Добродетель злодейки. Том 1

На русском языке публикуется впервые

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

В оформлении макета использованы изображения по лицензии Shutterstock.com

Original Title: Virtue of the Villainess

Copyright © Bae Hee Jin 2017 / D&C MEDIA

All rights reserved.

First published in Korea in 2017 by D&C MEDIA Co., Ltd.

This edition published by arrangement with D&C MEDIA Co., Ltd.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

Глава 1. Время мудреца

Возможно ли полюбить того, кого ненавидишь?

Эта мысль внезапно посетила мою голову. Была одна девушка, которую я действительно ненавидела.

Лераджия Атланта. Ее презрительный взгляд пронзал меня, словно острие ножа. Мы были знакомы уже десять лет, но никогда не ладили.

Ее огненно-красные волосы были заплетены и аккуратно лежали на плечах, а платье цвета слоновой кости демонстрировало безупречный вкус. Лераджия сидела у стола, кокетливо закинув ногу на ногу, и выглядела уверенно. Изящным движением руки подняв стоявшую перед ней чашку, она слегка пригубила напиток.

Лераджия сохраняла полное спокойствие, ничуть не удивившись тому, что я без спроса вошла в ее комнату.

Она пару раз кашлянула, прочищая горло, словно тем самым пыталась подобрать нужный тон, и заговорила:

– Джинджер, не стоит приходить без предупреждения, не договорившись о встрече. Повезло, что у меня не было других планов, иначе тебя могли бы и на порог не пустить. – Голос Лераджии был прекрасен, как стук нефритовых бусин друг о дружку. Но каждое ее слово ранило.

Она говорила со мной так, будто я какая-то невоспитанная особа. На мгновение я потеряла дар речи.

Бесстыжая дрянь.

Она прекрасно знала, почему я пришла без предупреждения, но притворилась, что не понимает причины. Какая неслыханная наглость. Так и хотелось как следует ударить по этой каменной маске.

Конечно, будучи воспитанной женщиной, я с трудом удержалась от рукоприкладства. Но моя рука под столом была сжата так сильно, что к ней перестала поступать кровь. Чертова девка.

– Лераджия. Ты ведь спрашиваешь не потому, что не знаешь, зачем я пришла?

– А если и так?

– Ах ты ж, д… Нет.

«Ах ты ж, дрянь», – едва не произнесла я, но резко замолчала, увидев улыбку Лераджии, которая напоминала оскал хищника при виде добычи. Она словно говорила: «Ну давай, выругайся разок». Стоило мне произнести ругательство, как она, фыркнув, наверняка бы высмеяла мою невоспитанность. Я не хотела, чтобы все шло по ее сценарию.

Чтобы успокоить сердце, охваченное гневом, я сделала глубокий вдох и снова посмотрела прямо на Лераджию.

– Просто мне противно даже произносить название того грязного дела, которое ты совершила.

Лераджия с отвратительным смешком легонько стукнула по столу.

– А-а-а, Джинджер, теперь я понимаю, о чем ты. О том, что твой мужчина по уши в меня влюбился? – сказала она так, будто наконец что-то припомнила.

– Ах… Ах ты, мерзавка! Это ты его соблазнила!

Я все-таки выругалась, не выдержав нахальных речей Лераджии. Провал. Я сразу пожалела об этом, но сказанного уже было не вернуть.

Уголок алых губ Лераджии приподнялся. Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Все та же манера держаться без малейшего смущения.

– Это целиком твоя вина, Джинджер.

– Это еще почему?

– Что бы я с ним ни делала, в итоге Кики пришел именно ко мне. Твой жених, Джинджер, Кишон Микельсен сказал, что любит меня. Да как ты вообще следишь за ним? Жених, который говорит другой о любви. Думаю, тебе стоит научиться разбираться в мужчинах.

– Ах… Ах ты!.. – От самоуверенной манеры Лераджии у меня перехватило дыхание.

Как она, любовница, посмела сказать такое? Кончики пальцев руки, которую я сжимала под столом, слегка задрожали.

Снова глубокий вдох. Теперь еще раз. Успокойся, Джинджер Торте. Нельзя так просто уступать Лераджии. Что бы ни натворил мой жених Кишон Микельсен, именно Лераджия с самого начала нечестными намерениями соблазнила его. Конечно, Кишон, попавшийся в ее сети, тоже виноват, но я считала, что Лераджия – зачинщица всего – была куда большим злом в нашей ситуации.

