- -
- 100%
- +
Иван потерялся почти сразу же, и то, что он некоторое время находился недалеко от Серого, вплоть до того момента, когда тот остановился у лотка разносчика чтобы купить себе завтрак, было чистой случайностью – царевич был уже потерян для этого мира, всерьез и надолго. Окружающий его мир мальчишеских грез, мир, оживающий на страницах по желтевших фолиантов и в песнях бродячих менестрелей и трубадуров, романтический мир доблести, чести и отваги, мир, где прекрасные дамы томились в темницах у драконов, а рыцари без страха и упрека, презирая смерть, шли на все ради шелеста тонкой вуали, этот блистающий ослепительный головокружительный мир был рядом с ним! Могло ли быть счастье большее, чем прикоснуться к нему, вдохнуть пыль его дорог, услышать рев турнирных рогов, призывающих лучших из лучших на ратные подвиги!..
Как броуновская молекула, отталкивался он от одних и перелетал к другим, стараясь уловить ненасытными ушами малейший подробности, не пропустить самой незначительной детали.
– Вы слышали, говорят, сегодня опять появится Черный Рыцарь!
– Не может быть!!!
– Да! И он будет сражаться за руку и сердце принцессы!
– Генри, не отставай, потеряешься...
– А вы знаете, я слышала, будто он – сын Лотранского короля...
– Кевин Франк?!..
– Да нет же! Это невозможно, милый!
– Сосиски! Горячие сосиски!
– Еще как возможно, Люсиль!
– Шарлемань его ненавидит!
– Что булочник может понимать в политике!..
– От сапожника слышу!
– Но он-то любит принцессу Валькирию и жить без нее не может!
– Я тебе потом объясню, сынок...
– Ах, как это романтично, друг мой!..
– Да-да, в этом-то все и дело!
– Парочку сюда, мальчик...
– Я совершенно точно знаю, что именно поэтому король боится, что к вечеру он получит Кевина Франка в зятья.
– Сам-то он хочет выдать ее за генерала Айса!..
– Горячие сосиски!
– Так вот почему тот остался здесь, в то время, как вся армия ушла на запад сражаться с Шантоньцами!
– Конечно! А вы как считали, любезнейший!
– Генри, Генри, иди сюда, проказник!..
– Ну уж против Айса ему не выстоять, будь ты хоть сам Карл Великий!
– Да... Боюсь, ты прав, Эгон...
– Но есть еще Георг фон Ривин, и сэр Ганн...
– Эй, ты, с сосисками!..
– А Алекс де Жадан и...
– Да сэр Вильям Фрей...
– Ах, как это романтично, друг мой!..
– Сосиски! Сосиски!!!
– Черный Рыцарь...
– Генри! Вот вернемся только домой!..
Обрывки разговоров на одну и ту же тему доносились со всех сторон до Ивана – принцесса Валькирия, Айс, Черный Рыцарь, Шантонь, Шарлемань... И сосиски.
Ошалевшего царевича толпа вынесла на край леса, туда, где раскинулись шатры участников турнира – претендентов на руку благородной Валькирии. Там и тут, среди деревьев расхаживали оруженосцы, герольды, слуги, а иногда через откинутый полог шатра удавалось поймать краем глаза священнодействие – облачения рыцаря в боевые доспехи.
Иванушка сам не заметил, как оказался у самого крайнего шатра, черного, наполовину скрытого в густых кустах. Боевой конь стоял рядом, полог был отогнут, и ни вокруг, ни внутри никого не было.
В голове взялась из ниоткуда и угнездилась прочно шальная безумная мысль.
С рассеяно-безразличным видом царевич прошелся пару раз мимо – никто не обращал на него абсолютно никакого внимания. Никого просто не было вокруг. И тогда он набрался смелости, севшим от волнения голосом пискнул: "Можно войти" и, не дождавшись ответа, бочком просочился внутрь.
