- -
- 100%
- +
Ленинградская область, поселок Умный
– Давай договоримся полюбовно, – угрожающе произнес рослый блондин. – Пока я…
– Мы уже говорили об этом, – тихо напомнила лежащая на кровати женщина. Бледность осунувшегося лица подчеркивали разметавшиеся по белой подушке длинные черные волосы. – И ты знаешь, что ничего не получишь. У тебя была возможность, но ты истратил…
– Об этом уже тысячу раз говорили. Я тебе предлагаю партнерство. Мне надоело…
– Быть человеком, – насмешливо продолжила она. – Я вот что хотела спросить, Артур, почему? Только, пожалуйста, будь хоть сейчас честен.
– Надоело быть никем – то привези, за тем присмотри. Хочу быть лидером, принимать свои решения.
– Что же ты раньше не говорил об этом? А вот когда узнал о завещании папы…
– Дело не в этом. Я хочу сам вести дела. Хочу получать не зарплату, а процент от дохода, иметь свою жилплощадь, дачу, в конце концов, купить себе приличную машину. Свою, а не ездить по доверенности. Хочу жить так, чтобы ни от кого не зависеть. Я взял тебя с ребенком, даже позволял ему называть меня папой. А ты…
– Артур, – вздохнула женщина, – у тебя все равно ничего не получится.
– Ты сама попросилась в клинику. Если хочешь, я могу снова посадить тебя на иглу.
– Вот в чем дело, – прошептала она. – Значит, все это ты задумал давно. И Женю ты сделал просто…
– Тряпкой, – засмеялся он. – Называй вещи своими именами. Не буду скрывать, он действительно очень талантлив. И поверьте, Ирина Николаевна, – Артур рассмеялся, – без вас он станет ученым мужем, бледным хилым очкариком. И посвятит свою жизнь науке. Он уже знает три языка. Запросто может…
– Я уничтожу тебя, – прошептала она. – Не смей трогать Женю!
– Ты забыла, что ему сказала, – посмеиваясь, перебил ее Артур. – И думаешь, он забудет это? Сына ты потеряла. И никто тебя искать не будет. Поэтому подумай и отдай мне все. Я обещаю тебе кусок хлеба с маслом. И сынку тоже останется. А когда помрешь, то, так и быть, без угла я этого вундеркинда не оставлю.
– Хорошо, – неожиданно спокойно проговорила она, – я согласна. Поехали к нотариусу.
– Нотариус приедет сюда.
– О чем ты говоришь? Я же в закрытой клинике и не отвечаю за свои поступки. Никто не поверит в это. Тем более Оля вполне может оспорить…
– Оля не оспорит. Ты надеешься, что без тебя у меня ничего не получится, а тебя будут искать? Не обольщайся. Милая моя, кто у тебя есть, чтобы о тебе беспокоиться? Да никого. Сына ты сама выгнала. Помнишь?
Женщина, закрыв глаза, молчала.
– В общем, подумай. И если решишь, скажи Дмитрию, он вызовет меня, и мы все устроим. Пока, милая. – Наклонившись, он коснулся губами ее щеки. Она плюнула ему в лицо. Артур рассмеялся и вытер лицо полой ее халата.
Москва
– Он ее в клинику к Димке упрятал, – посмеиваясь, говорила миловидная блондинка. – Пытается прибрать к рукам ее дело. Правда, как говорится, овчинка выделки не стоит, но хоть что-то свое у него будет.
– А ты с ним как? – спросил полный мужчина. – По-прежнему принимаешь иногда или расстались?
– Или, – усмехнулась она.
– И чего ты в нем, Ольга, нашла? Ладно бы…
– Он меня устраивает как запасной вариант. Я ему говорила, и не раз, что на серьезные отношения рассчитывать он не может. А посему пусть довольствуется тем, что есть.
– Но ведь ты подруга Ирины.
– Мы с Иркой просто деловые партнеры. Добраться бы до определенных высот, и я сразу рассталась бы с ней. А пока приходится терпеть… Надеюсь, недолго.
