Мужчина и женщина: бесконечные трансформации. Книга вторая

Мне трудно сказать, сознательно ли иронизировал Трюффо над бравадой молодого парижанина, не подозревающего как низок его «порог риска», как далёк он от подлинной внутренней свободы, или как всегда у него всё сводилось к архетипу[140] «решительная женщина – жалкий мужчин».

Во всяком случае, французский дух, это не только свобода и Марианна как образ свободы[141], но и традиция скепсиса, которую мы вправе назвать Вольтеровской[142].

Есть много фильмов о том, как снимается кино. Самый известный из них «8 1/2»[143] Федерико Феллини»[144]. Но, пожалуй, самым пронзительным, остаётся фильм Франсуа Трюффо «Американская ночь», не только о том, как снимается кино, но и о том, что такое «жизнь» (на время возьмём эту «жизнь» в кавычки) в свете прожекторов, когда можно ночь превратить в день[145].

Трюффо снял фильм-исповедь, сам снялся в роли режиссёра в этом фильме, чтобы не только всей своей жизнью, но и конкретным фильмом, ответить на вопрос «действительно ли кино важнее жизни?».

Действительно ли эта придуманная, искусственная жизнь, где всё не настоящее, где стоит отойти от света прожекторов и всё окажется иначе, менее «действительная», чем другая жизнь, где многое предустановлено, где многое, не менее, искусственно. Большинство людей сочтут сам вопрос нелепым, но «большинство» не всегда главный аргумент.

Трюффо не ищет глубокомысленных ответов, не пытается кому-то навязать своё мнение, он прекрасно понимает, как смешны все эти люди на съёмочной площадке, смешны в своей ранимости, в своей беззащитности, капризности, как смешон режиссёр в фильме, пытающий управлять всем этим «табором», этакий Господь Бог на время «американской ночи».

Как смешон, наконец, он сам, Франсуа Трюффо, клоун, паяц, заменившей собственную жизнь жизнью в кино.

Он и не пытается притворяться, ваше дело соглашаться с ним или не соглашаться, его дело заниматься своим делом, которое для него сама жизнь. Он любит ситуацию «американской ночи», он любит этих людей в ситуации «американской ночи».

До остального ему нет дела.

В фильме часто повторяется эпизод, снятый в чёрно-белой гамме. В кинематографическом сне «режиссёра» (персонажа) маленький мальчик, раз за разом, пытается перелезть через ограждение и сорвать афиши с кадрами фильма «Гражданин Кейн»[146] Орсона Уэллса[147]. И остаётся только догадываться, что подсказывает нам этот сон, то ли что режиссёр всегда ребёнок, то ли фильм, включая его создание, всегда подобие «детской игры».

На съёмочной площадке, сумятица, подлинный «содом»[148]. Одна из актрис скрывает беременность, а ей необходимо сниматься в купальном костюме, у другой психологический кризис, дубль за дублем она открывает не ту дверь, девушка-реквизитор мечтает о служебном романе, выбранная для съёмок машина оказалась не того цвета, по контракту актёров следует освободить через семь недель, горит страховка, – этот ряд можно продолжать и продолжать, а тут ещё кот, которого специально не кормили три дня, раз за разом убегает от подноса с едой, как только включается камера.

Как из этого мусора можно соорудить нечто целое без швов и заплат?

И – ещё удивительнее – как можно любить эту сумятицу этот «содом» и этих странных капризных детей, которые никак не вырастут?

Здесь часто влюбляются друг в друга, но даже «любовь» остаётся лёгкой, летучей, ускользающей. Любят, любят, а потом уходят с другими.

Здесь откровенно признаются, как только мы начинаем понимать, что к чему, всё исчезает, лучше не переступать границы «американской ночи».

Здесь многие уверены, что жизнь на съёмочной площадке больше жизнь, чем сама жизнь.

В фильме «Американская ночь» есть две женщины, как два антипода, два полюса.

Одна из них, актриса, которая играет одну из главных ролей, в самом фильме, и в фильме, который снимается в фильме. Её играет английская (случайно?) актриса Жаклин Биссет[149], которой в это время 29 лет и которая в расцвете своей красоты.

