Темное время суток

День

Шум дождя проникал в сны, перемешивался с воспоминаниями и фантазиями. Нудные часы предварительного инструктажа, заброска в срез, первая ночь с Полиной – все слилось в лихорадочном потоке. В водовороте сознания мелькали лица, цветные аппликации персонажей, обрывки фраз, ощущений, запахов… Массовые сцены из Ржавчины, Родевиниума, Ильинска, десятка других слоев… Отрешенный голос Кадилова читал заупокойную молитву.

Ребенок.

Это уже реальность.

Рамон открывает глаза и видит сына заправщика, теребящего его рукав.

– Дядя, дядя…

– Никита, – напомнил Рамон.

– А скоро мой папа придет?

– Нет.

Рамон, судя по всему, отрубился на заднем сиденье джипа. Он проспал всю дорогу от станции до военной базы, сменил Ефимыча перед въездом в город (был рассвет, и оборотни попрятались по домам), а позже, в лесу, чуть не съехал в кювет. За руль вновь сел Ефимыч.

Дальше корни памяти ныряли в сон.

Царство Морфея.

– Дядя.

– Что?

– А почему папа не плидет?

– Он уехал.

– Куда?

– Не знаю. Отстань.

В машине, кроме них, никого не было. Рамон открыл дверцу, и в салон дохнуло свежестью. Дождь прекратился. «Чероки» находился в лагере, у самого въезда. Видимо, пока Рамон спал, народ повытаскивал канистры с бензином.

Ефимыч курил, прислонившись к переднему бамперу.

Игорек перелез через Рамона и подбежал к Кадилову.

– Дядя Лампий!

Рамон хмыкнул.

– Привет, малыш, – Кадилов потрепал ребенка по голове. – Как спалось?

– Холошо. А когда мой папа приедет?

– Скоро. Иди поиграй.

Рамон не привык общаться с детьми. Он не знал, что делать с неожиданным спутником. Взять с собой в Форт – это понятно. А там?

Он выбрался из машины.

– Доброе утро, – обернулся Кадилов.

Небо чистое, без единого облачка. Словно и не было ничего. Только земля сырая да блеск росы на траве.

– Здравствуй… преподобный Лампий.

Кадилов невесело улыбнулся.

Солнце поднялось уже достаточно высоко, и река сверкала подобно наждачному полотну. Догорал костер, у которого собрались почти все члены группы. Рамон заметил длинные волосы Полины, сумрачный профиль Азарода и придурковатую хламиду Лайета. Неподалеку валялась кучка нарубленного сухостоя – явная заслуга некроманта.

Рамон открыл переднюю дверцу, сел за руль. Пошарил по кожаной обивке, взял опустевший «аграм». Снял подствольник, выщелкнул обойму. В бардачке лежали еще две. Одна – с серебряными пулями, другая – с обычными. Ту, что с серебряными, Рамон загнал в магазин. Ту, что с обычными – сунул в карман. Убрал пушку в кобуру.

– Жарко, Ефимыч.

Кадилов кивнул, докурил сигарету и выбросил бычок.

– Пошли есть, Никита.

Рамон покосился на мальчишку. Игорек носился вокруг байка Даздры, радостно повизгивая. Странная реакция, учитывая то, что он видел несколько часов назад. Детская непосредственность…

Кадилов проследил за его взглядом.

– Пожрали все, кроме нас.

Они направились к костру.

– Привет, сталкеры! – Хрон оторвался от бутылки и поднял руку. – Как в зоне?

– Дожди, – сказал Рамон. – И злые животные.

Полина засмеялась. Миг – и она рядом, виснет на шее, целует в ухо. Я соскучилась. Весь ее вид говорит об этом.

Я тоже.

Даздра протянула Рамону миску с макаронами и тушенкой, ложку и кусок хлеба. Рамон высвободился из объятий Полины и опустился на плоский валун. Поставил миску на колени. Миска жгла кожу, но он был слишком голоден.

Хлеб – весьма занимательная вещь. С трудом представляешь себе оборотней, рвущих по ночам глотки соседей, а днем отправляющихся на работу в пекарню. Но в оккупированных слоях все так и происходит.

– Хавайте, – Хрон икнул. – Сегодня горячая вкуснятина.

Лайет сидел с отрешенным видом, скрестив по-турецки ноги. От Азарода веяло холодом. Мумик и Леа купались. Компания друзей выбралась на природу…

Кадилов расстелил перед собой карту. Из тех, что дал Матей. Все, за исключением жующего Рамона, придвинулись к нему.

