Свинцовые ливни. Том 1

Локация: Юго-Западный сектор.

Нейтрал

Через полчаса Виктор добрался до места. Коллеги из третьего участка уже были там.

– Быстро вы, – заметил немолодой мужчина в форме эсдика, встретивший его на дороге. Представился: – Детектив-сержант Андреас Борн.

Находясь в том же звании, что и Виктор, по возрасту Андреас годился ему в отцы.

– Детектив-сержант Виктор Ковальски. Я был недалеко отсюда.

Виктор поднял руку, приглашая Андреаса считать данные с его браслета. Андреас поднял свою. Пискнули звуковые сигналы, раздавшиеся почти одновременно: данные получены. Этот ритуал заменил принятые когда-то при знакомстве рукопожатия ещё в Тяжелые времена.

– Вы уже успели что-то выяснить?

– Пока лишь то, что боеприпас эти подонки не экономят, – проворчал Андреас. Жестом пригласил Виктора следовать за собой.

После того, как Виктор пересек границу Зелёного округа, он будто попал в другой мир. Дорожное покрытие поддерживалось в нормальном состоянии лишь на участке дороги, по которой из Милка в Грин поставляли промышленные и продовольственные товары, и этот же единственный участок освещался. А всё остальное тонуло во мраке. Вдали угадывались тусклые огоньки вышки связи, и совсем уж на горизонте, за бесконечными рядами складов – мрачные, тёмные, отсюда кажущиеся безжизненными, многоэтажки Милка. Ярко освещённый передвижными прожекторами участок, метрах в трехстах от дороги, казался ненастоящим, будто перенесённым сюда из съёмочного павильона киностудии.

Когда-то, еще до Тяжёлых времен, вдоль нынешней границы Зелёного округа проходило шоссе. После того, как цветные округа отделились от Милка бетонной стеной, шоссе перестало быть востребованным и быстро обветшало. Асфальт потрескался, местами провалился. Ветровые щиты население Милка растащило для собственных нужд, отбойники постепенно разрушались.

Виктор не бывал в этом районе двенадцать лет. На пользу старому шоссе годы определённо не пошли, разрушений вокруг изрядно прибавилось. А вот развлечения у местных, судя по всему, остались прежними. В детстве Виктор, забравшись с приятелями на крышу самого высокого складского ангара, частенько за ними наблюдал. Крутые парни с окраин Грина выбирались сюда, где не действовали никакие законы и правила, чтобы насладиться свободой.

Бешеные гонки, алкоголь рекой, запрещённые наркотики, доступные красавицы из Милка – нейтральная территория разрешала и прощала всё.

Здесь не действовала страховка цветных округов. Не стояли камеры наблюдения. Сюда не выезжали спасательные и медицинские службы. Оказавшись здесь, ты действовал на свой страх и риск. «То, что случилось в Нейтрале, остается в Нейтрале», – вспомнил Виктор поговорку из прежних времен. Кого-то Нейтрал этим отталкивал. А кого-то, наоборот – притягивал и пьянил.

– Погибших опознали?

Со скутеров Виктору и Борну пришлось слезть, они вели машины рядом с собой. Амортизаторы «пылесосов» к такой дороге приспособлены не были.

– Да, сразу.

– Кто?

– Парни с окраины сектора. Между нами – не самые приятные личности… Но об этом позже.

– А вас кто вызвал?

Борн поморщился:

– Да никто не вызывал. Эти ублюдки ливни просто запустили в сеть очередной ролик. И через минуту вопли о том, что люди гибнут, а Эс-Ди, как всегда, бездействует, неслись уже из каждого утюга. Мы определили координаты и приехали.

– «Эти ублюдки»? – переспросили Виктор. – То есть, стрелок был не один?

– Навскидку – четверо. Точнее скажут эксперты, но уже по ролику понятно, что стрельбу вели с четырёх точек. Скопления гильз в четырёх местах это подтверждают.