Вторая женщина жена администратора фильма, она не член съёмочной группы, просто жена администратора. Она постоянно сидит на раскладном стуле около съёмочной площадки, что-то вяжет, как выясняется, постоянно следует за мужем, никогда ни на шаг от него не отходит. Она ревнует мужа и презирает мир кино.

Жаклин (будем называть её так, чтобы не запутаться в имени её персонажа и в имени персонажа, который она играет в «фильме» фильма) недавно перенесла психический кризис. Врач, который её лечил, стал её мужем, оставив ради неё семью и детей. Чувствуется, что она к нему привязана, хорошо понимает, что без него она не выдержит реальную жизнь, которая за пределами «американской ночи». При всей слабости Жаклин своеобразный ангел-хранитель всего съёмочного коллектива. И благодаря почти божественной красоте, и потому, что готова прийти на помощь каждому из них.

В один из последних съёмочных дней ей пришлось прийти на помощь одному из молодых актёров.

…всё тот же актёр Жан-Пьер Лео[150], которого Трюффо снял ещё двенадцатилетним в фильме «Четыреста ударов»[151], который играл в фильме «Две англичанки и "Континент"» молодого парижанина, играет и в фильме (и в снимающемся «фильме» в фильме) «Американская ночь». Но, практически, во всех фильмах он так и остался капризным подростком, который никак не вырастет. То ли в ролях, то ли в самой жизни. Совсем не случайно, после смерти Трюффо Жан-Пьер Лео стремительно состарился…

От молодого актёра с каскадёром убежала любимая женщина, он в отчаянии, растерян, собирается бросить съёмки, уехать. Жаклин его уговаривает, объясняет, что это невозможно, и когда все аргументы не действует, остаётся последний, лечь с ним в постель. Ангел-хранитель до конца должен оставаться ангелом-хранителем.

Молодой человек, который никак не вырастет, возомнил о себе, бог знает что, позвонил на утро мужу Жаклин, рассказал обо всём, почти потребовал дать жене развод.

Жаклин, хоть и ангел-хранитель съёмочной группы, но земная женщина, растерялась, в свою очередь пришла в отчаяние, не могла дальше сниматься.

Пришлось срочно вызывать мужа, всё ему объяснять, актёры, они же, как капризные дети, кому как не мужу, врачу-психиатру, этого не знать. Всё обошлось, но…

Свидетелем всей этой, скажем мягко, кутерьмы стала жена администратора. Вечно молчавшая, в этот раз она не выдержала, высказала им всем, что она о них думает. Какие могут быть сомнения, «все они развратники, и жизнь их совершенно развратная». В ответ, кому-то из съёмочной группы пришлось возразить ей в том же духе, «это ваша жизнь, притворяющаяся благопристойной, сплошная помойка».

Прочёл в Интернете мнение одного из любителей кино.

«Американская ночь» – фильм практически бессюжетный, импрессионистичный, лёгкий и необязательный».

Меня очень подкупило это выражение, «необязательный».

«Обязательный», «обязательства» – хорошие, важные слова. Трудно представить себе нормальную жизнь без них.

Но есть пределы и этой «обязательности» и этих «обязательств», после которых они становятся очень тяжёлыми, что-то важное вымывают из самой жизни. Исчезает то, что можно назвать «жизнь как чудо»[152]

Вряд ли кто-то будет спорить, то, что мы назвали «невыносимая лёгкость бытия», возможно в самой жизни.

Но возможна ли эта лёгкость без кино?

Возможна ли без искусства?

Российский кинокритик Андрей Плахов пишет[153] (далее некоторые ссылки из официального сайта кинокритика), имея в виду фильм «Американская ночь»:

«в фильме поставлено два ключевых вопроса. Первый: правда ли, что женщины – магические существа? Второй: правда ли, что кино важнее жизни? Ответ Трюффо на оба вопроса диалектичен. Женщины магичны, особенно некоторые из них; то, что в женщинах, безусловно, магично, это – ноги. Нет сомнения, что фильмы важнее жизни, но фильмы делаются людьми и про людей».

Думаю, эти вопросы и эти ответы, относятся ко всему творчеству режиссёра. Попробуем поискать свои ответы, тем более, что настоящий опус начался с предположения, что искусство может становиться самой жизнью. По крайней мере, для некоторых из нас, в какие-то времена (скажем, Париж начала XX века), в каких-то ситуациях.

