Где водятся волшебники?

Опасение, что отставшие от основной группы ренегаты постараются расправиться с Наследниками не мешкая, чтобы как можно скорее присоединиться к покинутым товарищам, оправдалось сразу, едва зеленая долина славного Багинота скрылась из глаз занявшей круговую оборону троицы.

Крупная точка, похожая на страдающего последней степенью ожирения стервятника, не так уж неожиданно отделилась от склона ближайшей горы и споро направилась им наперерез.

– Хель и преисподняя… – процедил сквозь стиснутые зубы отряг, поднимаясь во весь рост с самым огромным топором наперевес.

Иван занял позицию рядом, черный меч наготове, на челе – сумрачная решимость драться до последнего.[1] Сенька с посохом, сияющим ровным темно-голубым светом, осталась сидеть позади.

– Ты помнишь, что надо делать? – более чем слегка нервно полюбопытствовал через плечо ее супруг.

– Помню, – сосредоточенно отозвалась царевна. – Ничего. Просто держать его крепче, и всё.

– И никаких заклинаний?

– Ты меня за кого принимаешь? За Ярославну или за Агафона? – усмехнулась она и тут же проворчала: – И не маячьте вы перед глазами со своим арсеналом – все равно от него тут не будет никакой пользы, только картину загораживаете.

– Не картину, а тебя, – хмуро буркнул Олаф.

– С-спасибо… – растерялась Серафима, но не надолго. – Только без толку это всё, ребята. Заклинание Адалета или подействует, или нет. И если оно подействует, тогда магическими способами они нам причинить вред не смогут…

Обтянутый домотканым половиком деревянный щит приблизился к Масдаю десятка на три метров и замедлился, пропуская.

– Как тигр в засаде… – пробормотал напряженно Иван.

– Смотрят, с нами ли Адалет… – рыжий конунг впился ледяным от бессильной ярости взглядом в самодовольно ухмыляющихся ренегатов. – Увидели, что нет… Зубы скалят… варговы дети…

– Был бы с нами Адалет – они бы так нахально не глазели, – сурово сдвинул брови Иванушка.

– Вот, заладили: «Адалет, Адалет»… Вытащил с родного шкафа, продырявил, запачкал, облил, натравил половину колдунов Белого Света и бросил на произвол судьбы, ваш Адалет… Безответственный, выживший из ума старикан, а не великий маг, вот он кто… – забубнил Масдай, но в эту минуту отряг возмущенно ахнул:

– Они еще и руками машут! Издеваются, реньи гады!

– А ты им в ответ помаши, – сумрачно хмыкнула Серафима.

Олаф послушался совета, но наполовину.

Сенька фыркнула. Иванушка хоть и порозовел слегка, но дипломатично сделал вид, что комбинации из двух рук, записанных в регистре международных жестов и сигналов под номером один, не опознал. Масдай одобрительно качнул краями и попытался на лету сотворить нечто похожее из всех трех сотен задних кистей.

С вражеского летающего объекта донеслись разъяренные, неподвластные цензуре вопли, перемежаемые обещаниями скорой болезненной кончины всей четверки.

– Сейчас начнется, – оптимистично предрек ковер и ускорил ход.

Сообразив, что пока они самозабвенно, но непродуктивно предаются сквернословию и хуле, их добыча успешно улепетывает, ренегаты спохватились. Высокий маг с длинными черными волосами вскинул ладони по направлению к Масдаю, что было сил уносящему кисти, ворс, основу, а заодно и пассажиров. Губы его зашевелились, выговаривая что-то, что должно было положить быстрый конец едва начавшейся охоте. Вокруг поднятых рук стремительно начало формироваться небольшое фиолетовое облако.

– …А если заклинание Адалета не подействует… – продолжила не оконченную ранее речь Серафима бесцветным потусторонним голосом.

Облако оттолкнулось от ладоней чародея, сжалось в плотный, почти черный комок и резво понеслось вслед их воздушному судну.

