В стране гудка. Часть 2. Кремлевские будни

– Ну, все закончили, – радостно произнес мэр, потирая руки. Он подошел к серванту, достал бутылку коньяку и рюмки. – Выпьем, что ли за победу, – разлив коньяк, он пригласил всех рукой к столу. Сидор и Челентано подошли, взяли рюмки и чокнувшись, молча выпили.

– В общем Митрофан Митрофанович, надо народ из центра на окраину выселять. За кольцевую дорогу. А иначе все эта наша борьба с пробками, благоустройство, коту под хвост. В любое время соберутся, перекроют, поломают, – он разлил еще коньяк и подняв рюмку добавил, – А с этим Нахальным и всей этой несистемной оппозицией, пора что-то делать.

– Это не наше дело. «Этим пускай служба безопасности занимается», – произнес Челентано, поднимая рюмку.

Они чокнулись и с удовольствием выпили.

– Мы тогда с проектом расширения Квасквы, подойдем на следующем заседание правительства, – провожая Сидора до двери, произнес мэр, – У нас уже все готово.

– Подходите, – пожал плечами Сидор и они, распрощавшись с мэром, спустились вниз к машине.

– К Желтому дому, – скомандовали Челентано и водитель, включив мигалку, развернулся через сплошную и объезжая полицейские машин и спецтехнику, поехал в обратную сторону. Возле памятника великому поэту, на скамейках сидели уставшие омоновцы, с аппетитом уплетая осетинские пироги, раздаваемые знакомым сержантом. Сам поэт, так и продолжал стоять в задумчивости, озирая опустевшую площадь с забытым всеми белым медвежонком на голове.

***

Выезжая, на набережную Кваквы-реки у Челентано вдруг зазвонил телефон.

– Что, – озабоченно переспросил он, слушая трубку, – В каком отделении? Я скоро буду, – он сунул телефон в карман и приказал водителю, – Останови.

Машина свернула к бордюру и остановилась. Картеж охраны тут же замер на проезжей части.

– У меня сына, омоновцы свинтили на митинге, – что-то обдумывая, сообщил Челентано, – Шеф, я возьму машину охраны, съезжу, разберусь.

– Конечно, – согласился Сидор, – Моя помощь не нужна.

– Твоя, – приходя в себя, переспросил Челентано, – Нет, сам как-нибудь справлюсь, – усмехнулся он и выйдя из машины, пересел в джип охраны, который включив все возможные сигналы, развернулся и помчался по набережной.

– Поехали, – сказал Сидор.

Подъехав к Желтому дому, они объехали его, и притормозил у желтой, незаметной двери, ведущий к персональному лифту премьера. Сидор, погруженный в свои мысли, продолжал сидеть в машине.

– Да, вы не расстраивайтесь так, – с участием повернулся к нему водитель, – Сейчас разберутся и объяснят народу, что вы здесь не, причем и все это видеомонтаж.

– Что видеомонтаж, – не понял Сидор.

– Ну, эти все имения, усадьбы. Домашние зоопарки для белых медведей, – ответил водитель и показал Сидору планшет, – Весь интернет сейчас об этом. Но я знаю, что вы не такой.

– Откуда ты знаешь, – удивился Сидор.

– Я хоть всего первую неделю у вас работаю, но вижу, что вы за человек. Вы не такой, как они представляют.

– Спасибо, – криво улыбнулся Сидор, – Сейчас бы выпить. Только не чего.

– А у меня есть, – обрадовался водитель и, открыв бардачок, вытащил бутылку Посольской водки, – Вот, возьмите. Я в мэрии, в буфете успел купить.

– Спасибо, – забирая бутылку, ответил Сидор, – Я потом верну.

– Да, ладно, – махнул рукой водитель, – Вы пироги свои не забудьте.

– Да, – Сидор взял коробку с пирогами, вылезая из машины, – Тебя как зовут?

– Вася, – почему-то обрадовался водитель.