– Кто они? – вырвалось у Виктора.

Борн покосился с недоумением:

– Я думал, ты мне скажешь.

Виктор покачал головой:

– Увы. А от Милка прибыл кто-нибудь? Они ведь тоже обязаны.

– Появился один, а как же, – хмыкнул Борн. – Но то, что присутствует формально, даже не скрывает. Стоит в сторонке, позёвывает. – В его словах сквозила открытая неприязнь.

Они подошли к освещённому прожекторами участку.

Всё то же, что Виктор уже видел на фотографиях. Раскинувшиеся в жутких, неестественных позах мёртвые тела. Лужи крови. Мотоциклы. Горящая фара одного бьёт вертикально вверх, в тёмное небо. Гильзы от пуль. И сами пули, застрявшие в асфальте – те, что прошили тела навылет. Виктор понял, что имел в виду Борн, сказав «боеприпасов не жалеют».

По одежде погибших парней было понятно, что принадлежат они к одному и тому же «клубу» – кажется, так это принято называть. Кожаные штаны и куртки с выбитым во всю спину символом – головой ухмыляющегося лиса с сигарой в зубах. Символ был выбит металлическими нитями. Последний писк моды – металл искусно вплавлялся в кожу, имитирующую натуральную. Считалось, что такая «вышивка» способна защитить и от ударов, и даже от выстрела из травмата. Виктор, читая в сети рассуждения на этот счёт, с усмешкой качал головой. В эту маркетинговую чушь могли верить люди, которых никогда не били всерьёз – не говоря уж о выстрелах. Особенно его умиляли рассуждения о «защите» от людей, живущих в цветных округах – которым по определению ничего не могло угрожать.

Наряд байкеров дополняли сапоги из металлизированной кожи и перчатки, украшенные имитацией когтей. К ярко-оранжевым шлемам были прицеплены пушистые лисьи хвосты. Тоже, конечно, имитация – натуральный мех по нынешним временам стоит подороже мотоциклов, – но довольно умелая. Да и мотоциклы – не из дешёвых. У Виктора не укладывалось в голове, для чего нужна такая мощная и дорогая техника в мире, где максимальная разрешённая скорость составляет сорок километров в час.

– Кто эти парни? – обращаясь к Борну, спросил он. – Ты обещал сказать.

– Так называемые «лисьи хвосты», – неохотно отозвался тот. – Хулиганье. Формально предъявить им нечего, поскольку жалоб от населения не поступает. По факту – слухи ходят разные.

– Понял. – Виктор поморщился.

«Жалоб от населения не поступает»… Как же это знакомо.

В мире, где мастерству подавать жалобы обучают уже, кажется, с младенчества, жаловаться на тех, кто причиняет реальный вред, рискуют немногие.

На соседа, чей розовый куст чересчур разросся и загораживает вид из окна – охотно и с удовольствием. На коллегу, явившуюся в офис в блузке с глубоким вырезом и отвлекающую от работы – пожалуйста. На доставщика, слишком громко позвонившего в дверь – регулярно.

А на таких вот парней, чьё любимое занятие – обкладывать данью мелких торговцев, владельцев недорогих кафе, косметических салонов и анимационных залов, жаловаться не принято. Ни к чему, кроме увеличенных поборов и извращённого наказания, вроде залитой фекалиями кухни ресторана, или внезапно вспыхнувшей в анимационном зале электропроводки, жалобы не приведут.

– Что они здесь делали?

– А сам как думаешь?

Вопрос прозвучал неожиданно. Задал его человек, на чьё присутствие здесь Виктор уже перестал обращать внимание. Представитель Милка.

Виктор вскинул голову. И встретился с неожиданно прямым и спокойным взглядом.

– Я ничего не думаю. – Ответ прозвучал резче, чем хотелось. – Я задал вопрос. Жители вашего округа что-то видели?

