Армия глазами солдата

Наконец-то мы приехали, но куда – неизвестно. Когда начали выходить из вагона, мы сразу поняли – это Москва!

Поторапливаемые лейтенантами, мы построились в колонну по два. Несколько раз нас пересчитали. Удостоверились, что личный состав весь в строю, дали команду отправляться.

По обеим сторонам колонну контролировали офицеры. Не сказать, что конвой, но следили за нами пристально.

В большом городе вошли в метро и доехали с двумя пересадками до автобусной остановки. Там пересели в автобус. Одним рейсом, конечно, всех забрать не получилось. Пришлось делать несколько заходов, чтобы перевезти пополнение до назначенного пункта.

Дождались весь личный состав, построились на остановке и двинулись по шоссе между огромными высокими многоэтажными жилыми домами.

Наконец через ворота КПП-1 мы вошли в военный городок. Было слышно, как играет оркестр. Мы сначала не поняли, почему так поздно, праздник какой-то что ли? А офицеры говорят:

– Это для солдат, чтобы они шли в ногу в такт барабану. Так у нас всегда, когда «бойцы» идут на завтрак, обед и ужин.

Прошли дальше по освещенным электричеством асфальтированным дорожкам. Протопали мимо длинных восьмиэтажных казарм ступенчатого типа. По городку пролегали асфальтированные тротуары, ни одного разбитого не было. Аккуратные бордюры четко отделяли дорожки. Красиво гармонировали высаженные вдоль тротуаров елки. Всюду по-особенному было чисто. Степень этой чистоты, естественно, поддерживали сами солдаты.

Шумной толпой мы неумело выстроились на одной стороне плаца. Офицеры чуть подровняли переднюю линию, чтобы разномастная орава походила на военные ряды.

Ответственный лейтенант, который нас привез, доложил подполковнику о прибытии команды новобранцев и встал на правый фланг строя.

– Слушай мою команду! – натренированным голосом прокричал на весь плац вышедший на середину полковник.

– Сейчас вы пройдете в гарнизонный дом офицеров (ГДО), и там мы всех распределим в разные роты.

Все зашли в ГДО и расселись. Через пару минут вошел командир воинской части и начал расспрашивать, кто что умеет делать. По этим критериям нас расформировали.

Командир части сказал:

– Сейчас сержанты отведут вас в баню. Вы помоетесь и получите всю амуницию. Если есть деньги, чтобы отправить штатское домой, возьмите одежду с собой. Вопросы есть? Вопросов нет! Сержанты, ведите подразделения в баню!

Слова командира части никто не понял. Что значит: «Вопросы есть? Вопросов нет!»? А это, оказалось, начался «армейский дурдом».

Но поняли мы одно: вещи, естественно, не отправишь домой, да и было не до них. Нужно было быстро помыться, переодеться и пойти в казарму.

Когда мы сняли штатскую одежду, старослужащие сразу накинулись на наши вещи и забирали себе на «дембель». А что не нравилось, бросали в специальную военную машину, отвозившую «гражданку» неизвестно куда (скорее всего, на свалку).

После помывки в бане выдали новые комплекты нательного белья из х/б ткани, кальсоны и рубашку белого цвета. Это все вместо трусов и маек. Как положено, выдают по два комплекта: первый – из тонкой ткани, второй – уплотненный, что-то похожее пижаму. Все вояки это нательное белье называли «белуга».

Первый месяц мы проходили КМБ – курс молодого бойца или «карантин» по-старому (то есть период службы от призыва до присяги).

Старшина выделил всей роте три машинки для стрижки. Мы стригли друг друга по очереди. Но эта «парикмахерская» растянулась на неделю, так как не успевала такая орава солдат перестричься за один день. Вся процедура, проходила в бытовой комнате, было там не так уж и плохо, так как были зеркала, даже показано длина волос в картинках, которое положено носить солдату. Вообще, в этой воинской части подстригаться наголо не разрешается, хоть зимой, хоть летом. Даже в уставе сказано, что стрижка военнослужащего должна быть «короткой и аккуратной».