– Ух. Да, ты права, Лераджия. У меня глаз наметан на всякую гниль вроде дохлой рыбы. Но знаешь, если ты соблазняешь такого мужчину, то и у тебя с глазами что-то не так, как думаешь?

– Пф-ф, Джинджер Торте! Ты что, повзрослела? Вижу, отвечаешь без волнения, прямо гордость берет. Пару лет назад ты бы уже вцепилась мне в волосы и осыпала бы такими грязными ругательствами, которые и вспомнить было бы стыдно.

– Заткнись, Лераджия. Как бы ты сейчас ни пыталась меня оскорбить, то, что ты соблазнила моего мужчину, очевидно, твоя вина.

В этот момент Лераджия взяла чашку и вновь смочила горло.

«Слишком непринужденно».

Она со стуком вернула чашку на стол и посмотрела мне прямо в глаза.

– Да. Это, очевидно, моя вина. Все так и подумают. Но если Кики, которого ты, Джинджер, так любишь, посчитает, что это не моя вина, сможешь ли ты и тогда оставаться такой же спокойной?

– …Что?

Что за бред она несет? Я невольно нахмурилась.

Лераджия, не обращая внимания на мое недовольное лицо, жестом подозвала стоявшую рядом служанку. Та достала откуда-то яркую помаду и провела по губам своей госпожи. Губы Лераджии окрасились в прекрасный алый оттенок.

– Кики, можешь выходить. Больше не нужно прятаться.

Кики? Неужели Кики здесь? Когда прозвище Кишона Микельсена слетело с ярких губ, мое сердце бешено заколотилось.

Как только я узнала, что Кики изменяет мне с Лераджией, я, не раздумывая, приехала сюда, чтобы как следует разобраться с ней. Но встретиться лицом к лицу с Кики я пока не готова. Конечно, нужно выслушать оправдания негодяя касательно измены. Но это должно было случиться уже после разговора с Лераджией.

Пока я погрузилась в свои мысли, позади послышались шаги. Звуки, которых мгновение назад точно не было.

Не в силах совладать с тяжестью на сердце, я медленно повернула голову. Это и вправду он.

– …Кики.

Кишон Микельсен.

Мой жених, который знал, что я пришла, и прятался где-то в комнате Лераджии, теперь показался мне на глаза. На нем был костюм, который я купила ему всего две недели назад.

Синий костюм, который так шел к его синим волосам.

Воспоминания о дне, когда я приобрела этот наряд, крепко отпечатались в памяти. Сколько же я мучилась, пока выбирала его несколько часов подряд. И действительно, мой вкус не подвел, ведь Кики выглядел великолепно. Даже в такой паршивой ситуации. Он надел его сейчас, чтобы встретиться с Лераджией? Я была так ошарашена, что смогла лишь усмехнуться.

Он, не обращая внимания на мою реакцию, как и всегда, одним движением руки откинул волосы назад. Кики приближался ко мне. С каждым стуком его каблуков мое сердце билось все громче.

Когда он подошел ко мне вплотную, я смогла заглянуть ему прямо в глаза. Для мужчины, пойманного на измене, он слишком уверенно смотрел на меня.

И Лераджия, и Кики… виноваты были именно эти двое, но… Его отношение ко мне было настолько бесстыдным! Оставалось только гадать, откуда берется подобная дерзость.

– Джинджер.

– Не смей произносить мое имя своим грязным ртом, – резко ответила я.

Тогда Кики со слегка смущенным видом ответил:

– Я понимаю, что прятаться было нехорошо. Но, Джинджер, ты внезапно вошла в комнату, и…

– Нет, Кики. Сейчас не это главное, верно? Почему ты был в комнате Лераджии?

– Мне нужно было поговорить с леди Лераджией.

– Могу ли я, твоя невеста, узнать, о чем шла речь?

– Джинджер, разговор с леди Лераджией был личным. Ты моя невеста, но у всех есть свои секреты.

