Античная сказка

Пролог

Оля не верила в сказки. Вообще ни в какие: ни в мистику типа домовых и привидений, ни в судьбу и принцев на белых конях и прочих средствах передвижения. Будучи девушкой прагматичной и рациональной, она справедливо считала их исключительно развлечением, годившимся только для чтения под уютным пледом. Разумеется, когда нет более захватывающих занятий.

Вернувшись из университета, она пошла на кухню. Очень хотелось есть, пить и вообще… Устала она сегодня и, похоже, простудилась. Идти никуда не хотелось. Взгляд остановился на медной турке – мамином подарке к началу самостоятельной жизни. Оля жила одна в небольшой уютной квартире совсем недавно. И уже завела свои маленькие традиции, например, варить кофе, а потом, не спеша, сидеть с ним в кресле-качалке, тоже подаренном мамой, глядя на огонь в камине. Да, в камине! Ну, строго говоря, это был не совсем камин, а электрическая панель, чего ещё ждать от городской квартиры? Но Оля очень его любила и относилась к нему с непонятным почтением, как к настоящему камину с всамделишным огнём. Так… надо добавить корицы, чёрного перца, имбиря и кардамона. Этот рецепт она прочитала в маминой тетрадке с рецептами ещё давно, но опробовать его получилось только сейчас. Оля варила кофе сама, без всяких кофеварок – в турке на плите, как учила бабушка – страстная кофеманка. Подождала, пока поднимется пенка, вылила напиток в большую чашку с критским орнаментом, купленную ею в Греции, и понесла, конечно, к камину. Села в кресло, вгляделась в «языки пламени».

Огонь плясал, ничуть не смущаясь того, что он вообще-то ненастоящий. В общем, ничто не предвещало, но… Оля на секунду отвернулась, потянулась за шоколадкой. Тоже, кстати, ароматной, с перцем. А когда снова взглянула на камин, застыла, забыв отправить её в рот. На стекле отчетливо проступили очертания молота. Через секунду молот сменился… бородой! Спустя ещё две минуты, на неё смотрел и их обладатель – широкоплечий мужик в хитоне. Пламя освещало его мускулистую, но немного несуразную фигуру. Более того, он был не один. Рядом виднелся чёткий силуэт стройной, удивительно изящной женщины в струящихся одеждах. За ней – немного тяжеловесная, но статная женская фигура в шлеме и доспехах. Оля, к счастью, истеричкой не была, поэтому ни орать, ни убегать не стала. Уселась поудобнее и, удивляясь собственному спокойствию, стала рассматривать камин. Силуэты двигались. Мужик положил молот и сейчас пил что-то из большого кубка, явно предложенного девушкой. Женщина в доспехах со скучающим видом ждала, пока он напьётся. Более того, силуэты становились всё чётче, обретали краски, а каминное стекло начинало напоминать экран, на котором показывают кино. Причём кино явно мифологического содержания! В этом Оля, выросшая на дедушкиных рассказах о древнегреческих богах, героях и битвах и в детстве игравшая «в богов», не сомневалась. И с изумлением узнавала в мужике Гефеста, а в женщине в доспехах, конечно, Афину. Немного подумав и повспоминав, опознала и девушку – Хариту, прекрасную жену божественного кузнеца. Осмелев, Оля протянула руку к каминному стеклу, но в этот момент изображение пропало. Она посидела немного, вглядываясь в «языки пламени», которые как ни в чём ни бывало плясали на опустевшем стекле, но больше никто не появился. Было даже немного обидно, а продолжение?

Продолжение не заставило себя ждать. На следующий день любопытство не давало Оле покоя, и как только пары закончились, она не поехала с друзьями, звавшими её с собой в кофейню, а пораньше вернулась домой. И, первым делом, побежала к камину. Хлюпая носом и держа в руках ароматную чашку, уселась в кресло. Камин не разочаровал. Сегодня он показывал не кузницу, а лужайку. Трава, редкие цветы, вдалеке ручей, что-то похожее на вход в грот, слева два раскидистых дерева, а справа – Артемида. «Точно, она», – подумала Оля. Потому что такой шикарный лук со стрелами, гладкий, словно лакированный, и хитон до колен могли быть только её. Артемида Олю не видела, но почему-то обеспокоено оборачивалась, глядя по сторонам, и скоро пропала. Назавтра верный камин показывал дворец Гелиоса, с самим солнечным богом в сияющем венце и его гостями: Эос в жёлтом (шафранном, – старательно вспоминала Оля) пеплосе, и, судя по грустному тонкому лицу и серебристому одеянию, Селеной. Ещё через день – роскошные покои Геры, обставленные тяжёлой мебелью, отделанной деревом цвета старого золота со стилизованным павлином, вырезанным на спинках, и обитой матовой тёмно-брусничной тканью. А вот покои Афины («да, – лихорадочно соображала Оля, – точно, её, вон, сколько оружия, но одежда женская») были выдержаны в серебряно-стальной гамме и радовали лаконичностью.

