Билет на Луну

Во двор, через высокую арку въехало желтое такси. Увидев машину, Кислый отчаянно замахал рукой и когда машина притормозила, открыл дверцу, втиснувшись внутрь и упав на задние сидение, назвал водителю адрес. «Все. Больше я сюда никогда не вернусь», – в изнеможении подумал он и, откинувшись на спинку, и закрывая глаза.

Алкид Фемистоклович Кислый, известный в городе артист разговорного жанра, отъезжал сейчас от своей шикарной квартиры в элитном доме на Наполеоновском шоссе. Точнее сказать, бежал от своей третьей, молодой жены, с которой он прожил здесь, последние два года. Очередной брак Кислого, подошел к логическому финалу. Впереди светил долгий бракоразводный процесс, но об этом сейчас не хотелось думать. А хотелось скорее уехать от всего этого подальше, и залечь на дно, в небольшой родительской квартирке, расположенной в центре, в старом квасковском районе, с большим столетним тополем посредине двора, рядом с детской площадкой, отделенным от мира стеной кленов с причудливо изогнутыми стволами.

Уже совсем стемнело, когда они въехали в этот старый дворик. Кислый рассчитался и отпустил такси. В городе только установилась первая, по-настоящему теплая майская погода. Среди веток огромного тополя уходящего в небо, мелькнул тоненький лучик молодого месяца. Кислый вспомнил старую примету, если показать денежку такому месяцу, то это к возможному богатству. Он порылся в кармане пиджака, нащупал монетку и достав ее, протянув на открытой ладони вперед, задрав голову вверх, стал обходить тополь, стараясь лучше разглядеть месяц. «Здравствуйте», – неожиданно остановил его басистый голос. Кислый от неожиданности, застыл с вытянутой вперед рукой. Перед ним, на скамейке детской площадки, в слабом свете уличного фонаря, сидела парочка, молодой парень с желтой гитарой и девчушка в рваненьких джинсиках с сигареткой в руке.

– Вам нужны деньги, – затянувшись серьезным тоном, спросила девчушка.

– Зачем, – не понял Кислый.

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Просто вы ходите с протянутой рукой как бомж у метро.

Кислый посмотрел на руку и отдернув ее, сунул ладонь в карман пиджака.

–Я не езжу в метро, – немного раздосадовано ответил он, и развернулся было уходить, как вдруг парень радостно произнес:

– А я вас узнал. Вы Кислый. Известный комик.

– Почему сразу комик, – раздраженно переспросил Кислый. Он очень не любил когда, его так называли.

– Ну, вы же ведете веселые передачи по телеку. Я вас всегда с удовольствием смотрю. Очень смешно. Иногда.

– А при чем здесь комик, – подобрев, усмехнулся Кислый.

– Извините, я просто не знаю, как правильно называть, – растерянным голосом произнес парень.

– Артист. Просто артист, – вздохнув, ответил Кислый, – Ладно, пойду. Хорошо провести время, – и он, махнув рукой парочке, развернулся и собрался уходить.

– Подождите, – парень привстал с лавочки, – А как вы здесь оказались?

– Я здесь живу, – повернув вполоборота голову, ответил Кислый.

– Как, – еще больше удивился парень.

– Как все люди. У которых есть дом, своя квартира. Я не бомж, как решила ваша милая подружка.

– Я тоже. В четвертом подъезде, – обрадовался парень, – Только я вас раньше здесь не видел.

– Я из второго. Соседи значит. Тебя как зовут?

– Толик.

– Хорошее имя. Пойду я. Поздно уже.

– А это Лизка, моя подруга, – махнул рукой в сторону девушки Толик.

– Симпатичная. Как нибудь потом посидим здесь, пивка возьмем. Познакомимся поближе, – и Кислый помахав рукой, направился в сторону своего подъезда.

– Ты поняла, какой человек у нас теперь здесь будет жить, – глядя вслед Кислому, с восхищением произнес Толик, – Это же сам Кислый из Комик-шоу.

–Что-то мне их юмор не доходит, – безразличным тоном произнесла Лизка.

–Но у него есть классные номера.

– Отстой для гламурной тусовки, – вставая, зевнула Лизка, выстреливая окурком в кусты, – Мне домой пора. Проводишь?

– Конечно, – спрыгивая на землю, ответил Толик и они, обнявшись, через арку вышли со двора.