– Хорошее имя, – махнул ему рукой Сидор и открыв дверь, зашел вовнутрь.

Поднявшись к себе, он расположился на диване, за журнальным столиком, перед телевизором. Плеснув водки в стакан, стоявший рядом с графином с водой, он выпил и ничего не почувствовав, налил уже сразу полный и не спеша, с удовольствие выпил весь. Тепло сразу стало разливаться по телу. Он включил пультом телевизор и отломил небольшой кусок пирога. На экране в это время всплыло крупным планом лицо рыжей телеведущей, которая когда-то била туфлей польского журналиста. Вблизи она выглядела даже ничего, хоть и была покрыта хорошим слоем макияжа. А вот большие, черные глаза и чувствительные припухшие губы, выдавали в ней, нерастраченную сексуальность.

– Здравствуйте мои дороги, – произнесла рыжая томным голосом слегка прикусив нижнюю губку, показав ряд белоснежных, искусственных зубов.

– Здравствуйте, – автоматически произнес Сидор наливая себе еще водки, – И что ты хочешь мне рассказать?

– Сегодня в Кваскве, произошли несанкционированные митинги, спровоцированные лидером пятой колонны, агентом Нежёлтого дома и Брюссельской капусты, неким Нахальным.

– Интересно, – ухмыльнулся Сидор, наливая еще.

– Этот Нахальный смонтировал и показал через интернет фильм о якобы миллиардной недвижимости нашего премьер-министра. Все наши эксперты, однозначно сделали заключение, что в фильме показаны объекты недвижимости, не имеющие никакого отношения, к премьер-министру.

– У меня точно ничего нет, – согласился Сидор.

– В настоящее время наша доблестная полиция пресекла все попытки провокаторов внести дестабилизацию в стране. Более трехсот человек задержано и находится в следственных изоляторах.

– Ну, и зачем было их задерживать, – развел руками Сидор.

– Чтобы отдать их в руки нашего справедливого правосудия, – сделала торжественное лицо рыжая.

–Продажное ваше правосудие, – угрюмо ответил Сидор и выпил.

– Это не существенно. Главное, что оно стоит на защите ваших интересов, Митрофан Митрофанович, – не согласилась телеведущая.

– А вдруг прав этот их Нахальный, и у меня действительно есть имения, по которым разгуливают стада белых медведей, – покачиваясь и глупо улыбаясь, возразил Сидор.

– Они не против белых медведей, они против вас вышли. А значит против власти, против стабильности, против пенсионеров и светлого будущего наших детей, – отработанным текстом парировала рыжая.

– Откуда вы набрались этой чепухи, – неприязненно сморщился Сидор.

– У нас надежные источники информации, – ответила ведущая и добавила, сделав паузу, – И множество политических консультантов.

– А у них, думаете, нет? В смысле источников и консультантов?

– Есть, – согласилась рыжая, – Это госдеп Нежёлтого дома и Брюссельской капусты. А они, как известно, хотят развалить нашу великую страну с ее первым космонавтом.

– Нет, – пьяно возразил Сидор, – Первым космонавтом была собака.

– Да, но это была наша собака, – уточнила рыжая, – И мы не дадим их в обиду.

– Кого, – не понял Сидор.

– Первую собаку, первого космонавта и ваших белых медведей.

– Вы думаете, медведей тоже для космоса держат, – сильно удивленно произнес Сидор.

– Ну, а для чего еще, – сделала таинственное лицо рыжая. – Как и вас.

– Вот это для меня откровение, – озадаченно покачался всем телом Сидор и пронзительно взглянув на рыжую, добавил, – А я никак понять не могу, зачем я им сдался. Значит, чтобы туда меня, – он поднял руку вверх.

– Вот именно, туда, – подтвердила рыжая.

– Я не хочу туда. Я боюсь незамкнутого пространства, – с дрожью в голосе ответил Сидор.