Оставим на время вопрос о «женщинах как магических существах» и остановимся на вопросе «действительно ли кино важнее жизни?», отдавая себе отчёт в том, что, во-первых, два эти вопроса взаимосвязаны, во-вторых, они могут рассматриваться только в контексте творчества Трюффо.

Необычайную, почти фанатичную любовь Трюффо к кино, которая заслонила все другие сферы его жизни, отмечают все пишущие о нём.

В восемь лет Трюффо впервые увидел первый фильм и с того дня стал киноманом. Он стал прогуливать школу, пробирался в кинозалы «зайцем»[154], если не хватало денег на билет. Из-за киномании он вынужден был менять одну школу за другой, отовсюду его исключали, и в 14 лет он окончательно бросил учёбу, чтобы беспрепятственно смотреть кино. Одна из его юношеских «академических целей» состояла как раз в том, чтобы в день смотреть три фильма.

Повзрослев, он пропадает в синематеках, будто намереваясь изучить всю историю мирового кино. Такая фанатичная любовь к кино привела его к кинокритике: он стал писать статьи для журнала, которым руководил известный в то время кинокритик и киновед Анри Базен[155]. Будучи уже известным критиком, он сам стал снимать фильмы.

Первый свой фильм он снял в 1954 году, в возрасте 22 лет, последний в 1983 году, за год до смерти, когда ему был 51 год. Всего он снял 24 фильма. Таким образом, мы можем сказать, что всю жизнь он или смотрел кино, или писал о кино, или снимал кино.

Кино и стало не частью жизни, а самой жизнью режиссёра Франсуа Трюффо. Он откровенно признавался: «В конечном счёте, я счастлив в кино, потому что оно даёт возможность использовать время наилучшим образом». И не боялся высказать кощунственную мысль: «Я очень высоко ставлю Чаплина[156], он для меня интереснее, чем сам Иисус Христос!». Не случайно, он хотел видеть свои фильмы цирковыми представлениями (?!), в которых то, что казалось трагичным, каждый раз оборачивается бурлеском.

Кино стало для Трюффо важнее жизни, прежде всего потому, что в кино можно было снимать женщин. Снимать, следовательно, узнавать их, влюбляться, проживать с ними часть жизни, по крайней мере, на съёмочной площадке.

Сам Трюффо заметил, что всегда отказывался от сценариев, где герой – сильная личность и выбирал те, где участвует нежный, легко ранимый персонаж. Но в мире фильмов Трюффо, внутри этой не героической матрицы, существуют принципиальные различия между мужчиной и женщиной.

По мнению А. Плахова, мужчины в мире Трюффо разительно отличаются от женщин. Мужчины, приобретая житейский опыт, остаются заторможенными в своём развитии. Они довольно жалки, часто трусливы, в трудных ситуациях прячутся в тень.

Напротив, женщины у Трюффо излучают активность, которая нередко ведёт к трагическому исходу их самих и окружающих их людей. Но Трюффо не удивляется и не ужасается, напротив, его вдохновляет и восхищает такая активность женщин, даже если она становится опасной для мужчин.

Активность женщин в его фильмах, несколько иная, чем активность мужчин.

Героиня Жанны Моро[157] из фильма «Новобрачная была в чёрном»[158] планомерно и хладнокровно убившая пятерых мужчин, из баловства расстрелявших её мужа, пожалуй, исключение. Активность женщин в фильмах Трюффо скорее внутренняя, не явная, его героини натуры с «нежной кожей»[159], которая делает их незащищёнными, инфернальными[160], как бы несущими свой внутренний ад.

Но при этом, по словам Трюффо, женщина, не утрачивая своей женственности, добавим, не утрачивая своей инфернальности, способна управлять мужчинами, чьё общее качество – уязвимость.

…запомним это слово, оно, пожалуй, ключевое в характеристике мужчин в фильмах Франсуа Трюффо…

Не только в «Жюль и Джим», во многих других фильмах Трюффо мужчины жаждут страсти, не только эротической, более всеобъемлющей, но потом обнаруживают, что эта ноша их утомляет, они напрасно поддались искушению. Конечно, «стыдиться любви – это смешно» (фраза из фильма Трюффо), но всё чрезмерное рано или поздно утомляет. Они не всегда готовы признать, что дело не в том, что нет идеальной женщины (банально), а в том, что именно они не смогут соответствовать этому идеалу.