– Ты меня, конечно, извини, но как-то не по-людски выходит. Она же вытащила тебя из глуши, дала тебе денег и взяла в дело. Если бы хоть один из моих знакомых, не говоря о партнерах по бизнесу, позволил сказать что-то подобное обо мне, я бы…
– Милый Яков Борисович, – Ольга рассмеялась, – если бы у нас был хотя бы десятипроцентный доход…
– Черт возьми, Таранина, ты живешь в Москве, имеешь солидный заработок, трехкомнатную квартиру, машину, ездишь отдыхать на престижные курорты. На тебя, в конце концов, работают люди. Ты раз в неделю выплачиваешь им зарплату, и только. И все это благодаря Антоновой. Неужели она действительно стала пить?
– Поэтому сейчас и лечится.
– Странно это. Никогда не подумал бы, что Ирина может запить. Странно. Ты Евгения видела?
– Она его выгнала. Точно не знаю, что там произошло, но кто-то говорил, что Ирина Николаевна послала сына по-русски.
– Я спрашиваю, ты Женьку видела? О том, что она нагрубила сыну, я знаю. А сейчас меня интересует, где он.
– Можно спросить, почему тебе это интересно?
– Он умный, начитанный и воспитанный юноша. Я боюсь за него. И кстати, я бы хотел видеть Артура. Почему он не на вечеринке? Это же его излюбленное занятие – веселиться на подобных сборищах.
– Не знаю. Он должен был приехать, но почему-то задерживается. Возможно, очаровывает новую пассию. Ты же знаешь…
– Я спросил, где Женька, – резко перебил Яков Борисович.
– Да не видела я его. Наверное, у бабки, Александры Андреевны. Она его растила. Поэтому и вырос слабаком.
– Он умный; сейчас таких очень мало, но, слава богу, есть. Значит, думаешь, он у Александры Андреевны. Вот что, Ольга, – помолчав, проговорил Яков Борисович, – я очень редко кого-то о чем-то прошу. Но сейчас очень прошу. И готов в случае исполнения моей просьбы заплатить тебе. Если вдруг узнаешь, где Женя, немедленно сообщи мне. Только, ради бога, без этих – «может быть», «я думаю», «мне сказали». Мне нужно точно знать, где сейчас Евгений.
– А бабушка считается?
– Если он там, ты получишь ужин в хорошем ресторане.
– Ловлю на слове. И я смогу заказать все, что захочу? – Ольга рассмеялась.
– Разумеется. Но это не касается твоего приятеля.
– Согласна.
«Значит, все-таки он довел ее до клиники, – думал Яков Борисович. – Надо найти Женю, иначе это может для него плохо кончиться. А потом обязательно навещу Ирину». – Он покачал головой.
– Чего ты башкой-то крутишь? – спросила Ольга.
– Что-то неважно себя чувствую. Пожалуй, я откланяюсь. Здесь нет интересных мне людей. Не забудь про ужин.
– Он наверняка у Александры Андреевны, – сказала Ольга. Яков Борисович поклонился и вышел из комнаты. – Пошел искать Женьку, – прошептала она. – С чего это вдруг такая забота?
– Вот что, – говорил по телефону Яков Борисович, – выясни, в какой из клиник Гродницкого находится Антонова Ирина Николаевна. И ее диагноз. – Он отключил телефон. Как Ирина попала в Питер? Не мог же он отвезти ее туда силой. Хотя кто знает. А Женя скорее всего у бабушки.
– Она меня… – Высокий худой парень лет восемнадцати опустил голову.
– Женя, – вздохнула седая женщина, – мама просила тебя к ней не приезжать, а ты все-таки поехал. Вероятнее всего, мама не хотела, чтобы началась ссора. У Оховенко есть знакомые среди уголовников. Кроме того, он в дружеских отношениях с чинами милиции. Господи, не послушала меня Ира. Говорила ей, что Артур очень плохой человек, в тюрьме сидел.