– Мы почти у цели, – Кадилов ткнул пальцем в нижний угол распечатки. – Здесь. Если ехать вот этим проселком, попадаем на закрытую автомагистраль. Дуем по ней, и к ночи мы в Форте.

– Погоди, Ефимыч, – Хрон нахмурился. – На наших картах этой магистрали нет. И проселка тоже.

– Верно. Наши карты устарели.

– Выходит, эту трассу построили переверты?

– Ерунда. Переверты ничего не строят. Сам знаешь. Вероятно, ее проложили незадолго до вторжения. Ввели в эксплуатацию. И по каким-то причинам закрыли. Началась оккупация, и, естественно, всем было не до карт.

Хрон пожал плечами. Видимо, соглашаясь.

– А мне все ясно, – сказала Полина. – Вторжение пошло именно оттуда. Люди, что ехали в Ильинск, стали пропадать. Следствие ничего не дало – менты тоже не вернулись. Вот и закрыли.

– Недурная версия, – фыркнул Лайет.

Все посмотрели на него.

– А почему оборотни гораздо быстрее людей, – продолжал ночной путник, не обращая внимания на настороженные взгляды. – И почему превращаются лишь по ночам – тоже можешь объяснить? Или, допустим, как возникают вермедведи? Каждый в курсе – нарушается закон сохранения массы. Но переверты его обходят. Каким образом?

Повисла пауза.

– Ну что ж, умник, – Рамон отставил миску. – Объясни нам.

Лайет осклабился.

– Объясни, – Рамон поднялся, – что это за символы на твоей хламиде. Почему твари тебя не трогают. Ты безоружен, но ничего не боишься. Почему?

– Символы… – протянул Лайет. – Древние знаки моей расы. Они носят предупредительный характер.

Внимание Рамона привлек Леа. Китаец замер в нескольких метрах от кострища, мокрый, в одних плавках, с поднятым над головой чуть изогнутым мечом. Светило солнце, но в иероглифах отражалась луна – они мерцали, как всегда, при появлении переверта.

Рамону захотелось кричать.

Он все понял, но «аграм» лежал в машине. А в зрачках Лайета клубилась ночная мгла.

Их взгляды столкнулись.

Лайет исчез. Точнее, не исчез, а перетек в некую аморфную субстанцию, и эта субстанция в мгновение ока очутилась рядом с Леа. Китаец не успел даже шевельнуться – резкий, чудовищный по силе удар пробил его грудную клетку. Что-то замычал Мумик – и упал с разорванным животом. Хрон попытался вскочить – хрустнули переломанные позвонки. Даздра выбросила перед собой руку с когтем – и покатилась снесенная взмахом лапы голова. Раздались выстрелы – это Полина открыла огонь из револьвера. И рухнула в песок. В считанные секунды большая часть спутников Рамона умерла.

Правда, сюрпризы не кончились.

Азарод, схватив рунный топор, пригнулся и описал им широкую дугу. У самой земли. Переверт споткнулся, обагрив песок собственной кровью.

Кошмар схлынул.

Потому что в лоб твари уперся обрез Кадилова. Рамон, словно извне, услышал себя, как он орет «Мочи его, Ефимыч!», почувствовал свои сжатые кулаки, увидел побелевшие костяшки пальцев… И безграничную ничтожность. Беспомощного себя.

Он заткнулся.

Пассивный зритель театра трагедий… Спектакль шел своим чередом. Поджарый волк вновь морфировал в человека. Ломался скелет, шерсть врастала в кожу, втягивались клыки. Уменьшался рост.

Перед ними опять стоял Лайет. В прежней хламиде, с гримасой боли на лице. Под его левой ногой, обутой в тяжелый ботинок, скапливалась буроватая лужица.

– Кто ты? – спросил Кадилов.

За Лайета ответил Рамон:

– Иерарх.

Короткая мизансцена. Под занавес.

Первым побуждением после выхода из ступора было броситься к Полине. Рамон повернулся – и увидел, что с девушкой все в порядке. Она поднялась с земли. Шагнула к раскаленным угольям костра. Ее револьвер валялся в пыли.

– Ты как? – Рамон осмотрел ее с головы до ног. Задержался на прорванной майке. Плечо. Запекшаяся на ране кровь. Плотный комок в горле…

– Нормально.

