Сторгическая любовь

Часть 1. Мистика главной встречи мужчины и женщины

Конечно, на земле нет выше радостей, как те минуты,

когда мы чувствуем взаимное сердечное расположение друг к другу.

Н.Н. Страхов

1

Человек воспринимает человека не как существо своего животного вида, а во Встрече своего внутреннего мира с внутренним миром другого.

Встреча – не взаимоконтакт в общежитии, не взаимообщение в солидарности клана, социума, общества, племени, народа и прочее, не соприкосновение, не притирание, не слияние, не воздействие, а сверхъестественное озарение узнавания, включающее признание или непризнание себя в другом, притяжение или отталкивание, одновременное притяжение и отталкивание людских душ. Встреча – это «встречное» вневременное взаимопроникновение и взаимообогащение человеческого в человеке, непроизвольное принятие в себя чего-то от другого человека, взаимообмен потоками жизненности, постоянная взаимоподпитка ими, совершенно необходимая для душевной жизни всякого человека.

Вся человеческая жизнь складывается из встреч и распадается на встречи. Мы живем в создаваемом встречами дискретном времени. Подавляющему большинству людей нечем жить между встречами, и они живут от одной встречи до другой. И только от Встречи оживают.

Богатство и нищета человека – богатство и нищета Встреч его жизни.

Главное назначение Встречи – приведении в действие внутреннего мира человека. Встреча производит запуск его. Каждая искра встречи должна разжигать что-то во внутреннем мире человека, приводить в горящее состояние, вызывать рабочие конфликты, что-то изживать или производить. Если этого не происходит, то встреча не нужна, пришла вхолостую.

Надо уметь ценить Встречу как таковую. Не только реализованная встреча не отменяема, не отменяема любая, самая мимолетная встреча в жизни. Встреча может длиться мгновение и возыметь действие на всю жизнь. Человек ответственен за каждую встречу, за Встречу как таковую, за то, чтобы тот сырой материал душевной жизни, который ему предложен Встречей, не был испорчен или не использован.

Встреча всегда означает, что кто-то пришел в твою жизнь, чтобы остаться в ней, хочешь ты этого или нет. Разлука – не антоним Встречи в ее метафизическом смысле, а один из ее ходов. Каждая аннулированная Встреча – катастрофа в метафизическом пласте человеческой жизни.

Встреча может быть отработана в душе. Отработанная Встреча – одно из самых обыкновенных, но и самых мучительных переживаний человеческой жизни. Скрытый ужас отработанной Встречи происходит оттого, что в человеческой душе не предусмотрен выход для нее; когда кто-то другой вошел в открытый для него вход моей души и умер внутри нее, то умер, оставаясь в моей душе. Каждая отработанная Встреча – мертвец в душе человека.

* * *

«Человек встречающийся» должен произвести выбор потому, что сама возможность Встречи дается ему на перспективу, перспективу произвести нечто во Встрече, чего (кого) не было в существовании до нее.

Главные Встречи жизни суть центральные события жизни, представляющие наибольшую ценность как для духовной, так и душевной жизни. Картина всей прожитой жизни слагается в основном из Встреч, не только очных, но и заочных, не только с современниками, но и с людьми прошлого, и не только с людьми, но и с иными личностными духовными существами.

Дружба основана на потребности Встречи в идеальном переживании верности. Самоутверждение верности – совершенное проявление жизни Встречи. Высший род Встречи мы знаем по душевной потребности верности и по переживаниям бескорыстной преданности в дружбе. Дружба наиболее ясное, чистое и полное выражение самой идеи Встречи. Дружба – совершенное явление Встречи, Встречи как таковой.

В Дружбе каждый мужнина возвышается над собой, самовозвышается. Для многих мужчин это единственное высокое неэгоистическое переживание жизни, переживание, требующее отдавать, а не получать. Светлая сила Дружбы таинственна хотя бы потому, что сочетаема с низменностью побуждений во многих других проявлениях жизни.

Дружба – максимальный накал и высшее выражение Встречи.