– Но, бабушка, – мягко перебил ее внук, – не все, кто отбывал срок, плохие люди. В отличие от моей мамы, которая получила прекрасное воспитание и образование, этот отбывший срок Оховенко не окончил даже школу, но именно он пытался заступиться за меня, а не мама…
– Знаешь, – перебила бабушка, – я не пытаюсь защитить Ирину, но уверена – она хочет спасти тебя, да и себя тоже. Иногда, чтобы познать истину, необходимо время. К сожалению, я неправильно повела себя по отношению к Ирине, но не осуждай меня, Женя.
– Хорошо, я поеду к маме и постараюсь понять, что заставило ее так сказать. Знаете, бабушка, я думал, что не умею плакать. Я много раз специально вызывал у себя чувство несправедливо обиженного. Сделать это мне особого труда не составляет. Почему-то все считают своим долгом меня обидеть. Я много думал об этом. Почему? – Женя печально улыбнулся. – Ответ очевиден – я слаб, защитить себя не могу; ненавижу драки, боюсь боли. В этом виновато мое воспитание, общение с мягкими интеллигентными людьми. А теперь…
– А теперь ты вступил во взрослую жизнь, Женя, а она очень отличается от тепличных условий, в которых ты вырос.
– А кто мой настоящий отец? – неожиданно перебил бабушку Женя. – Я хочу это знать. Обещаю, что не стану пытаться его найти.
– Он соблазнил твою мать. И думаю, у тебя есть сестры и братья. Ирина поверила этому прохвосту и родила тебя. Она не пыталась искать его и делала все, чтобы ты ни в чем не нуждался. Потом появился Оховенко. Он быстро вскружил Ирине голову, и скоро, несмотря на наши с дедом возражения, они расписались. Слава богу, фамилию она не поменяла. Понимая, что мы никогда не примем Артура, уехала с ним в Тверскую область, преподавала русский и литературу в школе. И ей повезло, она выиграла в лотерею двадцать пять тысяч рублей, немалые по тому времени деньги, стала челноком. Артур тем временем, как он говорил, искал себя. А Ирина за год сумела накопить денег и открыть два ларька, продолжала торговать на рынке. А через три года неожиданно для нас приехала в Москву и вложила все деньги в торговлю. Через некоторое время стала неплохо зарабатывать. Открыла один магазин, затем второй. Артур помогал ей по мелочам. Он настоял, чтобы тебя отдали в интернат для одаренных детей. Так что дома ты бывал только в выходные и во время каникул. Правда, Артур старался приобщить тебя к спорту, научил кататься на коньках, бегать на лыжах. Но не признавал коллективных игр.
– Я это помню, бабушка. И это, наверное, ужасно, но я ненавижу маму, не могу говорить с ней и…
– Прекрати! – сердито перебила Александра Андреевна. – И не смей говорить плохо о матери. Я пытаюсь понять, почему она вдруг пристрастилась к алкоголю. Что ее заставило? Или кто? Она уже пять дней не звонила мне. Не появляется на работе. Я звонила в ее офис, но там сообщили, что Ирина Николаевна уехала, а куда, сообщать не велено. Я очень беспокоюсь за нее, а теперь твои жестокие слова усилили мой страх.
– Простите меня, бабушка. Честно говоря, мне просто хотелось посильнее задеть маму. Обязательно найду ее, – Женя поднялся, – и узнаю причину, по которой она исчезла. Я бросил университет, хочу пойти в армию. Но сначала я должен поговорить с мамой.
– Сделаешь это завтра. – Бабушка посмотрела на часы. – Сейчас умойся и ложись.
– Простите меня. Я не должен был так говорить, всему виной детская обида.
Женя поцеловал бабушку.
– Прими контрастный душ, это поможет тебе успокоиться.
Женя ушел. Александра Андреевна посмотрела в окно. В свете фонарей медленно кружили редкие снежинки. Зазвонил телефон. Она сняла трубку.