Рамон не стал спорить. Он перевел взгляд на Лайета.

– Валите его, ребята.

Палец Кадилова плавно давит спуск.

– Нет. Вы не можете, – Лайет совершенно спокоен. – Потому что я иду в Форт. Как представитель своей расы.

– Мне плевать, – возразил Рамон. – Ты перебил почти всех ребят и заразил мою девушку. Ты умрешь.

Он смотрел то на Кадилова, то на Азарода. Лица спутников были мрачны.

– Ефимыч… Спятил совсем? ОН ВРАГ!

– Да.

– Сделай это.

– Не имею права.

– Я приказываю.

– Расклад изменился, Никита.

Вот оно – тихое сумасшествие. Мир переворачивается, и тебя выбрасывает на орбиту.

– Хорошо, – Рамон двинулся к джипу. К пушке.

– Стой, смертный.

Перед ним вырос четырехлетний Игорек. Малыш преградил ему путь. В глубинах зрачков малыша клубилось нечто, отчаянно жаждущее свободы. И если нечто выберется, понял Рамон, всем конец.

– Возьми свое оружие, – Игорек протянул Рамону пистолет. – Но если ты расстроишь меня – оно вряд ли поможет.

Рукоять «аграма» легла в ладонь.

– Объясните ему, – не выдержал Азарод. – Видите, он не понимает.

Кадилов вздохнул.

– Присядь, – посоветовал Игорек, – В ногах правды нет.

Рамон вернулся на прежнее место. Вяло опустился на валун.

Кадилов опять вздохнул.

И заговорил:

– Речь о портале, Никита. О том, что нам предстоит сотворить в Форте. Видишь ли, это нестандартный портал. Перекресток. Одна точка выхода и сотни – входа. Солдаты окрестных реальностей устремятся сюда. Люди здесь победят, вернут свой мир. Ты должен понимать, насколько это важно. Проблема в том, что перекресток открыть сложно. Пробить ткань пространства способен лишь Круг Избранных, состоящий из представителей различных рас. Все они собираются сейчас в Форте… Я – представитель Высших Сфер, ангел начала. Третья степень, шестой уровень.

Рамон выслушал тираду Кадилова. Похоже, тот был вполне серьезен.

– Я представляю Низшие Сферы, – сказал Игорек. – Сообщество демонов.

– Я – некромант, – добавил Азарод. – Раса Четырех Стихий.

– А я, – заключил Лайет. – Из тех, кого вы называете иерархами. Мы – предки перевертов. И без меня перекресток не распахнется.

Несколько секунд Рамон переваривал информацию. Затем обратился к иерарху:

– Пострадает твоя раса. Почему ты согласился?

– Мои мотивы, – Лайет оскалился. – Мы, старейшие, не считаем этот сброд равными себе. Выродки, недостойные быть нашими потомками. Я хочу вернуть все на привычные места. Людей – больше, нас – меньше. И никаких крестовых походов. Никаких наемников вроде вас.

– Тогда для чего понадобилась эта бойня? – Рамон обвел широким жестом остров.

– Вынужденная мера. Я защищался.

– Ты напал первым.

– Вы бы убили меня, даже не спросив, кто я такой.

– А Полина? – Рамон чуть ли не плакал. – Зачем ты ее… приобщил?

– Ответ на поверхности. Каждый иерарх должен найти ученика. Передать свое мастерство. И я нашел.

Рамон поймал себя на том, что хочет вскинуть пушку. И расстрелять эту циничную сволочь.

Чья-то рука опустилась на плечо.

Азарод.

– Нет. Позже.

Рамон проглотил комок. Заставил себя спросить:

– А кто от людей?

Ответил Игорек.

– Ты.

* * *

Незадолго перед высадкой Полина сделалась его навязчивой идеей. Он звонил ей каждый день с одинаковым результатом. Телефон Полине отключили за неуплату – благодаря Ржавчине. Они встретились вновь, когда Рамон выпал из портала в одичавшем яблоневом саду. Ефимыч, Леа, прочие присоединились к ним позже. Тогда они были вдвоем. Да еще «чероки», байк Полины, ясное звездное небо, костер. Переверты в сад не лезли. Те три ночи и два дня были самыми счастливыми в жизни Никиты. Они любили друг друга, говорили обо всем на свете, гуляли по саду, снова занимались любовью…

А сейчас у нее исчезла рана.

Уже.