А вот в оркестровой роте вообще отращивают волосы, делают прически, как у офицеров. Конечно, мы очень завидовали. Но им это было разрешено, потому что выезжали выступать в Москве на Красной площади, на Поклонной горе и т. п.

Разбили новобранцев на взводы. Наши новые командиры (от лейтенантов до капитанов) были разновозрастные: от молоденьких, лет двадцати, и постарше командиры роты и управления – лет тридцати и сорока. Замкомвзвода (от младших сержантов до старшин) – все срочники, которые отслужили по году, полтора.

Вот все в куче и в одной казарме. Там уже за нами наблюдали, кто как себя покажет, и распределяли, кто в какое подразделение пойдет служить в этой мотострелковой воинской части. Как только мы приехали, нас сразу закрепили за определенной ротой, но могли в любой момент все изменить, так что КМБ не только учит строевым шагом ходить и песни петь, а и еще проводит наблюдения для окончательных переводов.

Здесь мы все были поначалу солдаты – «отцы» (так называли старослужащие молодых, еще не принявших присягу).

Командиры взводов сразу начали командовать и показывать, что такое армия.

Но вдруг неожиданно зашел капитан (командир роты) и приказал старшему сержанту, построить всю роту.

Старший сержант выполнил приказ и скомандовал:

– Рота… Равняйсь! Смирно!

Выполнил воинское приветствие (по-старому это называется, отдал честь) командиру роты и доложил:

– Товарищ капитан, по вашему приказанию рота построена!

– Вы вообще как построены? При равнении налево, каждый должен видеть грудь четвертого человека! Вас сержанты не учили?

Капитан скептически начал осматривать кое-как стоявших «бойцов» и пошел вдоль строя, разглядывая нас и хмыкая чуть ли не перед каждым.

– Ну а как еще должны быть одеты солдаты, только что пришедшие в армию? – пробормотал я.

– Нда-а… Одни частично помытые, другие частично не бритые…

– Товарищ солдат! Что у вас за вид? Брюки не глажены, сапоги не чищены, морда не брита… – Вы сплошное нарушение формы одежды! Какой же вы солдат, если такой зачуханный?

– Сержант! Что с солдатом? Почему вы не смотрите за ним?

А сержант даже не знал, что ответить, только за спиной капитана грозил солдатам кулаком.

Капитан передвинулся к следующему «бойцу», у которого из-за воротника торчал белый краешек нательной рубахи.

– А у вас, «боец», почему нательное белье на шее торчит? – капитан вытащил край рубахи еще больше. – Поправьтесь!

Шагнул дальше, осмотрел еще одного новобранца сверху вниз, зацепился взглядом за болтающуюся пуговицу.

– «Боец», что у вас за внешний вид? Почему пуговица повисла?

Перешел к соседу, оглядел и радостно всплеснул руками:

– Да у нас уже «дембеля» появились! Гляньте на его ремень! На яйцах висит жутким образом! Расслаблен круче, чем у самого старого «дембеля»! «Боец», снимите ремень! А теперь сержант, приведите амуницию «бойца» в надлежащий вид!

Сержант взял ремень новобранца и обмотал по овалу лица, то есть, по окружности головы – от подбородка до макушки, чтобы создать размер затянутого ремня на талии. После чего зафиксировал и ударил ногой по ременной бляхе4, которая сдавила ремень так, что теперь солдат никак не сможет регулировать его. Но это, конечно, крайний случай, и поэтому никогда не измеряется ремень по голове, только в качестве воспитания.

– Надевай, – сказал сержант. – И не вздумай расслабить еще раз.

Но минут через пять этот же новобранец расслабил ремень снова. В этот раз ему придумали другое наказание. Пошли в спортгородок на турники. Там сержант затянул солдату ремень не по овалу лица, как до этого, а вокруг головы (это почти в два раза меньше). Потом сказал новобранцу:

– Запрыгивай на турник и виси, пока не скажу спрыгнуть.

Солдат повис, и на его талии застегнули ремень. В таком положении он ходил весь оставшийся день.