– Вот видите, – обрадовалась рыжая, – Поэтому туда лучше отправить Нахального и всех несогласных. И тогда в нашей стране не будет пробок на дорогах, все руководители будут иметь столько владений, сколько им захочется и ездить на самых дорогих в мире лимузинах, создавая этим гордость нашей страны. Полицейские станут добрыми дворниками и заменят азиатских гастарбайтеров.

– А омоновцы куда денутся, – с надеждой спросил сидор.

– Омоновцы останутся на всякий случай, чтобы у полицейских-дворников не возникло искушений.

– А вы тогда чем заниматься будете, – с подковыркой, как ему показалось, спросил Сидор.

– А мы, – глубоко вздохнула рыжая, – Мы будем продолжать любить и обслуживать вас, – и она, загадочно улыбаясь, стала медленно расстегивать пуговицы на блузке.

– Что вы делаете, – воскликнул Сидор.

– То же, что и всегда, – и она вдруг встала в полный рост, приподняла ногу и перешагнув рамку телевизора, очутилась напротив Сидора. – Потанцуем, – Рыжая села ему на колени и обвила руками вокруг шее.

– Я не очень люблю, танцевать, – попробовал расцепить ей руки Сидор.

– Тогда я это сделаю сама. Тебе понравится, презик, – Она легко встала, щелкая пультом нашла музыкальную программу и, делая откровенные движения телом, начала под музыку красиво раздеваться. Сидор испуганно сжался. «Что же мне теперь делать», – закрывая лицо руками, с тоской подумал он, когда рыжая сняла с себя и кинула на пол розовый ажурный бюстгальтер, и он… потерял сознание…

–Где-то же ты умудрился водку раздобыть, – услышал Сидор сквозь сон голос Челентано и открыл глаза.

Он лежал на диване, на спине, с раскинутыми в стороны руками. Над ним стоял Челентано, держа в руках, сильно отпитую бутылку Посольской.

– А где она, – Сидор приподнял голову и огляделся.

– Кто?

– Рыжая эта из телевизора, – Сидор повернул голову к телевизору. С экрана на него смотрела картинка с изображением лица рыжей, с слегка приоткрытом ртом и откровенным, призывающим взглядом. – Вот она.

– Снова изображение зависло, – безразличным тоном произнес Челентано и, взяв со стола пульт, направил на телевизор, выключил рыжую.

– А я подумал, что она настоящая, – садясь на диван и потирая лоб, облегченно выдохнул Сидор.

–По какому случаю, пьем, – угрюмо спросил Челентано.

– По поводу белых медведей и их бассейнов с охлаждением, – кисло усмехнулся Сидор и, дотянувшись до графина с водой, стоящего на столике, стал жадно пить прямо из горла.

–Тебе какая разница, – присаживаясь на диван, спросил безразличным тоном Челентано, – Это же не твои медведи. Ты, то чего расстроился?

– Я же артист. В роль вошел. Перевоплотился, так сказать. Теперь переживаю, как настоящий.

– Кажется твоя роль закончилась, – пододвигая стакан, усмехнулся Челентано, – Твой визави, узнал про эти Квасковские митинги, уже вылететь в Кваскву. Будет завра выступать с опровержением по телевизору.

– Кто вылетел, – прищурившись, посмотрел на него Сидор.

– Митрофан Беломедведев, – ответил Челентано.

– А где он сейчас, – огляделся по сторонам Сидор.

– Скоро будет здесь. Так, что собирайся. Переночуешь на даче, – ответил Челентано и вылил остатки водки в стакан.

– А у тебя как дела, – вспомнив, зачем уезжал Челентано, спросил Сидор, – Отпустили сына?

– Отпустили, – беря стакан, произнес Челентано. – Только он уходить не захотел. Со своими в камере решил остаться, – и он разом вылил водку в стакан.

– Хороший парень растет, – похвалил Сидор.

– Хороший, – согласился Челентано, – Это он оказывается, великому поэту медвежонка на голову одел. Мне менты запись показали скрытой камеры.

