В стране гудка. Часть 2. Кремлевские будни

Прошло две недели премьерства Сидора. За это время он не то чтобы, стал разбираться в политике, в которую его окунула жизнь, но как-то научился приспосабливаться и старался как можно меньше заниматься этой самой политикой. Первое, что ему удалось в этом направлении, уговорить Беломедведева проводить заседания кабинета министров не каждый день, как было раньше, а по вторникам и четвергам. Сам премьер, все еще продолжал кататься с Алиской на лыжах и возвращаться в Желтый дом похоже не собирался. Поэтому согласился на это предложение Сидора, что в результате привело к значительному сокращению внебюджетных расходов – просить деньги стали реже. И это, надо отметить, заметили все заинтересованные лица, включая Сама, который в прошедшие выходные посетив хоккейный матч между питерскими и квасковскими армейцами, и зайдя в ложу к Сидору, одобрительно произнес: «А, ничего нормально у вас в тандеме получается работать. Пусть Митька на лыжах еще покатается, а ты давай тут. Пора экономику уже сдвинуть с мертвой точки…» Эти слова, точнее сказать последняя фраза, тут же были растиражированы среди всего окружения и авторитет, Беломедведева в лице Сидора снова пошел в гору, и по словам Челентано, это несколько поколебало позиции силовиков, но и обострило политическое противостояние с Квасковским мэром, который до последнего времени пользовался полным доверием Сама и откровенно метил в его приемники. Вот такую политическую кашу заварил Сидор, за эти две недели своего премьерства, сам того не ведая, а мечтая лишь об одном – скорейшем завершения договорных обязательств и возвращению к нормальной жизни, актера детского театра.

Сегодня была как раз среда – день свободный от министров и распиливания денег. Сидор сидел за столом в своем кабинете для заседания и курил, прикидывая в уме, сколько ему еще осталось до дембеля. На своем привычном стуле у стены сидел Челентано, с планшетом и с недовольным видом играя, в какую-то компьютерную игру.

– Как они доходят до четвертого уровня, – раздраженно произнес Челентано и отложил в сторону планшет, – Вот забрал у сына сегодня, чтобы в школу не носил. Что за поколение растет, ничего их кроме компьютерных игр не интересует.

– А ты, что хотел, чтобы их интересовало, – задумчиво спросил Сидор.

– Учеба, получения знаний, работа, – с раздражением ответил Челентано, – Им жить в реальной жизни предстоит, а не в компьютерных играх этих.

– А цель, какая у них в жизни, – также равнодушно продолжил Сидор.

– Цель, – переспросил Челентано, – Получить образование, начать работать, делать карьеру, к чему-то стремиться.

–И в идеале, занять какой-нибудь пост, и начать распиливать бюджет в личных интересах и делиться немного со своими, – закончил пафосную речь Челентано Сидор.

– Не в личных, а в государственных, – отрезал Челентано. – Ты вот уже вторую неделю пост премьер-министра занимаешь, и я так смотрю ничего и не понял.

– Ты же сам мне всегда объяснял, везде чьи-то бизнес-интересы. Там друзей Сама, там мэра Квасквы, там силовиков, там Беломедведева, там сына прокурора и дальше по убывающей. А электорату в это время на шестьдесят рублей минимальную зарплату подняли. Вот, вчера Задворкин постановление правительства мне на подпись принес, – Сидор приподнял со стола листок бумаги и потряс им в воздухе.

– Правильно, – встав со стула, и заходил по кабинету Челентано, – А не будь этого и этих жалких шестьдесят рублей народ бы не получил.

– Чего этого, – не понял Сидор.

– Системы распределения ресурсов между своими, доверенными лицами, – встав перед Сидором, торжественно произнес Челентано. – Только так можно хоть как-то проконтролировать использование средств и быть уверенным, что они не все уйдут куда-нибудь налево. Со своих можно и спросить если что-то не так.

– Если не поделился, с тем, кто дает, – усмехнулся Сидор.

– Да. – С вызовом ответил Челентано, – А представь завтра придет, какой-нибудь Сидор Сидоров с улицы и попросит денег на колорадского жука. И чего? – Челентано вопросительно посмотрел на Сидора.

– Что чего, – удивленно спросил Сидор.

– А ничего, ни жука, ни денег не будет, ни шестидесяти рублей прибавки к пенсии. А Сидора этого Сидорова, ищи потом через Интерпол. Вот как будет, – самодовольно закончил Челентано.