– Александра Андреевна, – услышала она, – извините за столь поздний звонок, Женя не у вас?
– Он у меня, Яша. Спасибо, что позвонил. Ты не знаешь, где Ирина?
– С ней все в порядке. А я прошу вас – не отпускайте никуда Евгения. Я хочу поговорить с ним. Он бросил университет.
– Я знаю, что он хочет пойти в армию.
– В армию? Это, конечно, священный долг каждого гражданина, но мне кажется, он…
– Он хочет идти в армию, – повторила Александра Андреевна. – И он заявил, что ненавидит Ирину. Правда, потом признался, что не умеет ненавидеть.
– Вот этого я и боялся. Не отпускайте его, я приеду утром, попытаюсь уговорить его вернуться…
– Он уже отчислен.
– Евгения восстановят, я в этом уверен.
– Простите, бабушка, – выйдя из подъезда, Женя посмотрел на окна бабушкиной квартиры, – но мне необходимо увидеть маму. – Когда бабушка сказала, что мамы уже несколько дней нет на работе, он испугался так же сильно, как несколько минут назад ощущал граничившую с обидой ненависть. Его никогда никто из близких не обижал. Он остановился и снова посмотрел вверх на окна бабушкиной квартиры. – Завтра навещу дедушку в больнице, – крикнул он.
– Господи! – ахнула Александра Андреевна. – Женя! – Тяжело вздохнув, она опустилась в кресло.
«Бабушка, простите. Я сам должен сделать это. Не беспокойтесь, я найду маму и поговорю с ней. Вы же понимаете: происходит что-то нехорошее и я должен разобраться во всем сам. Я обязательно позвоню. Не сердитесь. Я вас очень люблю. Целую. Ваш внук Евгений».
Александра Андреевна еще раз перечитала записку.
– Что делать? – прошептала она. – Обращаться в милицию? А что я им скажу? Будем надеяться на лучшее. Николаю ничего говорить не буду. Это началось после того, как он вызвал нотариуса и составил завещание. Мне сообщили, что Ирину часто видят нетрезвой. А я не пыталась поговорить с ней. Надо что-то предпринимать.
Красноярский край, поселок Чадобец
– А он сейчас в тайге, – говорила по телефону светловолосая женщина, – на охоте. Медведь-людоед объявился, вот Артем и ушел. Когда вернется, сказать не могу – не знаю. Но если что нужно передать, вы скажите.
– Вот ты где, – сказал рослый бородач. – Что ж тебе неймется-то, хозяин тайги? Трое на твоей медвежьей совести. Хотя больше на совести тех, кто поднял тебя. Старый ты уже.
Послышался громкий рык. Проваливаясь в глубокий снег, бурый медведь снова рыкнул и стал подниматься по холму. Ударил выстрел. Из стланика вылетела стая куропаток. Упавший медведь лежал неподвижно. Бородач направился к убитому зверю.
– Видал? – Молодой мужчина кивнул в сторону медведя. – И спокойно идет. А медведь не заяц, его с одного выстрела редко кто на таком расстоянии уложит. А он бац, и в дамках.
– Да это запросто, – усмехнулся плотный здоровяк. – Он уже сколько их положил. Знает, куда бить.
Молодой пошел вверх по склону.
Плотный крикнул ему вслед:
– Давайте туда, и со шкурой поаккуратнее!
– Так он, наверное, уже ее испортил, – отозвался один из пяти мужиков.
– Он товар не портит, – уверенно сказал плотный.
– А что сейчас делает? – спросила молодая женщина со снайперской винтовкой.
Бородач охотничьим ножом вспорол медведю брюхо.
– Твою мать! – Плотный рванулся туда.
Мужики двинулись за ним. Женщина рассмеялась и, вытащив из меховой рукавицы сотовый, нажала кнопку.
– Давай забирай нас, – проговорила она.
– Ты что делаешь?! – кричал бородачу плотный.