***

Кислый с грохотом поднялся на старом полуоткрытом лифте на четвертый этаж, где находились его и еще одна соседняя квартира, в которой по детским воспоминаниям проживала почтенная дама с белой болонкой, и которая по расчетам Кислого давно уже должна была покинуть этот мир.

Он вытащил из портфеля связку ключей и долго подбирая, нашел, наконец нужный и с трудом провернув его в замке, открыл дверь. Черное пространство внутри квартиры обдало его, чуть ли не подземным холодом. Он пошарил рукой по стене, и найдя рычажок выключателя, опустил его вниз. Тусклая лампочка, без абажура, висевшая под потолком осветила небольшой коридор, обклеенный желтыми, сильно потертыми обоями. Эти обои Кислый запомнил еще с детства. Их так и не переклеили, а прошло уже, наверное, более тридцати лет. Кислый положив портфель на столик у зеркала, прошел через высокую дверь в темную гостиннную. Здесь было потеплее, но тоже прохладно и совсем темно. Не найдя выключателя, он на ощупь пробрался к окну и с трудом отодвинул высокую, тяжелую штору. В комнате сразу проник света от неярких, уличных фонарей. Этого было достаточно, чтобы обозначились предметы, стоящие внутри. Здесь был большой круглый стол посередине комнаты, старинный стеклянный буфет с посудой у противоположной стены и кожаный диван с высокой, вертикальной спинкой. Кислый не включая свет, снял пиджак, повесив его на стул, подойдя к дивану, присел, откинувшись к спинке. «Сколько же я здесь не был», – вслух подумал он. И напрягшись, стал вспоминать. Лет десять назад умерла мама. Отец еще раньше. Они с сестрой тогда быстро поделили имущество. Она забрала себе дачу на Копейковском шоссе, а Кислый согласился на эту квартиру. Впрочем, к тому времени он уже жил со второй женой в ее элитной квартире у Папских прудов, а эту через агентство стал сдавать внаем. Однако вскоре ему это надоело. Денег больших это не приносило, а вот возникали постоянные проблемы из-за жильцов. Сначала одни устроили здесь наркопритон, потом вторые затопили соседей снизу, а тритии вообще не платили. И тогда Кислый перестал сдавать, но продавать не стал, договорившись с домоуправом, что тот будет присматривать за ней и раз в полгода приезжать к Сидору за квартплатой и небольшим вознаграждением. «Значит почти десять лет я здесь не был», – подытожил он, как вдруг неожиданно раздался громкий звонок. Сидор ошарашенно вскочило с дивана, не понимая, откуда раздается звонок, и бросился на свет в коридор. Но звонок снова раздался уже из-за спины и Сидор сообразил, что это звонил телефон и вернувшись в гостиннную, по звуку нашел телефон, стоящий на высокие этажерки рядом с дверью. Он поднял тяжелую, холодную трубку и приложив к уху, испуганно произнес, – Але?

– Алкид Фемистоклович, – раздался уверенный мужской голос.

– Да, – пересохшим горлом прошептал Кислый.

– Полковник Моржов, беспокоит. Помните такого?

– Моржов, – неуверенно переспросил Кислый, судорожно вспоминая.

– Начальник городской полиции Центрального округа, – подсказал голос и тихо засмеялся.

– Да, да, да. Припоминаю, – без энтузиазма произнес Кислый. – А как вы меня нашли?

– Работа у нас такая, – снова расхохотался полковник.

–Алкид Фемистоклович, у нас завтра праздник, – отсмеявшись, уже серьезным голосом продолжил полковник.

–Поздравляю, – автоматически ответил Кислый.

– Как всегда ждем вас на торжественном концерте.

– Завтра, – напрягся Кислый.

– Да. В семь вечера. Во Дворце Полиции.

– Я боюсь, что завтра я не смогу, – неопределенно протянул Кислый, – У меня на завтра…

– Постарайтесь. Я вас очень прошу, – перебил полковник, – Здесь завтра все будут, – и он, переходя на шепот, добавил, – Весь генералитет с женами. А машину я пришлю за вами в шесть часов, – бодро продолжил полковник, – Гонорар получите сразу после концерта.

– Я постараюсь, но не гарантирую, – сомневающимся тоном ответил Кислый.

– Постарайтесь пожалуйста. Очень рассчитываю на понимание, – с надеждой произнес полковник. – Не смею больше отвлекать. Вам обустроится еще надо в старой квартире. Вы же одиннадцать лет там не были?

– Мне кажется, десять, – засомневался Кислый.

– Одиннадцать. Мы точно знаем, – снова хохотнул полковник и отключился.

