Предельные Чертоги
- -
- 100%
- +
Возле конюшни Коэн слез на землю, переговорил о чем-то с конюхом, кинул тому монету и вернулся в экипаж.
– Вылезайте. О лошадях позаботятся.
– А карета? – поинтересовалась Мерт.
– О ней тоже.
К воздушной пристани добирались пешком. Ламморцы опасливо косились на рлока, но суеверного ужаса явно не испытывали. Недавно Гильдия прислала в город нового мастера ножей, так что к белым хищникам постепенно привыкали. Люди многое слышали об эпичной битве на Срединном Море. Мастера ножей и рлоки сыграли не последнюю роль в этой войне. Все, кто жил в Танневергене и других крупных городах востока, видели в защитниках Храмов героев. Кое-где даже возрождался культ Демиургов. В Гильдию хлынул поток учеников со всего континента. Даже с пиратских архипелагов и Облачных Скитов приезжал народ.
Браннер на Миядзаки отчаливал глубокой ночью, но пассажиров уже запускали в каюты. Ольгерд не сомневался, что его наниматель переговорил с капитаном и доплатил за транспортировку опасного хищника. В былые времена браннеры на Миядзаки вообще не ходили. Путешественники тратили недели, чтобы добраться в Снордур, Верн или Сток, а уже там пересаживались на «облачные рейсы». Сейчас в королевстве процветала торговля, и воздушная гавань Ламморы оживала на глазах.
Путники взошли по спиральной лестнице на причальную мачту. На борт гондолы вел трап, зафиксированный канатами и стальными кольцами. Проем люка едва заметно светился.
Ольгерд задрал голову. Над ним возвышался исполинский живой пузырь. Шарообразное существо мерно покачивалось в восходящих потоках. Снасти скрипели от вибраций браннера. На небе проступили первые звезды. Туловище небесного зверя было подсвечено фонарями верхней палубы.
Дыхание браннера сливалось с шумом ветра. Дневная жара схлынула, уступив место долгожданной прохладе. Грозовые тучи не спешили загромождать горизонт – очередная проблема для фермеров.
Коэн взял билеты в просторную двухъярусную каюту по левому борту. В нижней комнате поселились супруги со своим питомцем, верхнюю Коэн занял единолично. Ольгерд даже представлять не хотел, сколько золотых пришлось отстегнуть посреднику за такие апартаменты. Гондола была вместительной – ее подвесили к гигантской стратосферной особи, выведенной умельцами Радужного Моста. Заводчикам удалось приспособить существо к полетам в нижних слоях. На это ушло несколько столетий.
Разложив вещи по полкам, Ольгерд покинул каюту и направился в ближайшую харчевню. Мерт легла спать – она слишком устала за день.
Выходя из каюты, Ольгерд нащупал рлочий разум.
Жди здесь.
Зверь покорно улегся возле стены с иллюминатором.
В харчевне Ольгерд достал приличный кусок говядины. Уложив мясо в деревянное ведро, мастер ножей расплатился с хозяином и вернулся на браннер. До отправления оставалось несколько часов.
– Зря бегал, – сказал Коэн.
Ольгерд остановился возле спуска на нижний ярус.
– Ты о чем?
– Мясо есть у капитана. Я договорился еще месяц назад, когда он стоял на Миядзаки.
Мастер переварил услышанное. Получается, Коэн был уверен в его согласии. Даже не рассматривал вариант отказа.
– Там кладовка есть, – сказал посредник, загадочно ухмыльнувшись. – Заглядывал внутрь?
– Нет еще.
– А ты загляни.
– Для чего?
– Увидишь.
Пожав плечами, Ольгерд спустился к спящей жене и отдыхающему от лета рлоку. Мерт свернулась калачиком на широкой кровати, прикрученной к доскам палубы. Рык наслаждался реалистичной прогулкой по ночной Ламморе.
Ольгерд сдвинул ширму, отделявшую каюту от кладовки. На него пахнуло холодом. Никаких полочек, вешалок и ящиков для обуви. Ледяная пещера, провал в иное измерение.
Задвинуть ширму.
Холод исчезает. Душное лето восстанавливает утраченную власть. Некоторое время Ольгерд стоит перед ширмой. Переделывать подвалы, погреба и смежные комнаты – это одно. Встраивать заполярье в тесный шкафчик – совсем другое. Коэн превзошел себя. Интересно, где он научился таким вещам? У Гримлиэля?
Проснись.
