Корректировщик 4. Волхв

Убийца падает.

И не встает.

Других гостей не видно. Переглядываемся с Ариной. Разрушений стало больше, трупов – тоже. Тут уже никакой клининг не спасет. Как только уборщики зайдут в квартиру, тут же начнут вызванивать полицию. Меня, конечно же, прикроют приказные. Или Друцкие, не суть. Вот только я не собираюсь отвлекаться на всякую хрень вроде дачи показаний, подписок о невыезде и звонков куда следует.

– Вызвать ребят? – спрашивает Арина.

– Давай, – соглашаюсь я.

Как вы помните, на меня работают не только одаренные. В клане есть простолюдины, обладающие… весьма необычными талантами. Например, бывший труженик крематория, отсидевший срок за сжигание тещи в доменной печи. Я не шучу. Мужик долгое время сотрудничал с воронежским криминалом – прятал тех, о ком остались одни воспоминания. Кого сжигал, а кого и в лесу закапывал. Прозвище у хмыря было странное – Микола-Труповоз.

– Коля, – говорит Арина, включив браслет на громкую связь, – срочно приезжай. Есть клиенты. И бригаду свою прихвати.

– Сколько клиентов? – уточняет прагматичный Николай.

– Трое, – Арина еще раз осматривает поле боя. – И четвертый… неформат. Крупногабаритный. Придется на месте разделывать.

– Сфоткай, – просит Труповоз.

Арина поднимает руку, фиксирует поле Куликово встроенной камерой и отправляет в Телетайп нашему специалисту. На том конце провода раздается невразумительная ругань. Наконец, Труповоз берет себя в руки и спокойно произносит:

– Ждите. Скоро будем.

Связь отключается.

На протяжении всего диалога я изучал павших в бою недоносков. Шиноби не производили впечатления сильных бойцов. Так, расходный материал. Наниматель явно ставил перед собой задачу присмотреться к нашим действиям, прощупать слабые места, увидеть сильные стороны. Собрать инфу для анализа. Не удивлюсь, если хозяин упырей наслаждается трансляцией в прямом эфире. И слушает наши переговоры.

Врубаю «вычислителя» – навык, считавшийся одним из редких подтипов «машинерии». Если в телах покойников продолжают функционировать вживленные импланты, я сумею их обнаружить. Так, а вот и искомая игрушка.

– Дай нож, – говорю жене.

Мой тон не терпит возражений.

Арина обходит по широкой дуге разлагающуюся тушу многомерного хищника и протягивает мне тычковый нож, используемый монахами Равновесия для ближнего боя.

Ладно, сойдет.

Наклоняюсь над трупом самого резкого оппонента, всаживаю лезвие в правую глазницу и поддеваю нечто, расположенное за превратившимся в кровавую слизь яблоком. Приложив определенные усилия, вытаскиваю микрочип размером с булавочную головку. Дорого-богато. Сжигаю продвинутую электронику «цифрокором», прерывая трансляцию. Ибо нефиг.

Повторно сканирую комнату «вычислителем».

Чисто.

Арина вопросительно смотрит на меня.

– Жучок, – иду в ванную, тщательно мою лезвие ножа, вытираю махровым полотенцем и возвращаю законной владелице. – Тот, кто их послал… всё это время следил за нами.

– Берем только самое необходимое, – в голосе девушки прорезается сталь. – И съезжаем.

– Я займусь жильем.

Пока Арина собирает наши рюкзаки и спортивную сумку, я вывожу голографическую консоль смарт-браслета в воздух – примерно на уровне своих глаз. Раскрываю приложение «ДомовичОК» и приступаю к поиску временных апартаментов. Для начала сойдет любая гостиница. Мне осталось две недели до выпуска второй группы волхвов в Кадетском корпусе, а потом я смогу поменять город. Ничто не мешает всё это время переезжать с места на место.

Мой дом – моя крепость.

Все аристократы мира исповедуют данный принцип. К сожалению, я возродился столь неудачно, что за неполные пару лет своей жизни в теле Сергея Друцкого обзавелся прорвой заклятых врагов. К тому же Когти – клан корректировщиков.

Торжественно клянусь: скоро я закрою последние счета и окопаюсь в собственном имении. Заведу родовой Источник, толпу слуг, охранников и детишек. Приручу местных чиновников и полицейских. Стану уважаемым старым пердуном, к авторитетному мнению которого все прислушиваются. Но это потом. Незадолго до гробовой доски.

В общем, вы поняли.

Нет у нас с Ариной постоянного жилья.

