Агентство «Между мирами». Тень в портале

Глава

Книга первая: Тень в портале

---

Глава 1. Второй шанс

Вера никогда не думала, что смерть пахнет гарью и бетонной пылью.

Земля ушла из-под ног в 14:37. Именно в это время, как потом скажут в новостях, сейсмодатчики зафиксировали толчок магнитудой 7.2. Эпицентр — в пятнадцати километрах от города. А Вера как раз вытаскивала из-под обломков ребёнка.

Пятиэтажная «хрущёвка» сложилась внутрь, будто карточный домик, на который кто-то наступил. Перекрытия рухнули слоями: бетон, арматура, мебель, чья-то жизнь. Под завалами кричали. Собака лаяла без остановки уже третьи сутки где-то на третьем этаже — обезумевший спаниель, которого никто не мог достать.

Вера работала на адреналине уже двенадцать часов. МЧС бросили в город сразу после первого толчка. Их расчёт — четверо мужчин и она, Вера Краснова, двадцать семь лет, старший лейтенант, лучший оперативник смены. Никто не смотрел на неё как на «девушку» — после первых суток под завалами все равны.

Она слышала голос. Тонкий, детский. Мальчик. Лет пять, не больше.

— Я здесь! — Вера крикнула в щель между плитами, подсвечивая фонарём. — Слышишь меня? Не бойся, я достану.

— Холодно, — ответил голос. — Очень холодно.

— Это хорошо.

Вера знала: холодно — значит, жив. Значит, кровь ещё бежит, значит, сердце качает. Холодно — это шанс. Вот когда станет тепло и безразлично — тогда всё.

— Держись, маленький. Я лезу.

Она скинула каску — мешала пролезть в узкий проём. Плевать на технику безопасности. Техника безопасности — это когда есть время. Когда под ногами не дрожит земля, готовая в любой момент сожрать тебя вместе с теми, кого ты пытаешься спасти.

Бетон крошился под пальцами. Арматура рвала рукав куртки. Где-то сверху натужно скрипела уцелевшая балка. Вера ползла, протискиваясь бёдрами, плечами, чувствуя, как острый угол плиты впивается в спину.

Мальчик сидел в бетонном «кармане» — пустоте, которую чудом оставили рухнувшие перекрытия. Худой, чумазый, в синей пижаме со слонами. Глаза огромные, но сухие. Страх уже прошёл ту стадию, когда кричат. Теперь он просто ждал.

— Привет, — Вера улыбнулась, хотя губы трескались от пыли. — Я Вера. А ты?

— Даня.

— Красивое имя. Давай руку, Даня. Я вытащу тебя отсюда, и пойдём есть мороженое.

Мальчик протянул ладошку. Пальцы ледяные, но хватка цепкая. Живая.

Вера потянула его к себе, разворачиваясь в узком пространстве. Теперь она ползла спиной вперёд, прижимая ребёнка к груди. Он пах детским шампунем и страхом. Она шептала ему в макушку какую-то чушь — что всё будет хорошо, что она знает лучшее кафе в городе, что там дают по три шарика, и можно выбрать клубничное, шоколадное и фисташковое...

Земля дрогнула.

Это был не толчок. Скорее, судорога. Глубинная, утробная. Плита над головой просела на сантиметр, взвизгнула арматура.

— Вера! — заорал снаружи Женя, командир расчёта. — Уходим! Повторный!

Она ползла быстрее, обдирая локти и колени. Свет фонаря плясал по бетонному крошеву. Пять метров. Три. Ещё немного. Она видела проём, видела протянутую руку Жени, видела серое небо за его спиной.

Она успела.

Она почти успела.

Когда плита пошла вниз, Вера сделала единственное, что успела сделать: вытолкнула мальчика вперёд. Женя подхватил его за шиворот, выдернул наружу. А следующий слой бетона рухнул на Веру.

Боль была короткой и почти не страшной. Словно кто-то выключил свет.

А потом наступила тишина.