Рлок открыл глаза даже раньше, чем услышал зов хозяина. Хищник почуял мясо. Ноздри расширились, пасть оскалена.
Волна благодарности.
Ольгерд сдвинул ширму и поставил ведро в морозный беловодский полдень. Лютый холод моментально пробрал до костей, заставил дрожать всем телом, свел судорогой зубы.
Рлок не стал медлить. Нырнул в кладовку, набросился на мясо. Ольгерд задвинул ширму, и в каюту вернулось тепло. Видимо, ширма разграничивала пространства, препятствуя проникновению стужи на браннер.
Быстро раздевшись, Ольгерд лег на кровать. Обнял Мерт. Мысли путались, глаза слипались. Перед тем, как окончательно погрузиться во мрак бесформенных сновидений, мастер подумал о быстротечности времени. Годы летят, молодость откатывается подобно отливу. Что он успел сделать? Даже сына не родил. А ведь самое время. Миядзаки – отличное место для того, чтобы растить детей. Даже на Утесе, если ты смог построить надежный дом.
Разум мастера ножей стал проваливаться в забытье. Интересно, куда исчезают рлочьи экскременты, когда Рык живет в смежных измерениях? Ледяную пещеру в своем подвале Ольгерд регулярно чистил, применяя бытовые руны. Этому фокусу его научила Навсикая – девочка, которую Вячеслав взял к себе в ученицы. Чертишь руну, и все исчезает. Хорошая замена лопаты…
На путешествие к Срединному Морю ушло несколько недель. Браннер сделал промежуточную остановку в Крумске. Ольгерд хотел встретиться с Ратимиром, Трибором и Вестасом, но выяснилось, что у него в запасе лишь пара часов.
– Не до того, – сказал Коэн. – Мы спешим.
Вздохнув, Ольгерд завалился спать. Мерт пошла на рынок, а когда вернулась, они занялись любовью. Коэн пропадал на верхней палубе, о чем-то разговаривал с капитаном. Рык носился по просторам ледяной кладовки.
Ольгерд так и не разобрался в сути магии, которой пользовался его наниматель. Внутреннее пространство кладовки было слишком узким, его нельзя было просто засыпать снегом и преобразить чарами. Но и порталом вход в кладовку не являлся. Ольгерд провел эксперимент. Оделся потеплее, вошел в кладовку и, преодолевая снежные наносы, двинулся к горизонту. Мастер ожидал столкновения со стеной, но его не последовало. Около часа Ольгерд бесцельно брел по сугробам, не сворачивая, и не пытаясь запомнить дорогу. Никаких стен, никаких ограничений. И вдруг – исходная точка. Ольгерд сделал шаг и оказался в начале пути. Какое-то время он недоуменно смотрел на собственные следы, убегающие к горизонту. Затем махнул рукой и вернулся в каюту.
Без сомнения, Коэн научился проделывать некие фокусы с пространством. Мастер ножей хотел это понять, но не решался спросить напрямую.
Шли дни.
Ясная погода уступила место грозам и проливным дождям. Браннер поднялся над плотными рядами туч, и воздух на верхней палубе стал более разреженным. Супруги отсиживались в каюте, глядя на стекло иллюминатора, заливаемого водой. Чтобы убить время, Ольгерд писал дополнения к Дневнику Ирвандира.
За минувшие пять лет Ольгерд успел побывать в разных мирах. Одни планеты были описаны его предшественниками подробно, другие упоминались вскользь. Записи самого Ольгерда не претендовали на системность – он относился к своим обязанностям спустя рукава. Пришло время навести порядок в бумагах.
В перерывах между заполнением Дневника Ольгерд тренировался. Ножи, повинуясь его воле, кружили по комнате, меняли скорость и направление, срезали бумажные полоски с подвешенных к потолку листов. Этот способ тренировки Ольгерд придумал недавно. Лист бумаги крепился ниткой к гвоздю, который загонялся в щель между досками. Идея была в том, чтобы срезать как можно более тонкую полоску, не повредив нить. Так Ольгерд отрабатывал точность бросков и траекторий. Листы на движущемся браннере раскачивались, это создавало дополнительные сложности.
Мерт внимательно наблюдала за действиями мужа.
– Знаешь, – сказала она задумчиво, – в своем клане я считалась одной из лучших убийц. Но я не понимаю, как ты делаешь эти вещи. Мне с тобой не сравниться.
Ольгерд поймал летящую по дуге чакру.
– Ты хороша. Очень хороша, поверь. Но мне помогают руны. Это нечестная игра, понимаешь? Преимущество, которого нет у обычных бойцов.