– Ну, ничего. Посидит денек, и отпустят, – бодро произнес Сидор.

– Пятнадцать суток, – уточнил Челентано.

– Хочешь, я вмешаюсь, – предложил Сидор.

– Пусть посидит. Поумнеет, может, – повертел в руках стакан Челентано, – Жаль, водки больше нет. Ладно, иди. Сиди на даче. Если потребуешься, позвоню. Я Беломедведева здесь дожидаться буду.

– Вот, пироги. Поешь, – Сидор подвинул коробку с пирогами к Челентано и, зайдя в лифт, спустился вниз.

Водителем машины был все тот же Вася.

– Все нормально, – улыбнулся он, открывая перед Сидором дверь.

–Слушай, а у тебя водки больше нет, – вспомнив про Челентано, спросил Сидор.

–Есть, – расцвел в улыбке Вася и, зайдя сзади, открыл багажник, где стоял целый ящик водки. – Это у меня еще от прежнего шефа осталось. Начальника МЧС. Он без водки никуда не ездил.

– Можно я возьму пару бутылок?

– Да, без проблем. Я же все понимаю, – сделал серьезное лицо Вася и, вытащив бутылки, протянул Сидору.

Сидор сунул бутылки в карман плаща и развернулся к двери Желтого дома: «Я сейчас». Он снова поднялся на лифте к себе в кабинет. Челентано сидел все в той же позе у журнального столика.

– Вот, – Сидор поставил перед ним бутылку.

– Спасибо, – невесело улыбнулся в ответ Челентано.

– До, завтра, – махнул рукой Сидор, заходя в лифт.

– Завтра может ты, уже и не понадобишься, – ответил Челентано.

– Как бы я этого хотел.

– А я нет, – вздохнул Челентано, – Привык я уже к тебе. Не хочется расставаться. Даже не знаю почему.

– Будем на хоккее встречаться. Спартак против армейцев, – ответил Сидор и нажал кнопку лифта

***

Сидор проснулся поздно, около девяти. Принял душ, поплавал в бассейне. Сварил кофе, сел на диван, включил телевизор и обомлел, на него с экрана смотрел хитро улыбающийся Сам сидящий за длинным столом заседаний под гербом трехглавого дракона и флагом страны, а по обе стоны от него сидели с внимающими лицами Задворкин, министр сельского хозяйства и все остальные, министры, фамилии которых и должности Сидор так и не запомнил. «Это же мой кабинет, – с удивлением подумал Сидор, – А где же я? В смысле Беломедведев?». В это время торжественный голос за кадром объявил, что сегодня заседание кабинета министром, по причине болезни провел Сам. Тут же включились микрофон в зале и Сам произнес: «Митрофан Анатольевич, простыл, гриппом заболел. Вот я и решил его на время заменить. А теперь начнем заседание». После этих слов картинка исчезла и стали показывать другие новости.

«Просто так там гриппом никто не болеет, – с сомнением произнес Сидор и переключил на другую программу. Это был уже Квасковский канал и Сидор немного успокоился. Там, хотя в последнее время тоже стали любить промывать мозги политикой, но делали это реже и барышни-телеведущие, были посимпатичней и не такие злобные как тетки с главных каналов. С экрана, красуясь, улыбнулась сочными губами, молодая телеведущая с большой, обтянутой грудью.

– Мэрия Квасквы планирует этим летом, увеличить протяженность велодорожек до ста километров, расширить пешеходные тротуары еще в трех районах и поставить шестьдесят новых памятников выдающимся деятелям нашего отечества, – счастливо произнесла грудастая. – На этом мэрия останавливаться не собирается, и концу этого десятилетия перед архитекторами, скульпторами и строителями поставлена задача, перегнать все европейские города по длине велодорожек и пешеходных зон. А по количеству памятников выдающихся деятелей, выйти на первое место.