В фильме «Мужчина, который любил женщин»[161] герой типичный бабник. Он быстро воспламеняется первой встречной женщиной, бросается ей вслед, придумывает тысячи уловок, чтобы достигнуть своего. В его постели оказались сотни женщин от преподавательницы сольфеджио до билетёрши, от гувернантки до манекенщицы.

Что же снимает Трюффо, – лёгкую, забавную, комедию (французскую?!) об успешном бабнике? Не будем торопиться.

Во-первых, обратим внимание на название. Не «бабник» (позже были сняты фильмы, под названием «Бабник» в русском и американском варианте[162]), а «мужчина, который любил женщин». Чувствуете разницу.

Во-вторых, в роли не просто «бабника», а мужчины, который любил женщин, он снимает актёра Шарля Деннера[163], в облике которого нет ничего от привычного образа ловеласа, кажется, он никогда не улыбается, а глаза его всегда печальны.

…может быть, это и не имеет прямого отношения к фильму, но Шарль Деннер добровольный участник Французского Сопротивления, награждённый за заслуги в борьбе с фашизмом Военным крестом. Признаюсь, когда смотрел фильм Трюффо, не знал об этом, но почему-то воспринимал Деннера, как человека, способного на подвиг…

Мужчина, который любит женщин, не столько их покоряет, сколько пытается найти ту единственную, которая сочетала бы в себе глаза одной, лёгкость другой, ноги третьей, и так до бесконечности. И когда он начинает понимать, что подобную задачу решить невозможно, он начинает писать честную автобиографическую книгу о женщинах, которых он любил, пытаясь разобраться в них, а ещё больше в самом себе. Книга выходит, а наш герой попадает под колёса автомобиля, в погоне за… так и хочется сказать, «очередной жертвой»… за очередным призраком.

Следует в полной мере согласиться с С. Кудрявцевым[164], фильм Трюффо «можно считать иронической притчей о непостижимости женской натуры, о недостижимости полной гармонии в любви, о чрезвычайной зависимости вроде бы сильного пола от расположения иных созданий рода человеческого, которые почему-то считаются более слабыми. Постоянный мотив творчества этого французского режиссёра – неготовность к самоотверженности, даже своеобразная беспомощность мужчины, проверяемого на прочность и подвергаемого испытанию женщиной – в любви, страсти, борьбе полов».

Можно в чём угодно обвинять героя Ш. Деннера, только не в пошлости. В фильме звучит такая иронично-пошлая фраза: «итальянский мужчина убеждён, все женщины шлюхи, кроме его матери», к поступкам «мужчины, который любил женщин» в фильме Трюффо эта фраза не имеет никакого отношения.

Не будем зацикливаться на определениях «итальянский мужчина», «французский мужчина», в мужчинах любого народа пошляков более чем достаточно.

«Как вы думаете, женщины это чудо?». «Некоторые да, другие – нет» (мужской диалог из фильма Трюффо). Но может быть, эти «некоторые», отличаются от «других», только в том, что в других «нерастраченная нежность»[165] постепенно угасла.

Трюффо считал, что без женщин на экране ничего не происходит. Поэтому фабулу следует выстраивать только вокруг женщин, которые ведут интригу более естественно, чем мужчины. Если бы ему пришлось снимать вестерны, то в отличие от Форда[166], у которого, мужчины сражаются, а женщины прячутся по углам, в его «вестернах»[167] всё было бы по-другому.

Остаётся только догадываться: «как?», каковыми бы оказались мужчины и насколько они были бы зависимы от женщин.

Трюффо прославился скандальным заявлением, что подобно Гитлеру[168] и Сартру[169], не терпит мужское общество после семи вечера. Он имел славу Дон Жуана[170], хотя, по собственному признанию, становился обольстителем только на время съемок. Он влюблялся во всех своих актрис и влюблял их в себя, но к концу фильма обычно остывал, и любовь переходила в дружбу. Любовь постоянно ускользала, удержать её было невозможно, но, каждый раз, ему казалось, что она подстерегает его за углом, каждый раз ускользая от него. И каждый раз он ощущал свою ранимость и уязвлённость.