Мерт покачала головой.
– Вспомни Нирвану, любимый.
Ольгерд промолчал. На Нирване Вячеслав учил его сражаться без помощи рун, и Ольгерд преуспел в этом искусстве. Но потом он явился на Дзуар. И встретился с бойцами, намного превосходящими его по мастерству. Если бы не руны, Ольгерд сгинул бы в корабельном городе. Он это понимал. Жена – нет.
Навыки представителей его гильдии пропадают за Дверьми. Руны не действуют, ножи летают по прямым траекториям. Поэтому многие Хозяева погибли, переступив звездный порог. Ольгерд по неведомым причинам сохранил свой дар. Это и помогло ему выжить.
– Нечего там вспоминать, – буркнул мастер ножей. – На Дзуаре я бы погиб. Спасибо рунам.
Верн встретил путешественников туманом и моросью. Нескоро осень вступит в законные права, но город кракена всегда отличался унылой погодой.
Стоянка растянулась на весь день. Капитан пополнял запасы провианта и пресной воды, отпускал в увольнение уставшую команду. Верхолазы проверяли такелажные крепления, погонщики осматривали тело своего питомца.
Мерт с Ольгердом решили прогуляться по городу. У Коэна были свои планы, и он отказался составить им компанию.
Каменные каналы, сумрачные галереи и глухие переулки обступили странников, сомкнулись за их спинами, отрезали воздушную гавань. Рык настороженно принюхивался к морскому воздуху – ему никогда не нравился Верн. Гнилой город, так считали многие. Хотя и не лишенный некоторого очарования.
Величественные храмы стали прибежищами тайных культов, запрещенных в большинстве городов Тверди. Разрушающиеся дворцы были оставлены своими владельцами. Война с Пацифидой внесла свой вклад в упадок города-государства – купцы и ремесленники возвращались сюда неохотно. Пройдут столетия, думал Ольгерд, и старинный Верн опустеет, наполнится шорохом прошлогодних листьев и шепотом призраков жуткого приморского легендариума.
Позавтракав в полупустой таверне, супруги двинулись к набережной. Туман частично рассеялся. Город оброс подробностями, стал более вещественным. И старым. Ольгерд увидел растрескавшуюся брусчатку, плющ, карабкавшийся по стенам домов и арочным мостовым конструкциям, плесень в переулках и мусор, плывущий по глади канала.
– Ты не жалеешь о своем выборе? – спросила Мерт.
Ольгерд положил руки на каменный парапет и задумчиво посмотрел вдаль. Совсем рядом волны лизали гравий. На горизонте просматривались угрюмые дома, принадлежавшие анклаву Когтя.
– Жалею. Но контракт уже подписан.
Пальцы Мерт легли на его руку.
– Не жалей. Так надо.
Ольгерд отвернулся от залива, темнеющих вдалеке зданий и корабельных мачт, похожих на рукояти мечей.
– Я не знаю.
– Чего не знаешь?
– Надо или нет. И кому надо – тоже не знаю.
Вечером браннер отчалил и направился в сторону Атолла Миядзаки. Скит дрейфовал где-то над Типром, поэтому дорога заняла пять дней. Дважды за это время Ольгерд пытался заговорить с Коэном и вытянуть из него хоть что-нибудь о предстоящем задании. Но посредник упорно отмалчивался.
На Миядзаки Ольгерд простился с Мерт. Девушке предстояло жить здесь в полном одиночестве несколько недель, а, возможно, и месяцев. Утешением ей послужат шикарные хоромы, ключ от которых жене мастера передал Коэн. Дом посредника пустовал большую часть года. Почему-то потомок Демиургов не пытался сдать свои апартаменты либо превратить их в торговое представительство, как это делали многие дельцы его класса. Возможно, у посредника были иные планы.
Дом Коэна представлял собой палаццо, первый этаж которого был замкнут на себя – нескончаемая вереница связанных гостиных, парадных и каминных залов, библиотек и гардеробных. В квадратном сердце здания притаился внутренний дворик. Фронтоны, кованые скамейки, небольшой фонтанчик и скульптуры. Библиотека, рабочий кабинет и спальни – все это архитекторы вынесли на второй ярус. Мансардный этаж был закрыт для гостей.
– Что там у тебя? – спросила Мерт, пристально глядя на посредника. – Мумии врагов?
Коэн рассмеялся.
– Ничего особенного. Артефакты, значение которых тебе неизвестно.