А если он «положит» на всех и на этот неписаный закон? Сержант узнает, подойдет и попробует перекрутить бляху на застегнутом ремне, этим самым ремень затягивается туже. А если ремень был хорошо затянут, никто бы не смог перекрутить. Так вот, сколько раз он перекрутит ее, столько десятков раз солдату придется отжиматься от пола. Или сержант будет проверять пресс. Сколько перекрутит, столько ударов будет нанесено нерадивому солдату.

– А если потеряешь бляху к ремню, то придется в военторге за свои деньги покупать. А бляхи не такие уж и дешевые!

После всего этого командир роты пошел в расположение проверить порядок. И сразу же придрался:

– В тумбочках должно быть все аккуратно сложено. Вот, например: мочалка, тетрадка, ручка и конверты должны храниться в своем отдельном прозрачном пакетике; иголки и нитки должны находиться рядом с письменными принадлежностями.

Сержант заново всех построил и продолжал «воспитывать»: как нужно одеваться, обуваться, подшиваться и как выполнять прочие бытовые солдатские навыки, к результатам которых так любил цепляться командир роты. Если сержанты не будут нас учить всему этому, то командир роты будет наказывать наших непосредственных начальников, а они нас за то, что мы не успели все «уловить», чему они учили. Теперь за нами постоянно и пристально следят, чтоб все аккуратно лежало и правильно было сделано.

Учились заправлять кровати. Добивались, чтобы матрасы, завернутые в одеяла, выглядели плоскими кирпичами, а для этого утюжили их табуретками и специальными самодельными «отбивами» из дерева.

На дужке кровати поправляем полотенце: они должны висеть справа, но не плотно к дужке. А для этого мы прикладываем два пальца к краю дужки кровати и только потом вешаем полотенце. Натягиваем края, чтобы они были ровные и немятые.

Выравнивали по нитке спинки кроватей, ножные концы матрасов, крайние полоски на байковых одеялах, подушки и тумбочки. Все по нитке!

После всего этого делали влажную уборку в расположении.

В армии, если офицеры захотят, могут найти любую причину, чтобы выявить недостатки и наказать солдата. Даже если ты будешь чистым и бритым, одним словом, с иголочки одет, они все равно «докопаются» и сделают замечание. Вот такой «закон» в армии.

А потом опять начинается…

– Рота, становись! – дал команду командир роты.

– Равняйсь!

«Бойцы» встрепенулись.

– Отставить… Равняйсь! Отставить… Команда «Равняйсь» касается всех, а не каждого в отдельности. «Рота, равняйсь!» По команде «Равняйсь!» голова поворачивается вправо. Что за шевеление по команде «Равняйсь?». И так он будет повторять: «От-ставить… Р-равняйсь! От-ставить… Р-равняйсь!». Пока все не будут делать правильно.

– Смирно! – отдал приказ, которого мы и не ожидали.

– Отставить! Заправиться! По команде «Заправиться!» все дружно и однообразно должны поправить себе, начиная снизу, китель (или если есть бушлат), ремень с бляхой, воротник и головной убор, при этом не двигать ничем кроме рук, а голову не опускать вниз. Я думаю, что вам эта команда всем знакома, так как перед выходом из расположения роты можно было посмотреть на себя в зеркало, на котором наклеено прямо на стекло большими буквами «ЗАПРАВЬСЯ!».

После его утомительной речи дана следующая команда:

– Смирно!

Все солдаты приняли строевую стойку и встали как вкопанные.

– По этой команде стоять прямо, без напряжения, каблуки поставить вместе, носки выровнять по линии фронта, поставив их на ширину ступни; ноги в коленях выпрямить, но не напрягать; грудь приподнять, а все тело несколько подать вперед; живот подобрать; плечи развернуть; руки опустить так, чтобы кисти, обращенные ладонями внутрь, были сбоку и посредине бедер, а пальцы полусогнуты и касались бедра; голову держать высоко и прямо, не выставляя подбородка; смотреть прямо перед собой; быть готовым к немедленному действию. Строевая стойка на месте принимается и без команды: при отдании и получении приказа, при докладе, во время исполнения Государственного гимна Российской Федерации, при выполнении воинского приветствия, а также при подаче команд.