– Помилуйте, – представитель развел руками. – Откуда им тут взяться? Нашим людям такие покатушки не по карману.

Он продолжал смотреть на Виктора. Цепко, изучающе. Так, словно решал, может ли ему доверять. Мужчина был, пожалуй, ровесником Борна, но выглядел гораздо старше, чем он.

Краснолицый, обрюзгший, седоусый, в новой, но неуклюже сидящей форме – Виктор подумал, что надевает её эсдик, должно быть, нечасто, – рядом с поджарым, подтянутым Борном он казался отражением в кривом зеркале. Виктор невольно вспомнил агитационный плакат, висевший в спортзале интерната: хороший эсдик и плохой эсдик.

– Я, пожалуй, пойду, – подёргав себя за ус, неожиданно объявил представитель. – Подписи, где надо – все поставил.

– Не смею задерживать, – процедил Борн.

Представитель коротко кивнул и, развернувшись, пошагал прочь.

Некоторое время Виктор обалдело смотрел на то, как он удаляется. Потом спохватился:

– Подождите!

– Брось, – поморщился Борн. – Толку с него?

– Я быстро, – невпопад ответил Виктор.

И бросился догонять представителя.

Тот, будто не услышав, уходил всё дальше. К моменту, когда Виктор его догнал, успел удалиться от освещенного прожекторами участка на приличное расстояние.

– Стойте, – снова окликнул Виктор.

Эсдик остановился. Здесь он уже не делал вид, что глухой. Смотрел на Виктора тем же спокойным, изучающим взглядом.

– С чего вы взяли, что я могу знать, для чего тут оказались эти парни? – прямо спросил Виктор.

Он вдруг понял, почему представитель Милка не остановился сразу. Хитрый дядька специально отходил подальше – туда, где их разговор уже не могли услышать ни Борн, ни прибывшие с ним патрульные.

– Потому что ты с нашей стороны, – просто ответил эсдик. – Уйти из Милка можно, сынок. Но Милк…

– … из тебя не уйдёт, – глухо закончил Виктор. Он решил, что отпираться бессмысленно. – Как вы догадались?

– По возрасту ты – сопляк, – пояснил эсдик. – Пару лет, как с Академии. Тяжёлые времена закончились, еще когда твоя мамка под стол пешком ходила. А в цветных округах не то, что стрельба – обычные драки-то редкость. Негде тебе было на кровь-кишки глядеть. Из тех троих, что с Борном приехали, – он небрежно кивнул в сторону освещённого участка, – один блевал, как заводная игрушка, у другого руки затряслись, третий вовсе близко не подошёл. А тебе – как так и надо. Стало быть, не в первый раз видишь. И если тебя не из милости добрые люди усыновили, а, как водилось когда-то, при облаве сцапали – то, может, и посерьёзней чего повидал… Верно говорю?

– Да, – неохотно отозвался Виктор.

– Давно?

– Двенадцать лет назад. Не думал, что моё… происхождение так заметно.

Представитель усмехнулся.

– Ну, Борн-то, допустим, не заметил… Всё, что ли? Пойду я?

– Подождите, – попросил Виктор. – Раз уж мы с вами начистоту… В моё детство мы лазили на крыши складов, вон там, – он показал рукой. – Сидели и глазели по очереди в бинокль на то, как крутые парни гоняют на крутых тачках. Эта традиция еще жива?

Эсдик покачал головой:

– Сомневаюсь. Порядки сейчас строже. Сам, небось, знаешь, как нам гайки закрутили. В складской зоне сейчас – серьёзная охрана, на крышу никого не пустят.

– Ну, тем не менее. – Виктор поднял руку с браслетом. – Я сброшу вам контакты? Если вдруг…

– Сообщу, а как же. – Эсдик показал на мгновение осветившийся браслет: информацию принял. – Бывай, сынок.

Уже возвращаясь к Борну, Виктор понял, что имени седоусого представителя Милка так и не спросил.