Таковы и мужчины в фильмах Трюффо, как и у большинства женщин у них «нежная кожа», им трудно скрыть свою ранимость и уязвлённость. Трюффо снимал свои фильмы про них, другие ему были неинтересны.

Пожалуй, сам Трюффо преодолевал свою ранимость и уязвлённость, только снимая кино. Только любовь к кино никогда ему не изменяла. Кино стало его стилем, его философией жизни, самой жизнью, как он её понимал.

«Мужчину ради фильма я бросить могу, но фильм ради мужчины…»: с сомнением в голосе произносит девушка из съёмочной группы в фильме «Американская ночь». Для Трюффо нет никаких сомнений, женщину ради фильма он мог бы бросить, но фильм ради женщины, пожалуй, никогда.

Даже к историческому времени Трюффо относится с точки зрения своего отношения к кино и отношения к женщине. Именно эти отношения отличают времена, благоприятные для жизни, от времён, из которых хочется выскочить, ускользнуть, убежать.

Может быть поэтому, для фильма «Жюль и Джим» он выбирает атмосферу, стиль парижского модерна начала XX века. Катрин, Жюль, Джим, как и окружающие их люди, живут в мире, который столь же изыскан, сколь и уязвим. По определению, здесь не может быть ничего устойчивого, долгого, надёжного. Но даже в эти времена внутренняя свобода требует проклятия исторического времени.

Больше других, подсознанием, подкоркой это чувствует Катрин, только ей удаётся снять проклятие исторического времени, в котором живёшь, на которое обречён. Может быть, это называется свобода, которая как раз позволяет избежать гнёта исторического времени.

Пусть ценой вечной уязвлённости, но, в конце концов, она предпочтительней, чем стремление некоторых «сильных» мужчин шагать в ногу со своим временем.

Теперь попробуем вернуться к вопросам, которые были поставлены ранее, действительно ли для Трюффо, кино важнее жизни, а женщины для него, магические существа, которые способны раскрыться именно в кино?

Скорее «да», если само это «да» не превращать в императив.

Ведь если вынести за скобки быт, как без него для любого человека, для Трюффо в том числе, то останутся как раз кино и женщина, не противопоставленные, а постоянно перетекающие друг в друга.

Трюффо воображает кинообраз, в нём обязательно присутствует женщина, он находит актрису (возможно в воображении эта женщина принимает обличье реальной актрисы), снимает её, влюбляется в неё, она, в свою очередь, влюбляется в него, благодарная за то, что с помощью фильма она открыла в себе то, что оставалось для неё самой неизвестным, любовь оказывается подобна «американской ночи», рано или поздно (чаще всего, рано) она уступает место «жизни» (для жизни в период «американской ночи» не нужны кавычки). Только и остаётся, что начать новый фильм, спрятаться в новую «американскую ночь».

Попробуйте сказать, где здесь кончается кино, и начинается женщина.

По крайней мере, кино, которое не отягощено историческими и социальными смыслами.

По крайней мере, женщина, которая «магична», у которой особенно «магичны» ноги.

По крайней мере, для такого человека как Франсуа Трюффо.

Очень коротко хочу рассказать о трёх актрисах Франсуа Трюффо. Актрисах, которых он снимал в своих фильмах, актрисах, которые стал частью его судьбы.

Эти три женщины, три актрисы: Жанна Моро, Катрин Денёв[171], Фанни Ардан[172].

К счастью все три актрисы сейчас живы, намного пережив Франсуа Трюффо.

Жанне Моро сейчас 87 лет. Её рост 165 см. Вес 51 кг.

Эта женщина давно стала живой легендой европейского и мирового кинематографа.

Детство, и отчасти юность, её были далеко не безоблачными. Немецкая оккупация, арест матери, исчезновение близких друзей, могли оставить разрушительный отпечаток в её душе. К счастью это не случилось. Она не потеряла вкус к жизни (французский?!) и прожила (и продолжает жить) необыкновенную жизнь, которой можно только завидовать. И не только женщинам.

Моро снималась (или играла в театре) у режиссёров, от одного перечисления имени которых дух захватывает (по крайней мере, для тех, кто способен об этом судить): Жан Вилар[173], Микеланджело Антониони[174], Луис Бунюэль[175], Питер Брук[176], Орсон Уэллс[177] Франсуа Трюффо, Луи Маль[178], Люк Бессон[179], Франсуа Озон[180], Рустам Хамдамов[181]. Она играла (как правило, главные роли) в фильмах, которые стали этапными для мирового кино «Ночь»[182], «Дневник горничной»[183], «Любовники»[184], «Модерато Кантабиле»[185], «Жюль и Джим».