Дружба это полноценно состоявшаяся Встреча, состоявшийся идеал Встречи. Дружба – идеальная совместность, которая даже не предполагает совместимости состоящих в дружбе. С другом не обязательно мировоззренческое сродство, равные культурные уровни, общие эстетические пристрастия. Всяческие интересы и темпераменты друзей могут быть совершенно разные. Друзьям вовсе не обязательно принадлежать к одной нации и даже расе. Дружат (или сознают ценность дружества) совершенно опустившиеся и даже психически дефективные люди. Друг стал другом потому, что он стал им.

Человек стремится к дружбе, потому что чувствует, что чувство дружбы дает ему большую полноту жизни.

Дружба – такая же прирожденная надобность внутреннего мира человека, как любить и быть любимым. Дружба – одна из высших потребностей внутреннего мира человека, которая осуществляется сама собой. Надо только захотеть быть в дружбе и запуститься на нее. Для возникновения дружбы достаточно, чтобы произошла Встреча для дружбы. Да и это не всегда нужно.

Отчетливое стремление быть другом обнаруживает себя лет в пять. Особая ценность дружбы, сознание святости дружбы, особая приверженность другу, который становится выше родителей, выше всего, – вот первый верный показатель того, что в человеке, пусть и неавтономно, заработало идеальное души.

Друзьями становятся, и легче всего, в молодости, в отрочестве, в детстве даже, и, как часто бывает, на всю жизнь.

Дружба – огромное богатство пройденной жизни. Человек, возможно, задуман как друг. Во всяком случае, Дружбу можно определить как Встречу, в которой пригашена непременная потенция недоброжелательства Встречи.

Заводящие дружбу обстоятельства, ситуации, события столь же важны для возникновения дружбы, как и свободный выбор. Сидели за одной партой, спали вместе на солдатских нарах, и душам было тепло вместе.

Дружба загадочнее любви. В любви мощно действует та грань плоти, которая заправляет всем процессом, обеспечивает тяготение к другому полу и толкает к влюбленности. К дружбе вроде бы ничто не принуждает. Дружба более свободна, чем любовь-влюбление.

Есть благо Любви и есть особое благосостояние Дружбы, благосостояние всего душевного мира в состоянии Дружбы. Душевные и духовные потребности Любви и Дружбы схожи, но это разные духовные потребности. Дружба это, прежде всего, верность друг другу. Любовь без верности рушится. Дружба без верности не возникает.

Дружба – чудо человеческой жизни.

За друга жизнь отдают, но это далеко не всегда обеспечено душевной близостью и душевной взаимной проникновенностью дружеских отношений, их родственностью и любовностью. Дружба не любовное слияние двух. Другом может оказаться по внутренней сути чуждый мне человек.

Друг – родной или чуждый мне человек, которого я принял в дружбу, сделал своим другом. Я беру на себя обязательства дружбы, вне зависимости от достоинств друга и превышающие мое отношение к нему. Пусть мы разные люди, но я верю ему, верю в него как в друга.

Чувство дружбы сродни Вере. У дружбы духовные мотивы. Она возникает исключительно в силу потребности Встречи обнаружить себя в идеальном действии.

Друг тот, кто берет бремя жизни друга на себя, несет крест друга сверх креста своего. В дружбе один с радостью служит другому и получает от этого духовное удовлетворение. В любви это не всегда так. Чувство верности, чувство Дружбы – чувство духовное.

Дружба делает продуктивной уже существующую духовную жизнь, поощряет духовный рост одного и другого, придает духовной жизни большую энергию.

Дружба облагораживает так же, как религиозное чувство и переживания Добра и Блага.

Дружба стыкуется с основанной на самоуважении честью. Дружба духовно аристократична. Она облагораживает людей. Чувство дружбы – благородное чувство. У подлых людей могут быть друзья, но не бывает дружбы. Когда она и намечается у них, то заканчивается безобразием.

Друг есть переживание идеальное. Может быть, более идеальное, чем переживание любви-влюбленности, всегда замешанной на чем-то преходящем и приедающемся (восхищении, вожделении). Идеальные переживания мужской дружбы часто сильнее идеальных переживаний любовных чувств к женщине, и по духовному статусу ставятся над ними.