---

Тишина оказалась не пустой. В ней был кто-то ещё.

Вера парила в темноте без верха и низа, без тела, без боли, но с полным, ясным сознанием. Она понимала, что мертва. Это не укладывалось в голове — как можно понимать, что ты мертва, если продолжаешь мыслить? — но было несомненным фактом.

И в этой пустоте прозвучал голос.

Он не был мужским или женским, громким или тихим. Он просто был — словно кто-то говорил прямо в центр её сознания, минуя уши, минуя воздух.

— Ты подходишь.

Вера попыталась ответить. Мысль сложилась сама:

— Куда подхожу?

— У тебя редкая структура души. Незавершённая связь. Ты умирала один раз прежде. До рождения. Это оставило... трещину.

— Какую трещину?

— Трещину, через которую можно пройти. Ты будешь проводником.

Вера не понимала. Но страха не было. Там, где она находилась, страха вообще не существовало — как не существовало холода, жажды или времени. Только информация и ожидание.

— Ты нужна. Есть миры, где порталы закрываются. Мы не можем проводить агентов обычным путём. Но ты — другое дело. Ты пройдёшь.

— А если я откажусь?

— Тогда ты умрёшь. Ты уже умерла. Это второй шанс.

Хороший аргумент. Веский.

— Я буду помнить себя?

— Да. Ты будешь собой. Просто в другом теле. Оно уже подготовлено. Предыдущая хозяйка... ушла. Оставила его. Тебе остаётся только войти.

— Что от меня потребуется?

— Служба. Ты будешь работать на Канцелярию Межмирья. Найдёшь тех, кто пропал. Закроешь то, что открыто. Исправишь то, что сломано. Подробности — на месте. Если выживешь.

— А если не выживу?

— Тогда умрёшь. По-настоящему.

Вера подумала о Дане. О мальчике в синей пижаме со слонами. Он выжил? Она хотела спросить, но не успела.

Темнота свернулась в воронку, и её затянуло в свет.

---

Вера открыла глаза — и немедленно пожалела об этом.

Боль была везде. В шее — острой, режущей. В лёгких — жгучей, словно она вдохнула раскалённый песок. В запястьях — пульсирующей, будто кто-то долго сжимал их, выкручивая кости.

Она лежала на чём-то твёрдом. Пол. Деревянный. Грубый. Пахло пылью, сухими травами и чем-то ещё — кисловатым, затхлым. Свечным воском?

Над ней склонились лица.

Первое — женское. Круглое, покрасневшее от плача. Чепец сбился набок, из-под него выбивались седые пряди. Губы шевелились безостановочно — то ли молитва, то ли причитания. Слов Вера не понимала, но интонация была универсальной: шок пополам с ужасом.

Второе — мужское. Жёсткое. Опасное.

Ей не понадобилось профессиональной подготовки, чтобы это понять. Мужчина был высок, широк в плечах, одет в тёмное — не мундир, но что-то близкое к форме. Плащ с серебряной застёжкой. Сапоги до колен. На поясе — кобура. Или нет. Ножны. Точно ножны. Из них торчала рукоять, и рука мужчины лежала на ней.

Глаза — светло-серые, почти прозрачные — смотрели на Веру без сочувствия. Скорее, с холодным, профессиональным интересом. Так смотрят на предмет, который внезапно повёл себя не по инструкции.

— Очнулась, — сказал он. Не вопрос — констатация. Голос низкий, с металлическим оттенком.

Женщина всхлипнула и заголосила громче. Мужчина бросил на неё короткий взгляд — и она замолчала, зажимая рот ладонью.

— Где... — начала Вера, но собственный голос прозвучал чужо. Хриплый, слабый, с каким-то присвистом.

Она замолчала. Подняла руку — медленно, преодолевая боль в запястье.

Это была не её рука.

Нет, технически — её. Пять пальцев. Бледная кожа. Но слишком тонкая, слишком узкая кисть. И шрам у основания большого пальца, которого у Веры никогда не было. И обкусанные ногти — Вера свои никогда не обкусывала.