– Кики, у меня нет слов! Ты только что трусливо прятался где-то в комнате и слышал нашу откровенную беседу с Лераджией, так что и у меня тоже есть полное право быть в курсе твоих дел. – Я изо всех сил старалась говорить невозмутимо, но нижняя губа предательски подрагивала.

– Джинджер, давай выйдем и все выясним. Мы здесь не одни. – И он слегка кивнул в сторону Лераджии.

Раздался смешок. Наша ссора очень забавляла стерву.

– Что, неудобно говорить о своей измене перед любовницей? – раздраженно спросила я.

Кики наморщил лоб. Его ровные брови, которые мне так нравились, безжалостно скривились. Я не могла понять, почему он нахмурился от моих слов. Уж кто-кто, но гримасничать в этой ситуации должна была я.

– Джинджер! – прорычал он низким голосом, которого я раньше не слышала.

Это совсем не похоже на ту нежность, с которой он звал меня по имени, когда я стала его невестой.

– Ты должен объяснить то, что Лераджия мне сказала.

– Тебе может стать больно.

Больно? Неужели он и правда заявил Лераджии, что любит ее? Мне хотелось выкрикнуть этот вопрос ему в лицо, но слова застряли в горле. Возможно, именно потому, что мне было страшно: ведь Кики наверняка говорил Лераджии о любви.

Видеть, как Кики признается в чувствах другой женщине передо мной, его невестой, было невообразимо, я даже не хотела представлять себе ничего подобного. Я всегда старалась казаться сильной, но знала, что в таких вещах слаба и мягкосердечна. Сердце забилось еще быстрее.

– Кики, чего ты боишься? Скажи Джинджер, давай же, – произнесла Лераджия сквозь смех.

Я снова повернула голову в сторону Лераджии. На ее губах играла змеиная улыбка.

– Не могла бы ты заткнуться, Лераджия Атланта?

– Джинджер Торте, мне известно, чего ты опасаешься. Тебя страшит правда. А ведь он скажет, что случившееся вовсе не моя вина. Вот этого ты и боишься, верно?

– Заткнись!

Лераджия говорила таким противным голосом, что я схватила стоявшую передо мной чашку. Мои руки сильно затряслись. Когда я собралась выплеснуть содержимое чашки на Лераджию, Кики быстро и грубо взял меня за локоть.

– Кики, отпусти!

– Успокойся, Джинджер! Так ничего не разрешить.

Значит, он сейчас на стороне Лераджии? Думает, я ничего не смогу сделать, если он держит меня за руку?

Я посмотрела на него убийственным взглядом и мигом перехватила чашку другой рукой. И, не дав Кики возможности остановить меня, выплеснула чай на соперницу. Мутная жидкость оказалась прямо на ее лице. При виде Лераджии, похожей на мокрую мышь, на моих губах впервые появилась искренняя улыбка. А самодовольная ухмылка этой стервы наконец исчезла.

Лераджия несколько раз вытерла лицо рукавом.

– Вот как? Я тоже не собираюсь это терпеть. – Лераджия взяла свою чашку и выплеснула чай на меня.

Я почувствовала на лице тепло. Похоже, драки не избежать? Я вскочила со стула, собираясь накинуться на Лераджию, чтобы вырвать клок ее противных красных волос.

Но, к несчастью, Кики помешал мне осуществить задуманное.

– Джинджер! Пожалуйста!

– Кики. Если не отпустишь сейчас же, ты пожалеешь.

Несмотря на пустую угрозу, Кики не спешил отпускать мою руку, и я попыталась вырваться. Вскоре он попробовал усадить меня на стул, но что-то пошло не так, и получилось, будто он грубо толкнул меня. Я потеряла равновесие, пошатнулась и, как назло, успела запутаться в длинном платье, поэтому начала неумолимо падать на пол.

Кики, казалось, испугался и хотел подхватить меня, но было уже поздно.

Я со стуком ударилась головой прямо об пол и ощутила острую боль, да и настроение сразу же стало на редкость паршивое.

Удариться головой об пол из-за жениха, который желает защищать любовницу! Если бы мой отец, скончавшийся несколько лет назад, услышал такое, он бы, наверное, грохнулся в обморок.

Я медленно откинула пряди, упавшие на лицо, и тихо пробормотала:

– Ах, и в самом деле, вот незадача.