Тут Оля расхрабрилась и протянула руку прямо в каминное стекло, к серебряной сове, стоящей на простом столике на длинных тонких ножках. Её рука легко прошла через экран камина, но до совы не дотянулась, потому что от страха и неожиданности девушка отпрыгнула подальше. Олю поразило не только то, что гладь стекла совершенно не сопротивлялась вторжению, но и музыка, сразу зазвучавшая в ушах. Она никак не могла понять, что это за мелодия, но была уверена, что ни разу её не слышала. Музыка была тихой и совершенно чарующей. И ещё запахло цветами, их тонкий аромат примешивался к терпкому запаху кофе. Чудеса, так не бывает! Больше Оля камин не трогала, гораздо безопаснее наблюдать «кино» со стороны. Невидимый киномеханик не скупился, демонстрируя и вход на Олимп – величественные золотые ворота с затейливой вязью, закрытые большим чуть розоватым облаком, и пиршественный зал с огромным балконом, на который непонятно откуда лился золотой свет. В зале за огромным столом из мрамора цвета слоновой кости сидели боги. Оля узнала Зевса – крупного мужчину с властным лицом и орлом на могучем плече, и Геру в роскошном пеплосе с золотой вышивкой. Аполлона – удивительной красоты молодого мужчину, конечно, с кифарой. Афродиту – всю в драгоценностях, с немного капризным прекрасным лицом. Гебу – совсем юную девушку в изысканных серебряных украшениях, грациозно лавировавшую между пирующими и державшую золотой и серебряный кувшины…

А через неделю, когда Оля уже привыкла быть зрителем этих необыкновенных картин, всё изменилось. Вначале она увидела молодого человека с кудрями, спрятанными под крылатой шапочкой, и лукавым прищуром карих глаз. «Конечно, Гермес», – сразу опознала она. Гермес не удовлетворился ролью живой картины и… шагнул в комнату. Оля от неожиданности перевернула чашку и плюхнулась в кресло, круглыми глазами уставившись на бога. По комнате плыл аромат корицы, разлитого кофе и, опять, цветов.

– Что в чашке? – по-хозяйски спросил Гермес.

– Э-э-э… кофе! – пролепетала Оля. – Со специями!

– Хм… – задумался бог. – Так вот, почему последнюю неделю мы все чувствуем себя так, как будто за нами подглядывают! Зачем ты сварила этот напиток? Не боишься проникать в покои великих богов?

Он нахмурился и хитрющими глазами посмотрел на Олю.

– Что вы, я не хотела! Я же просто кофе пила, мне рецепт мама дала! – Оля не знала, как ещё оправдаться. – Я не думала подглядывать, камин сам… И вообще, я вас всех с детства знаю, мне про вас много рассказывали!

– Ладно, ладно, – Гермес даже улыбнулся, видя Олино замешательство, – теперь ты знаешь, что варить этот напиток… хм… чревато! Хорошо ещё, я решил проверить, что происходит. А если бы Гера сама решила разобраться? Или Артемида? Да она всю Аркадию обшарила в поисках того, кто посмел за ней наблюдать! От тебя бы мокрого места не осталось, смертная девочка! Впрочем… – бог опять прищурился, – ты не так уж проста. Кто, говоришь, научил тебя варить этот кофе?

– Варить – бабушка. А рецепт мамин, но она сама кофе не варит, не любит. А я очень люблю и решила попробовать. Но я же не знала! – опять стала оправдываться Оля. – Мне просто хотелось, чтобы было тепло, уютно…

– Вот что, – прервал её Гермес, – давай договоримся, что кофе по этому рецепту ты пока не варишь. И к этому стеклу близко не подходишь! А я ещё вернусь: пока твои способности непонятны, а меня волнует безопасность наших границ.

– Конечно, конечно! – поспешила согласиться Оля. – Этот рецепт использовать не буду и вас тоже буду рада видеть!