Там, на богатом пушистом ковре, лежали разложенные доспехи. Черные, как безлунная полночь, они матово поблескивали под случайным лучом солнца, упавшим сквозь откинутый полог и, казалось, жили своей, отдельной жизнью. Иванушка буквально мог слышать властный тихий зов вороненого металла, приказ, повеление, противиться которому он более был не в силах. И он поднял с земли остроклювый шлем с черным пером и дрожащими руками опустил себе на голову...
Ничего не случилось. Не разразилась гроза среди ясного неба, и мстительный удар молнии не покарал святотатца. Едва слыша гомон толпы вдалеке из-за шума крови в ушах, он взялся за панцирь...
– Ваше высочество!!!
– Мы нашли вас!!!
В шатер ворвались двое слуг, и мгновенно набросились на пойманного на месте преступления Ивана, парализованного смущением и стыдом.
Но что такое? Вместо того, чтобы вырвать у него из рук чужие доспехи и вытолкать его взашей на посмешище всему честному народу, они принялись надевать на него все оставшееся! Что происходит? Как это понимать? Они – сумасшедшие? Или они над ним издеваются? Или...
Иванушку бросило в холодный пот, потом – в горячий, потом вогнало в ступор.
Они приняли его за Черного Рыцаря – этого лотранского принца Кевина Франка!
Нервная болтовня слуг подтвердила худшие опасения.
– Где же вы пропадали, ваше высочество!
– Мы уж вас по всему лесу обыскались!
– Думали – происки Шарлеманя...
– Или сыночка его мерзкого – Сержио...
– На счастье принцессы Валькирии им наплевать, злыдням!..
Они приняли его за Черного Рыцаря. Кевина Франка, принца Лотранского. И теперь они снаряжают его, чтобы он принял участие в турнире и победил. Победил этого Ганна, Ривина, Фрея, и кого там еще, сколько их... И получил руку и сердце принцессы Валькирии, которую он ни разу в жизни и видеть не видел. Хотя, нет. Не он. Принц Кевин. Пропавший принц Кевин. Что случилось с ним – одному Всемогущему ведомо. Пал ли он жертвой коварства и злобы Шарлеманя, заплутал ли в лесу, или приключилось с ним еще что-нибудь столь же ужасное и плачевное – кто знает. И если он сейчас скажет, что он вовсе не принц Кевин, несчастная Валькирия должна будет выйти замуж за немилого, постылого. Принц, если он жив, когда найдется, иссохнет от сердечной тоски, потому что будет уже поздно. А его самого выставят на всеобщее посмеяние с позором, как вора и самозванца.
Последний аргумент, к бесчестию, а, может, и к чести царевича, оказался решающим, и воздух, уже набранный в легкие для отчаянного крика: "Не виноватый я, я просто так зашел!" с тихим шипением вышел сквозь стиснутые зубы.
Водруженный на коня, царевич впервые в новом качестве получил возможность прислушаться к своим ощущениям.
Если бы эти доспехи были гостиничным номером, они были бы президентским "люксом".
Они были огромны, и если бы сначала не слуги, а теперь – не конь, новоиспеченный рыцарь лотранский лежал бы на земле бесформенной грудой металлолома, не в силах устоять на ногах под их весом. Когда ему в одну руку дали щит, он думал, что еще пара минут – и он рухнет с левого бока прямо под ноги своему скакуну. Но потом в правую руку ему дали копье, по весу равное, и вопрос, с какого же все-таки бока ему падать, стал не таким легким, как казался в начале, и Иванушка был вынужден временно оставаться в седле и получил возможность задуматься над тем, что же его ждет через несколько минут. Будет просто чудо, если он не свалится с коня когда тот тронется с места. И будет чудо вдвойне, если он вообще останется в живых после того, как падет под ударом первого же соперника. И тогда прекрасной Валькирии придется оплакивать уже двоих. А, может, пока не поздно... Нет. Королевич Елисей никогда бы так не поступил!