Бронирую номер в крохотном семейном отеле. Из разряда вечно пустых или полупустых. О комфорте не думаю, просто выигрываю время. Ключевое требование – близость к месту проведения занятий. Сверяюсь по карте. Три минуты езды на машине от текущей локации.

– Готов? – Арина протягивает мне собранный рюкзак.

Умница.

Тонфы в чехле, пристегнуты к рюкзаку. Проверять содержимое отделений не нужно – Арина знает, что я укладываю в каждую ячейку при переезде.

Одеваемся тепло, натягиваем вязаные шерстяные шапки и свитера с горлом. Плюс дутые куртки до колена с капюшонами. Вязаные перчатки-митенки с кожаными накладками. В митенках мне удобнее оперировать сенсорным экраном браслета. Если пальцы начнут мерзнуть от длительного ожидания на морозе, воспользуемся «контролем тела».

Забрасываю рюкзак на спину, подхватываю спортивную сумку и собираюсь выходить.

В дверь звонят.

Да что ж это такое!

Видеофон мы с Ариной по привычке подключаем к смарт-браслетам. Недолго думая, разворачиваю перед собой голограмму с изображением внезапного визитера. Как вы понимаете, двери нет – ее снес один из покойников. Картинка получена с резервного фиксатора над дверным проемом. Удивительная тактичность. Человек стоит перед раскуроченным полотном и терпеливо жмет на клавишу звонка.

Впрочем, я поспешил с выводами.

На экране – наша соседка снизу.

Есть такая категория женщин – одинокие любительницы сунуть нос в чужие дела. Встречаются подобные персонажи в большинстве многоквартирных домов. Зачастую это высохшие от ежедневной слежки за соседями особи с обманчиво доброжелательными улыбочками, экзотическими головными уборами и искренней верой в свою социальную значимость. Женщины такого рода, как правило, одиноки. Ну, кто, скажите на милость, сможет вынести их общество? Одиночество скрашивается кошечками, собачками и подружками-единомышленницами. Любимые занятия – написание доносов, судебные тяжбы, звонки в полицию и «компетентные органы». Свободного времени вагон и маленькая тележка.

Василина Никитишна – типичный представитель своего вида.

– Добрый день, Сережа, – здоровается со мной старая кошелка. – У вас всё в порядке? Шум, грохот.

Взгляд соседки скользит по сумке, задерживается на раскуроченной двери.

– Грабители, – поясняю я. – Мы справились.

– Полицию вызвали? – хмурится пенсионерка.

– Конечно, – беззастенчиво вру я и пытаюсь выйти на лестничную площадку, оттеснив Вездесущую Никитишну. Не тут-то было.

– А сами куда? – напирает соседка.

Мы живем в охраняемом жилом комплексе, в десяти минутах езды от площади Детей. ЖК наполовину пустует – многие купили квартиры в качестве долгосрочной инвестиции. Да, есть еще люди, верящие в магию недвижимости. Риэлторы не устают всех убеждать, что кирпичи только растут в цене, но это, разумеется, не так. Сами посудите: как может расти в цене товар, которого с каждым годом становится всё больше? В имперских мегаполисах недвижка строится ударными темпами. На рынок забрасываются целые кварталы с офисами, учебными и торговыми центрами, квартирами на любой кошелек. Часть населения барыжит на сдаче и перепродаже, часть сидит в кредитах, ничем не отличаясь от крепостных. Ремонты надо обновлять, техника выходит из строя. Со временем приходится менять трубы и электропроводку. Платить коммуналку, опять же. Новостройка через двадцать лет – уже не новостройка. А вы всё еще платите.

К чему это я?

В нашем ЖК обитают самые разные люди. Преимущественно мещане. Кто-то заглядывает сюда раз в год, кто-то останавливается по делам. Есть студенты и корпораты. А есть чьи-то родственницы, которых перетащили из окрестных городков поближе к цивилизации.

– Поживем у друзей, – говорю я. – Пока ремонт не сделают.

– Правильно, – вдруг одобрила Василина Никитишна. – А я за квартиркой присмотрю. Кирюшу, хозяина вашего, я давно знаю, будем на связи.

Этого еще не хватало.

Вижу по глазам – хочет влезть внутрь и что-нибудь разнюхать. Так, надо избавиться от этой старушенции, а квартиру защитить «жутью». Хорошей высокоуровневой «жутью», чтобы непрошеные гости обсирались на пороге от страха. Ну, и еще артефактом каким-нибудь. В специализированных магазинах есть сторожевые системы, препятствующие физическому проникновению… Только я не планирую здесь жить. А трупы скоро уберет наша бригада.

«Жуть».

Идея неплохая.

А начну-ка я прямо сейчас.