Гермес хмыкнул, посмотрел на неё и, не прощаясь, шагнул в каминное стекло.

Да, дела… Оля сидела, переваривая услышанное. Способности? Волшебные рецепты? Кофе – проводник в мир богов? В голове не укладывается… Надо с мамой поговорить, откуда взялся этот рецепт. И, кстати, остальные тоже! Ведь в маминой тетради было много кофейных рецептов…

На следующий день она, только прибежав домой, кинулась на кухню. Высыпала в турку кофе, добавила кориандр, тмин и немного соли. А потом устроилась с дымящейся чашкой у камина, откусила шоколадку (тоже с солью, разумеется) и стала ждать. Когда чашка почти опустела, на экране проступил силуэт здоровенного одноглазого мужика с копьем. «Один!» – опознала Оля с замиранием сердца, поскольку со скандинавской мифологией тоже была знакома.

Ну что ж, посмотрим… Похоже, всё только начинается!

Глава первая

Мир языческих богов довольно жесток. Если уж под ласковым (ну и иногда иссушающим, не будем лукавить) солнцем Греции, в её оливковых рощах, лесистых горах, прохладных гротах и шумных городах творились, порой, весьма шокирующие вещи, то что уж говорить о суровой северной природе и её не менее суровых детях – воителях, разбойниках и мореплавателях. И местные боги (а также великаны, цверги и исполинские волки) вполне соответствовали представлениям своих народов. Поэтому знакомство Оли с героями скандинавских сказаний было не таким приятным, как с древнегреческими богами, но и, к счастью, недолгим.

Мягко говоря, недолгим. Не более пяти минут, включая время на поиск валерьянки (которой в доме отродясь не водилось). Вопреки Олиным ожиданиям, Один её заметил! С интересом оглядел и решительно направился в её сторону. Легко преодолел каминное стекло, быстро обвёл единственным глазом комнату, поудобнее перехватил копье, издал боевой клич и начал приближаться к замершей в ужасе девушке, вцепившейся в кресло. «И где, спрашивается, мудрость, за которую он отдал второй глаз? Чего сразу кидаться?» – совершенно несвоевременно подумала Оля. Спасительная мысль пришла внезапно. Из глубин подсознания вынырнули сцены то ли из фильмов ужасов, то ли из мистических книжек, когда герой, спасаясь от тёмных сил, очерчивает вокруг себя круг. Оля в панике огляделась. Чертить было нечем. Но рядом на столике стояла чашка с ещё остававшимся на дне кофе. «Попытка не пытка», – подумала она, и, схватив чашку, резко вылила напиток, проводя черту перед креслом. На круг его не хватило, но этого почему-то оказалось достаточно. Фигура грозного бога стала размываться и вскоре, к Олиному облегчению, исчезла, оставив девушку приводить в порядок нервы. Валерьянки, как уже говорилось, она не нашла, поэтому трясущимися руками заварила себе чаю (ну его, этот кофе, одни потрясения с ним) и села на кухне, потому что в комнату идти боялась. Когда она немного успокоилась, то задалась справедливым вопросом: а что, собственно, изменилось, раз герои её каминного фильма теперь её видят? И, кстати, почему Один исчез, когда она разлила кофе перед собой? Почему, например, не испарился Гермес, ведь она тогда тоже вылила напиток, пусть и случайно? Хотя… Оля вспомнила, что тогда её чашка не опустела. И рецепт был другой. Интересно, дело в этом? В любом случае, она дала себе слово, что больше не полезет во всё это непознанное, опасное и… такое интригующее!

И своё слово она честно держала. Целую неделю. А потом не выдержала и снова взялась за турку и баночки со специями. Но решила на этот раз не экспериментировать, а обратиться за помощью. Конечно, к Гермесу, ведь больше никого она в мире древнегреческих богов не знала, а к скандинавским, по понятным причинам, соваться ещё раз не хотела. Наверняка, он ей всё объяснит. «Только как сделать так, чтобы бог узнал, что я хочу с ним поговорить, и пришёл?» – над этим Оля ломала голову целый день. Так ничего и не придумав, она решила действовать наугад. Назавтра, встав пораньше, сварила кофе по первому, «греческому» рецепту с корицей, чёрным перцем, имбирём и кардамоном, уселась в кресло и начала гипнотизировать камин. «Гермес, пожалуйста, приходите, мне нужно посоветоваться! Простите, что нарушила нашу договоренность, но мне очень нужно поговорить!» – Оля повторяла одно и то же разными словами довольно долго, но безрезультатно.