Она резко села. Перед глазами поплыло, но она смогла удержаться. Огляделась.

Комната. Небольшая, с низким потолком. Стены обшиты тёмным деревом. Узкое окно, забранное решёткой, пропускает бледный серый свет — не день, не ночь, сумерки. Мебель грубая: стол, пара стульев, сундук. В углу — маленький алтарь с догорающей свечой.

А прямо перед ней на полу валялась верёвка.

Вера перевела взгляд на собственные запястья. Следы от верёвки. Красные, воспалённые. Потом на шею — боль там была сильнее всего. Она коснулась пальцами и нащупала тонкую полосу ожога. Верёвка была на шее. Кто-то висел в петле. Кто-то — в этом теле — пытался повеситься.

И умер.

А потом пришла она.

— Дайан, — прошептала женщина, всё-таки нарушив молчание. — Дайан, ты жива. Слава богам, ты жива...

Дайан. Не Вера.

Теперь понятно.

Мужчина сделал шаг вперёд. Теперь Вера разглядела его лучше. Лет тридцать — тридцать пять. Лицо узкое, с резкими чертами. Нос с горбинкой, видимо, сломанный когда-то и не совсем правильно сросшийся. Тёмные волосы собраны в низкий хвост. На виске — тонкий белый шрам, уходящий в линию роста волос.

— Твоё имя, — сказал он негромко.

Вера открыла рот — и поняла, что не знает, что ответить. Кто она сейчас? Дайан? Вера? Проводник?

— Я... — голос сорвался в хрип.

— Твоё настоящее имя, — повторил мужчина. — Не то, что написано в местных бумагах. То, которое ты носила до.

Она подняла на него взгляд. Светло-серые глаза смотрели прямо, без тени сомнения. Он знал. Он ждал.

— Вера, — сказала она. — Вера Краснова.

Мужчина кивнул, будто услышал ровно то, что ожидал.

— Хорошо. Меня зовут Алекс. Куратор Канцелярии. Добро пожаловать на службу, Проводник.

— Какая служба? — Вера потёрла запястья, пытаясь вернуть чувствительность. — Я ничего не...

Она не договорила.

Женщина в чепце, та самая, которая назвала её Дайан, вдруг упала на колени и вцепилась Вере в юбку — да, на ней была юбка, грубая шерстяная ткань, дурацкая юбка до пола, в которой неудобно даже ходить, не то что лазать по завалам.

— Дайан! — заголосила она. — Госпожа Дайан, простите меня! Простите! Я не доглядела! Вы бы умерли, вы бы точно умерли, если бы не господин Алекс!..

— Она не Дайан, — спокойно сказал Алекс. — Забудь это имя. Дайан мертва.

Женщина застыла, выпучив глаза.

— Твою госпожу зовут Вера. Привыкай. И принеси ей одеться. И поесть. У нас мало времени.

Женщина перевела взгляд с Алекса на Веру, потом обратно. И, видимо, решив, что спорить с человеком, у которого на поясе ножны, — плохая идея, быстро закивала и попятилась к двери.

Когда дверь за ней закрылась, Вера с трудом поднялась на ноги. Тело было слабым, плохо управляемым. Мышцы дрожали, в ушах стоял звон. Но она всё равно встала и посмотрела Алексу в глаза.

— У меня вопрос, — сказала она.

— Задавай.

— Тот голос... в темноте. Кто это был?

Алекс на мгновение отвёл взгляд. Впервые на его лице мелькнуло что-то, похожее на эмоцию. Но не страх и не удивление. Скорее, усталое узнавание.

— Это сложный вопрос, Вера Краснова. И ответ на него тебе не понравится.

— Я пережила землетрясение, смерть и повешение за одно утро. Думаю, я справлюсь.

Алекс чуть заметно дёрнул уголком губ. Это могло бы сойти за улыбку, если бы не холод в глазах.