Духовный статус в любви надо достичь. Дружба духовна исходно.

Женщина главенствует не в том, что создается в Дружбе, а в том, что создает Любовь между мужчиной и женщиной.

Без Дружбы человеческая жизнь лишилась бы очень важного инструмента духовного роста. Без любви человеческая жизнь лишается высшего смысла, не столько потому, что смысл человеческой жизни в любви, а потому, что в любви рождается нечто, что обеспечивает смыслом человеческую жизнь и задает ей цель. Любовь порождает новое и порождает вновь.

Без любви человеческая жизнь может продолжаться, но без высшего смысла – так, как она длится у животных.

Если смотреть на человека со стороны Встречи, то мужчина представится существом Дружбы, а женщина – существом Любви.

Если Жизнь есть Любовь, то человеческая жизнь есть Встреча и Любовь.

*)Характер дружбы обретают даже отношения человека и домашнего животного (бывают тут и суррогаты родительских отношений). С помощью домашнего животного одинокий человек создает для себя особый род дружбы. Собака не предаст, всегда останется другом. Ответственность хозяина перед собакой – в идеале хотя бы – высоко дружеская ответственность. Люди выделяют (или воспитывают) особых животных, которые способны (или способны к воспитанию в них) на «дружбу» с любым хозяином-человеком. Хорошо ли это, или плохо – другой и непростой вопрос.

2

Не всякая Жизнь есть Любовь, но Любовь есть Жизнь. Не потому только, что любовь повышает тонус и полноту жизни, или что она самое важное проявление жизни, или что она есть существенное свойство жизни; и не потому, что любовь есть одно из главнейших переживаний, свойственных жизни; и даже не потому, что некая Жизненность адекватно выражается в переживаниях любви, а в том, что чувствовать жизнь в себе, чувствовать себя живущим есть то же самое, что любить, что любовь совпадает с чувством себя живущим и, следовательно, тождественна Жизненности.

Любовь – не одно из чувств или состояний, а одна из Жизненностей, находящаяся в действующем состоянии. Полнота, сущность и специфика определенного рода Жизненностей вполне выявляет себя в Любви. Какова Жизненность, такова и Любовь.

Любовь осуществляет со-жизнь, в которой центры жизни двух или многих складываются и образуют общий и единый центр, не отменяющий составляющие его центры. Свитость есть заглавное понятие для процесса осуществления Любви на всех уровнях. Любовь дается человеку для того, чтобы возвращать ее тому, от кого он принимает ее.

Любовь – величайшее таинство внутреннего мира человека. Каждая душа в Любви дополнительно обретает большую полноту и жизненность. От одного того, что два человека полюбили друг друга, происходит то, что каждый из них внутренне возвысился, стал душевно выше и глубже самого себя, стал полнее и глубже переживать Жизнь. Любовь оживляет человека, делает его более живым. Это приращение Жизненности и переживается как высшее благо.

Все, что существует, – живое, но не всё в существующем сознает и чувствует. Живое существо потому и существо, что обладает чувством-сознанием жизни. Живое существо выделяется из всего живого тем, что обладает чувством жизни, чувством себя живущим, в том числе и желанием блага себе. И любовь есть чувство жизни, но желание блага (к себе, безотносительным или направленным к кому-либо) – не любовь. Одно животное желает благо другому животному и со всей силой привязанности и жертвенности, присущей его животному виду, готово жертвовать собой, но любит ли оно?

В качестве чувства себя живущим и чувства жизни в себе любовь проявляется только в том существе, которое обладает «Я», в человеке. Нельзя приписывать любовь существу, не обладающему «Я», то есть не имеющего выделенного центра себя и не несущего в нем свободоволящего Автора как самого себя, так и прохождения своей жизни.

Без «Я» нет любви. Чтобы испытывать вожделение, «Я» не нужно. Вожделение не любовь. Но если в вожделение включается «Я», то это уже не тяга к соитию, а эротическая любовь*).