– Строевым шагом – МАРШ!

– Вроде бы получилось, – кто-то промолвил из строя.

– На месте – СТОЙ! Вольно! По команде «Вольно» головной убор не поправляется, и никто не разговаривает. По команде «Вольно» ослабляется не правая нога, а левая! – продолжал «лечить» наш «педагог» по этим уставным штучкам.

А вообще удивительное чувство – чувство строя. Как будто не сто человек, а один, и ты частичка этого целого, его неотъемлемая и составная часть. Этот первый день был просто ужасный, друг другу на пятки наступали. Никак не могли подобрать по уставу темп движения – 110—120 шагов в минуту.

В армии человек вне строя асоциален и подозрителен. В нашей образцово-показательной воинской части запрещалось перемещаться по территории вне строя шагом. «Солдат без сопровождения должен передвигаться по территории части (особенно перед штабом) бегом. При встрече с офицером переходить на строевой шаг для отдания чести», – гласит инструкция, и эту инструкцию все строго выполняли.

В столовую, в клуб, в баню, на перекур, на всякие построения – единым строем и только строем. Даже чтобы выйти покурить, должен весь личный состав построиться и выйти строем к подъезду казармы. Там установлена курилка примерно четыре на четыре метра: асфальтированная площадка, две скамейки. В этой курилке стояли не менее сорока человек, тесно прижавшись друг к другу, и курили.

Водили строем в клуб ГДО смотреть фильм. Клуб неплохой. Только весь третий этаж был занят офицерами под жилье. Выглядел очень красиво, трехэтажное здание с узорными рисунками.

Сегодня получили эмблемы, пришивали шевроны5 крепили петлицы к форме. Искали и одалживали друг у друга нитки, иголки.

По десять раз за день мыли и чистили до блеска сапоги.

Завтра торжественное построение и праздничный ужин. Посмотрим, что это такое.

Когда какие-нибудь праздники или выходные, мы ничего не делаем. Крутят кино, смотрим телевизор.

Вечерняя поверка

Каждый день у нас производится вечерняя поверка, она никому не нравится, так как проходит и зимой, и летом, даже в снег или в дождь.

Вот как она у нас проходит:

– Рота, строиться на вечернюю прогулку! – дает команду дежурный по роте.

В двадцать часов сорок пять минут перед сном личный состав выходит на плац, в течение получаса прогуливается строем и в составе подразделений исполняет строевые песни.

После прогулки по команде дежурного по роте: «Рота, на вечернюю поверку становись» заместители командиров взводов (командиры отделений) выставляют свои подразделения для ежевечернего мероприятия. Дежурный, построив роту, докладывает старшине (или заменяющему его лицу) о построении роты на вечернюю поверку.

Но! Здесь есть одно но…

После этого во всех воинских частях положено проводить вечернюю поверку в расположении роты. У нас часть была образцово-показательная, и была у нее своя традиция – проводить ее на плацу.

После построения всей воинской части выходил ответственный офицер и командовал полутора тысячам солдат, сержантам и офицерам, которые были на плацу: «Ответственные офицеры, проведите вечернюю поверку и доложите об отсутствующих».

Старшина роты или лицо его заменяющее, подав команду: «Смирно», приступал к проверке. В начале поверки он называл воинские звания, фамилии военнослужащих, зачисленных за совершенные ими подвиги в списки роты навечно или почетными солдатами. При этом заместитель командира первого взвода докладывал: «Такой-то (воинское звание и фамилия) пал смертью храбрых за свободу и независимость Отечества» или «Почетный солдат роты (воинское звание и фамилия) находится в запасе».

После этого старшина роты проверял личный состав роты по именному списку: «Слушаем список вечерней поверки солдат и сержантов срочной службы на 10 декабря 2003 года», и начиналась перекличка. Услышав свою фамилию, каждый отвечает: «Я!» (никаких «здесь», «тут», «есть» и прочее, только звонкое «Я!»). За отсутствующих отвечают командиры отделений. Например: «В карауле», «В отпуске».