И Иванушка гордо вскинул голову, не в последнюю очередь потому, что это была одна из немногих частей тела, которой он еще мог пошевелить.
Вчерашняя шишка, полученная на поприще защиты униженных и оскорбленных, все еще была на месте.
Перед глазами все поплыло, и трубный глас – как в железной бочке – возвестил прочувствованно: "У-у-у-у!!!..".
Иван не сразу понял, что это был он сам, а понявши, тут же закусил губу – привлекать к себе внимание раньше времени не хотелось. Он осторожно покрутил головой, чтобы увидеть, не смотрит ли кто на него, но все, что он разглядел, была внутренняя стенка шлема.
И тут кто-то осторожно к нему постучал.
– Войдите, – рассеяно проговорил царевич.
– Да нет, я лучше здесь постою.
– Сергий!!! Милый!!! Как ты меня нашел?! А я тут в такое влип... – вырвался против ивановой воли крик сконфуженной и напуганной души.
– Лешего с два я бы тебя нашел, в такой личине-то, если бы не Ярославнина волшебная приспособа, – проворчал Волк. – А что касаемо "влип", то извини, конешно, но...
– Ладно, потом об этом поговорим, – быстро вставил царевич.
– Что ты там вообще делаешь? – Серый был заинтересован всерьез.
– Долгая история, я тебе это тоже расскажу потом. А сейчас мне надо будет сразиться с целой толпой рыцарей, чтобы получить руку и сердце принцессы Валькирии.
– Когда ты успел с ней познакомиться?
– Я не знаком с ней. Но так получилось, что мне приходится...
– Иван-царевич!!! Ты гений!!! Я бы ни за что до этого не додумался!!! Молодчина!!!
– Чево? – недопонял Иванушка.
– Я говорю, что я бы ни за что не додумался жениться на этой Вальке, чтобы жар-птицу за просто так получить, и кучу золота сэкономить! Ну, ты дока!!! Не ожидал я от тебя такой прыти! И доспех чей-то успел спереть! Ай, да царский сын!
– Сергий!!! – взвыл в бессильном отчаянии Иванушка. – Я не хочу замуж ни за каких принцесс! Я – смертник!!! Первый же противник прошьет меня копьем насквозь – они занимаются этим всю жизнь, а я сейчас-то с трудом в седле держусь!
– Ну так пошли отсюда, они еще минут через тридцать только начнут – у них еще пока будет это... Ну, как его... Ну, с лошадями связано...
– Скачки?
– Да нет...
– Выездка?
– Да нет же!
– Бега?..
– Какие бега, царевич! Ты что, издеваешься? Это что-то про кобыл...
– ?
– Или про жеребцов....
– ???
– А, вспомнил! Жеребьевка!
Иван тихонько заржал.
– Это с жеребцами не имеет ни малейшей связи, Сергий. Это значит – они будут узнавать, кто с кем сражается. Ну, чтобы не все со всеми, а время сэкономить...
– Игра на вылет?
– Вот, точно! Только мне-то от этого...
– Так мы идем или нет? – уточнил Волк.
Иван вздохнул, сглотнул непрошенную слезу от жалости к себе, и твердо сказал:
– Нет.
– Ты с ума сошел? – заботливо поинтересовался Сергий.
– Нет, Серый, понимаешь, дело не в этом. Я не сошел с ума. И мне очень страшно. Но дело в том, что Черный Рыцарь пропал, а он должен был во что бы то ни стало получить в жены принцессу Валькирию, они любят друг друга больше жизни, а он пропал, и... Короче, ее отец и брат хотят выдать Валькирию за генерала Айса. А если Кевин Франк жив... Влюбленные этого не переживут.
– Как и ты, – заметил Волк.
– Это не важно. Важно то, что я погибну, сражаясь за самое прекрасное и возвышенное, что есть в мире, за то, что минисингеры воспевали...