Как мне успокоиться в такой отвратительной ситуации? Вот о чем я думала, когда моя щека соприкоснулась с холодным полом.

Однако я быстро поднялась на ноги. Испуганный Кики застыл на месте, а уголки губ Лераджии подергивались так, словно она едва сдерживала смех.

– Джинджер, – смягчился Кики.

– Ничего не говори. – И я вновь попыталась невозмутимо откинуть волосы назад.

Однако из-за чая, который Лераджия выплеснула на меня, пряди сильно спутались и прилипли к лицу, не желая ниспадать должным образом. Мой вид был до нелепого смешным. Единственная мысль, что приходила в голову в этот отчаянный момент: «Скорее бы отдохнуть». К тому же мне не хотелось опозориться окончательно. Я принялась отлеплять от лица мокрые волосы.

В комнате на мгновение воцарилась тишина.

Затем Кики вновь позвал меня:

– Джин…

Я прервала его:

– Кишон Микельсен. Лучше бы тебе молчать. Сегодня… давай на этом закончим, Кики. Мне ведь тоже нужно немного времени, чтобы принять текущую ситуацию с достоинством. Все-таки я была твоей невестой.

Лераджия пожала хрупкими плечами, показывая, что ей все равно, хотя ее никто не спрашивал. Это ужасно злило, но я не подала виду и повернулась, чтобы уйти. Оставаться здесь в таком дурном расположении духа больше не хотелось.

На мгновение я глупо понадеялась, что Кики, возможно, еще окликнет свою невесту, но этого так и не случилось. Лишь глубокое опустошение и неописуемая горечь сопровождали меня.

Кишон Микельсен.

Я знала его с детства, хоть мы и не были близки. Очаровательные синие волосы, напоминающие о море, нежные голубые глаза – он был сыном герцога Микельсена и известным во всем королевстве ловеласом. Богатство и слава семьи вкупе с привлекательной внешностью мгновенно покоряли женские сердца. Не будет преувеличением сказать, что все девушки высшего света охотно поддавались его чарам. Конечно, и меня постигла та же участь.

Мне было давно известно, что он ловелас, но это вовсе не означало, что я была к нему холодна. Иногда он смотрел на меня таким расслабленным взглядом, что у меня никак не получалось оторваться от его глаз. Обычно мягкий и учтивый, на балах он казался необъяснимо чувственным.

Когда черные туфли Кики соприкасались с паркетом, все, независимо от статуса и возраста, устремляли на него свои взгляды. Плавные движения и изящные танцевальные навыки были одними из его главных достоинств. Когда он сделал мне предложение, я была по-настоящему счастлива. Хотя я не выразила ему своей радости, в глубине души гордилась тем, что стала невестой объекта всеобщего внимания. Я хотела, чтобы Лераджия, которую я считала вечной соперницей, услышав о помолвке, сходила с ума от ревности.

Как и ожидалось, завидовали все. Я старалась быть для него лучшей невестой. Не то чтобы я любила Кики до смерти, но он был мне симпатичен. Я хотела, чтобы наша помолвка была идеальной, и надеялась, что он полюбит меня. Да, я надеялась. Я думала, скоро он скажет мне, что любит меня. Я верила в это.

Внезапно перед глазами пронеслось насмешливое лицо Лераджии, и я вздохнула. Гнев и боль предательства, которые я испытала, когда служанка, тайно приставленная к Кики, сообщила мне, что стала свидетельницей его измены с Лераджией, до сих пор не отпускали.

«Не поверю, пока не увижу своими глазами».

С такими мыслями я безрассудно отправилась в особняк Лераджии, где действительно увидела Кики, что стало еще более веским доказательством измены, чем слова служанки.

Если бы это была ошибка, Кики бы объяснился. Но он пытался избежать серьезного разговора и даже не заикнулся о том, что я ошиблась. Нет, он вел себя так, словно признал измену.

Как ни крути, это возмутительно.

– Что же теперь делать? – Я положила голову прямо на стол.

Вернувшись домой, я пыталась разумно обдумать ситуацию, но никак не могла собраться с мыслями. Интересно, не оставила ли я в комнате Лераджии какой-то важный винтик из своей головы?