По окончании вечерней поверки старшина роты подает команду «Вольно», объявляет приказы и поручения, которые должны быть известны всем военнослужащим, наряд на следующий день и производит (уточняет) боевой расчет на случаи тревоги и пожара. Заместители командиров взводов назначают очередных уборщиков на завтра. В установленный час подается сигнал «Отбой», включается дежурное освещение, устанавливается полная тишина.

При нахождении в расположении командира роты или одного из офицеров во время вечерней поверки старшина докладывает ему о результатах: «Товарищ капитан! Вечерняя поверка проведена. Рота в полном составе. Больных нет, работающих нет, самовольщиков нет».

Периодически по плану воинской части проводятся общие батальонные и полковые проверки. Но у нас было не периодически, а каждый день. Место для проведения вечерней поверки должно быть освещено. Но в нашей воинской части освещения было мало. Данный плац окружен зданиями, на каждом из домов стоят прожектора, которые плохо освещают огромнейшую территорию и поэтому все пользовались фонариками.

На общих батальонных поверках обязан присутствовать весь личный состав батальона. Поверку всего личного состава по именному списку производят командиры рот и о результатах поверки докладывают командиру батальона.

По окончании общей батальонной поверки командир батальона подает команду «Смирно» и приказывает играть «Зарю». При проведении общей батальонной вечерней поверки по окончании «Зари» оркестр исполняет Государственный гимн Российской Федерации (а иногда на вечерней поверке вся воинская часть пела Гимн РФ).

Затем подразделения проходят под оркестр. При отсутствии в батальоне оркестра используются технические средства воспроизведения звукозаписи. С началом игры «Зари» командиры подразделений от взвода и выше прикладывают руку к головному убору и опускают ее по команде «Вольно», подаваемой командиром батальона по окончании игры оркестра. И эта вся вечерняя поверка идет не меньше сорока минут. Но максимальная длилась полтора часа.

Отметки в журнале именного списка делаются на каждый день месяца и только чернилами. Отсутствующий личный состав на вечерней поверке отмечается: «Н» – наряд; «К» – командировка; «О» – отпуск; «Б» – болен (а для точности ставим отметки «с/ч» – санчасть или «Г» – госпиталь), «А» – арест; «С/О» – самовольная отлучка. При исключении военнослужащего из списков части делается запись: «Уволен по окончании срока службы (болезни, переведен в войсковую часть), номер приказа и число, месяц, год».

«Мотаем на ус»

Существует в любой армии график дежурства офицеров управления, контролирующих выполнение распорядка дня в воинской части. Каждый день недели график постоянно чередовался, например:

Понедельник – Командир части;

Вторник – Заместитель командира части по вооружению;

Среда – Заместитель командира части по тылу;

Четверг – Заместитель начальника штаба части;

Пятница – Начальник штаба части;

Суббота – Заместитель командира части;

Воскресенье – Заместитель командира части по воспитательной работе.

Это все определенно в нашей части, но в других может изменяться, в основном только в середине недели.

Нас заставили выучить фамилии, имена, отечества, должности и воинские звания всех этих высших начальников. Было трудно, но в армии – это реально.

Сегодня десять дней, как мы солдаты. Много событий произошло. Чтобы закончить КМБ, осталось меньше месяца.

Суббота. Сокращенный учебный день. Повели в ГДО. Посмотрели фильм «Такси-2». В воскресенье полный выходной день и больше личного времени, в любой момент можно посмотреть телевизор, и два раза нас водили в кинотеатр.

После обеда принимаем участие в массовых спортивных мероприятиях, в основном это были футбол или баскетбол.

В понедельник утром нас построили в казарме. В комнате досуга заседала комиссия по распределению. Вызвали меня, писал анкетные данные, психологические тесты. В итоге решили направить в комендантскую роту, как изначально определили.