– Масдай, сзади!.. – отчаянно выкрикнула царевна, и ковер ласточкой нырнул к зияющему под ними ущелью.

Олаф повалился на Сеньку, Иванушка – на мешки с припасами… Шар, налитый лиловой тьмой, просвистел над их головами и с глухим звоном чугунного мяча врезался в скалу.

– П-пронесло… – с дрожью в голосе выдавил Масдай и выровнял полет.

В месте встречи комка мрака с камнем расплывалось тошнотворно поблескивающее черное пятно.

– Интересно, что это было? – проговорила растрепанная Сенькина голова из-под торопливо поднимающегося на четвереньки сконфуженного конунга.

– Вернуться, поглядеть? – ядовито полюбопытствовал ковер.

Точка, замершая было поодаль, снова пришла в движение.

– Нет, не надо… Сейчас сами повторят… на бис, – кисло поморщилась царевна.

– Интересно, это заклинание Адалета сейчас помогло, или?.. – с сомнением проговорил Иван, неохотно вкладывая бесполезный меч в ножны. С болезненной неуверенностью он вгляделся в равнодушно-голубой посох Агграндара, почти заваленный теперь поклажей и ничем не отличающийся от любой другой хорошо обструганной и отшлифованной палки на всем Белом Свете, кроме эффектной подсветки.

– Тот, кто еще раз упомянет в моем присутствии имя этого старого оболтуса, до Шантони пойдет пешком!!! – рявкнул ковер, ускоряясь до предела и, Иванушка мог бы поклясться, оглядываясь через несуществующее плечо.

Сенька коснулась посоха…

Ничего.

– Он должен потеплеть? Замигать? Стрелять молниями? – с надеждой устремил лукоморец отчаянный взгляд на супругу.

– Не знаю, – неохотно выдавила та. – Но пока не замечен ни в том, ни в другом, ни в третьем.

– Защитничек… – прорычал ковер. – Что тот был… кудесник… что эта… клюка…

Щит со сторонниками Гаурдака увеличивался в размерах медленно, но непреклонно.

– Почему они быстрее нас летят? – незаметно от юношей сравнивая предыдущий замер с новым,[2] пробормотала Серафима.

– Потому что их двое, – сквозь нити основы процедил хриплым шершавым голосом ковер.

– Всего на одного меньше, чем нас, – недоуменно заметил Олаф.

– Если не учитывать, что ты вместе со всем своим снаряжением весишь больше, чем пять нормальных человек! – сипя от натуги, рыкнул Масдай.

Если бы ковер был хоть одним нормальным человеком, с болью подумал Иванушка, то сейчас бы дышал, хрипел и спотыкался, как загнанная лошадь.

– Так что ж мне, худеть прямо сейчас начинать? – обиженно насупился конунг, положил руку на рукоять топора номер семь, и демонстративно сосредоточил всё внимание на преследователях.

– Приближаются… – с бурей эмоций в груди озвучил царевич и без того очевидный факт. – Высокий опять руку поднял… Подлетят поближе, чтоб наверняка, и…

– К-кабуча… – процедила Серафима и вдруг хлопнула себя по лбу.

Посохом.

И мгновенно сунула его мужу в руки.

– Вань, держи!!!

– Ты чего? – опешил Иванушка.

– У меня же колчан в багаже имеется! Щас мы им поприближаемся… Как сказал классик, давненько не брал я в руки шашек… и сабель… а луков тем более…

Не имея в запасе лучшего варианта, царевич стоически стиснул в побелевших пальцах единственную их магическую защиту и стал ждать, во что выльется Сенькина авантюра.

Насторожившийся, как боевой конь при зове рога, отряг был срочно призван позагораживать всё, что у него получится, еще немного. Под защитой мощного торса царевна быстро натянула на лук тетиву, выглянула из-за плеча Олафа, прицелилась… и пустила стрелу.

Литое лиловое облако и легкая стрелка встретились и разминулись на полпути.