Всего в театре и кино она сыграла более 130 (!?) ролей. Она снималась и в рекламе, не ради денег, а потому что эта работа открывала для неё новые возможности.

По словам одного из авторитетных критиков, в то время как Бриджит Бардо[186] символизировала чувственность, а Катрин Денёв – элегантность, Жанна Моро воплотила в кино идеал интеллектуальной женственности.

Орсон Уэллс высказался о ней прямо, без экивоков, назвав её «лучшей актрисой современности».

Сама Жанна Моро своей лучшей актёрской работой считает роль Катрин в фильме «Жюль и Джим»

Что она была за женщина? Не будем разгадывать, только несколько штрихов.

Говорили, что она напоминает школьную учительницу, несколько мрачноватую, с кругами под глазами. Она порой поддерживала этот имидж, предпочитая длинные платья и строгие манеры.

Одни считали её красивой, другие нет. «Не столько красота, сколько соблазн», говорили более проницательные люди.

Несомненно, она была внутренне свободной, как и её Катрин из фильма «Жюль и Джим». Мало считалась с общественным мнением, её даже считали разрушительницей семейных очагов, но при этом она смогла добиться общественного признания (и не только во Франции). Сама она утверждала, что не следует искать разницу между её частной жизнью и жизнью в кино.

Пожалуй, как и Франсуа Трюффо, она не только любила атмосферу «американской ночи», вся её жизнь была для неё постоянной «американской ночью». Дело не только в том, что это была жизнь в свете прожекторов, речь идёт о пренебрежении тем, что можно назвать «прозой жизни» или даже «сор жизни».

Она была умна, сам Питер Брук, во время съёмок своего фильма («Модерато кантабиле»), в котором она снималась в главной роли, не стеснялся советоваться с ней. Её фраза: женщина должна быть «настолько умна, чтобы нравиться глупым мужчинам, и настолько вульгарна, что нравиться умным мужчинам» – афоризм немужской мудрости. И всё же, к этим словам не следует относиться слишком серьёзно, это всё та же игра в свете прожекторов.

Старость не потребовала от неё уединения, напротив, её постоянно окружали молодые мужчины. Сама она шутила: «возраст не защищает вас от любви, но любовь защищает от возраста».

Каковы были её взаимоотношения с Франсуа Трюффо?

Вновь не будем разгадывать, об этом много написано, в том числе в «бульварном стиле» (ничего зазорного в этом стиле не вижу, наше время давно перестало быть слишком чопорным). Но не трудно догадаться, что взаимоотношения Трюффо и Моро были продолжением (вариантом, модификацией) почти архетипа фильмов Трюффо и его собственной жизни: «сильная женщина – слабый мужчина». Трюффо влюбляется в своих актрис на время «американской ночи», но после того, как эта «ночь» завершается, начинаются неразрешимые проблемы.

На самом деле, вне атмосферы «американской ночи», Трюффо был слаб и уязвим, как и его герои-мужчины. Может быть, по этой причине столь однообразен замысел всех его фильмов – фильмов «про себя». Кому как не Жанне Моро знать это больше других.

Но, когда Трюффо оказался в депрессии, она первой пришла на помощь. Повела его к психоаналитику, помогла преодолеть мучившую его бессонницу.

Не скрою своего восхищения Жанной Моро и как женщиной, и как актрисой. А восхищение для меня есть продолжение моей признательности, поскольку Жанна Моро (не только она, но в данном случае речь идёт о ней) помогает мне стать более свободным.

Настолько, насколько я в состоянии быть свободным.

В 2013 году Катрин Денёв исполнилось 70 лет.

Её в полной мере можно назвать иконой французского кино. А икона это не только предмет почитания, а ещё и некий визуальный образ, который притягивает взор, завораживает.

Катрин Денёв необыкновенно красивая женщина. Таково единодушное мнение всех кто видел её в жизни и на экране. Такой она была в тридцать лет, такой в пятьдесят, такой осталась в семьдесят лет.