– Понятно, – вздохнул Сидор.

– Что тебе понятно?

– Этих шестидесяти рублей хватит на час парковки в Кваскве. Да и то не в центре, а за вторым кольцом, – отстраненно произнес Сидор.

– Это ты к чему, – теперь не понял Челентано.

– Да, так. К слову пришлось, – ответил Сидор, гася сигарету в пепельницу. В это время в дверь постучались и на пороге, появилась скорбная фигура Задворкина: Я тут с бумагами, разрешите?

– Заходи, – махнул ему рукой Сидор, – Что там у тебя срочного?

– Вот, – присаживаясь на край стула, Задворкин протянул бумагу, и вздохнув, печально произнес, – Мы сверстали изменения в бюджет на второй квартал. И ваши сосиски туда тоже включили. Шестым пунктом, после против паводковых мероприятий.

– Вижу, – читаю бумагу, произнес Сидор.

– Раньше никак, не получается, – совсем опечалился Задворкин, – Если только, через внебюджетные фонды запустить. Тогда хоть завтра проведем.

– Ничего страшного, – беря ручку и подписывая, бумага ответил Сидор, – Подожду прохождения паводка.

– Спасибо, – безразлично ответил Задворкин, убрал бумагу в папку и не спеша, вышел из кабинета.

– Кстати насчет сосисок. Обед уже скоро, – посмотрел на часы Сидор, – Тут Петрович у себя в гараже с двумя таджиками осетинские пироги начал выпекать, – Может, съездим, посмотрим его хозяйство и пообедаем заодно.

– В гараже, – удивился Челентано.

– Ну, а куда им было после сноса Пирамиды деться. Да, ты не переживай, гараж у Петровича, самый благоустроенный был в нашем районе.

– Ну, поехали, – согласился Челентано и приказал по рации подать машину к подъезду.

***

Гаражи находились недалеко от микрорайона, где жили Петрович с Сидором, в промзоне, примыкавшей к железнодорожной ветке. От дома к гаражам они с трудом проехали по единственной разбитой дороге, петлявшей между огромных луж, куч строительного мусора и исковерканных бетонных конструкций. Возле гаража Петровича стоял все тот же небольшой, желтый автомобильчик. Только к буквам «ОП» на капоте и дверях, добавилась буква «Г». А из новой, блестящей трубы из нержавейки, торчащей на плоской крыше гараж, поднимался сизый дымок.

– Приехали, – скомандовал Сидор, и водитель остановил машину рядом с желтой малолитражкой. Челентано с Сидором вышли из машины и подойдя к железной двери гаража, нажали кнопку звонка.

– Не заблудились, – раздался добродушный голос Петровича, выходящего через небольшую дверь в воротах. За ним сразу потянулся на улицу ароматный запах свежеиспеченных пирогов.

– Ну, и место ты нашел, – здороваясь с ним за руку, произнес Челентано.

– Самое лучшее место, – весело ответил Петрович, – Не скоро к нам Квасковский мэр со своими опричниками доберется. – Поэтому, сюда уже весь работящий народ стал переезжать.

– Что за народ, – не понял Челентано, озираясь по сторонам.

– С пятнадцатого по тридцатый, – Петрович указал рукой на ряд гаражей напротив, – Автосервис у ребят. Любую иномарку отремонтируют. Дальше, вьетнамцы, швейное производство открыли. Лучше, чем твои дольче с Габаной моделируют. Еще дальше, стоматологи, дальше краснодеревщика и еще кто-то, не помню. А в самых последних гаражах, там силиконщики засели.

– Силиконовые сиськи, что ли делают, – усмехнулся Сидор.

– Сам ты сиськи, хоть и премьер-министр, – пошутил добродушно Петрович, – Компьютерщики они. Программы пишут. Стартапы разрабатывают для инноваций. Ну, как в Кремниевой долине, в Калифорнии.

– Откуда вы все тут взялись, – ошарашено произнес Челентано.

– Так, мы всегда были. Мы же обычный народ. Граждане страны, так сказать, – ответил Петрович, – Мы конечно не нефтяники и не банкиры какие-нибудь, чтобы в центре офисы за миллионы снимать. Да, мы туда и не лезем. Нам и здесь хорошо. Без чиновников ваших, платных парковок и тротуарной плитки. Лишь бы они сюда к нам не лезли, – как-то без энтузиазма закончил Петрович.

–И сюда доберутся когда-нибудь, – обреченно произнес Сидор.