Ни следа от клыков Лайета. Они стоят рядом на берегу реки, вглядываясь в мутную воду. За их спинами – свежие могилы друзей. Оба понимают, что мосты рушатся. Чуждое разделяет их.

– Никита! – ангельский голос Кадилова. – Ты здесь ночевать решил?

Полина взяла его за руку.

Они двинулись к джипу. Азарод и Ефимыч спешно сворачивали лагерь. Рамон пытался помочь, но все валилось из рук…

Солнце повисло в зените.

Рамон подошел к Азароду.

– Спасибо.

– За что? – удивился некромант. Несмотря на жару, Рамон кожей чувствовал лед. Вечный лед повелителя смерти.

– За пулю. – Рамон протянул магистру Четырех Стихий обойму. – Сделаешь еще?

Азарод кивнул.

Кадилов закрыл багажник «лады» и сел за руль.

– Пора, – сказал Игорек.

Рамон кивнул.

Их ждала дорога.

Ночь

На подъезде к Форту миновали два блокпоста. Серьезных, с магическими барьерами, угрюмыми спецназовцами в одинаковой серой форме без знаков различий, заговоренными шлагбаумами. Трасса, петляя среди кукурузных и пшеничных полей, шла под уклон. Далекая черта горизонта срасталась со звездным покрывалом. Рамон крутил баранку и смотрел на падающие с неба светлячки. Август…

Рядом спала Полина. Лоб девушки был горячим, она бредила во сне, стонала. Классические симптомы трансформации. Генетическая перестройка организма. Интересно, кем она станет? Волчицей, лисой, медведем?

В зеркале заднего вида отражался фрагмент шоссе и вписанный в него силуэт байка, слившегося с человеческим телом. Азарод. Выяснилось, что магистр недурно управляется с техникой… Лайет предпочел ехать с Кадиловым – задние огни «лады» маячили впереди. За спиной Рамона сидел демон Игорек, выходец из Нижних Сфер. Он не спал. Все, чем он казался раньше, предстало иллюзией. Матей не был отцом «мальчика». Марионеточный фантом, как объяснил Игорек. Перчатка. Смерть заправщика демон искусно инсценировал. На время он мог становиться реальным Игорьком, выдвигая, как ширму, захваченное детское сознание. После завершения миссии тело будет оставлено. Наедине с душой…

Души слабы, сказал Игорек.

Ты прав. Мы все слабы.

Форт выдвинулся из тьмы и навис над ними, заполнив собой мироздание. Старый замок, доминирующий над хаотическим нагромождением одноэтажных домишек, лачуг, палаток, вагончиков. Музейная реликвия, что обрела вторую жизнь. Окруженный недостроенной железобетонной стеной, глубоким рвом с водой и земляным валом, увенчанным колючей проволокой, замок словно бросал вызов вселенной. Он был вне времени и пространства. Почти все окна-бойницы светились. Над окрестностями разносился утробный гул – строительство стены не прекращалось и ночью. Исполинская стрела крана, ворочаясь в заторможенном кошмаре, переносила прямоугольную секцию. Джип взобрался на вершину холма, и перед Рамоном открылся захватывающий вид – зарево электрических огней, десятков костров и развешанных на деревьях фонарей, разъезжающие по улицам бронетранспортеры, небольшой аэродром с наростами ангаров…

Перебравшись через ров, беглецы прошли очередную проверку. Проверяли свитком с начертанными на нем письменами. Рамон видел, как загорелись странные закорючки, едва подъехала «лада». Кадилов начал что-то объяснять. Охранник дважды переспрашивал. Среди обрывков фраз Рамон услышал слово «представитель». Страж кивнул и дал знак проезжать.

Рамон сбросил скорость до тридцати километров в час. Повсюду ходили вооруженные люди. Откуда-то доносились крики и смех. В воздухе пахло жильем, готовящейся пищей…

И страхом.

Безысходностью и проблесками надежды.

Отчаянием и решимостью.

Всем понемногу.

Полина выгнулась дугой и зарычала. На краткий миг черты ее лица исказились, утратив сходство с человеческими… Снова – беспокойный сон, бормотания и всхлипы.

Пройдет день.

Настанет ночь.

И Полина перевернется. Рядом с Рамоном враг. Та, которую он должен убить.

Он знал, что никогда не сможет.