Надо ли поведать об измене светскому обществу? Тогда виновники, конечно, подвергнутся критике, но и мой имидж, который я долго создавала, несомненно, пострадает.

«Джинджер Торте – женщина, у которой даже жениха увели. Насколько же она непривлекательна, если другая женщина смогла отобрать у нее мужчину».

Вот что будут щебетать дамы, любящие сплетни. Это, безусловно, станет самым большим промахом в моей жизни. Лераджия уже знала об этом страхе. Она не могла просто так, бездумно, завести интрижку с моим мужчиной. Лераджия умела быстро просчитывать выгоду. Она наверняка сообразила – я не рискну делать то, что могло бы запятнать имидж, которым я дорожу.

От этой мысли во мне вновь начинала закипать ярость. Я ненавидела Кики, который изменил мне с Лераджией, но наглая девица была мне противна куда сильнее. Есть ли способ нанести ей удар, не уничтожая собственный имидж? Насколько Кики любит Лераджию? И как мне теперь смотреть на него? Неужели наша помолвка будет расторгнута?

– Агрх… – Издав этот странный стон, я вдруг заметила, как стоявшая рядом служанка смотрит на меня с тревогой.

– Госпожа Джинджер, с вами все в порядке?

«Моя давняя соперница из высшего света, с которой меня частенько сравнивали, увела у меня жениха».

Вместо ответа я тяжело вздохнула.

– Сара… Может, есть какой-то способ снять стресс? Голова так раскалывается, что я не могу сосредоточиться.

Нужно было придумать, как обернуть эту ужасную ситуацию в свою пользу.

Заметив мое серьезное выражение лица, служанка Сара обеспокоенно проговорила:

– Я принесу вам чая. Если вы выпьете что-нибудь горячее, вам станет немного легче.

– Хорошо. Приготовь самый вкусный чай в мире, – ответила я, не поднимая головы со стола.

Сара расплылась в улыбке и энергично закивала. Она, казалось, была полна решимости действительно приготовить самый вкусный чай в мире.

Сара вышла из комнаты, и я пробормотала:

– Ах! Одна мысль об этом заставляет кипеть от ярости.

Я пыталась не зацикливаться на произошедшем, но все равно думала только об измене Кики с Лераджией. Эти грязные воспоминания были вне моего контроля. Хорошее забывается мигом, а плохое надолго оседает в голове.

Вдруг мой взгляд упал на книжный шкаф, который занимал всю стену. На полках выстроились ряды книг в красивых разноцветных обложках.

Будь я леди, придающей особое значение образованию, шкаф был бы заполнен полезной литературой. Но сейчас большую часть занимали любовные романы. Страстные отношения между мужчиной и женщиной… От таких историй на душе становилось тепло.

Я обожала книги о любви и читала их так давно, что уже и не сосчитать, сколько романов я проглотила к этому моменту.

Изучая книжный шкаф пару дней назад, я приметила один роман.

– «Заключенный принц и дочь маркиза», – словно загипнотизированная, я произнесла название книги вслух.

Этот роман в изящной розовой обложке был единственной книгой, которую я не дочитала. Причина состояла в том, что повествование показалось мне несколько странным.

Я выпрямилась и подошла к книжному шкафу. Немного погодя я взяла тот самый роман в руки и посмотрела на обложку.

«Заключенный принц и дочь маркиза»… Внезапно в голове пронеслись воспоминания о дне, когда я впервые открыла книгу, а память заполонили отрывки из произведения.

Роман начинался с предыстории о принце.

«В королевстве жил принц, чье лицо почти никто никогда не видел. Он был сыном короля Астора, но чужаком для мира. Люди шептались, называли его принцем, заточенным в башне Тампль[1]. Никто, кроме короля, не знал, почему принц оказался заключен в ней в столь юном возрасте.

Шли годы, и память о принце тускнела. О нем не вспоминали, его не искали. Казалось, он растворился в забвении. Но в тот день, когда король Астор был сражен болезнью и испустил последний вздох, тяжелые двери башни Тампль наконец отворились».

Сюжет с самого начала сбивал с толку: я уже знала о короле Асторе и узнике башни Тампль, поскольку все это происходило на самом деле.

Об этом принце мне рассказали еще в детстве. С тех пор прошло более десяти лет. Принца никто не видел, а говорить о нем запрещалось. Неужели автор взял за основу своего романа реальные события?