– Это когда еще будет. Пойдемте, я вам свое хозяйство покажу, – ответил Петрович и распахнул дверь в гараж.

Внутри было как в хирургической операционной – стены, пол и потолок, были отделаны светлой плиткой, вдоль одной стены, за длинным столом, в белых комбинезонах, шапочках и масках, двое пекарей с завораживающей быстротой раскатывали тесто, нарезали ломти и заворачивали в них начинку. С противоположной стороны, стояла печь со стеклянной дверцей, за которой были видны выпекающиеся пироги. Вверху под потолком, с легким шумом работал приточно-вытяжной вентилятор. Тут начал сигналить таймер печи, и один из пекарей, открыл стеклянную дверь и длинным ухватом извлек противень с уже готовыми румяными пирогами. Он поставил противень на другой стол, охлаждаться. В это время второй пекарь уже закладывал впечь следующую партию пирогов.

– Вот так у нас все работает, – с гордостью произнес Петрович и, сняв с вешалки белые халаты, протянул их Сидору с Челентано, – Накиньте. Не положено здесь в верхней одежде.

– Хорошие у тебя работники, я смотрю, – одобрительно произнес Сидор.

– Профессионалы, – подтвердил Петрович, – Сейчас познакомлю. Эй, ребята, перерыв, – и он махнул рукой, подзывая к себе пекарей.

– Это, Каебунджан, – Петрович похлопал одного из пекарей по плечу, – А, это Каебунсан.

– Снова перепутал, начальник, – произнес первый пекарь, снимая маску, и открывая абсолютно чернокожее, африканское лицо, – Я, Каебунсан, а он Каебунджан.

Второй тоже потянул маску и перед ними предстал такой же чернолицый, как и первый.

–Какие же это таджики, – удивленно произнес Челентано.

– Кто сказал, что мы таджики, – в ответ удивился первый негр, – Мы, Казахсадцы, – и он, достав из кармана, и помахал паспортом с гербом Казахсада.

– А по мне, все равно, – усмехнулся Петрович.

– Подождите, – угрожающе произнес Сидор, – Никакие вы не Казахсадцы. Я вас узнал, – Вы танцующие негры из охраны президента Каебуна. Это вы у Отелло деньги украли, которые ему в Казахсаде на зарплату полиции выдали. Вы, арестованы, – и вытащив из кармана красные корочки, он ткнул ими в лицо каебунцам.

– Прости, прости брат, – в два голоса запричитали танцующие негры, хлопая себя ладонями по груди и пританцовывая, – Это не мы украли. Это Каебунзаде украл и сбежал с ними. Не знаем куда, – плачущим голосом пропел первый.

–А мы, совсем бедные остались. Хорошо вот Петровича встретили, и он нам работу предложил, – вступил второй.

– Если бы у нас те деньги были, разве бы мы работали здесь в гаражах. Мы бы в ресторане сидели, пили, кушали, телочек снимали. А теперь мы здесь, а эта черножопая скотина Каебунзаде, где-то в ресторане с нашими телочками, кушает сейчас и пьет, – изобразив искреннее горе на лице, пропел первый.

– Откуда у вас тогда паспорта Казахсада, – продолжая держать корочки, недоверчиво спросил Сидор.

– Нам их тогда в Казахсаде выдали, местные чиновники, в качестве компенсации, за откат полуторамиллионной помощи Каебуну. Можете у Отелло спросить, он подтвердит, – продолжая похлопывать и пританцовывать, продолжил рассказ второй.

– Похоже на правду, – согласился Сидор, пряча корочки в карман.

– А откуда у вас такой хороший уский язык, – продолжил допрос Челентано.

– Так мы три года у вас в Осетии, в университете учились печь осетинские пироги, – ответил первый.

– Это потом нас Отелло к себе в правительство взял. Ему очень понравилось, как мы печем пироги, – добавил второй.

– Ладно, оставьте ребят в покое, – вмешался в разговор Петрович, – Пусть идут, работают. А то к нам сейчас крупный заказчик приедет.

Каебунцы одев маски, отошли к столу и начали возиться с тестом. А Петрович, снял с противня несколько готовых пирогов, упаковал их в картонные коробки и протянул Сидору: «Ваш заказ, господин премьер-министр».

Сидор протянул Петровичу деньги за пироги они вышли наружу.

– А что это у тебя на машине за обозначение такое, ОПГ? «Организованная преступная группировка», – спросил Челентано, прикуривая сигарету.