– Понятно, – быстро обрубил Волк. – Короче, придется опять тебя из чего-то вытаскивать.
– Это не сможешь сделать даже ты... Знать бы, куда подевался сам Кевин Франк – Черный Рыцарь... – вздохнул царевич.
– Черный, говоришь... – задумчиво молвил Волк.
– Ну, да!
– Из черной палатки у самого леса?
– Да, да!!! Ты его видел?!
– Нет. Не припоминаю, – более чем искренне пожал плечами Серый. – Убей, не помню.
– Ну, ладно... – меланхолично произнес Иванушка. – Значит, когда я... То есть, когда меня... Ты родителям...
– Ваше высочество! Ваше высочество! – к царевичу бежал запыхавшийся оруженосец. – Жеребьевка! Подъезжайте скорей к королевской ложе!
Иван по мере возможности оглянулся, успел ли отрок Сергий отойти и не попасться на глаза слуге лотранского принца, но никого вокруг него уже не было и близко. Царевич вздохнул, преисполнился сурового мужества, и скорбно тронул коня.
Хроника столь знаменательного и судьбоносного для четырех держав дня сохранилась в мюхенвальдских летописях, и теперь историки, студенты и просто любопытствующие могут с разрешения главного архивариуса заглянуть в них и прикоснуться к событиям того славного турнира.
"... Первый поединок Черного Рыцаря прошел с сэром Ингваром, графом Корринским. Тот разогнал коня как ураган, и копье его было нацелено прямо в сердце противнику, но за мгновение до того, как поразить Черного Рыцаря насмерть, он отвернулся, чтобы посмотреть неизвестно куда, взмахнул рукой со щитом – и удар сэра Кевина, принца Лотранского (ибо кто же еще это мог быть, сражаясь как лев за руку и сердце прекрасной Валькирии, обещанные победителю отцом ее, королем Шарлеманем) выбил его из седла, едва не проткнув сэра Ингвара вместе с доспехами его и конем его...
... Второй поединок Черный Рыцарь провел с сэром Якобом, эрлом Эстрандии. От могучего удара сэра Кевина противник его вылетел из седла, не успев опомниться...
... Третий поединок Черный Рыцарь должен был иметь с сэром Джулсом, бароном Шварценвальдским, но едва взяв разбег, скакун сэра Джулса взбесился и понес, и поймать его смогли лишь через четыре часа, на границе с Лотранией...
... После этого на ристалище вышли менестрели и воспели во многих балладах благородство и мужество отважных рыцарей, мудрость и величие короля, храбрость и ум кронпринца Сержио и очарование и скромность принцессы Валькирии...
... Последний, решающий поединок должен был состояться с непобедимым генералом Айсом, опорой и надеждой обороны королевства, доблестным всесокрушающим воителем, равных который не знал себе с отроческих лет. ... Но едва прозвучал сигнал боевого рога, дающий начало завершающему поединку, как генерал пришпорил что было силы коня своего, и все подумали, что не замедлит он обрушиться всей мощью оружия своего на злосчастного противника, чья недобрая звезда привела его сегодня на этот турнир на верную погибель. Но случилось невероятное, объяснения чему нет и не будет никогда – генерал Айс, герцог Стефанбергский, быстрее пущенной стрелы пронесся мимо Черного Рыцаря, даже не сделав попытки поразить его, и в мгновение ока скрылся из виду. Это оставило счастливым победителем и женихом принцессы Валькирии сэра Кевина, принца Лотранского...
... Король сделал ему знак подъехать к монаршей ложе и спешиться, но едва сэр Кевин сделал попытку соскочить с коня, как покачнулся и упал, с силой ударившись оземь. Видно, он был ранен во время одной из схваток, хотя какой – того не ведаем мы...
... И тогда добросердечная принцесса, вне себя от горя, кинулась на ристалище, сжала суженного своего в объятиях, подняла на руки и понесла на окраину леса, к его шатру..."