Кислый еще посидел, прислушиваясь к гудкам в трубке и только потом положил ее на аппарат.

–Все они знают, – невесело произнес он и вдруг почувствовал, что сильно проголодался. Он практически с утра ничего не ел, да еще на нервах весь день.

Встав и подойдя к окну, он выглянул на улицу. Внизу, на противоположной стороне светился стеклянной витриной торговый киоск.

– Подойдет, – обрадовался Кислый и прихватил со стула пиджак, вышел из квартиры и не дожидаясь лифта и перепрыгивая как в детстве через ступеньку, побежал вниз по лестнице, Спустившись он вышел через арку на улицу и подошел к киоску. Вся витрина была заставлена пивными бутылками и пачками сигарет.

– Скажите, а у вас поесть что-нибудь можно купить, – нагнувшись к окошку, спросил Кислый в грудь сидевшей внутри продавщицы.

–Чипсы, – всколыхнулась в ответ грудь.

– А еще что-нибудь, – с надеждой произнес Кислый.

– Чупа Чупс на палочке.

– Обойдёмся без десерта, – махнул рукой Кислый, – Давайте три пива, и две пачки чипсов.

– С чем чипсы, – уточнила продавщица.

– Так у вас еще и выбор есть оказывается, – раздраженно выдохнул Кислый, и уже успокоившись добавил, – Без разницы. На ваше усмотрение, мадам.

Рассчитавшись и взяв пакет, Кислый вернулся во двор и остановился в нерешительности у подъезда. На улице было тепло и уже чувствовался горьковатый запах раскрывшихся тополиных листьев. Возвращаться в квартиру с застоявшимся воздухом не было никакого желания и он, вспомнив про детскую площадку, развернулся и пошел в глубину двора. Скамейка была пуста и Кислый, опасаясь испачкать брюки, залез на нее с ногами, усевшись на спинку. Так он всегда сидел здесь в детстве с пацанами. Вытащив обе бутылки, он горлышком одной легко открыл другую с и наслаждением сделал первый глоток. «Это снова вы?», – неожиданно раздался голос и из темноты на площадку вышел прошлый парень, который раньше сидел здесь с девушкой.

– Ну, я – грубо ответил Кислый, – Что ты ко мне привязался?

– Извините. Я не специально. Я уйду, не буду мешать, – ответил тот и развернулся было уходить.

– Подожди, – остановил его Кислый. Ему вдруг стало неловко за свой тон, – Пиво будешь. – И он со стеклянным звоном потряс пакетом.

– Не откажусь, – обрадовался парень в один прыжок оказался на лавке.

Кислый открыл вторую бутылку и задержав в воздухе, спросил: «Тебе сколько лет?»

– Семнадцать, – ответил Толик.

– А семнадцать разве можно пить пиво?

– Так ведь с четырнадцати пью и ничего, – усмехнулся Толик.

– Тогда на, – Кислый протянул ему бутылку и достал пачку чипсов.

– Если тебе семнадцать, – аппетитно хрустя чипсами, что-то прикидывая, произнес Кислый. –Я вполне мог знать твоих родителей. Кто они? Я уехал отсюда за год до твоего рождения.

– Отца не знаю, – доставая пачку сигарет и закуривая ответил Толик, – А мать звали Анна Селиванова.

– Аня, – поперхнулся Кислый.

– Да. Вы ее знали?

Он знал Анну со школы, она правда училась на два года младше. Но тогда он ее не замечал. А вот уже учась в институте, когда он стал выступать в КВН, с чего и началась его будущая артистическая карьера, Анна влюбилась в него и по вечерам, стояла у подъезда, дожидаясь его возвращения, которое заканчивалась быстрой интимной близостью, там же в подъезде, на подоконнике. А через некоторое время Кислый женился на дочке тогдашнего директора телекомпании и переехал к ней на квартиру, напрочь забыв про Анну.

– Так вы знали мою мать, – переспросил Толик.

– Кажется да, – растеряно ответил Кислый, и запрокинув голову махом выпил остатки пива, – Но точно не уверен. А кто твой отец?

– Я же говорю не знаю. Нагуляла меня с кем то, – равнодушно ответил Толик.

– Она сейчас здесь живет, – Кислый открыл следующую бутылку.

– Нет. В Австралии.

– В Австралии, – с облегчением перепросил Кислый.

– Да, вышла замуж за местного аборигена и уехала.

– А ты почему здесь?

– Мне здесь больше нравится, -ответил Толик, ставя бутылку, – А можно чипсы?

