался новых реальностей, Хьюммен не предпринимал ни малейшей попытки помочь ему. Селдон не боялся, что им помешают. Он был уверен в том, что пузырек пространства, внутри которого они расположились, имеет непроницаемую оболочку; что Хьюммен – нет, не человек, робот – сумеет держать всех на расстоянии до окончания игры.
Хьюммен не выдержал первый:
– Ты гениальный парень, Хари, но я все-таки не понимаю – почему я должен делать подобные признания, и почему у меня нет выбора? Фактически, все, что ты перечислил, может быть правдой: твое собственное поведение, поступок Дорс, Властелина Солнца, Тисалверов, генералов Вии – все, все могло происходить именно так, но твоя интерпретация, по меньшей мере, удивляет. Все, что ты пережил, имеет вполне естественное объяснение. Ты поверил мне потому, что принял мои аргументы; Дорс серьезно отнеслась к поручению потому, что почувствовала перспективность психоистории, ведь она – историк; Властелин Солнца и Тисалверы чувствовали себя обязанными по причинам, о которых ты даже не подозреваешь; генералы же Вии не захотели попадать под влияние женщины, и ничего более. Что в этом во всем неестественного?!
Селдон не отступал:
– Послушай, Четтер, ты действительно веришь в деградацию Империи? И ты, по-прежнему, убежден в необходимости ее спасения или, по крайней мере, замедления этих процессов?
– Можешь не сомневаться!
Эти слова не вызывали сомнений у Селдона. Признание прозвучало искренне.
– И ты, по-прежнему, хочешь чтобы я занялся детальной разработкой психоистории потому, что сам не чувствуешь способности к этому?
– Ни малейшей!
– Ты чувствуешь, что только я смогу справиться с этой задачей, несмотря на мои сомнения?
– Да!
– Тогда ты должен чувствовать ответственность! Ты обязан оказывать мне всяческое содействие и помощь!
– Я чувствую свою ответственность. Можешь не сомневаться…
– Личное – эгоистическое чувство не может сыграть какую-либо роль?
Легкая, едва заметная улыбка скользнула по суровому лицу Хьюммена. Селдон ощутил, что спокойствие этого существа начинает действовать ему на нервы…
– Я сделал карьеру именно благодаря тому, что никогда эгоизм и личный интерес не занимали меня!
– В таком случае, прошу тебя о помощи… Я смогу разработать психоисторию на базе Трантора, но меня ждут трудности. Разумеется, я смогу преодолеть их и сам, но для этого я должен знать ключевые моменты… Например, была ли Земля или Аврора первой населенной планетой или существовала еще какая-то другая планета. Какие отношения складывались между ними? Кто колонизировал Галактику: обе совместно или одна из них? Если это удалось только одной, – почему не получилось у другой? Если произошло совместное освоение, то как разрешались неизбежные противоречия? Существовали ли планеты, порабощенные этими двумя или одной из них? Почему отказались от роботов? Как Трантор стал Империей? Что произошло в дальнейшем с Землей и Авророй? Есть тысяча вопросов, которые я должен задать сейчас. И еще тысяча, которые могут возникнуть позднее. Неужели ты предпочтешь держать меня в неведении вместо того, чтобы помочь двигаться к успешному завершению работы?!