– Нет, ваше высочество, просто бинтов, за которыми ушел оруженосец, не достаточно. Ему нужен самый лучший лекарь, а кто может быть лучше придворного лейб-медика!
– Нет, я не отойду от него, пока не увижу, что жизнь его вне опасности! – сквозь рыдания воскликнула Валькирия, заламывая руки.
– Если вы не отойдете от него, вы можете увидеть его преждевременную кончину в страшных муках! Поверьте мне, раны, что не сразу видны – самые ужасные!
– О, нет!
– О, да!
– Тогда я бегу, но вы должны мне поклясться, что не покинете этого доблестного рыцаря ни на секунду!
– Его? Да ни за что! Клянусь! Ну, быстрее же!!!
Раскрасневшаяся зареванная принцесса пулей вылетела из шатра.
Пара десятков точных ударов острым ножом – и доспехи, больше не удерживаемые кожаными ремнями, как яичная скорлупа слезли с героя.
– Быстро на ноги и дуй отсюда, пока опять кто-нибудь не приперся! – сквозь зубы прошипел Волк. – Жди меня у городских ворот!
– Сергий!!! Я не знаю, как ты это сделал, но я у тебя в долгу по гроб жизни!!! Ты невероятен!!! Ты – чудо!!!
– Снимай с головы этот чугунок! Благодарности потом!!! – и он выскочил наружу.
Через минуту он вернулся, волоча за ноги бесчувственное тело.
– Ты еще здесь?!
Иван к тому времени уже смог подняться на колени.
– Кто это?
– Конь в пальто! – сострил Серый. Царевич не обратил внимания.
– Это – Черный Рыцарь? Где ты его нашел?! Что с ним?!
Серый почему-то предпочел не отвечать на такие простые вопросы, а сразу заявил:
– Щас примчатся прислужники, лекари, прынцессы – они его быстро в чуйства приведут. А что было – до свадьбы заживет. Все. Сматываемся. Или ты хочешь, чтобы тебя тут застукали?
– Нет, конечно, но ведь...
Не дожидаясь конца тирады, Серый дернул нетвердо еще стоящего на ногах Иванушку за рукав и выволок его на свет божий.
– Пошли. Бодрым шагом. Головой не крути. Вон, уже кто-то бежит, башками вертит, со львами на пузах – спальничьи-постельничьи королевские, наверное, прынца твоего обихаживать. Дорогу уступи, витязь.
Объяснения Серого, к великому отчаянию Ивана, были кратки.
– Исчезновение принца Кевина – твоя работа?
– Он меня толкнул.
– А турнир?
– Пришлось поломать голову...
– А что ты сделал с сэром Ингваром?
– Солнечный зайчик.
– А сэр Якоб?
– Ты бы знал, сколько масла ему на седло пришлось вылить...
– А третий?
– На него ушло всего пол-банки горчицы.
– То есть? Он ее всю съел?
– Не он, а его кобыла. И не то, чтобы съела...
– Ну а генерал Айс? Тоже горчица?
– Хм. Тут все немножко сложнее. Когда ты сказал, что в последнем поединке тебе наверняка придется сразиться с Айсом, я подумал, что в конце так близко к нему подобраться не удастся, и поэтому, не теряя времени даром, быстренько нашел в ихнем лесочке одну хорошую травку, благо она тут растет, заварил, и под видом торговца освежительными напитками споил ее ему. Правда, на то, чтобы она сработала, было нужно время, и пришлось уговорить Гарри и Санчеса, чтобы они его немножко потянули... Чтобы в самый раз пришлось.
– Ну, и?..
– Ну и получилось. Сам же видел.
– Но что за травка?
– Хорошая травка. Слабительная. Только, боюсь, перестарался я, тройную дозу ему втюхал... Зато дней пять у него будет на одну проблему меньше. Или больше. Как посмотреть.