Камин показывал берег неширокой реки, поросший невысоким кустарником и яркими цветами. Вокруг никого не было. Вдруг в «кадр» забежала собака. Рыжая, поджарая, явно охотничья, с умными грустными глазами. Потом ещё одна, потом ещё и, наконец, появилась их хозяйка, женщина в коротком хитоне, с луком и стрелами за плечами. «Артемида!» – сразу узнала Оля. Рискнуть? Удивляясь собственной смелости, Оля сунула в каминное стекло сначала руку, потом вторую и, зажмурившись, сделала решительный шаг вперёд. Переход в другой мир оказался удивительно лёгким. Как будто налетел лёгкий ветерок, и вот она уже стоит на берегу речушки, вдыхая тот самый цветочный аромат и слыша ту самую негромкую чарующую мелодию.

Первое, что она увидела – собаку, которая мгновенно подбежала к ней и теперь настороженно обнюхивала её одежду. Оля замерла, стараясь не показывать страх, подождала, пока собака обойдет её со всех сторон, и тихонько позвала:

– Артемида! Великая богиня, вы позволите с вами поговорить? Мне нужна помощь, я хотела обратиться к Гермесу, но не смогла до него докричаться.

Артемида царственно повернула голову («вот это осанка!» – восхитилась Оля), осмотрела девушку с ног до головы (вероятно, джинсы и футболка, в которых Оля ходила дома, были слишком экстравагантны для этого мира) и низким мелодичным голосом спросила:

– Кто ты? Откуда? Зачем тебе нужен мой брат?

– Я не из вашего мира. Как попадаю сюда и как можно попасть отсюда в мой мир, до конца не понимаю, поэтому хотела поговорить с Гермесом. Он обещал прийти ко мне и разобраться во всём этом, но пока его нет. Да, меня зовут Оля, полное имя Ольга, – запоздало представилась девушка, глядя на богиню во все глаза.

Артемида не была похожа на знаменитую статую Дианы Версальской, которую Оля видела в Лувре, когда они с мамой были в Париже. Невысокая, не атлетичная, а скорее изящная, с миндалевидными карими глазами и каштановым волосами, спадавшими крупными волнами. Золотые серьги широкими полукольцами, подвеска в виде медведицы, стоящей на задних лапах[1]. Хитон лавандового цвета, сандалии из светлой мягкой кожи с тонкими ремешками. Поодаль стояли нимфы, молодые босые девушки, явно подражающие Артемиде одеждой и манерой двигаться, напоминающей кошачью. Собаки столпились около богини и выжидающе замерли.

– Интересно… Теперь вижу, кем был тот невидимый соглядатай, которого я чувствовала, но так и не смогла разыскать. Гермес что-то намекал, что у него скоро могут появиться для нас новости, когда он разгадает какую-то загадку. Ты, значит, и есть та самая загадка? – Артемида лукаво улыбнулась. – Раз я узнала об этом раньше, расскажи мне подробности.

Немного смущаясь, Оля приступила к рассказу и под конец поймала себя на мысли, что чувствует себя очень свободно, даже в лицах изобразила свою встречу с Одином.

– Да… Скандинавские боги – это тебе не олимпийцы, – задумчиво обронила богиня, – но ты любопытна как лисица! Это же надо, так бесстрашно лезть в то, что не понимаешь! Впрочем, и для меня всё происходящее пока не совсем ясно. Надо с братишкой, всё-таки, поговорить, наверняка у него уже есть идеи. А пока он занят в Аиде, погуляем. Пойдём, – охотница увлекла Олю за собой, одновременно сделав знак собакам, – покажу тебе Аркадию[2].

Оля с сомнением оглядела свою одежду. Что-то ей подсказывало, что её джинсы не будут поняты обитателями этого мира. Заметившая это Артемида прищурилась, небрежно повела рукой, и в следующее мгновение девушка обнаружила, что одета в хитон цвета запылённой розы. Потрясающе! Ткань была тонкая, шелковистая и еле заметно пахла цветами.

– Пойдём! – повторила богиня.

Собаки потрусили рядом, стоявшие в сторонке нимфы тоже двинулись за ними.