Локация: Юго-Западный сектор.

Нейтрал

– Ну, что там? – бросил Борн.

– Да так. Дал свои контакты, попросил поделиться информацией – если появится.

– Крус тебе поделится, жди, – проворчал Борн. – Тот ещё старый прохвост. Ему полгода до пенсии осталось, и каждый день – считанный. Если верить отчётам, то такого законопослушного населения, как в секторе Круса, в цветных округах-то нет.

Виктор пожал плечами. Он и сам не очень верил в свою затею.

– Попытка – не пытка. Мало ли… – Встряхнул головой, возвращаясь к текущей задаче: осмотреть место и составить картину преступления. Задумчиво проговорил: – Я не понимаю, почему их было всего трое.

– Четверо, – поправил Борн.

– Я не о преступниках. О погибших. – Виктор кивнул в сторону трупов и вдруг понял, что «старый прохвост» Крус прав: его не шокирует то, что видит.

Он не чувствует ничего, кроме азарта расследования. И сочувствия к погибшим, после того, что рассказал о них Борн, тоже не испытывает. Виктор слишком хорошо знал эту шакалью породу.

Борн приподнял бровь:

– Всего трое? А сколько их, по-твоему, должно было быть?

– Только не говори, что не догадываешься, для чего сюда приезжают, – попросил Виктор.

– Не имею ни малейшего представления, – отрезал Борн. – Это личное дело граждан.

Ну, собственно, официально, под запись – а браслеты, согласно Инструкции, записывают каждое произнесённое ими слово, – что ещё может ответить коллега. Виктор мысленно выругал себя за неосмотрительность.

Продолжил уже аккуратнее:

– Мне почему-то кажется – это, разумеется, только моё предположение, – что такие люди в подобных местах должны собираться большой толпой.

– Предполагаешь, что были еще мотоциклисты? – удивился Борн. – И до сих пор – ни одного обращения к нам? Хотя бы анонимного. И…

«… и ни одной гребаной «сенсации» в сети», – мысленно закончил Виктор.

Нда, действительно странно.

– Я пытаюсь представить, для чего они могли оказаться тут, и не нахожу ответа, – пояснил он.

– Кто-то назначил встречу? – предположил Борн.

– Хм-м… Да, пожалуй. Браслеты погибших проверяют?

– Конечно, я сразу отправил запрос. Если будет что-то интересное, нам сообщат.

– Хорошо.

Виктор огляделся.

– С нашей стороны за последние сутки границу пересекли только эти трое, – предупредил его вопрос Андреас. – Те, что перед нами. Других мотоциклов не было.

– А со стороны Милка?

– Оттуда, как обычно – поток фур. С десяток скутеров. Но тоже никаких мотоциклов.

– То есть, как сюда попали те четверо, неизвестно?

Борн развёл руками.

– А куда ведет шоссе?

– Да, в общем-то, никуда.

– То есть?

– В той стороне, – Борн махнул рукой, – примерно через пятьдесят километров шоссе упирается в трассу, которая соединяет Милк с Южным сектором – такую же, как эта. Запрос коллегам мы отправили – пусто. На их участке границу тоже никакие мотоциклы не пересекали. Южный Милк запросили, пока молчат.

– Ясно. А там? – Виктор повернулся в другую сторону.

– А там через триста метров – разрушенный мост через железную дорогу. Её перекрыли ещё в Тяжёлые времена, мост взорвали тогда же.

«Точно, – вспомнил Виктор. – Разрушенный мост, искорёженные рельсы, скопившаяся в низине вода – отводящую систему повредили при взрыве… Мрачное местечко».

В детстве мать пугала его, рассказывая, что под мостом на той стороне живут Проклятые Стражи, которые забирают к себе непослушных детей. И уж эта дорога точно ведёт в никуда, тут Борн абсолютно прав. Без крыльев на мосту делать нечего.