— Хорошо. Тогда слушай. Ты не первая. И, скорее всего, не последняя. До тебя было много Проводников. Большинство мертвы. Те, кто выжил... изменились. Сломались. Голос, который ты слышала — мы называем его Порогом. Или Хранителем. Никто не знает, что это на самом деле. Известно только, что он появляется в момент перехода и предлагает сделку. Ты согласилась.

— А если бы я отказалась?

— Я же сказал. Большинство Проводников мертвы.

Вера сглотнула. Горло саднило от верёвки.

— Ясно. И что дальше?

— Дальше — твоё первое задание, — Алекс достал из внутреннего кармана плаща сложенный лист бумаги. — В этом королевстве, которое называется Реваль, три дня назад пропал маг-дипломат по имени Орлан Винтер. Он ехал на переговоры, которые должны были предотвратить войну. Исчез на середине пути. Ни тела, ни следов магии, ни требований выкупа. Мы предполагаем, что его затянуло в закрытый портал — один из тех, что плодятся последнее время по всему континенту. Ты — Проводник. Ты можешь пройти туда, куда не можем мы. Ты найдёшь его и вытащишь. Или хотя бы узнаешь, что с ним случилось.

— А если я не смогу?

— Тогда начнётся война, — просто сказал Алекс. — Дипломат вёз мирный договор. Без него Реваль и соседняя Тарсия сцепятся друг другу в глотки. Жертвы, беженцы, разрушенные города. Ты же спасатель, Вера? Вот и посчитай, сколько жизней будет на кону.

Он положил бумагу на стол и направился к двери.

— Отдыхай. Ешь. Приводи себя в порядок. Утром выдвигаемся.

— Алекс, — окликнула она.

Он обернулся.

— Почему я? Почему именно меня выбрали?

На этот раз пауза была дольше. И когда Алекс заговорил, его голос звучал почти... человечно.

— Потому что ты не сломалась. Ты умерла, спасая ребёнка. И первое, что ты спросила у Порога — не «почему я», не «за что», а «что от меня потребуется». Ты даже после смерти продолжаешь работать. Нам такие нужны.

Дверь закрылась.

Вера осталась одна в комнате с умирающей свечой и верёвкой на полу. Она подошла к окну. За решёткой — серое небо, острые крыши, далёкие горы на горизонте. Чужой мир. Чужое тело. Чужое имя.

Она провела пальцами по следу от верёвки на шее.

— Хорошо, — сказала она вслух. — Раз надо — значит, надо.

И принялась распутывать узлы на юбке. В юбке она воевать не собиралась.

---

Глава 2. Чужое тело, чужие правила

Утро началось с крика.

Вера проснулась рывком — так просыпаются спасатели, когда сирена воет посреди ночи, когда мозг ещё не включился, а тело уже действует. Она скатилась с кровати, прижалась спиной к стене, ища глазами опасность.

В комнате никого не было. Крик доносился из-за двери — женский, истошный, полный неподдельного ужаса.

Вера выругалась сквозь зубы и натянула то, что приготовила с вечера. Местная одежда оказалась компромиссом между её требованиями и реальностью: тёмные бриджи, которые здесь называли «дорожными штанами» (нашлись в сундуке прежней хозяйки, и это было лучшее, что Вера нашла за весь вечер), рубашка с широкими рукавами и корсет. От корсета она отказалась сразу. Вместо него — широкий кожаный пояс, который можно затянуть так, чтобы ничего не болталось. На ноги — сапоги на размер больше, зато без каблуков.

Она толкнула дверь и вышла в коридор.

Дом оказался больше, чем она думала. Два этажа, деревянная лестница, тёмные балки под потолком. Пахло сушёными травами и чем-то кисловатым — кажется, вчерашним ужином. Крик повторился, и теперь Вера поняла, откуда он: первый этаж, комната слева от лестницы. Кажется, кухня.

Она спустилась, стараясь не шуметь. Навык, выработанный годами работы в МЧС: сначала оцени обстановку, потом действуй. Осторожно заглянула в приоткрытую дверь.