Оля ступала по сухой нагретой траве и не верила в происходящее. Было жарко, но воздух всё равно оставался свежим, вкусным. Пахло далёким морем, соснами и цветами. Они шли через оливковую рощу между деревьями с кривоватыми стволами, причудливо изогнутыми ветками и серебристой листвой. Оля не удержалась, сорвала оливку, машинально засунула её в рот и сбилась с шага – во рту разливалась горечь. Какая гадость! «Ну когда уже я перестану тащить в рот что ни попадя!» – запоздало раскаялась девушка и стала озираться в поисках чего-то, чем можно было перебить противный вкус. Артемида остановилась, с иронией наблюдая за её мучениями. «Вода! – наконец дошло до несчастной, – мне срочно нужна вода!» И забыв о том, что она, вообще-то, находится в другом мире, неизвестно в какой местности Древней Греции, в компании богини и нимф, она припустила обратно к реке. Вода! Какое блаженство! Вода была необыкновенная. Прозрачная, прямо хрустальная, студеная, на вкус потрясающая, почти сладкая. Такой воды Оля не пила никогда, даже в той же Греции, только современной, на термальном курорте недалеко от Коринфа, где из крана текла минеральная вода. Горечь ушла моментально. Оля напилась, умылась и встала, любуясь речкой. Она видела, что к ней подошла Артемида, но уходить не торопилась. И неудивительно, прямо перед ней сидел красивый юноша с синими волосами и синими же глазами, одетый в серебристый хитон. Он появился внезапно и как-то незаметно. Вроде и не было никого, а в следующую секунду пожалуйста, сидит на большом камне, свесив мускулистые ноги в воду, и с ироничной улыбкой наблюдает за ней.

– Вы – бог этой реки, да? – наконец спросила Оля.

– Я – сама река, Эриманф, – туманно ответил юноша.

– Очень приятно, меня зовут Оля, – чувствуя себя полной дурой, представилась девушка. – А вы…

– Девочка, нам пора, – прервала её Артемида. – Ты, конечно, можешь заглядываться здесь на каждую реку, но мы не будем тебя ждать.

– Да-да, конечно, – тут же встрепенулась Оля и с явной неохотой обернулась, – бегу! Эриманф, я была рада познакомиться!

– Если хочешь, приходи в мой храм, он очень красивый, со статуей из белого мрамора. У немногих рек такие есть. В пяти стадиях[3] отсюда, ниже по течению, – предложил речной бог.

– Обязательно, я никогда не была в таких храмах! – с воодушевлением обещала Оля. – И у вас очень вкусная вода, спасибо! – вежливо добавила она и побежала догонять богиню и её свиту.

– Ты интересуешься нашими храмами, Ольга? – неожиданно спросила Артемида. – Тогда посмотри на этот.

Тут богиня сделала неуловимый жест, и ошарашенная Оля поняла, что стоит на мощёной крупными камнями дороге перед большим прямоугольным зданием с колоннами.

«Ионический ордер», – машинально определила девушка, вспомнив дедушкины объяснения. Храм был ярким, богато украшенным синими и красными узорами – это было очень необычно для неё, привыкшей видеть выбеленные солнцем развалины и остатки статуй. Внутри святилище, в котором не было ни души, оказалось разделённым пополам почти глухой стеной. Артемида повела её правее, и Оля, оглянувшись назад, успела разглядеть слева только статую сидящего бога, опирающегося на посох, вокруг которого обвилась змея. «Асклепий», – поняла она, уже входя в правую часть храма. Здесь было на удивление свежо и прохладно. Пол украшала мозаика, стены были отделаны колоннами из бледно-розового мрамора. В глубине находился жертвенник и стояла мраморная статуя женщины в длинных одеждах, обнимающей детей, девочку и мальчика. Она тоже была раскрашена – пеплос цвета охры, золотистые волосы, глаза из зеленых агатов, лазурные хитоны детей. На пьедестале статуи были изображены сатир, играющий на авлосе, и слушающая его игру прекрасная девушка, тоже с авлосом в руках[4].

– Это ваша мать, брат и вы? – Оля узнала в скульптурной группе Лето, Аполлона и Артемид у.

– Ты удивительно осведомлена, – рассмеялась богиня. – Пожалуй, я не ошиблась, решив потратить на тебя этот день.

Оля не успела сообразить, что же ответить, потому что из-за алтаря вышла высокая стройная женщина с золотыми кудрями, зелёными глазами и тонкими чертами лица. Она излучала поразительное спокойствие, вызывала желание рассказать обо всех бедах и тревогах и внушала уверенность в том, что тебя поймут, утешат и обязательно помогут, как в детстве, когда бежишь к маме пожаловаться на разбитую коленку и тебе становится легче от одного её голоса.