– Название моей компании. Осетинские пироги Гинзбурга, – немного обиженно ответил Петрович.

– А Гинзбург, это еще кто такой, – без всякого спросил Челентано.

– Гинзбург, это я, – ответил Петрович и сняв кепку с головы вытер рукой, вспотевший лоб

– Ты, что еврей, – удивленно посмотрел на него Челентано.

– Не знаю. Не интересовался, – пожал плечами Петрович.

В это время со стороны въезда в гаражи показался небольшой полицейский автозак.

– Вот и менты похоже пожаловали по вашу душу, – произнес Сидор, увидев автозак, – Недолго вы свободой наслаждались.

– Нет, это свои. Это наш оптовый заказчик, – обрадовался Петрович и помахал рукой, остановившейся возле них машине. – Они у нас каждый день на всю шестую роту пирогами отовариваются.

Дверь машины распахнулась и на землю спрыгнул тот самый сержант-омоновец, который арестовывал их когда-то на штрафстоянке в Брюлево и у Пирамиды.

– Здравия желаю, – приложил к фуражке руку сержант.

– Вольно. Тут все свои, – махнул рукой Петрович и открыв дверь в гараж, крикнул во внутрь, – Пироги для ОМОНа на выход.

Тут же из гаража, неся на руках коробки с пирогами, выбежали танцующие негры, а сержант, открыв дверь фургона, стал передавать их сидящему внутри бойцу.

– Спасибо, Петрович, – закончив погрузку, протянул деньги сержант.

– Подожди, это еще не все, – пряча деньги в карман, ответил Петрович. – Солдатикам, срочникам вот возьмите. Пусть порадуются пацаны. – И Петрович зайдя в гараж, вернулся с большой картонной коробкой.

Омоновцы, закончив погрузку, развернулись и поехали, включив мигалку.

– И нам, пора, – взглянув на часы, сказал Челентано, – Государственные дела заждались уже, – и они, попрощавшись, забрав пироги, поехали следом за омоновцами.

***

По дороге им все чаще стали попадались зеленые эвакуаторы, груженные арестованными автомобилями, обклеенные желтыми наклейками. Ближе к центру их становилось все больше, а за Огородным кольцом образовалась настоящая пробка, которая усиливалась еще и активными строительными работами по укладке новой тротуарной плитки.

– Зачем, это все, – погруженный в собственные мысли, произнес Сидор.

–Что, – обернулся к нему сидящий на переднем сидении Челентано.

– Эти тротуары из мрамора, в половину дороги. Эти понатыканные везде знаки, запрещающие парковаться, а где их нет, платные парковки, как осьминоги, опутавшие город, – с немым вопросом ответил Сидор, – Кому все это надо?

– Гостям и жителям столицы, – насмешливо в ответ Челентано.

– Каким жителям, – раздраженно произнес Сидор, – Жители вон уже в гаражи перебираться начали.

– И оттуда их скоро попросят. «Не сомневайся», —все тем же игривым тоном произнес Челентано. – Страна у нас вон какая огромная. Чего вы все сюда в Кваскву понаехали? Жили бы там у себя в своих гаражах, и дела бы никому до вас не было. Вот ты, например, зачем сюда приехал?

– Учиться в институте, – насупился Сидор.

– Выучился и возвращался бы обратно к себе в село.

– У нас не село. У нас там райцентр, – ответил Сидор.

– Ну, вот чего ты к себе в райцентр не вернулся, – не отставал от него Челентано.

– Там работы не было по специальности.

–Вот видишь. А вас здесь и выучили, и работой обеспечили. А вам все мало. Вам еще тротуары деревянные, как в райцентре подавай, – все больше потешался над ним Челентано.

–Зачем деревянные, – не понял Сидор, – Оставили бы, какие есть из асфальта. По ним ходить удобнее.

– И то верно, – вставил вдруг водитель, – Что им денег девать больше некуда. И кто будет ходить по тротуарам этим, если в центр уже на машине лишний раз не поедешь. Если ты не шейх конечно или чиновник мэрии.

– Так, тебе кто слово давал, – осадил его Челентано и повернувшись к Сидору, зло добавил, – У тебя, что своих забот мало, что ты в чужие лезешь. Ты, бы лучше экономикой страны занимался, на что тебе Сам неоднократно указывал. А мэр как-нибудь без тебя со своей Квасквой разберется.

– А я и занимаюсь, – насупился Сидор.

–Вот и занимайся.