– Сзади!.. – успел объявить воздушную тревогу Олаф и впечатался лицом в теплый пыльный ворс. Лукоморцы рухнули рядом, улучшая по мере возможностей аэродинамику и маневренность. Масдай нырнул – и скользнул вправо, заодно как бы невзначай стряхивая на извивающуюся под ними дорогу топор номер шесть.

Ренегаты на адекватный, но неэквивалентный ответ преследуемых так ловко среагировать не успели. В то мгновение, когда второй потерявший цель шар сделал попытку пробить скалу, со щита донесся вскрик.

– Есть!!! – радостно подпрыгнула Сенька, ткнув кулаком в подбрюшье весело синеющего майского неба.

– Убит?.. – астматически прохрипел ковер.

– Надеюсь… – пытаясь разглядеть, что там происходит, пробормотала царевна из-под козырька ладони.

Преследующий их щит качнулся, словно невзначай, рыскнул, сбавил ход и остановился.

– Похоже, готов душегуб… – выдохнул с облегчением и тоном знатока изрек Масдай.

– Почему ты так решил? – удивился Иванушка.

– Потому что на этих… дровах недопиленных… прости Господи… просто так не полетаешь. И надо или творить заклятья, или управлять ими. В лучшем случае, они могут висеть не падая, когда маг делает свои волшебные дела. А раз этот растопочный материал остановился, значит, оставшийся ренегат переключил внимание на подстреленного. И ему теперь не до нас и не до полетов. Пока.

– А ты откуда всё это знаешь? – уважительно округлил глаза отряг.

– Покопти-ка небо с моё, – самодовольно усмехнулся Масдай и слегка замедлился. – Не всё то роза, что пахнет, и не всё то ковер-самолет, что летает… Вот отдышусь маленько, и дальше – на крейсерской скорости, бодрым шагом… Так, глядишь, из этих проклятых гор и выберемся.

Но отдышаться ему не пришлось.

Медленно-медленно поначалу, но с каждой минутой все быстрее зависшая было точка снова принялась увеличиваться в размерах, пока не стало отчетливо видно выпрямившегося во весь рост высокого человека в сером плаще. Рядом другой – опустился на одно колено и ссутулился, сжимая правое плечо. Раненый, но готовый к бою.

– К-кабуча… – простонал Масдай и снова рванул вперед, что было сил, закладывая вираж вокруг вставшего на их пути крутого бока скалы. И, естественно, только зловредный порыв попутного ветра был виноват в потере двух топоров поменьше, для ювелирной работы, как рекламировал выковавший их отряжский оружейник.

Но Олаф этого не заметил. Не отрывая взгляда, он, как и двое его друзей, наблюдал, как высокий патлатый маг переменил позу, растопырил пальцы, будто готовился к игре в ручной мяч, и стал на глазах окутываться мерцающей золотыми звездочками вуалью.

– А если еще раз попробовать?.. – вопросительно глянул отряг на Сеньку. – Давай, загорожу.

Ту упрашивать долго не пришлось. Нырнув за широкую спину живой ширмы она споро проделала операции заряжания и прицеливания и торопливо пустила стрелу.

Коснувшись золотой вуали, стрела вспыхнула красным светом, словно раскаленная, и рассыпалась в прах. Серафиме показалось, что высокий колдун то ли нежно оскалился, то ли неприятно улыбнулся.

– А вот это – кабуча, габата, апача и полный дрендец на холодец… – тихо произнесла она, и имела в виду каждое слово, что бы оно ни значило.

Новая вспышка заставила друзей вздрогнуть и пригнуться: из скрюченных пальцев преследователя вырвались две лиловые молнии, и с треском раздираемого сукна метнулись к Масдаю, неистово рванувшему вперед и вверх.

Мимо, мимо…

Еще две…

Мимо, снова мимо…

Щит приблизился настолько, что отталкивающая торжествующая ухмылка длинного ренегата из воображаемой превратилась в ясно различимую, а по губам ясно читалось холодно-летальное «не уйдете, не уйдете, не уйдете…».