То, что было написано дальше, удивляло еще сильнее.

«Принц, покинувший башню Тампль, вызвал потрясение среди общественности. Никто не мог поверить, что человек способен столько лет провести в заточении. Его фарфорово-белая, лишенная солнечного света кожа и пронзительные черные глаза заставляли невольно вздрагивать.

С непоколебимой уверенностью он начал править страной. Чиновники, сомневающиеся в его способностях, были поражены безошибочностью его решений и точностью формулировок. Он внимательно выслушивал суждения, но собственные мысли оставлял при себе. Каменное, бесстрастное выражение лица не давало ни малейшей возможности разгадать его намерения.

Менее чем через месяц после смерти короля Астора принц был коронован.

Теперь его именовали королем Изаной.

Он хранил тайну, о которой никто не догадывался».

Имя принца в романе совпадало с именем настоящего принца, заточенного в башне Тампль!

«Тайна принца Изаны была тесно переплетена с историей его заточения. Темные глаза, что сверкали подобно звездам на ночном небе, обладали способностью читать мысли любого, с кем он встречался взглядом. О странной и пугающей способности знал только его отец, король Астор. Отец боялся необычной силы сына.

Каждый раз, когда глаза сына читали его мысли, король Астор испытывал ужас по отношению к Изане.

В конце концов, несмотря на то что мальчик был единственным наследником, король Астор заточил его в башне Тампль, где не было ни души. Оставив принца одного, он лишил его возможности читать мысли.

Король предполагал когда-нибудь освободить отпрыска, но стоило ему вспомнить пронзительные темные глаза, как по коже пробегал необъяснимый холодок, и он не решался что-либо предпринять. Шло время, принц провел все свои дни в башне до самой смерти монарха».

После этого новоиспеченных монарх Изана устроил пышный бал, где и встретил дочь маркиза, еще одну героиню книги.

«В королевстве жили две известные дочери маркизов: Лераджия Атланта с роскошными огненно-красными волосами и Джинджер Торте с великолепными рыжевато-каштановыми волосами».

Джинджер Торте. Жуткое имя, которое сразу напоминает про имбирь[2], было моим.

Однако, дочитав до этой страницы, я немного успокоилась. Я решила, что какой-то эксцентричный автор сделал реальных людей прототипами для персонажей своего романа.

Но следующий отрывок заставил меня отложить книгу до лучших времен.

«Они люто ненавидели друг друга. Девушки неизменно появлялись на всех придворных мероприятиях, но между ними всегда сохранялась непреодолимая дистанция, словно они были одноименными полюсами магнита.

Завистливая и ревнивая Джинджер Торте терпеть не могла успехов Лераджии, а Лераджии не нравился крутой нрав соперницы. Они были настолько несовместимы, что каждая их встреча приводила к ссоре.

Главной причиной разногласий были мужчины. Ведь, несмотря на совершенно разные характеры, их вкусы поразительно совпадали.

Мужчина, который нравился Джинджер, обязательно начинал нравиться Лераджии, а тот, кто приглянулся Лераджии, неизменно волновал Джинджер.

Было лишь вопросом времени, когда Кишон Микельсен, жених Джинджер, привлечет внимание Лераджии. Она безжалостно применяла любые уловки, чтобы его заинтересовать. Пусть со стороны ее поступки выглядели злодейскими, Лераджия никогда не видела за собой вины. В итоге Кишон Микельсен поддался соблазну, но Лераджия не сомневалась: “Такой мужчина все равно когда-нибудь изменил бы невесте, если не со мной, то с другой. Я просто заранее избавляю Джинджер от вероломного жениха, ну и что с того?”

Так она оправдывала свои действия».

Удивительно, но отношения между мной и Лераджией в реальной жизни с поразительной точностью совпадали с тем, что было описано в романе.

Автор не соврал. С Лераджией, дочерью маркиза, моей ровесницей и равной мне по положению, мы соперничали буквально с самого рождения. Нашим ссорам не было конца и края.

Как и в книге, причиной наших конфликтов были мужчины. Одинаковый вкус.

Этот чертов вкус был настолько схож, что мы всегда скандалили из-за мужчин. И сегодня не исключение.