В доме Коэна они провели последнюю ночь. Посредник тактично удалился в дальнее крыло, позволив супругам побыть наедине. Ольгерд и Мерт разговаривали мало. Наслаждались друг другом, занимались любовью, бродили по внутреннему саду и кривым улочкам Миядзаки. Здесь они впервые встретились много лет назад. Здесь Ольгерд понял, что любит Мерт и больше не хочет жить без этой девушки.
Утром отплыл браннер, везущий Ольгерда и Коэна на Вертерис. Именно там располагалась Дверь в Предельные Чертоги. Дверь не для всех, так сказал Коэн. Чтобы войти туда, необходимо иметь специальное разрешение.
– Бумагу? – уточнил Ольгерд.
Коэн покачал головой.
– Не совсем.
Даже Хозяева не властны над этой Дверью, сказал Коэн. Портал запечатывает древняя магия, связанная с пропускными амулетами. Нет амулета – нет пути.
Когда браннер отчаливал, Ольгерд чувствовал на себе взгляд Мерт.
Глава 6. Тропы
Келар Антоний собирался в город и ему требовался сопровождающий. Навсикая вызвалась помочь, отпросившись перед этим у Вячеслава. Наставник дал свое согласие, но велел следовать за Антонием, куда бы тот ни пошел. Трордор сложно назвать безопасным местом, сказал Вячеслав. Так что не нарывайся на неприятности.
– Я возьму Хрума?
– Конечно, бери.
– Спасибо, Наставник.
Разговор состоялся накануне спуска в Трордор. Навсикая волновалась. Ей хотелось покинуть террасы хоть ненадолго, побродить среди обычных людей, познакомиться с кем-нибудь. Половину ночи девочка ворочалась с боку на бок. Сны были обрывочными и непонятными, почти ничего она не запомнила.
На рассвете металлический шарик упал на тарелку, и девочка вскочила с расстеленной на полу шкуры. В Гильдии Ножей наступал обычный день, наполненный тренировками, медитациями и чтением древних манускриптов. Вот только Навсикая не считала этот день обычным. Любое нарушение рутины радовало послушницу.
Антоний ждал Навсикаю на складской террасе, неподалеку от жестяного сарайчика с зерном. Завтрак уже закончился, рлоки учеников были накормлены и довольны жизнью. Келар угрюмо покосился на Хрума. Подобно другим братьям Внутреннего Круга, Антоний ходил в город без рлока. Навсикая подозревала, что питомцы старых мастеров умерли, а новых они так и не смогли завести. Или не захотели.
– Что будем делать? – спросила Навсикая.
Келар взглянул на сияющее лицо девочки. Хмурое лицо мастера на мгновение ожило. Тень улыбки. Или Навсикае показалось? В любом случае, Келар предпочитал вести себя сдержанно. Он знал историю «рунического ребенка», знал о предназначении Навсикаи. И понимал, что без должного уровня дисциплины Братья не смогут натренировать величайшего воина за всю историю Гильдии.
– Идти, – сказал Антоний. – Вот что мы будем делать.
И путники двинулись к нижним террасам. Миновав прачечную, кухню и тренировочные ярусы, они попали на площадку для выгула рлоков. Вниз вела узкая тропа, петляющая среди валунов и скальных выступов. Дальше начинались террасы с кельями учеников. Навсикая увидела десятки плоских крыш, на которых в позе лотоса сидели послушники. В основном, мальчишки. Взрослые и дети. Те, кто заканчивали курс обучения и готовились стать мастерами. Те, кто находился в середине пути. И те, кто пришел в Гильдию совсем недавно. А еще Навсикая увидела плотников. Кряжистые мужики орудовали пилами и топорами, носили доски, копошились на стропилах. Их наняли братья Внутреннего Круга. На террасы постоянно шли ученики, и жилья на всех не хватало.
Запахло стружкой.
Каменные карнизы и бревенчатые настилы террас тянулись нескончаемой вереницей. Навсикая шагала за Антонием, думая о том, что им предстоит сделать. Келар периодически совершал вылазки в Трордор, чтобы договориться о поставках провизии. Мастера ножей – не крестьяне и не садовники. Братство Гильдии не растит зерно, не возделывает поля. Владение короткими клинками – это все, что интересует мастеров и их учеников. Еда, одежда, утварь – все приобретается внизу. Навсикая знала, что из городского бюджета выделяются незначительные средства на содержание террас. Остальное приходится покупать за собственные сбережения.
Однажды девочка спросила у Вячеслава о способах заработка Гильдии. Родители Навсикаи были торговцами, она с детства привыкла к товарно-денежным отношениям.