Ночь пожирала разумы. Отвратительно чавкая, заглатывала сны, мечты, желания и воспоминания. Все это переваривалось в котле Неизведанного. Звезды вгрызались в глаза и сверлили мозг. Рамон боялся завтрашнего дня. Он не хотел будущего. Будущее несло в себе семена отчаяния. Будущее разделит его и Полину.

Крепость словно присела под грузом веков. Монолитная громада в романском стиле: четыре башни (одна полуразрушена), вросшие по углам в призму главного здания. Узкие щели окон. Плоская крыша. «Лада» припарковалась в длинном ряду разномастных автомобилей. Здесь были джипы, «москвичи», «опели», танк и туристический двухэтажный автобус.

Где-то на грани слышимости зародился механический рокот. Зародился, накатил, заполнил собой небеса. Рубящие воздух лопасти, шарящий в ночи прожектор…

Рамон вклинился в ряд между «ладой» и автобусом. Заглушил двигатель. Наклонился и поцеловал спящую Полину. Вышел.

– Трогательно, – прокомментировал Игорек. Малолетний демон покинул машину как-то странно – не открывая дверцу.

Рамон сдержался.

У массивных двустворчатых дверей, обитых легированными стальными панелями и расписанных защитными заклинаниями, пара мордоворотов сверяла пропуска входящих со списками призванных. За их спинами вздымалась неровная, в выбоинах, стена.

Рамон направился к освещенному проему. Вертолет завернул на второй круг. Миг – и слепящий луч накрывает парковочную площадку Форта, заливает утоптанный грунт золотистым сиянием…

Снова – тьма.

Охранники пропускают Лайета и Кадилова. Мягко загораживают дорогу Рамону. Тот, что ниже ростом и шире в плечах, долго всматривается в пропуск.

– От людей?

– Да.

– В тронный зал.

Грохот лопастей удаляется.

Рамон в просторной, с высоким потолком, комнате. Холл. Рядом материализуются Азарод и Игорек.

Гул десятков голосов. Широкая мраморная лестница, ведущая наверх… Шоу уродов. Приземистые кабаноподобные существа. Гномы в сверкающих латах. Высокий худощавый парень, затянутый в латекс, с растянутыми ушами. Рептилия, стоящая на задних лапах. Женщина со сложенными за спиной крыльями…

– Здесь посланцы многих рас, – шепнул Азарод. – Орки, гномы, эльфы, драконы. Все, кто боится экспансии перевертов.

– А чего боятся Нижние Сферы? – громко спросил я.

– Нарушения баланса, – ответил Игорек. – Однополярного мира.

Тронный зал располагался на втором этаже. Шестигранное помещение, купол, украшенный фресками. Витражное окно. Круг, выведенный флюоресцирующей краской прямо на каменных плитах пола. Представители, выстроившиеся по этому кругу: Рамон, Лайет, Кадилов, Игорек, Азарод, орк, дракон, эльф, гном, крылатая женщина и некоторые совсем уж невообразимые создания. Пожилой негр в центре зала, одетый в костюм-тройку.

– Комендант Форта, – пояснил Азарод. Колдун и здесь не расстался со своим рунным топором – скромно поставил оружие на пол, прислонив рукоятью к правой ноге.

Гул постепенно утих.

Ветер, невесть как проникший сюда, трепал пламя сотен свечей, экспериментировал с тенями. Лунное око пыталось заглянуть за стены и цветные стекла, узреть вершителей судеб.

В наступившей тишине раздался голос коменданта. Эхо слов заблудилось в каменном склепе, пустовавшем долгие века.

– Мы собрались здесь, чтобы открыть дверь, – комендант говорил по-английски, но разбросанные по залу телепаты внедряли синхронный перевод в мозг каждого представителя. Правда, личности вроде Кадилова или Игорька в этом не нуждались. – Сейчас. Готовы ли вы замкнуть цепь?

Риторический вопрос. Никто не потрудился ответить на него.

– Хорошо. Перекресток сплетет воедино более трехсот срезов. Небывалая армия хлынет к нам и очистит этот мир. Затем – следующий. Великий крестовый поход, дамы и господа.

Кое-кто зааплодировал.

– Я рад представить нашего визитера.

Вспышка.

Ослепительный световой плевок.

В середине круга уже двое. Второй – невзрачный мужичок в гоголевской шинели, сапогах-галифе и треуголке.

– Мое имя Сафрон, – голос у мужичка скрипучий, точно несмазанные петли. – Секретарь Ордена Посредников. Если никто не против, я сотворю врата-перекресток.

– Чистая формальность, – заключил комендант.