– Да, конечно, – Кислый протянул ему вторую пачку чипсов, продолжая отсчитывать в уме годы его романы с Анной и внимательно разглядывая лицо Толика. «А ведь похож», – подумал он, но в это время из кустов раздался злобный собачий лай и перед ними возникла фигура дородной дамы с маленькой, белой болонкой на поводке.

– Это, что здесь за притон, – прошипела дама, а собачка снова истерично залаяла.

«Как же она похожа на мою соседку по лестничной клетке из прошлого», – с удивлением подумал Сидор и примирительным голосом произнес:

– Да мы вроде никому не мешаем. Мы же тихо сидим.

– Тихо, – заорала в ответ тетка, – А с ногами и с пивом на детской площадке. Кто разрешил?

– Так, женщина, мы сейчас уйдем. И вы идите, а то поздно уже, – примирительно произнес Кислый.

– Я уйду, я сейчас так уйду, – замахала в ответ дама и потянув за собой собаку скрылась в темноте.

– Дура. Бесполезно с ней говорить, – махнул рукой Толик, – А у вас пиво больше нет?

– Нет, – пошарив рукой в пакете, Кислый, – Только чипсы. Сходи, возьми еще. Посидим, что-то домой не хочется. – И он, достав деньги и протянул их Толику и тот убежал в темноту.

«Может действительно сын? И что теперь делать», – озадачено потер лоб Кислый. – «А с другой стороны, ну, не встретились бы, так и бы и жил, не зная ничего», – рассудил он и эта мысль его вернула в равновесие.

Скоро вернулся Толик с пивом. Они открыли бутылки тем же способом и чокнулись

– Я очень рад, нашей встречи, – искренне произнес Толик.

–Почему, – насторожился Кислый.

–Вы знаете, я вырос на ваших миниатюрах.

– Что ты такое несешь, – чуть не поперхнулся Кислый, – Все нормальные дети вырастают на Жуль Верне, Дюма, в крайнем случае на Пушкине.

– На Пушкине конечно тоже, – согласился Толик, – Просто у нас в доме были все диски с вашими выступлениями. Мама почему-то их собирала.

– Я не одобряю вкус твоей мамы. Там же сплошная похабщина, как это можно было давать слушать детям, – искренне возмутился Кислый, – Через слово, жопа.

– Ну, почему. Ранние ваши вещи, когда вы высмеивали порядке в стране, очень даже ничего. А некоторые и сейчас очень актуально бы звучали.

– Глупость это все, – поморщился Кислый.

– Ничего не глупость, – обиженно ответил Толик, – Кстати, это не мое личное мнение.

– А чье еще, мамино, – насмешливо спросил Кислый.

– При чем здесь мамино. Моим товарищам по борьбе многим нравится ваш юмор.

– По какой еще борьбе, – опешил Кислый.

– С полицейским режимом, захватившим власть в стране. Кстати в воскресенье митинг будет против строительства на месте Собачьего сквера. Можем вместе сходить. Правда он несогласованный. Поэтому винтилово будет.

– Что будет, – с недоумением переспросил Кислый.

– Полиция будет задерживать, кто придет. Но вы можете на другой стороне дороги постоять. Там обычно не забирают.

– И зачем мне это надо, – сделал брезгливое выражение лица Кислый.

– Вам разве не безразлично, что происходит у нас в городе?

– Не безразлично. Но при чем здесь эти хулиганские сборища, – с негодованием воскликнул Кислый.

– Ну, вы же сами в своих миниатюрах, высмеивали власть и призывали быть не равнодушными.

– Это было давно и не правда, – спрыгивая на землю, усмехнулся Кислый, – Все, прощай. На сегодня концерт закончен. – И он было собрался уходить, как вдруг сзади раздался грозный окрик: «Стоять!», и из темноты вышли двое полицейских в сопровождении дамы с болонкой.

– Вот, они голубчики. Каждую ночь здесь собираются, напьются и песни орут. А этот, – дама указала рукой на Кислого, – У них, главный.

– Документики предъявите товарищ, – сделал шаг в направлении Сидора милиционер и крепко схватил его рукав.

– У меня нет с собой, – растерянно произнес Кислый. – Я тут живу.

– Вам придется проехать с нами, – милиционер с силой притянул к себе Кислого, – Вы арестованы.

– За что?

– За нарушение общественного порядка и распитие алкогольных напитков в не положенном месте, – и милиционер, отработанным приемом заломил руку Кислому и толкнув его в спину скомандовал, – Следуйте вперед.