В это время едущий впереди автомобиль охраны остановился, включив аварийные сигналы.

– Что там случилось, – в рацию спросил водитель.

– Не знаю, точно, – ответила рация, – Какие-то люди с плакатами перекрыли проезжую часть. Попробуйте назад отъехать.

Но ни назад, ни в стороны тоже не получалось. Часть дороги было перекопано строителями. Сзади встали обесточенные троллейбусы, из-за упавшей на провода стрелы эвакуатора, пытавшего вытащить стоящий на тротуаре автомобиль.

– На мертво похоже встали, – переговорив по рации со службой охраны, доложил водитель, – Будем теперь ждать, пока омоновцы демонстрантов не разгонят.

– Вот видишь, – немного успокоившись, произнес Челентано, – Не привык еще у нас народ к порядку. Как тут без эвакуаторов и ОМОНа обойдешься. Рано нам еще.

– Ладно, пойду, посмотрю, что там у них впереди, – не стал больше спорить Сидор и, открыв дверь, вышел из машины.

Пробираясь через завалы мраморной брусчатки, песка и щебня, сваленных на разбитом тротуаре, Сидор прошел ряд стоящих впереди авто и вышел на свободную часть дороги, где впереди, плотной стеной стояли люди с самодельными плакатиками в руках. Многие держали также пластмассовых или плюшевых белых медвежат, и размахивали ими над головой. «Позор Большому Белому медведю», «Мой Маленький мишка тоже хочет домик», «Большой Белый медведь, уходи», – прочитал Сидор надписи над плакатами.

– Это кто, защитники животных, – спросил Сидор, стоящего впереди гражданина.

– Защитники от животных, – не оглядываясь, ответил тот.

– Они, что, нас от медведей защищают, – не понял Сидор. Гражданин обернулся, его лицо вдруг вытянулось и он, зло бросив: «Ага. От таких как ты», – и он быстро скрылся в арке соседнего дома.

В это время из соседнего переулка, выехала полицейская машина, из которой разнесся усиленный динамиками настойчивый голос. «Граждане, просьба освободить проезжую часть. Вы затрудняете проезд спецтехники»

– Позор! Позор! – многоголосо ответила толпа. «Вот где мы видели вашу спецтехнику», – кричали особо азартные, выкидывая вверх большие пальцы.

В это время к полицейской машине подъехала Скорая помощь и остановилась рядом, с включенным проблесковым маячком. «Убедительная просьба, освободить коридор для проезда Скорой помощи», – раздался призыв из полицейского автомобиля. Толпа перестала кричать и медленно расступилась, оставив небольшой сквозной коридор.

– Что ты тут стоишь, – раздался сзади голос Челентано. Сидор оглянулся, и увидел подъехавшую машину, из которой кричал ему Челентано. – Быстрее садись, сейчас поедим за скорой.

Сидор запрыгнул на заднее сидение и машины, как только Скорая помощь, въехала в освободившийся коридор, их авто включив сирену, рванулся следом. Они ехали следом и Сидор, видел через стекло искаженные злобой лица людей, тычущих в него пальцами и даже плюющих иногда в машину. «Позор Беломедведеву! Позор Беломедведеву!», – доносилось с улицы, громкое скандирование.

– Это же они про меня кричат, – наклонившись к Челентано, спросил Сидор.

– А ты, что подумал про Белого медведя, – огрызнулся тот.

– А что я им сделал плохого, – с недоумением произнес Сидор.

– Не знаю, – покачал головой Челентано, – Надо в интернет зайти. Похоже что-то на тебя накопала несистемная оппозиция.

– Какая оппозиция, – не понял Сидор.

– Сколько раз я тебе говорил, смотри телевизор, смотри телевизор, – развернул голову к нему Челентано, – Бесполезно. Ведь ничего не знаешь, чем живет страна.

– И впереди перекрыли, горлопаны, – резко затормозив, выругался водитель. И действительно, поперек улицы вытянулась редкая цепочка из молодых ребят, в основном студентов и школьников, с игрушечными медведями в руках.

– Ладно. Давай, сворачивай к мэрии. Там узнаем, что произошло, – приказал Челентано.

Водитель развернулся через сплошную линию, в сопровождения джипов охраны подъехал к красному с желтыми колонами зданию мэрии. Охранники выскочившие из машин сопровождения, тут же организовали живой коридор, по которому Сидор с Челентано вбежали в открывшиеся двери мэрии.