Кухня была просторной, с большим очагом и тяжёлым столом посредине. Женщина в чепце — та самая, что вчера рыдала над Верой, — стояла, вжавшись спиной в стену. Перед ней на полу извивалось нечто.

Это «нечто» было размером с крупную кошку, но на кошку походило мало. Скорее, на помесь ящерицы и летучей мыши: кожистые крылья, длинный хвост с шипом на конце, тусклая чешуя, отливающая то ли синим, то ли зелёным. Существо шипело, раздувая горловой мешок, и пыталось взлететь, но одно крыло явно было повреждено.

Женщина заметила Веру и закричала снова:

— Госпожа! Не подходите! Оно ядовитое! Это болотный виверн, я видела таких на картинках, у них яд в хвосте!

Вера посмотрела на «виверна». Потом на женщину. Потом на сковороду, которая висела над очагом. Тяжёлая, чугунная. Отличное оружие.

Она сделала шаг вперёд, взяла сковороду и присела на корточки.

— Вы что! — ахнула женщина. — Госпожа!..

Существо повернуло голову к Вере. Глаза у него оказались большими, янтарно-жёлтыми, с вертикальным зрачком. И совсем не злыми. Скорее, испуганными. Оно зашипело громче, но не атаковало — наоборот, попыталось отползти под стол, волоча повреждённое крыло.

— Тише, — сказала Вера спокойно, почти ласково. — Тише, маленький. Я не сделаю тебе больно. Дай посмотрю.

Женщина за её спиной затихла, кажется, от изумления. Существо тоже перестало шипеть. Вера медленно, очень медленно протянула руку. Не сверху — так хищники атакуют. Снизу, ладонью вверх, давая понюхать.

— Вот так, — продолжала она тем же голосом, которым когда-то успокаивала собак под завалами и перепуганных детей. — Ты просто испуган. Крыло болит? Я посмотрю, и всё пройдёт.

Виверн дёрнул носом, принюхиваясь. Кончик раздвоенного языка мелькнул и исчез. А потом — Вера сама не поняла, как это вышло, — он вдруг подался вперёд и ткнулся мордой ей в ладонь. Чешуя была тёплой и шершавой, как наждачная бумага.

— Вот и умница, — прошептала Вера и осторожно, стараясь не задеть больное крыло, взяла его на руки.

— Госпожа, вы... — женщина выдохнула. — Вы сумасшедшая?

— Возможно, — согласилась Вера. — Как тебя зовут?

— М-м-марта, госпожа. Я служанка покойной госпожи Дайан. То есть... ваша служанка. Если вы меня не прогоните.

— Я тебя не прогоню, Марта. Но ты должна привыкнуть к одной вещи.

— К какой, госпожа?

Вера поднялась, держа виверна на руках, и повернулась к служанке. Та смотрела на неё круглыми от ужаса глазами — утро явно пошло не по плану.

— Я немного... другая. Не такая, как Дайан. Я буду делать странные вещи. Задавать странные вопросы. Возможно, нарушать местные правила. Если ты к этому не готова — лучше скажи сейчас.

Марта сглотнула.

— Вы спасли мне жизнь, — сказала она неожиданно твёрдо. — Дайан, прежняя госпожа, была добра ко мне, но... она была слаба. Она не смогла вынести того, что с ней сделали. А вы — вы сильная. Я вижу. Я останусь.

— Хорошо. Тогда первый вопрос: откуда у нас на кухне ядовитый болотный виверн?

— Я не знаю! — Марта всплеснула руками. — Я спустилась растопить очаг, а он уже был здесь! Видимо, пролез в подпол. Или через окно. Может, его кто-то подбросил? Госпожа, это очень дорогое существо. Маги платят за них бешеные деньги. Из них делают какие-то зелья. Или амулеты. Или...

— Ясно, — оборвала её Вера. — Дорогое, магическое, подбросили или пролезло. Будем разбираться. А пока найди мне чистую ткань и что-нибудь для перевязки. Крыло у него не сломано — растяжение или ушиб. Попробую зафиксировать.