А в это время второй уже тащил вырывающегося Толика и их вывели к дому, где возле подъезда стоял желтый полицейский Уазик.

***

–Значит, документы предъявить не можете, – сонно смотря на Кислого, спросил его дежурный майор, оформлявший протокол, когда их привезли в отделение полиции.

– Как же я могу, если они остались дома, – возмутился Кислый.

– Кто может подтвердить вашу личность, – невозмутимо продолжал допрос дежурный.

– Кто, кто, – задумался Кислый, – Наверное жена. Но она живет по другому адресу. Дайте телефон, я позвоню, она подтвердит. – Кислый протянул руку к столу, на котором лежали изъятые у него при осмотре вещи.

– Я сам позвоню, – ударил его по руке дежурный, – Номер телефона назови.

Кислый не задумываясь, быстро, назвал Светкин домашний телефон.

– Помедленнее, – приказал дежурный, набирая на диске номер.

– Але, – через некоторое время произнес дежурный в трубку, – Дежурный шестнадцатого отделения полиции Козлов. У нас находится без документов гражданин называющий себя Кислым, э-э-э…

– Алкид Фемистоклович, – радостно вытянулся к столу Кислый.

– Утверждает, что он ваш муж. Вы можете подтвердить личность задержанного, – отмахнулся от Кислого полицейский и сморщился, прислушиваюсь к ответу.

– Понял. Не знаете такого. Спасибо, – и положил трубку и внимательно посмотрев на Кислого, покачал головой, – Не знает она тебя.

– Врет, – возмутился Кислый. – Подождите. Ну вы то меня должны знать. Я известный артист. Юморист, если хотите. Меня по телевизору каждую неделю показывают в Комик-шоу. Не узнаете, – и он стал крутить головой, чтобы полицейский его лучше рассмотрел.

– Известные артисты в ресторанах дорогой коньяк пьют, а не дешевое пиво в песочнице, – не глядя на него, резюмировал дежурный и дал знак стоящим полицейским, чтобы они его увели.

– Вы не имеете право. Я буду жаловаться, – гневно крикнул Кислый, но согнулся от болезненного удара по печени.

Полицейские подхватив его под руки, протащили по длинному коридору и с грохотом открыв железную дверь, втолкнули в слабоосвещенную камеру с сидящим там на деревянных нарах Толиком.

– Ты тоже здесь, – потирая ушибленный бок, простонал Кислый.

– Ну, а где мне быть. У них бизнес класса нет, – ответил Толик, отодвигаясь, освобождая место Кислому, – Что били уже?

– Это беспредел, – гневно блеснул глазами Кислый.

– Я же вам говорил, в стране полицейский режим, а вы не верили.

– Кстати, насчет полиции. Я ведь могу сообщить полковнику Моржову. Он у них самый главный в районе, – и он, бодро вскочив и подбежав к двери стал с силой колотить, – Откройте, я хочу позвонить полковнику Моржову.

–Остановитесь, – подскочив, Толик с силой оттащил его от двери, – Они сейчас зайдут и изобьют нас дубинками.

– Но как мне сообщить полковнику, что я здесь, – тяжело дыша, произнес Кислый.

– У вас деньги с собой есть?

–Деньги, – Кислый стал шарить по карманам, – Нет. Они забрали кошелек, телефон все.

– Без денег они не дадут позвонить, – с сожалением произнес Толик.

– Кто, – не понял Кислый.

– Менты. Кто еще.

– У меня вот часы есть. Швейцарские. Дорогие, – задрав рукав пиджака показал запястье Кислый.

– Не жалко, – разглядывая часы, спросил Толик.

–Нет. У меня еще много таких.

–Тогда будем ждать, – Толик отошел и сел на нары.

– Чего ждать?

– Когда менты следующего задержанного приведут. Садитесь давайте. Здесь нельзя стоять у двери, – и Толик похлопал рукой по нарам.

– И что будет, когда они привезут следующего, – присаживаясь поинтересовался Кислый.

– Попытаюсь обменять ваши часы на звонок маме.

– Какой маме? Анне Селивановой?

– При чем здесь Анна Селиванова? Она в Австралии, – засмеялся Толик, – Полковнику вашему, как его?

–Моржову?

–Моржову, Дудкину. Какая разница. Вы номер телефона его помните?

– Помню. У меня профессиональная память, – успокаиваясь, ответил Кислый и с иронией добавил, – А ты я смотрю, в теме. Похоже часто тебя менты винтят, как ты сказал.