Комната досуга – так называлась в Российской Армии бывшая «ленинская комната». От прежнего коммунистического облика в ней ничего не сохранилось. Если раньше «ленкомнату» украшали портреты вождей «мирового пролетариата», то сейчас находились фотографии Верховного главнокомандующего, Министра Обороны, командования нашей воинской части и управления батальона, текст гимна РФ, а также карта мира, на тумбочке лежали подшивки газет и журналов, обязательно должны быть телевизор, DVD, магнитофон. Каждые вторник и пятницу в ней же проводили для нас занятия по ОГП – общественно-государственной подготовке и время от времени мы учили законспектированный учебный материал.

Сейчас учимся разбирать и собирать автомат. Впервые в жизни сделал это самостоятельно. Неповторимое чувство, когда держишь в руках боевое оружие. Оно знакомо многим мужчинам. А как будет на стрельбище?

Через некоторое время на разводе командир роты сообщил: «Завтра пойдем на стрельбы». Я как чувствовал…

До обеда занимались огневой подготовкой в тире в своей же воинской части. Учились правильно занимать позицию для ведения огня, падать и вскакивать. Потом обратно по такому же пути. И только после этого каждому дали по три боевых патрона. Отстрелялись с горем пополам и обратно в роту.

День присяги

КМБ закончен. 27 декабря 2003 года мы принимали присягу. Был сильный мороз. Стояли в две шеренги по стойке «Смирно», держа оружие в положении «на ремень». Руки мерзли даже через варежки, еще нужно было придерживать автомат, чтобы не кренился. Все повзводно построились на плацу, в середине каждого взвода поставили столы, и рядом с ними стояли офицеры из управления. А на небольшом расстоянии за солдатами наблюдали родители, которые приехали из деревень и больших городов. Солдаты к каждому столу подходили строевым шагом, брали папку, в которую был вложен текст воинской присяги и зачитывали:

– «Я, (фамилия, имя, отчество), торжественно присягаю на верность своей Родине – Российской Федерации.

Клянусь свято соблюдать ее Конституцию и законы, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников.

Клянусь достойно выполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество». (Текст присяги утвержден законом Российской Федерации «О воинской обязанности и военной службе» от 11 февраля 1993 года)

Конечно, все без запинки прочитали присягу и никого не подвели, ведь мы ее зазубривали. Я расписался в ведомости напротив своей фамилии. И это все называется военная присяга. Теперь мы все настоящие и полноценные солдаты!

После прохождения торжественным маршем отправились по ротам сдавать оружие. Родственникам даже разрешили заходить в казармы и расположения роты, затем повели на экскурсию в столовую, где накормили праздничным обедом.

Приготовлено было все настолько красиво и вкусно, что наивные родители подумали: сыновья голодными не останутся за весь период службы.

После выдали солдатам увольнительные записки.

Ко мне никто не приехал, так как мой родной город находится очень далеко.

И вот после обучения нас всех раскидали по ротам и взводам. В комендантской роте мне дали должность «стрелок-регулировщик», которая заключалась в регулировке движения машин. Несколько сержантов и рядовых из комендантской роты сейчас идут на демобилизацию. Отбой за сорок пять секунд нам уже не устраивают. На подъем отводят три-четыре минуты. Это кое-что!

Я уже начал служить в качестве обыкновенного солдата, «духа» (так старослужащие называли молодых, которые только приняли присягу). Правда, я не понимал всего этого – «отцы», «духи» и т. п. Потом как-то ребята из одного призыва собрались и решили разобраться, что все это значит. Но тут подошел на полгода старше по призыву солдат (то есть «слон») и все разложил по полочкам:

– В армии существует своеобразный неуставной «календарь по сроку службы», устанавливающий иерархию солдат, в зависимости от прослуженного ими срока, который нужно запомнить. Когда вы проходили КМБ, наверняка, слышали, что вас называли «отец», «запах» … – это тот, кто еще не принял присягу. Вы еще были никем в армии.

«Дух», «салага», «сынок», «салобон» … – это после присяги в течение полугода службы. Как вы поняли, это ваш срок, который еще предстоит проходить четыре месяца. Вы обязаны во всем подчиняться старшим по призыву, даже если он на полгода больше тебя отслужил. Вас сейчас несколько дней трогать не будут, потому что выясняют, кто есть кто и как вы себя поведете. Но потом вы будете «шуршать» днем и ночью.