Марта кивнула и бросилась к сундуку в углу. А Вера села на лавку, устроила виверна на коленях и тихо сказала ему:

— Ты не ядовитый. Ядовитые твари не дают себя гладить. Ты просто страшный снаружи. Я тоже иногда такая. Договорились?

Виверн моргнул янтарными глазами и, кажется, понял.

---

Через полчаса виверн был перевязан, накормлен кусочками вяленого мяса (Марта ворчала, но мясо дала) и устроен в корзине у очага. Вера как раз заканчивала мыть руки, когда в дверь постучали.

— Войдите, — сказала она, ожидая Алекса.

Но это был не Алекс.

На пороге стоял молодой парень — лет двадцати, не больше. Светлые волосы, веснушчатое лицо, простая одежда — что-то вроде курьерской формы. В руках он держал свёрнутый пергамент, перевязанный синей лентой.

— Госпожа Дайан? — спросил он, явно нервничая.

— Допустим, — осторожно ответила Вера.

— Вам просили передать. Срочно. Из городской управы.

Он сунул пергамент ей в руки, поклонился и исчез прежде, чем она успела задать вопрос.

Вера развернула свиток. Бумага была плотной, с водяными знаками — не то герб, не то магическая печать. Почерк — каллиграфический, с завитками. Но главное было не в почерке. Главное было в содержании.

Она прочитала один раз. Потом второй. И медленно опустилась на лавку.

— Госпожа? — Марта заглянула ей через плечо. — Что-то плохое?

— Зависит от точки зрения, — сказала Вера. — Тут сказано, что я обвиняюсь в покушении на убийство.

— Что?! — Марта побледнела. — Но... как... кого?

— Некоего господина Корвина Таннера. Мужа Дайан.

Марта охнула и прижала руку ко рту.

— Так вот почему она... — прошептала она. — Вот почему госпожа Дайан полезла в петлю.

Вера встала и выглянула в окно. По улице, утопая в утреннем тумане, к дому направлялись трое. Впереди — высокий мужчина в тёмно-синем мундире, явно местный страж порядка. За ним двое дюжих парней с дубинками.

— Марта, — сказала Вера спокойно, хотя внутри всё звенело от напряжения. — Быстро рассказывай, кто такой Корвин Таннер и что у него за отношения с Дайан.

— Это... это очень плохой человек, госпожа, — зашептала Марта, сбиваясь и оглядываясь на дверь. — Он купец. Богатый. Очень влиятельный. Дайан выдали за него пять лет назад, когда её семья разорилась. Он был жесток. Очень. Она боялась его до смерти. А неделю назад она... она что-то сделала.

— Что именно?

— Я не знаю! Клянусь богами, не знаю! Она ушла ночью, вернулась под утро, вся в слезах. А на следующий день сказали, что Корвин Таннер при смерти, что его пытались отравить, и что подозревают жену. И она... она сломалась. Решила, что лучше умереть самой, чем ждать, когда её заберут.

В дверь забарабанили.

— Открывайте! — прозвучал грубый голос. — Именем Короны! Госпожа Дайан Таннер, вы обязаны проследовать с нами!

Вера глубоко вдохнула. Выдохнула. Мысли метались, как стая воробьёв, но где-то глубоко внутри включился знакомый холодный режим. Режим спасательной операции. Только теперь спасать нужно было себя.

— Марта, — сказала она быстро. — Как только мы уйдём, найдёшь Алекса. Расскажешь всё, что знаешь. Виверна спрячешь. Если спросят — не знаешь, откуда он взялся. Поняла?

— Да, госпожа.

— И ещё... — Вера помедлила. — Дайан — она могла действительно пытаться убить мужа?

Марта подняла на неё глаза. В них стояли слёзы.

— Госпожа, — прошептала она. — Я бы на её месте попыталась.

Дверь содрогнулась от нового удара.

— Последнее предупреждение!

Вера одёрнула рубашку, поправила пояс и пошла открывать.

---