– В такой стране живем. Тут под раздачу каждый попасть может.

– А я вот почему-то не попадал еще ни разу, – с вызовом произнес Кислый.

В это время в двери раздался скрежет ключа. Через мгновение она открылась и в камеру давешний мент ввел худого молодого человека в очках.

– Давай часы,– прошептал Толик. Кислый судорожно расстегнул ремешок и сунул ему часы.

– Гражданин начальник, – Толик встал с нар и посмотрел на полицейского, – Можно сделать звонок маме. Чтобы не беспокоилась.

– У нас телефонная связь в стране платная, – взглянул на него полицейский.

– Денег нет. Вот возьмите это. А я потом выкуплю, – Толик протянул часы полицейскому.

Тот мельком взглянул на часы, сунул их в карман и достал оттуда старенькую модель мобильного телефона и протянул его Толику.

– Это его мама, – Толик кивнул в сторону и взяв телефон передал его Кислому и наклонившись прошептал, – Звони. Мы в шестнадцатом отделении.

– Ага, – Кислый схватил телефон и вспоминая набрал номер. -Але, это Кислый, – услышав голос Моржова, радостно воскликнул он. – Товарищ полковник, я в шестнадцатом отделении полиции. Меня задержали по ошибке. Спасите пожалуйста. Я вас…

Но тут Толик вырвал трубку и вернул ее полицейскому: «Спасибо. Господин начальник»

Полицейский, молча забрал, телефон и вышел, с грохотом закрыв дверь.

– Садись, – предложил Толик, скромно стоящему у стены парню в очках.

– Спасибо, – поблагодарил тот и присел на краешек нар.

– За что тебя повязали, – продолжил Толик.

– Я на скрипки играл в переходе метро.

– Серьезное правонарушение, – покачал головой Толик, – Тебя как зовут?

– Иоганн.

– А по отчеству не Себастьянович случайно,– автоматически пошутил Кислый.

–Нет. Иванович, – серьезно ответил парень. – Я студент. В музучилище учусь. А вас за что?

Кислый не успел ответить, как заскрежетал замок и в камеру заглянул все тот же полицейский.

– Кислый, выходи, – произнес полицейский.

– А ребят, когда, – подходя к двери, поинтересовался Кислый.

– Про ребят приказа не было,– кивнул полицейский и, вытолкнув его из камеры, и повел по коридору.

В комнате их уже встречал дежурный майор с виноватым лицом.

– Вы уж простите нас, товарищ Кислый. Свет у нас видите слабый, не признал вас сразу. Я ведь страстный поклонник вашего многогранного таланта, – и он протянул руки с телефоном и кошельком Кислого, – Вот ваши вещи, проверьте. А мои оболтусы, вас доставят к месту жительства.

– Спасибо, – не глядя, сунул вещи в карман Кислый. – А что с ребятами будет, которые в камере остались.

– Ничего с ними не будет. Не переживайте. Отвезем завтра в суд. Пятнадцать суток выпишут и на нары.

– На какие еще нары, – испугался Кислый.

– Да, это образно я сказал, – засмеялся майор, – В спецприемник конечно отправим. У нас здесь никаких условий. Сами видели.

– Подождите, – замялся Кислый, – а нельзя их тоже выпустить?

– Как выпустить, – майор растерянно захлопал глазами, – Без суда?

– Понимаете, – беря под руку майора, вкрадчивым голосом продолжил Кислый, – Мне с ними завтра на концерте ко Дню полиции выступать. Они мне ассистируют. Один на скрипочке, а другой, – тут Кислый задумался на мгновение, – А другой, свистит. Хотите, я позвоню полковнику Моржову.

– Не надо. Я все понял, – воскликнул майор, загораживаясь рукой и повернувшись к полицейскому, скомандовал, – Сержант, быстро сюда доставить задержанных.

–Есть, – козырнул тот и выбежал из помещения и через несколько минут ввел обратно Толика и Скрипача.

– Забирайте ваших ассистентов, – махнул рукой майор.

– Скрипку верните, пожалуйста, – вежливо произнес Иоганн.

– Ах, да, конечно. – Майор забежал за перегородку и вернулся, неся в руках футляр со скрипкой. – Вот ваша скрипка. А это вам свисток, – и он протянул Толику серебристый свисток на цепочке, – Настоящий, полицейский. Свистеть теперь на концертах будешь в него.

– Спасибо. Приятно было познакомиться, – поблагодарил Кислый, протягивая руку.