*) Слово «эротический» мы берем не в опохабленном смысле, в котором это слово употребляется ныне, и не в платоновском смысле. Еще не так давно оно обозначало восторг воспевания человеческой любви как таковой. Эротическая устремленность присуща психике человека при Встрече с человеком другого пола.

Понять Любовь возможно только в рамках учения о Встрече. Любовь – взаимообмен энергией Жизненности по определенному душевному пласту через канал, создаваемый Встречей.

* * *

Встреча человека с человеком совершается на разных уровнях. Встреча мужчины и женщины – наивысший уровень Встречи, предусмотренной и земной и небесной природой человека. Встреча мужчины и женщины – более, чем встреча двух людей и их «Я». Это, во-первых, взаимодополняющая Встреча и, во-вторых, Встреча, захватывающая всецелого человека, в ней участвует весь человек, человек как целое всех инстанций его внутреннего мира. В человеке нет ничего, что не могло бы участвовать во встрече мужчины и женщины.

Все живые существа на Земле несут в себе мужское начало и женское начало – мужское и женское. В человеке эти начала становятся Мужчиной и Женщиной. Женщина и Мужчина – совершенно иной и высший уровень выявления мужского и женского начал. В мужчине присутствует женское (но не женщина), а в женщине есть мужское (но не мужчина).

Отличия мужчины и женщины, повторим еще раз, не в устройстве внутреннего мира, а в его работе. Мужчина и женщина различаются телом, но не только физиологией, это даже второстепенно, а тем, что тело иначе управляет внутренним миром мужчины и женщины. Один работает по-мужски, другой – по-женски. Уникальное женское в женщине и мужское в мужчине определяется плотью. Женская плоть перекашивает внутренний мир в сторону чувства жизни и любви, а мужская плоть в сторону сознаний жизни и разума.

В общем случае женщина больше и глубже живет во Встрече, чем мужчина. Мотив Встречи – главный в душевной жизни женщины. Женщина главная в душевном мире Встречи. В работе Встречи расчет более на женщину. Женщина – мастер Встречи. Она живет во Встрече и, как ведущая, обладает большими умениями в ней, чем мужчина. В этом ее преимущество и ее сила перед ним. Но и зло женской жизни от ее Встреч куда большее, чем от других родов ее душевной жизни.

* * *

Внутренний мир человека, будь то мужчины или женщины, в своем сознании отделенности закрыт, закупорен от других душ полупрозрачной бронею, которую нелегко преодолеть. Людям необходимо прорваться друг к другу, в том числе и через плоть.

Эрос – естественная пробойная сила, без помощи которой душам мужчины и женщины трудно найти пути замыкания друг на друга. В качестве могучей сближающей силы, сливающей тела в единое плотски блаженствующее целое и тем через плоть пробивающей личностные заграды на стезе душ друг к другу, сексуальные вожделения плоти необходимы и морально законны. Аморально не нецеломудрие, а сексуальная самонацеленность человека в отсутствии задания на любовь.

Кажущаяся самовластной острота половой страсти человека обслуживает в первую очередь потребности его психики (низшей души), а потом уже природные нужды продолжения рода. Встреча в момент вожделения направлена туда, куда ей указывает плоть – на объект желаний вне себя. Наступает момент душевного затмения через другого, затмения, создающего возможность вхождения в первичное – эротическое – зацепление.

Силы плотской жизни максимально поглощены друг другом как раз в то время, когда внутренний мир каждого поглощен плотью – двое «сливаются», замыкаются по плоти, становятся чем-то одним, энергия психофизиологической жизни в котором циркулирует от себя в другого и от него в себя.

Только у человека (и более ни у кого в Природе!) специальные точки в теле мужчины и женщины услужливо расположены так, чтобы при неизвращенном половом акте оба тела, сверху донизу, были включены в общее кольцо. Обнявшиеся в экстазе влюбленные откровенно стремятся замкнуться в это кольцо.