«Где они возьмут столько выдающихся деятелей», – с сомнением подумал Сидор, но тут лицо грудастой, сделалось грустным и она, взяв со стола листок, прочитала растерянным голосом:

– К нам в студию поступило экстренное сообщение, – грудь ее вдруг стала меньше, а губки превратились в печальные ниточки, – На некоторых улицах нашего города, в системе платных парковок произошел сбой и оплата временно прекращена. Власти Квасквы планируют в ближайшее время устранить неисправность и настоятельно советуют горожанам, пересесть на общественный транспорт, и не пользоваться бесплатно парковочными местами.

– Ну, наконец-то, хорошая новость. Есть еще, оказывается высшая справедливость, – обрадовался Сидор, потирая руки. В это время, издавая мелодию гимна страны, зазвонил телефон и на дисплее высветились три заглавные буквы – САМ.

– Слушаю, – привставая с дивана, испуганно произнес Сидор.

– Ты, где сейчас, – безразличный тоном спросил Сама.

– На даче, – ответил Сидор и почему то, оправдываясь, добавил, – Работаю с бумагами.

– Прекращай заниматься этой фигней и срочно дуй в Желтый дом. Я жду тебя в твоем кабинете.

– Понял, – ответил Сидор и постояв еще некоторое время, прижимая трубку к уху. Сообразив, что Сам отключился, бросился нервно одеваться.

Во дворе его уже ждал вертолет с вращающимися лопастями. Сидор взобрался по трапу внутрь и поздоровавшись с пилотами, скомандовал по-гагарински «Поехали». Вертолет взмыл вверх и набрав высоту пошел над сплошным ковром облаков, через которые совсем не видно было города внизу. Вскоре вертолет зашел на вираж и сел на площадку у Желтого дома. К Сидору подбежали два здоровенных амбала в костюмах, из охраны Сама, и подхватив его под руки, пронесли через главный вход к общему лифту и поднялись приемную премьер –министра. Один охранник, что-то сказал в лацкан пиджака. Через какое-то время ему ответили из другого лацкана и охранники, распахнув дверь, со словами «вас ждут», втолкнули Сидора во внутрь.

В конце пустого, длинного стола, под трехглавым драконом и флагом, сидел со скучным видом Сам.

– Ты сам как, – спросил Сам, зевая.

– Нормально, – бодро ответил Сидор.

– Это хорошо, – напевая какой-то мотивчик, произнес Сам. – А вот Митя чего-то сегодня расклеился.

– Я слышал грипп у него, – вспомнил Сидор.

– Ага, Квасковский грипп, – усмехнулся Сам и встав подошел к двери в комнату отдыха, – Пошли.

Он открыл дверь и кивком головы позвал Сидора за собой. В комнате витал сладковатый запах винных паров. На журнальном столике стояли несколько пустых бутылок Посольской, а рядом на диване, сидели с грустными помятыми лицами Челентано и Митрофан Анатольевич.

– Всю ночь грипп лечили, – кивнул в сторону парочки Сам, – Сказали, что это ты им водку оставил.

– Я – растерялся Сидор, – Но только две бутылки, а здесь значительно больше.

– Стоит только начать, – ответил Сам, – Всю ночь гоняли начальника охраны в магазин за водкой.

– Шеф, ну обидно же понимаете, – пьяно произнес Митя, хлопая себя ладонями по карманам, – Я работаю с утра до вечера на благо страны. Как этот ваш раб, на галерах. А тут появляется какой-то Нахальный. Мелкая какая-то сошка, и такое про меня…, – и Митя, не находя больше слов, непонимающе закачал головой, – За что? Любой олигарх в этой стране в сто раз больше может иметь чем я, второе лицо государства. Почему я не могу позволить себе, всего то ничего, несколько этих дачек. И тем более не на меня оформленных. Мы же не в Каебуне живем.

– Да, можешь, можешь, – успокоил его Сам. – Я не возражаю.

– Спасибо за доверие, – Митрофан попытался привстать и протянул руки в сторону Сама.