– Есть источники, – уклончиво ответил Вячеслав.
– Какие? – не унималась Навсикая.
Вячеслав задумался.
– Отступные от городов, к примеру. Чтобы в городе появился мастер ножей, ярл должен заключить сделку с Гильдией и хорошо заплатить.
– И это все?
– Нет. Но для тебя пока достаточно.
Наставник частенько удивлялся «взрослым» вопросам Навсикаи. Пытливый ум ребенка сочетался с убийственной логикой. Подобный ученик встречался Знающему-на-Перекрестках лишь однажды.
Провизия, дрова и сукно доставлялись на террасы с помощью браннеров. Навсикаю это не удивляло: мастера выбрали для учебного комплекса труднодоступное место. Террасы были связаны между собой узкими горными тропами, веревочными и деревянными лестницами, шаткими настилами. Вьючные животные сюда подняться не могли, носильщики требовали больших денег. Поэтому Антоний несколько раз в год составлял объемный список покупок, спускался в город, приобретал все необходимое и арендовал грузовой браннер. Отлаженная схема. За специями и целебными травами Келар ходил сам, изредка прихватывая одного-двух учеников.
Навсикая так и не смогла понять природу имени Антония. Она, разумеется, слышала о том, что келары в отдаленных монастырях Тверди заведовали кладовой и отпуском продуктов на кухню. Но, во-первых, полномочия Антония были значительно шире. А во-вторых, братья Внутреннего Круга уважительно обращались к нему, величая «Келаром». Так, словно это было его именем.
Антоний потрясал детское воображение своей мощью. Широченная спина, исполинский рост, бугрящиеся под балахоном мышцы. Бритый наголо череп. И как он не мерзнет? Сложно было вообразить противника, который справился бы в клинче с кладовщиком. Антоний мастерски владел шипованными кастетами – так говорили старшие ученики. Видеть его в бою Навсикае не приходилось.
Девочка пыталась угадать, откуда Антоний родом. Вряд ли с юга. Курдский хребет? Роккевениум? Последнее предположение казалось наиболее жизнеспособным. Северяне отличаются могучим телосложением, высоким ростом и неукротимостью в бою. Как тот парень, Сдвиг, нанятый Коэном.
Проходя мимо стражей ворот, Антоний сухо кивнул. Навсикая помахала ребятам рукой и широко улыбнулась. Сегодня под навесом дежурили Ундарг и Торбин, ученики мастера Суоне. Навсикая восхищалась тем, как они владеют кусари-гамой.
Девочка знала, что путь в Трордор отнимает уйму времени. Сегодня вечером они заночуют в гостевом домике, и лишь вечером следующего дня увидят крыши города, ставшего столицей величайшей империи Тверди. В городе они задержатся на три дня – так сказал Вячеслав. Потом – в обратный путь. Настоящее приключение!
– Вообще-то, – сказал Антоний, когда они проходили через ворота, – брать с собой рлоков запрещено.
– Но другие берут, – возразила Навсикая.
– Другие – это кто?
– Ученики. И мастера.
Антоний строго посмотрел на девочку.
– Их питомцы старше. Где гарантии, что твой Хрум не сожрет какого-нибудь гончара?
Навсикая прыснула со смеху.
– Что смешного?
– У нас крепкая связь. Так сказал Наставник.
– Что ж, – рассудительно заметил Келар, – коли так, пусть вся ответственность и лежит на нем.
Остаток пути до гостевого домика они проделали молча. Антоний шел первым. Слева высились кручи Ливонского Хребта, справа зияла пропасть. Древняя тропа обтекала склоны, словно ручей, стремящийся к полноводной реке. Иногда в тропу врезались ступени, вырубленные предшественниками Навсикаи прямо в скале. Об ограждении никто не позаботился.
Домик был ветхим, покосившимся. На ночь его не запирали. Во-первых, было некому. Во-вторых, здесь ночевали все, кто приходил или уходил с террас. По старой традиции люди приносили в дом охапки хвороста и дрова. Считалось правильным оставить немного топлива тем, кто пройдет этими тропами в будущем.
Антоний швырнул связку дров в угол. Играючи, словно это был мешок с тряпьем.
– Устраивайся.
Навсикая придержала массивную дверь, впуская Хрума. Покосилась на своего спутника, но Келар промолчал. Видимо, решил довериться мнению Вячеслава.