Бородач не ответил. Закончив, вытер лезвие длинного ножа о шкуру медведя и сунул его в ножны. Снегом вытер окровавленные руки, потом взял извлеченную из туши пулю, покачал головой.
– Да ты что делаешь-то? – зло спросил подошедший плотный. – На кой черт…
– Твоя, – показал ему пулю бородач. – Ты, гнида, трех человек, считай, убил. Добить медведя духу не хватило. Видно, ты прямо в берлогу бил. Сука ты, Семен. – Он сунул пулю в карман и, натянув рукавицы, неторопливо пошел на лыжах по склону.
– Ты ни копья не получишь! – заорал плотный.
Бородач никак не отреагировал. Раздался рокот приближающегося вертолета.
– Чего с мишкой-то делать? – спросил один из мужиков.
– Хотите, забирайте, – отозвался тот. – Только сами потащите. – Он направился к вертолету.
– Погодь, Тимофеич, – догнал бородача молодой, – испортил ты настроение Воеводе.
– Сука он, – ответил бородач. – Раньше за это в капкан ногами поставили бы и оставили подыхать. Троих шатун прибил, а ему все нипочем.
– А мясо забрать надо было, – оглянулся молодой.
– Слушай, Прохор, – остановился бородач, – хочешь, бери, но не забудь, что на его лапах три жизни человеческие.
– А как ты узнал, что это Воевода его поднял?
– Из винчестера стрелял, а по всему району винчестер только у него. Я бы таких на морозе голыми оставлял.
– А видал бабу? Ядрена кобылица, а глаза рысьи. Но красива, стерва.
– Хватит, Прошка! – рявкнул бородач.
– Что за шум, а драки нет? – раздался мужской голос.
Прохор, пытаясь сорвать с плеча карабин, покачнулся и упал в снег.
– Ты, Леший, – пытаясь подняться, недовольно проговорил он, – уж чересчур тихо появляешься. Так и на пулю нарваться можно.
– Воеводский шатуна поднял. – Тимофеич протянул пулю рослому мужчине в белом маскхалате.
– Ты так и говорил, – кивнул тот. – Тебе звонили. Алена сказала, что Колобок.
– Понятно, – усмехнулся Тимофеич. – Видать, все ж собрался навестить. А то только обещал. А чего ему надобно, Алена не сказывала?
– Да нет. – Леший покачал головой. Вертолет поднялся. – Всех распугает, – недовольно проговорил он.
– Ты никак решил запасы провианта пополнить? – спросил Тимофеич.
– Просто прогуляться да кое-что вспомнить, а то, похоже, теряю навыки.
– Да уж молчал бы, – отряхиваясь от снега, проворчал Прохор. – Не зря тебя бабка Пелагея Лешим дразнит.
– А по мне, как бы ни дразнили, – рассмеялся Тимофеич, – лишь бы не горшком да в печь не ставили. – Как моя Машенька? Постигает?
– Любому парню фору даст, – улыбнулся Леший.
– Очень хорошо, – улыбнулся Тимофеич. – А то я вину свою перед ней чую. Заболел я, она и примчалась. И учебу забросила. Ты у меня, говорит, один, а учиться я потом буду.
– А я считаю, что не надобно это девахе, – высказался Прохор. – Я, например, когда вижу, как бабы друг дружку на ринге метелят, то отворачиваюсь. Ну ладно борются – это уж куда ни шло. Но всякие там бои без правил и…
– Вот подскажу твоей Аньке, – подмигнул Тимофеич, – пусть тоже занимается. Тогда сразу меньше пить станешь, а то и вовсе бросишь.
– С моей Аней и так особо не забалуешь, – пробурчал Прохор. – Она ухватом так шибанет, на пару деньков бюллетень домашний обеспечен. Правда, тогда ласковой становится. А как тебе зазноба Воеводского? Ты вроде как больной на мужскую часть тела – не видать, чтоб ты по бабам похаживал.
– Зато ты ни одну не пропустишь, – усмехнулся Тимофеич. – За что и битым частенько бываешь.