Вкачиваю в технику немного взвеси, повышаю градус криповости. От меня веет чем-то потусторонним, нехорошим, зловещим. Василина Никитишна хоть и выросла в российской глубинке, но с подобными вещами не сталкивалась. Типичная простолюдинка, чей отпрыск влез в компанию влиятельного аристократического рода.

Для пущего эффекта смотрю пенсионерке в глаза.

Немигающим взглядом психопата.

– Не надо лезть в квартиру, – голос наполняется тяжеловесной сталью. – Мы разберемся сами.

Василина Никитишна пятится назад.

Я начинаю медленно надвигаться и тяжело дышать. Добавляю в ауру, которой окутал свое тело, еще немного взвеси. Тут даже эфир не потребуется. Детские шалости.

– Сереженька, – старушка сглотнула. – Ты чего?

Делаю еще один шаг вперед.

– Не надо. Лезть. В квартиру.

Арина внимательно следит за нашим диалогом из раскуроченного проема.

– Я и не собиралась, – мямлит активистка.

Присматриваюсь к эмпатическому фону. Злорадство, связанное с тем, что у богатенького соседа случилась беда, отступает. Падает в ноль уровень любопытства. Теперь доминирует лишь одно желание – унести поскорее ноги, запереться на все засовы и быть тише воды ниже травы.

Великолепно.

– Марш домой, – приказываю я, добавляя в топку еще одну пригоршню взвеси.

Пенсионерка пятится вдоль стены, затем резко разворачивается и бежит. Сначала к лифту. Бездумно тыкает в кнопку вызова, стучит по створкам, затем взвизгивает, мчится к дальнему краю площадки и ушлепывает плюшевыми тапками по ступенькам. Я спокойно наблюдаю за этим цирком.

– Не переборщил? – спрашивает Арина.

– Она не должна вернуться.

Лифт, кстати, у нас не работает. Плановый ремонт, затянувшийся на полтора месяца. Паника, охватившая Василину Никитишну, напрочь отключила ей мозг.

Шаркающие шаги постепенно стихают.

Этажом ниже хлопает металлическая дверь.

Мы неторопливо спускаемся в холл. Преодолеть нужно всего девять уровней, это несложно. В холле всюду понатыканы камеры, охранник сидит на своем месте с закрытыми глазами. Приближаюсь к стойке, проверяю пульс. Живой. Просто чувака вырубили какой-то простенькой техникой.

Холл просторный, гулкий, но довольно теплый. По углам разбросаны кожаные кресла, в стены вмонтированы световые полосы. Пол мраморный. Над головой охранника бормочет гипнотические мантры телевизор.

Идем к панорамному окну, поворачиваем влево и оказываемся перед массивной дверью с исправно работающим домофоном. За окном бушует декабрьская вьюга. Косые белые росчерки царапают стекло. Машин кот наплакал – жильцы прячут своих железных коней в трехуровневом подземном паркинге. Силуэты домов практически неразличимы в ледяной круговерти.

Выходить наружу не хочется.

Терпеливо ждем, пока к парадному входу не подкатит черный микроавтобус. Водитель остается внутри, двигатель не глушит. К нам спешит четверка бравых «мастеров клининга» в парках. Лиц не видно, под капюшонами – черные балаклавы.

Открываю подъезд и впускаю ребят в холл.

– Здорово, – приветствует меня возжигатель. – Приступаем?

– Дверь сорвана, – сообщает Арина.

– А ты через холл всё будешь тащить? – интересуюсь я.

Мешков и носилок не видно.

Вообще ничего не видно.

– Обижаешь, – хмыкает эксперт. – Смотри, бро.

В руках Николая появляется пульт дистанционного управления. С «крутёлками», рычажками и разноцветными кнопочками. Из пазов выдвигаются две антенны радиоуправления. Я не сразу дорубаю, что это пульт от дрона доставки. Перед глазами спеца разворачивается крохотный голографический экранчик.

Знаками показываю, что охранник спит.

Труповоз удовлетворенно кивает, активирует скрытое устройство и начинает вращать верньеры. Затем пальцы моего спасителя ложатся на тачпад. Я вижу красную точку в координатной сетке на экаране. Ума не приложу, как это работает.

Задняя дверь микроавтобуса распахнута в серый полдень.

Я слышу гул винтов.

Из грузового отсека вылетает миниатюрный квадрокоптер, зависает над ближайшим сугробом и начинает раскладываться. Выдвигаются дополнительные пилоны и сегменты, что-то шипит, лязгает, щелкает. Круто. На дворе минус двадцать, а эта штука такое вытворяет.

Коптер увеличился в размере.

И взмыл в небо.