Смысл полового общения не в детях, так же, как не в плотском наслаждении. Не плотское наслаждение, конечно, но и не зачатие детей есть моральное оправдание секса, а взаимопроникновение через тела, способствующее внутреннему раскрытию друг перед другом и, следовательно, облегчению начала процесса душевного взаимодействия. Ребенок у людей в буквальном смысле есть естественный плод замыкания мужчины и женщины, следствие их единства в плоти и через плоть. Секс ради детей столь же обездушен, сколь обездушен он для приятности тела. Зачатие ребенка должно стать последствием состоявшегося плотско-душевного единения мужчины и женщины.

Пробой крепостных стен душевной отграниченности подготавливается в постели сам собою. Без такой, данной Природой, возможности короткого замыкания душ в эросе трудно представить, что было бы с людьми. Даже пробойная сила «чистой» влюбленности питаема эротической энергией, пусть и в возвышенном отказе от сексуальных отношений.

Мужчина в минуту страсти любит душою от тела, готов, сам веря, клясться в вечной любви, но, напоив тело, тотчас выводится душою из спровоцированного плотью кратковременного псевдолюбовного переживания. Женская же душа, войдя от плоти в состояние, близкое эротической любви, куда чаще остается в нем. В общем случае женское тело крепче связано с душевной жизнью, чем мужское. В отличие от тела мужчины, тело женщины готово выполнять заказ ее души, служить инструментом душе, ее орудием. Тело женщины действует во исполнение основной установки ее души – замкнуть на себя мужчину и самой замкнуться на него.

Ужесточение требований к женскому целомудрию не мужская корысть и, уж во всяком случае, не признак неравноправия полов. Замыкая на себя мужчину, женщина должна замкнуться сама и потом не разомкнуться. Принципиально говоря, женская способность к неразмыканию дана на один раз. Во всяком случае, способность неразмыкания чрезвычайно хрупка в женщине. Раз, два походя замкнулась и разомкнулась, и – все: душевный механизм работы на единение через плоть попорчен. Плоть женщины не забывает то, что с нею происходило, и на ней, на самой ее чувственности, лежит клеймо того мужчины, который разжег ее на себя.

Сама по себе плотская сексуальность безличностна. Она более напориста или менее, но конкретной объект сексуальности выбирается не ею. Он предлагается плоти в качестве сексуального объекта. Сексуальная связь, даже при наличии взаимной симпатии, ничего общего с любовью не имеет. И не по ее низменности, а по ее сущности. Сексуальные отношения принципиально временные или кратковременны. Всякая любовь, и эротическая в том числе, потому и любовь, что основана на взаимосвязях «Я», входящих в безвременные или вневременные отношения.

Переживание ответственности или предчувствие ее входит в переживание Встречи и любви. Эротическая любовь требует, чтобы мужчина и женщина при совершении величайшего таинства замыкания их тел и душ остались одни. Эротической любви свойственен стыд, она не бесстыдна и потому, что в ней действуют «Я», а не эго и не сексуальные партнеры.

* * *

Сила эротической любви избирательно направлена и для самоусиления страстно желает завладеть кипением жизни души другого, взять в себя накал его жизни. Свобода обмена жизнями в эротической любви осуществляется как взаимная свобода жадно вбирать в себя психофизиологическое тепло любимого человека.

Объект любви-влюбления – филической любви – вызывает восторг предчувствия приобщения или перенесения себя в его горнюю область жизни. Желать взять себе жизненность этого объекта нельзя. Свобода обмена жизнями осуществляется тут как свобода припадать, передавать, отдавать себя в лицезримые выси, где, на любящий взгляд, обитает метапсихической образ любимого или любимой.

Сама по себе эротическая любовь корыстна и алчна. Сама по себе любовь-влюбление бескорыстна и созерцательна. Та и другая сила любви, связываясь и чередуясь, вместе составляют переживания самостной человеческой любви. Такая любовь любит вместе и эротической и филической любовью: наслаждается, забирая жизнь другой души, и испытывает высокое удовлетворение, отдавая свою жизнь.

Любовь-влюбление, филическая любовь, возникает не потому, что человек многими душевными усилиями вытрудил ее. Она возникает оттого, что он – человек. Филическая любовь не требует усилий достижения. Она даровая и так обожествляется потому, что все блага ее по ее жизнечувствованию предоставляются задаром.