– Сколько тебе отпуска осталось, – спросил Сам.

– Сейчас, – Митя, что-то стал считать, загибая пальцы.

– Две недели, – с надеждой произнес Сидор.

– Так точно, – кивнул Митя, – Если можно. Я бы еще отдохнул. У меня тут. В смысле там, семейная жизнь начинает налаживаться.

– Семейная жизнь, это хорошо, – согласился Сам, – Ладно, даю тебе еще неделю. Напарник твой справится. С Нахальным потом разберемся. А сейчас давайте, езжай на дачу, приходи в себя, а завтра чтобы улетел из Квасквы.

– Спасибо за доверие. Не подведу, – покачиваясь вытянулся Митя.

– Свободны, – кивнул Сам. И они с Челентано, взявшись под руки нетвердой походкой направились к открытому лифту.

– Ты сегодня переночуешь здесь. А завтра мы с тобой, с утра полетим в тайгу. Яму там новую начинают копать, -дождавшись, когда лифт уедет, сказал Сам, – Так, что ты смотри не пей сегодня.

– Да я и не пью, – фальшиво- искренне ответил Сидор.

– Ага, а то я не знаю, – усмехнулся Сам и вышел в дверь кабинета.

– Значит еще две недели здесь тянуть, – огорченно произнес Сидор и собрав бутылки отнес их в мусорное ведро. Возвращаясь, он увидел под столом какой-то предмет. Нагнувшись он с удивлением достал розовый, ажурный бюстгальтер.

– У Рыжей, в телевизоре был такой, – вслух произнес Сидор и с испугом взглянул на закрытую дверь спальни, где когда-то прятался Отелло. «Как она могла вылезти из телевизора, – неосознанно подумал он и подойдя к спальне, медленно приоткрыл дверь. На большой двуспальной кровати, накрывшись белоснежной периной спала Алиса. Свежий, малиновый ротик был чуть приоткрыт, показывая ровные белоснежные зубки. Ее светлые волосы, были наскоро заплетены в небольшую косичку.

– Фу, – облегченно выдохнули Сидор и Алиса, открыв глаза, посмотрела на него.

– Привет, – сказал Сидор, – А чего ты здесь делаешь?

– Привет, – улыбнулась Алиска и немного приподнявшись, опираясь на подушку, открыв свою маленькую, изумительную грудь. – А я по тебе соскучилась, Сидор.

– Откуда ты узнала, что это я, не Митрофан, – удивился Сидор.

– По выражению лица. У него надутое, как у индюка.

– А у меня, не надутое?

– Нет. Ты похож на Иванушку –дурочка.

– Спасибо. Дожили, – расстроено ответил Сидор.

– Но мне Иванушка нравится больше, – бодро ответила Алиска и спрыгнув с кровати, подбежала к Сидору и обняв его за шею, радостно поцеловала в губы.

– Перестань. Мне по контракту не положено иметь контакт с женщинами. Еще две недели, – несильно отстранился Сидор.

– А где эти алкаши, – Алиска подбежала к двери и выглянула наружу, – Всю ночь пели про корку хлеба на столе.

– На дачу поехали отсыпаться, – ответил Сидор, и покачал бюстгальтером, – Твоя вещь?

– Моя, – обрадовалась Алиска и подбежав к нему повернулась спиной, – Застегни.

Сидор помог застегнул бюстгалтер и стал подавать одежду, лежащую на диване.

–А у тебя какие планы, – натягивая чулок, поинтересовалась Алиска.

–До завтра никаких. Сам сегодня вместо меня заседание правительства провел. А завтра с утра мы с ним в тайгу улетаем. Яму какую-то открывать.

– Это выходит мы с тобой свободны до завтрашнего утра, – Алиска распустила косу.

– Ну, не знаю, – напрягся Сидор, – Мне еще с документами надо поработать, телевизор посмотреть. Злобные новости.