Первой реакцией царевича было сказать, что на рыцарских турнирах все должно быть честно – и победа, и поражение, и жизнь, и смерть – этим, вроде, и знамениты они, и королевич Елисей, например, отвернулся бы от него на всю оставшуюся жизнь за такие штучки, но тут кто-то внутри него, язвительный и ворчливый, шепнул, почему-то голосом Серого, что поражение и смерть честны тогда, когда они чужие, а некоторым молодым идиотам надо завести привычку хоть иногда думать перед тем, как куда-нибудь влазить, а Волк только спасал его никчемную шкуру, за что ему в очередной раз большой спасиб и низкий поклон, а не твои душеспасительные беседы. Иван слегка оторопел, потом почему-то решил, что это – голос его совести, и не стал возражать. И только потом пришло ему в голову, что, может быть, совесть, выговорившись раньше, молчала, а к микрофону прорвался ее заклятый друг – здравый смысл. Но кто из них прав – Иванушка так и понял. Ведь не может же быть так, что правы двое? Или не прав никто?
* * *
Этим вечером дружеские посиделки в «Веселой Радуге» повторились один-в-один, лишь с той разницей, что все угощение было за счет Гарри, а вина – раза в два больше. Никто не задавал ему вопрос, откуда у минисингера деньги – все и так поняли, что выступление перед королевской семьей и придворными совсем неплохо оплачивается.
Когда гости насытились и зазвучали первые аккорды, Гарри, выдержав театральную паузу, осчастливил всех известием, что, возвращаясь с турнира, он сочинил новую песню о дамах, менестрелях и рыцарях, каковую и не замедлил исполнить под шквал всеобщих восторгов.
Среди собравшихся легкомысленных певцов и веселых музыкантов, как черный каравай на подносе с пирожными, выделялся человек в кирасе и с мечом на перевязи из дорогой кожи. Его не было в прошлый раз, но поскольку никто не тыкал в него пальцем и не спрашивал, что господин офицер делает в этом вертепе муз, Иван решил последовать всеобщему примеру, и обращать на странного незнакомца не больше внимания, чем он того заслуживал. Хотя, наверное, в этом была какая-то тайна, и уж королевич-то Елисей ни за что не прошел бы мимо...
Гарри нетрезво подмигнул Иванушке раскосым зеленым глазом, кивнув кудрявой головой в сторону загадочного гостя.
– Это – майор Мур. И он – начальник городской стражи. Вы не поверите, но у него голубые глаза, он играет на мандолине и пишет стихи. И он вам посоветует, как можно получить аудиенцию у Шарлеманя. Вам повезло, что сегодня майор смог посетить нас. Лучше него никто из нас не смог бы рассказать о дворцовых порядках, об этикете двора, о привычках короля... Эй, Мур, будь так любезен, пересядь, пожалуйста, к нам – наши гости хотели бы с тобой переговорить...
– Ну, так как, Сергий – ты со мной? – задал невинный с виду вопрос царевич на следующее утро.
– Разумеется, – отрок метнул на Ивана настороженный взгляд – похоже было, что его почти звериное чутье шепнуло ему о чум-то нехорошем.
– А ты помнишь, что говорил вчера Мур?
– Это ты на что намекаешь? – на всякий случай обиделся Волк.
– Да нет, ты что, я вовсе не об этом... – смутился Иванушка от этой малости. Да и, честно говоря, чтобы его смутить, многого и не требовалось.
Волк смягчился, но напряжение его не покинуло.
– Так о чем это ты?
– Ты, кажется, очень привязан к этой бесформенной рубахе?
– Это – элегантная мешковатость, – парировал Серый.
– К этим стоптанным сапогам?
– Они почти новые. Ты же сам мне их пожаловал в день нашей встречи.
– К этому нелепому ремешку на голове?
– Санчес сказал, что это называется хайратник, и что у них в школе это было очень модно.