– Здравствуй, мама! – улыбнулась Артемида и шагнула ей навстречу.

Лето обняла дочь, ласково погладила по волосам.

– Я ждала тебя, – сказала она тихо. – Ты вернёшься сегодня на Олимп? Твоя охота затянулась. Мы с твоим братом хотели поговорить, все вместе. Он уже вернулся из Дельф и успел даже в очередной раз влюбиться и разочароваться, – тут мать и дочь понимающе переглянулись.

– Да, мама, – так же тихо ответила Артемида. – Я скоро буду, мне надо закончить здесь одно дело.

Взгляды богинь остановились на Оле. Лето чуть заметно улыбнулась и обратилась к ней:

– Ты ведь у нас впервые? Любопытные у тебя способности. Думаю, мы ещё встретимся, девочка.

Оля закивала, так и не придумав, что сказать. А Лето погладила Артемиду по щеке и в следующий момент растворилась в воздухе.

– Нам надо идти, – Артемида направилась к выходу из храма, и Оля поспешила следом. – Я покажу тебе ещё одно место, а потом передам младшему братцу, пусть он решает, как быть дальше.

Они вышли под жгучее полуденное солнце. Рядом – ни деревца, только почти сухая от зноя трава. Вдалеке виднелся город (Мантинея, как позже выяснила Оля) – каменные крыши, шумная площадь, ещё несколько храмов. Мимо трое пастухов прогоняли стадо коз, вокруг которого носились грязные, но совершенно счастливые собаки. К городу уходила пыльная дорога из крупных каменных плит, по которой шли несколько женщин с корзинами, полными оливок, айвы и миндаля. Богиня-охотница махнула ждущим их нимфам, и вокруг снова всё поменялось.

На этот раз вокруг них росли роскошные сосны с удивительно длинными густыми иголками и большими шишками. Пахло нагретой хвоей и немного смолой.

– Я люблю здесь бывать… – задумчиво обронила Артемида. – Из всех моих имен мне больше всего нравится Кедреатис – Кедровая[5].

«Точно, кедры, сосны не бывают такими», – подумала Оля. В самом старом и могучем дереве она увидела дупло, а в нём – потемневшую от времени доску, украшенную цветами.

– Это тоже вы? – девушка кивнула на вырезанное на доске довольно грубое изображение богини. – Когда вы Кедровая, вы такая?

– Ты угадала, – вместо Артемиды ответила вышедшая из-за дерева… дриада?

Да, девушка с зелёными глазами, одетая в пеплос цвета мха и коричневые сандалии, не могла быть никем другим. В её светло-каштановые волосы были вплетены цветы, шею украшало простое серебряное ожерелье, в руке она держала кедровую шишку. Дриада почтительно склонилась перед Артемидой, а в следующий момент из-за стволов соседних деревьев выглянули ещё несколько лесных нимф и приветствовали богиню. Все они были смуглыми, в одежде разных оттенков листвы и всевозможных украшениях из чернёного серебра – браслетах, диадемах, ожерельях, серьгах, которые мелодично позвякивали в такт их движениям. Артемида царственно кивнула дриадам, потрепала стоящую рядом собаку по холке, что-то ей шепнула, и псы разбежались по роще с весёлым лаем. Нимфы, сопровождающие охотницу, разговаривали в стороне. Оля переходила от дерева к дереву, уже давно не удивляясь происходящему. Возможно потому, что и нимфы, и боги вели себя вполне по-человечески. Чудесные перемещения в пространстве, конечно, производили впечатление, но окружающие воспринимали их как нечто обыденное, и это помимо воли передавались Оле. Да, она вполне освоилась и уже не будет мямлить, разговаривая с Гермесом (теперь ей стало немного стыдно за свою растерянность). Впрочем, она немедленно получила возможность исправиться, потому что к ним стремительно приближался никто иной, как вестник богов, подрабатывающий проводником душ в подземное царство.

– Братец, ты вовремя! – Артемида помахала рукой Гермесу. – Забирай свою нарушительницу границ, а мне пора домой.

Гермес резко затормозил (Оля только вблизи увидела, что он летел, хотя и не высоко от земли, но быстро) и шутливо поклонился охотнице.

– Сию минуту, я уже здесь! И как вас занесло в Орхомен? Иди уж, сестричка… На семейный совет спешишь? А то я смотрю, Лето извелась вся: то Аполлона высматривает, то о тебе спрашивает…