– Ты куда теперь? – спросил Прохор Лешего.
– Пойду куропаток настреляю.
– Впервые за две недели вышел, – тихо говорила пожилая женщина. – Думали, уж помер. Но видели, как племянница Артема к нему заходит. А чего там они делают, один Бог ведает.
– Худого точно не творят, – строго проговорила немолодая женщина. – Помогает она ему. Он же ее дядю Артема на себе полсотни километров тащил и спас его. Да так и остался тут. Видно, нет никого у него.
– Да кому он нужен-то, – рассмеялась молодая женщина, – он же, видать…
– У тебя одно на уме, Томка, – остановила ее женщина.
– Так это на уме у всех баб, – посмеиваясь, проговорила та. – Вон тетка Пелагея и то еще мужиков к себе…
– Да охолонь ты, бесстыжая! Одно на уме – скольким мужикам головы вскружила.
– А разве плохо? – вызывающе спросила Тамара.
– Чего хорошего-то? Прокукуешь по чужим постелям и своего гнезда не совьешь. А еще попадешь на какую-нибудь ревнивую, выцарапает она твои зенки бесстыжие.
Тамара рассмеялась.
– Вон идет Отшельник. – Она увидела подходившего к домику бородача. – Ведь когда только вселился, думали – быть беде. Уж больно угрюмый, людей сторонится. Подмочь в чем, завсегда подможет. Интересно, как он без бороды выглядит? Может, с ним и свяжу судьбу. Правда, интереса у него до женских прелестей вроде нету. Но уезжает ведь иногда куда-то. Интересно бы узнать куда.
– Ох, накличешь ты на свою непутевую голову беду горькую, – сказала пожилая.
– Погодь, – спросил Артем, – он ничего больше не сказал?
– Ничего, – ответила женщина. – Просто спросил о тебе, и все. Я ему и ответила, что ты на охоту ушел, а когда вернешься, не знаю. Он привет от Колобка передал.
– Привет от Колобка, или сам Колобок?
– Артем, – сердито проговорила женщина, – он спросил о тебе, а потом сказал – привет от Колобка.
Санкт-Петербург
– Ты какую-то хреновину затеял, – сердито проговорил невысокий худощавый мужчина. – Если кто-то начнет ее искать всерьез, дело лопнет в один миг. Уверяю, каждый будет ссылаться на тебя. Я тоже.
– Я не думаю, чтобы кто-то стал ее искать, – сказал Артур. – Ее родители с самого начала настроены против меня, поэтому Ирина отдалилась от них и отношения теперь практически не поддерживаются.
– А сын?
– Он на нее очень обиделся. Она грубо его обругала. Для него, сопливого интеллигента, это стало потрясением.
– У парня все-таки есть характер, – возразил худощавый. – Он бросил университет и собирается в армию.
– А ты откуда узнал? – насторожился Оховенко.
– Горничная его бабушки подруга няни моей знакомой. Она звонила Илоне. Александра Андреевна близка к инфаркту, – засмеялся он. – И еще звонила Таранина. Марковский озадачен тем, что Ирина пропала. А она брякнула ему обо мне. Так что предупреждаю – если появятся товарищи из органов, я буду ссылаться на заключение комиссии.
Оховенко хотел что-то сказать, но в его кармане раздался вызов сотового.
– Извини. – Он достал телефон и, посмотрев номер, включил. – Ну что еще? – недовольно спросил он.
– Приходил Евгений, – сообщила женщина. – Сказал, что, если через час он не будет говорить с вами, обратится в милицию.
– Он один?
– Да.
– Я еду. Вундеркинд приехал, хочет поговорить со мной.
– Неожиданный для тебя поворот, – заметил худощавый.
– Откровенно говоря, я такого не ожидал. Ну что ж, в конце концов, я его отчим.
– Не переусердствуй, – предупредил худощавый.
– Не волнуйся, Дима, я буду очень сдержан. Сейчас он, наверное, пытается утешиться у Аллы.