Дрова берегли. Поэтому остаток вечера провели в полутьме, укутавшись в кожаные плащи с опушкой. Лето ведь, недоумевала Навсикая, когда Келар выдал ей эту штуковину. Плащ был детским, ученическим. Так что пришелся впору. На грубо сколоченном столе горела масляная лампа. Навсикая коротала время, придумывая новые руны. За основу своего творчества девочка взяла кривую загогулину «ульг», с помощью которой мастера ножей иногда разжигали костры. Идея была в том, чтобы создать тепло в доме без помощи дров. Навсикая изменяла «ульг» разными способами – добавляла хвостики к центральной линии, меняла их направленность. Пока ничего не выходило. Антоний внимательно наблюдал за действиями послушницы.
Когда Торнвудова Луна выкатила свой осоловелый глаз, Келар поднялся с расстеленной в углу шкуры и начал складывать дрова в камин.
– Зажги, – предложил он Навсикае.
Девочка взмахнула рукой, вычерчивая одну из своих бытовых рун. Вспышка озарила помещение. Потянуло дымом. Сперва занялись щепки и хворост, затем огонь перекинулся на поленья.
– Ума не приложу, – сказал Антоний, – как ты это делаешь.
Девочка пожала плечами.
– А что сложного?
Келар добродушно ухмыльнулся.
– А то, – он поднял мясистый палец, – что мастера ножей владеют боевыми рунами. Иногда – лечебными. И всё.
Навсикая вздохнула.
– Я неправильный мастер.
– Ты еще не мастер.
Она совсем сникла.
– Не переживай, – вдруг подобрел Антоний. – Ты станешь мастером. Просто у тебя будет свой стиль.
Девочка придвинулась поближе к огню.
Келар Антоний стал выгружать из рюкзака хлеб, завернутую в ткань солонину, свежие овощи. Последние, как слышала Навсикая, выращивались на террасах с насыпным грунтом и наколдованным теплом. Овощей всегда было немного, ученики получали их в строго дозированном количестве.
Вслед за едой вынырнули кружки и мешочек с ароматными травами, из которых Антоний готовил изумительные напитки.
– Принеси воду, – попросил Келар.
Навсикая бросилась к вещам Антония и вернулась к столу, держа в руках мех с завинчивающейся крышкой. Антоний наполнил деревянные кружки, взятые им на полке камина.
– Говорят, ты умеешь кипятить воду без огня.
Девочка вывела над столом руну.
Вода в кружках мгновенно пошла пузырями. Антоний цокнул языком и принялся засыпать в кружки сушеные травы.
– Береги эти руны, – сказал мастер после ужина. – Мне сложно определить ценность твоего дара. Но ты, безусловно, отличаешься от других учеников.
Укутавшись в шерстяные одеяла, они легли спать в разных углах дома. Навсикая перед этим погасила свечу. Рлок, пристроившись под окном, обгладывал телячью кость. Мешок Антония утратил былой объем – большую его часть, как выяснилось, занимала еда.
В камине догорали поленья.
Утром двинулись в путь. Первым теперь бежал Хрум, опередивший людей на пару десятков шагов. Навсикая получала от друга фрагменты картинок, звуков и запахов. Небо над тропой было чистым, безоблачным.
Обогнув массивный утес, девочка увидела город. Не впервые, конечно, увидела, но Трордор всегда поражает воображение. Море крыш, лес шпилей. Канатные развязки. Браннеры, швартующиеся к мачтам Гнезда. Трущобные помойки на севере, роскошь дворцовых комплексов на востоке. Корабли в Бухте Радости. Мрачная Скала Самоубийц. Все это предстало перед девочкой, словно полотно талантливого художника.
Нога утратила опору.
Навсикая покачнулась, все ее существо пронзил испуг. Чья-то рука схватила ученицу за плечо и с легкостью выдернула из пропасти.
– Следи за дорогой, – посоветовал Антоний.
И они продолжили спуск.
Трордор приближался, разрастаясь вширь и загромождая собой горизонт. Тропа вилась вдоль восточного склона Хребта, постепенно заворачивая к дальним кварталам. В предгорьях селились кузнецы, вольные наемники из Гильдии Бойцов, сектанты и искатели приключений. Тут было сравнительно безопасно, хотя кварталы и выплеснулись за пределы крепостных стен.
Солнце уже цеплялось брюхом за крыши домов. Плащ Навсикая упаковала в рюкзак. Сейчас на ней был одет серый балахон, по которому безошибочно узнавались представители Гильдии. Дуэльные ножи – в набедренных чехлах. Другого оружия у Навсикаи не было.