Счастье потому и счастье, что всегда сверх психофизиологического удовлетворения от общения друг с другом. Счастье – переживание, возникающее в филической любви от совместного взрыва во Встрече. Влюбление – восторг нежности от перетока психической и филической энергии от себя к любимому.

Между влюбленными возникает своего рода канал, по которому туда и обратно перегоняется разного рода жизненная энергия с единственной целью возбудить, перевозбудить, завести, еще больше разжечь на влюбление. Когда процесс этот, как водится, затухает, и канал зашлаковывается, то говорят, что время разрушило влюбленность. На самом деле канал этот на долгое время не рассчитан. Души покачались друг с другом, потом притомились, и качели остановились.

3

Откуда в нас это высочайшее душевное стремление быть свитыми вместе?

Ева сотворена потому, что одному человеку становиться таким, каким ему предназначено стать, «не хорошо» (Быт.2:18). Без другого, «соответствующего ему», не полноценна душевная работа человека. Человек не становится подлинно человеком и не обретает того духовного наслаждения и того блага, которое ему и отпущено, и необходимо.

Кроме эротической, филической, агапической любви греческий язык различает еще четвертый род любви – любви сторгической. Так в древней Греции называлась семейная любовь, чувство родственной привязанности. Говорят, этим словом определялось и родовое чувство как таковое. Мы переосмыслим сторгию, как давно переосмыслена и агапия, и филия, и эрос.

Человек, как существо встречающиеся, обращен от «своего Я» к «другому Я». В нем есть настоятельная потребность внедрения «себя» в другого человека, в «другое Я». Эта потребность в конечном счете имеет ввиду образование сторгии – «своего другого Я». В старину это называлось "единством душ" – продуктом сторгического чувства.

«Свое другое Я» – это и не «Я» даже, а обращение одного к другому в состоявшейся сторгии, обращение, свидетельствующее о переживании себя им, а его собою. «Свое другое Я» обнаруживается в переживании другого собою и себя им.

Человек отдает в руки сторгического ближнего концы от основных центров своей жизни и в залог их единства доверяет ему заботу о них. Обойтись без его помощи – он обойдется, но не обойдется без сторгически любимого, которому мог бы вручить себя. И он ждет его. Ждет не облегчения ноши, а сторгического блага.

Когда двое, как две нити, душевно свиты, тянут или не тянут, но свиты, то одним этим достигается особенная и ничем не заменимая полнота жизни, обрести которую по отдельности невозможно. Состояние свитости душ – такое благосостояние и такое духовное наслаждение, от которого ни одна здоровая душа не в силах отказаться. Сторгия сама по себе (то есть, независимо от результата ее действия) есть истинное благо и одна из высших, ничем не могущая быть замененной ценностей жизни. Человеку нельзя не хотеть иметь ее.

Сторгия прирождена человеку. Человек – недостаточно человек, когда в нем нет стремления к сторгии. Без сторгии душа человека не полна и обездолена.

В сторгии мало понимать и чувствовать друг друга, мало сочувствовать, разделять взгляды друг друга, смотреть в одну сторону, надо быть друг в друге, вместе и единым целым.

В совершенстве «свое другое Я» это свое другое чувство жизни (свое другое чувство себя живущим) в сторгическом ближнем, его другие мои взгляды, чувства, переживания жизни, представления, мысли. У совершенного сторгического ближнего нет решений и побуждений совместной жизни в отличие от решений и побуждений своей жизни.

* * *

Во всякой любви действуют отношения во втором лице. Любовь обращена к «ты» ближайшего родственника или к любимому «ты», выбранного среди множества «ты» для, скажем, любовного чувства. Любимое «ты» не перестает быть «ты» в филической любви и становится «своим другим Я» только, если филическая любовь перерастает в любовь сторгическую. Кончилась филическая любовь, и «ты» перестает быть любимым «ты». Прекращение любви-влюбления, разлюбление – не катастрофа во внутреннем мире, не погибель, а предусмотренное развитие внутридушевной жизни.