Каждый представитель, включая Рамона, поочередно вышел в круг, назвал себя и подтвердил свое согласие.

Нечто нематериальное пронеслось по тронному залу. Не ветер, не свет и не тьма. Ни день, ни ночь. Вихрь пограничья. Посредник воздел руки, и перекресток распахнулся. Застывший над полом шестиметровый в диагонали квадрат, колышущаяся водянистая поверхность, сквозь которую просматриваются искаженные лица и морды. Врата, запустившие щупальца в сотни слоев.

– Моя миссия завершена, – сказал Сафрон. – До свидания.

Он шагнул в квадрат.

И исчез.

В ту же секунду Никита сделал неуловимое движение рукой. Заговоренные пули направились к тому месту, где стоял Лайет. Но цель ускользнула. Никому не дано убежать от сверхзвуковой смерти. Иерарх смог. Мгновенная трансформация и прыжок на стену. Пули вгрызлись в древнюю кладку под лапами иерарха. Представители расступились, многие вжались в пол. Рамон побежал, стреляя на ходу. Лайет помчался по стене. Прыжок – и волк в облаке осколков покидает Форт. Через витражное окно.

Сквозняк радостно гасит свечи.

День

Их противостояние длилось десять часов. Половина суток дикой травли и ненависти. Форт окружали поля, и до леса было слишком далеко. Джип оказался мощнее оборотня. Звезды побледнели, растаяла луна, солнце взошло и достигло зенита.

Рамон остановил машину и, пошатываясь, вышел. Направился к загнанному, лежащему в пыли зверю. Вогнал в тело остаток обоймы. Разжал пальцы – «аграм» упал к ногам.

Во все стороны простиралась степь.

Ацтекский бог безжалостно жарил мир.

Там, в последнем человеческом городе, собирается несметная армия, жаждущая крови. Маги делают замок проницаемым. Из плоскости в центре зала появляются вертушки, танки на турбореактивной тяге, наемники и добровольцы. Там, на заднем сиденье машины спит Полина. Уже не человек. Днем – любимая. Ночью – враг.

Ему предстоит жить с этим.

Часть вторая. Слои. День

– Нельзя, – ведун качает головой. – Ты знаешь правила.

– Плевать на правила.

Рамон снял котелок с костра. Разлил кофе по жестяным кружкам. Первую протянул ведуну, вторую поставил на траву возле своей ноги.

Солнце карабкалось через лес к зениту.

– Это моя девушка.

– И что?

– Здесь она не останется.

Ведун был щуплым студентом. Футболка с Дартом Вейдером, дурацкая хипстерская прическа, камуфляжные штаны. Толстовка с расстегнутой молнией.

– Валик, – Рамон посмотрел в глаза ведуну, – не хочу быть назойливым, но за тобой должок водится.

Собеседник вздохнул.

Ожидаемо.

– Ты помнишь Мглу, – продолжал давить Рамон. – Твой брат впервые шел на зверя. Охотники неплохо зарабатывают. Копейка не лишняя, так ведь? Но если ты не привык убивать переверотов, они убивают тебя. Это закон, дружище.

Студент обхватил горячую кружку ладонями, спрятанными в рукавах толстовки. Казалось, щуплый ведун принюхивается к пару.

– Есть медленные звери, – добавил Рамон, – а есть быстрые. Опытные. Матерые, я бы сказал.

Слушает.

Хорошо.

Полина – в палатке. Спит мертвым сном. Ночью девушку начало ломать. Кадилов и Азарод что-то наспех прочитали, и процесс замедлился. Заклинание какое-то. Кадилов сказал, что это временная мера. Природу оборотня не пересилить.

Однажды тебе перегрызут глотку.

– Только представь, – Рамон сделал глоток. – Бежит эта тварь по туннелю метро. Бодро так бежит, по стене. Твой братишка стреляет, но попасть не может. Сложная цель, высокая скорость. Не позавидуешь. Первая охота – и ты превращаешься в корм. Щелчок затвора – патроны кончились.

– Перестань, – буркнул ведун.

– Почему? Обделался человек – с кем не бывает. Ему повезло, если вдуматься. Рядом был я. Забрызгало лицо мозгами грондра, но случаются вещи и похуже.

Случаются.

Например, когда твоя девушка больна. Выгибается, орет не своим голосом. Рычит. Пробует отхватить тебе руку. Превращается в пакость, которую ты всегда ненавидел.