– Не думаю, что она его утешит.
– Ты говорил с ней о Женьке?
– Она хочет порвать с ним отношения. Скорее всего она это сделает.
– Я удивился, почему она терпела его.
– Он умный парень, и ей было с ним интересно.
* * *– Ну как же наши разговоры? – тихо спросил Женя. – Ты не раз говорила, что тебе со мной интересно.
– Кончился интерес, – насмешливо ответила хорошенькая девушка. – Помнишь, чем кончилась твоя попытка защитить меня? Тебе просто врезали, и все.
– Но ты сама говорила, что грубая физическая сила не главное.
– Женя, мы с тобой были просто друзьями, ими и останемся. Но у меня сейчас есть парень, который не хочет, чтобы я встречалась еще с кем-то. Это тебе понятно? – усмехнулась она. – Любовный треугольник не…
– …для тебя. – Женя кивнул и пошел к трамвайной остановке.
– Значит, Алка ему дала от ворот поворот. Когда он был у нее? – спросил по телефону Оховенко.
– Где мама? – В комнату вошел Женя.
– А где твоя вежливость? – насмешливо посмотрел на него Оховенко. – Или ты уже…
– Я спрашиваю, где мама? – Женя подошел к нему вплотную.
– Да что с тобой, сынок? Хотя такая забота о матери украшает. Мама на лечении, у нее нервный срыв. Ты же стал жертвой ее…
– Где она сейчас? – перебил Женя.
– В соответствующем медицинском учреждении. В народе такие называют психушками. Есть желание ее навестить?
– Да.
– А ты изменился, – насмешливо произнес Оховенко, – не узнать…
– Я хочу видеть маму, – вновь перебил Женя.
– Меня начинает раздражать твое поведение. Надеюсь, ты не забыл, куда тебя послала твоя мамочка? Она тебе абсолютно ясно сказала. – Он засмеялся. – «Иди! Я не хочу тебя видеть».
– Вы негодяй! – Женя хлестнул Оховенко по щеке.
Получив удар в живот, Женя повалился на пол к ногам Оховенко, который поставил свою пятку на лоб парня.
– Щенок ты беззубый, – насмешливо проговорил Оховенко. – Девкой тебе родиться надо было. – Он сильным толчком перевернул задыхающегося Женю на живот.
– Хватит, Артур. – В комнату вошел Яков Борисович, за ним двое крепких молодых мужчин.
– А ты что тут делаешь, Марковский? – недовольно спросил Оховенко. – Это уголовное дело – незаконное проникновение в…
– Слушай меня внимательно, Гангстер, – перебил его Яков Борисович. – Я кое-что выяснил. И если хоть волос упадет с головы Ирины Николаевны и с его, – он кивнул на медленно поднимающегося Женю, – то ты сядешь. Да и сейчас Женя вполне может написать заявление. Ушибы есть, свидетели тоже. И все, Гангстер, самое легкое, на что можешь рассчитывать, условный срок. К сожалению, с Ириной Николаевной ты все проделал аккуратно. Но тебя спасло лишь то, что ей действительно нужна помощь. Разумеется, она не будет лечиться у этого коновала с купленным дипломом. Женя, – Марковский посмотрел на парня, – умойся. Присмотри за ним, Ваня, – кивнул он парню.
Не совсем восстановивший дыхание Женя с ненавистью посмотрел на Оховенко и вышел. Иван двинулся за ним.
– Скажи, Гангстер, зачем тебе это? Только не надо говорить, что ты тут ни при чем. Я никогда не поверю, что Ирина сама начала принимать наркотики. К сожалению, невозможно доказать, что ты подсыпал ей амфетамин в вино.
– Что ты мелешь, Яков? – сказал Оховенко. – Я спасал Ирину от нее самой. А к Дмитрию ее положил, потому что он мой друг и ей было бы обеспечено хорошее лечение. В приличную клинику я ее, увы, по причине затруднений с финансами положить не мог.