– Сергий, Мур сказал, что аудиенцию у Шарлеманя могут получить только высокородные дворяне, а чтобы сойти за такого, тебя нужно разодеть по последней мюхенвальдской моде, – мстительно напомнил Иван, с особым смаком выговорив "разодеть".
Он все еще не мог простить Волку своего вчерашнего переодевания.
Во время турнира Серый сполна навидался моделей придворного платья летнего сезона, и поэтому предложение друга произвело на него такой предсказуемый эффект.
– Ты хочешь, чтобы я выглядел как какое-нибудь вондерландское чучело?!
– Почему – "чучело"?
– Ты что, не видел, что они носят?!
– Видел. Вполне приличные наряды.
– Приличные?! Ты что – издеваешься?!
– Нет, что ты, что ты, я же как лучше стараюсь...
– Лучше?! Терпеть не могу всякие дурацкие тряпки!
– Это не дурацкие тряпки. Это – образец тонкого вкуса.
– Я не собираюсь их есть! А наряжаться вообще ненавижу! Ты можешь представить меня в этом?!.. Да я лучше свою рубашку лишний раз выстираю! Ты видел, какого цвета у них поддевки?!
– Что?
– Ну, это... – разбойник беспомощно взмахнул руками около своей персоны. Иван, кажется, понял, что имелось ввиду.
– Это не поддевки...
– Тем более! Это уже даже не поддевки! А что они носят вместо нормальных штанов?! А что у них на шее? Я на себя ЭТО не надену!!! За кого ты меня принимаешь?! Только слепые идиоты могут носить такое!!!
Иванушка слушал негодующие вопли Волка и торжествующе ухмылялся, чувствуя себя наконец-то отомщенным.
– Хотя, ладно, – поток негодования Серого вдруг иссяк, и он хитро прищурился на Ивана. – Надену, если и ты в таком пойдешь.
Тут и наступил звездный час царевича.
– А мне зачем, – демонстративно-недоумевающе хмыкнул он. – У меня мое лукоморское платье вполне ко двору пригодное. А ты вот на...
Не успел он договорить, как Серого будто ветром сдуло – только по лестнице дробно затопотали подкованные каблуки.
Иванушка непонимающе оглянулся, пожал плечами, и решил вернуться в свою комнату, чтобы закончить умывание.
Коварство Сергия он раскусил лишь тогда, когда тот на его глазах со сладкой улыбкой вылил на кафтан Ивана полную кружку чего-то, что по виду вполне могло быть минуту назад частью содержимого одного из самых зловонных красильных баков Санчеса. Или, не приведи Господь, чана для мытья посуды.
– !!!!!!!!!!! – набрал царевич полную грудь воздуха.
– Ну, так я не понял – мы идем за вондерландскими костюмами, или нет? – недоумевающе захлопал невинными глазами разбойник.
– Как прикажете доложить о вас королю?
– Иван, царевич Лукоморский, и... Сергий, князь Ярославский. По важному делу.
– Слушаюсь-с, – и главный церемониймейстер с поклоном растворился.
Теперь оставалось только ждать, и Иван мог не торопясь рассмотреть огромный зал с витражами в длинных стрельчатых окнах и сводчатым потолком, исчезающим где-то в полумраке высоко над головой – знаменитый Конвент-Холл, о котором рассказывал им Мур.
Потолок был расписной, говорил он, и эта роспись была одной из величайших тайн королевского дворца Шарлеманей. Каждый, кто смотрел на нее, видел что-то свое, и объяснение этому искали лучшие умы королевства вот уже двести пятьдесят лет – и не находили.
Легенда гласила, что дворец был сооружен прославленным зодчим Куллиганом в период увлечения его экзотическими травами, что отразилось на проекте – говорили, что Конвент-Холл был построен в форме листа одной из них. После, великий Коло дель Градо – друг и последователь Куллигана – провел под этим потолком, не спускаясь, десять лет своей жизни, украшая каждый миллиметр каменной поверхности тончайшей росписью, по его словам, не имевшей равных во всем свете.