– Сидор, ну ты хоть не будь занудой. Я так соскучилась по Кваске в это Норе. А завтра мы с занудой в Италию должны улететь. Он мне там имение прикупил. В Таскании, – жалобно прикусила губку Алиса.

– А, чем ты хотела здесь заняться, – спросил Сидор, закуривая.

– Я очень хочу в стриптиз, – от души произнесла Алиска, – К шесту. Я так соскучилась по своей работе, – она с надеждой посмотрела на Сидора. Тот молчал. – Отвези меня пожалуйста в Красный Факел. Если я не оттянусь как следует, я в Италии его точно отравлю или задушу.

– Ладно. Надо спасать второго человека в стране, – ответил Сидор и взглянул на часы, – Но еще рано для Красного Факела.

– Отлично, – обрадовалась, прыгая Алиска. – Мы успеем съездить ко мне на квартирку, забрать рабочую одежду. И покатаемся немного по Кваскве. Вот ключи от машины, – она взяла со стола и протянула Сидору брелок с ключами, – Я быстро в душ, а ты переодевайся пока, – бросила она и напевая, убежала в ванную.

– А во, что переодеться, – посмотрел на себя Сидор и включив телевизор, сел на диван дожидаться Алиску.

Когда Алиска вернулась из душа, Сидор все также сидел на диване.

– В таком виде тебя в Красный факел не пустят, – она взяла рукой за конец серого галстука и обернула вокруг его шее. – Там полный шкаф шмоток. – Она ушла в спальню и вернулась, держа в руках разноцветные тряпки. – Вот, выбирай, – она бросила на пол вещи.

Сидор порылся и выбрал синий пиджак с блесками, джинсы и кроссовки на желтой подошве.

– Теперь нормально, – удовлетворительно осмотрела его Алиска, – Любил он эту яркую одежду. В Зеленой норе только так и одевался. Отчего это?

– Не знаю, детские комплексы, наверное, – оглядывая себя в зеркало, ответил Сидор.

Алиска быстро оделась и они, спустившись на улицу, подошли к красной Феррари, накрытой от посторонних глаз брезентом.

– Ого, – снимая брезент, произнес Сидор, – вы на ней что ли из Зеленой норы приехали?

– Мы на самолете, и она на самолете, только она на военно-транспортном. – Садясь в машину, и закуривая длинную сигаретку, ответила Алиска. Сидор сел за руль: «Куда едем мадмуазель?»

– Сначала кофе где-нибудь выпьем, а потом ко мне в коммуналку, в Гольяново, – обозначила маршрут Алиска.

Сидор включил зажигание, и они подъехали к воротам внутреннего дворика. К ним от КПП подбежал испуганный военный и, отдав честь, спросил, – Машину сопровождения вызывать или как всегда?

– Как всегда, наверное, – пожал плечами Сидор. Тут военный махнул кому-то рукой, ворота разъехались, и они одни выехали в город.

Проезжая по набережной, Алиска вдруг радостно закричала, указывая пальцем: «Макдоналдс хочу». Сидор подъехал к окошку выдачи для автомобилистов и Алиска без разбора, стала заказывать все подряд.

– Куда тебе столько, – удивился Сидор.

– Если бы ты знал, как я соскучилась по нормальной пище, – истошно произнесла она и с жадностью набросилась на еду.

– Понимаю, – посочувствовал Сидор, – Супчики молочные и чай морковный. Я тоже осетинскими пирогами спасаюсь.

– Обожаю осетинские пироги, – с полным ртом ответила Алиска.

В это время Сидор увидел, как у обочины зеленый эвакуатор прихватил небольшого фордика и ставил себе на платформу. Чуть в стороне стоял толстый гаишник и записывал что-то в журнал. А рядом с ним, пытаясь объясниться, стояла небольшого роста, хрупкая женщина. Сидор сдал влево и остановился рядом с ними

– Что случилось, лейтенант, – опустив стекло, обратился к полисмену Сидор. Тот бросил на него взгляд, и не ответив, продолжил писать.