– Все нормально? Вы не пострадали, – встретил их в холле испуганный мэр. Улыбка с его лица исчезла, губки вытянулись в утиный клювик, а бусинки-глазки поднялись на самый лоб.

– Что происходит, – обнявшись с мэром, спросил Челентано.

– Это снова Нахальный опубликовал видеоотчет о коррупции, – и, посмотрев на Сидора, он с сожалением добавил, – На этот раз про вас, господин премьер-министр.

– Где посмотреть можно, – нетерпеливо, перебил его Челентано.

– Пойдемте ко мне в кабинет. Я прикажу, чтобы на экран вывели, – предложил мэр и подвел их стоящему с распахнутыми дверями лифту. Они поднялись на пятый этаж в приемную мэра и пройдя к нему в кабинет, расположились на большом мягком диване перед огромным белым экраном. Тут же ловкие секретарши, принесли и разлили по чашкам ароматный чай, подносы с печеньем, нарезанным лимоном и восточными сладостями.

– Я пойду, чтобы вам не мешать, – смущенно произнес мэр и вышел следом за секретаршами.

– Включай, – щелкнул пальцами Челентано. В кабинете немного убавился свет, и на экране появилось открытое лицо, еще молодого, но уверенного в себе мужчины, – «А сейчас друзья, мы посмотрим, в каких условиях живет и развлекается нас тихий и скромный премьер-министр. Господин Беломедведев».

– Это и есть Нахальный, – прокомментировал Челентано, отпивая чай из чашки, – Посмотрим, что он теперь накопал.

– А Беломедведев, это значит я, – дошло, наконец, до Сидора.

На экране в это время возникла панорама гор с покрытыми ледниками вершинами. «Здесь, в своем спортивно-банном комплексе Зеленая нора, наш пострел любит проводить новогодние каникулы», – прозвучал за кадром голос Нахального и объектив камеры попали две фигурки, стоящих на склоне горнолыжного спуска. «Кроме двадцатиметрового бассейна, крытого теннисного корта, вертолетной площадки, горнолыжной трассы, и церковного собора, на территории комплекса начато строительство зоосада для белых медведей, с искусственным поддержанием отрицательных температур». В это время камера крупно взяла веселое, загоревшее лицо премьера и перешла на его спутницу, симпатичную блондинку с косой, в белом с серебром лыжном костюме»

– Это же, Алиска, – воскликнул от неожиданности Сидор.

Камера, закрепленная на дроне беспилотнике, покружила еще немного над Зеленой норой, с комментариями Нахального, по поводу размеров и стоимости объектов, а потом переместилась уже в Поволжский район, где на берегу великой реки, Нахальный сотоварищами, нашли еще одно имение премьера и тоже с помещениями для белых медведей. Полетав еще по стране, поснимав другие объекты, размерами поменьше, дрон пересек границу и оказался над зелеными холмами в Этруссии, покрытыми виноградниками и оливковыми рощами. Оказалось, со слов Нахального, премьер прикупил там это старинное имение с винодельческим предприятием и старинным замком 13-го века.

– Все, понятно, хватит, – произнес Челентано, щелкнув пальцами. Экран погас.

– Зачем ему столько белых медведей, – после некоторой паузы произнес Сидор.

– Больше ничего тебя не удивило, – угрюмо переспросил Челентано.

Сидор ничего не ответил, только пожал плечами и тяжело вздохнул.

– Ну, все ОМОН начал очищать площадь, – вбежал в кабинет радостный мэр, подходя к окну и отдергивая штору. Щечки его снова заблестели, а глаза-бусинки как букашки весело бегали по лицу. Сидор с Челентано, тоже подошли и из-за спины мэра стали наблюдать за происходящим на улице. Народ оттесненный полицейскими с проезжей части, собрался вокруг памятнику великому поэту. Когда полицейские оцепили все прилегающие переулки, омоновцы, вытащив дубинки вдруг бросились на скопление людей и без разбора стали вытаскивать первых попавшихся, оттаскивая в подъехавшие автозаки. Самые активные из собравшихся пытались, схватившись за руки, противостоя омоновцам и надо отдать должное, им удавалось некоторое время отбивать атаки полицейских. Другая, основная часть людей, под напором полицейских дубинок бросилась бежать вниз по скверу, рассыпаясь по переулкам и дворам. Одному подростку удалось забраться на памятник поэту и водрузить ему на голову плюшевого белого медвежонка и теперь казалось, что поэт стоял одетый в белую зимнюю шашку.