Двойные молнии следовали одна за другой, и интервал между ними сокращался с каждой парой пусть на долю секунды, но постепенно и непреклонно, как и дистанция между безумно финтящим и крутящимся Масдаем и идущим ровно летательным аппаратом ренегатов. Беззащитный перед оскаленной пастью магии отряд уже пытался не противостоять, а просто удержаться на ковре, сохранив при этом свои нехитрые пожитки и самое главное сокровище, с каждым мгновением теряющее в их глазах ценность все больше и больше. Посох Агграндара.

Удар молний.

Финт.

Еще удар.

Уход влево.

Удар.

Вираж.

Удар.

Нырок.

Удар…

Масдай хотел метнуться вправо, но перед самым носом его, откуда ни возьмись, возник скальный карниз. В последний миг ковер сумел вывернуть, едва не стряхнув пассажиров, и тут случилось то, что должно было случиться этим утром рано или поздно.

Очередной удар парных молний накрыл его сверху и снизу.

Грохот ослепительной лиловой вспышки, окрасившейся на краткий миг золотом, заглушили торжествующие выкрики двух волшебников со стремительно несущегося за жертвами щита.

– Ага, достали!!! – радостно проревел высокий, пьяный адреналином боя, и в порыве ликования бросился обнимать раненого товарища. – Кабуча, кабуча, кабуча!!!..

И поэтому они не успели ни увидеть, ни понять, что произошло, когда сдвоенные фиолетовые молнии ударили сверху и снизу в их воздушный корабль.

– Не видать…

Иван снова и снова обозревал безмятежно-чистый горизонт на востоке, прикрыв глаза от распалившегося-раскочегарившегося полуденного солнца, и упрямо не веря в случившееся.

– Что это было?.. – слабо простонал утомленный Масдай, плетущийся уже даже не на крейсерской скорости, а на скорости прогулочной одновесельной лодчонки.

– Не знаю, – честно ответил Олаф, страдальчески разглядывая оплавленные кончики рогов любимого головного убора. – Ты отвернул от скалы, молния грохнула над головой – как молотом по кумполу… Я будто оглох и ослеп… думал, всё, отлетался, понеслась душа в Хеймдалл… А как в голове чуток звенеть перестало, гляжу – вроде и не отлетался… Только шлем жалко. А три топора так и вовсе расплавились без остатка… кто бы мог подумать… хеловы волхвы…

– Целых три? Кель кошмар… – неопределенно промычал ковер.

– Сень, может, ты чего видела?.. – Иванушка бросил исследовать пустое небо и обратил мутный взор на супругу.

– Да ты что, Вань, молнией по голове получил? – просипела Серафима. – У меня до сих пор искры из глаз сыплются, а в голове – соревнования звонарей в полном разгаре… Откуда мне знать, куда они провалились… чтоб они провалились…

– А может, это посох Ада… Агграндара?.. – взгляд Олафа упал на мирно лежащий под их пожитками знак магического отличия покойного волшебника.

Масдай презрительно фыркнул пылью, давая понять, что он думает о такой нелепой идее, но вербально возразить не сумел: других объяснений их чудесному выживанию и не менее загадочному исчезновению преследовавших их колдунов не было даже у него.

Пропали их враги окончательно, или сделали перерыв на обед, искушать судьбу четверка переживших магическую атаку не стала, и ковер снизил высоту полета до предела, чтобы заметить его издалека между вершин было невозможно.

Теперь они летели всего в паре метров над дорогой, почти касаясь брезентовых крыш редких пока возов и бодро колышущихся перьев на шлемах странствующих рыцарей, растянувшись плашмя, головами в разные стороны, настороже. Иногда охочие до новостей из Багинота и Лотрании путники выкликали приветствия и вопросы.

Иногда Масдай им отвечал.

В ста процентах случаев повторных попыток заговорить не следовало.

– Это не отношение… Это сегрегация, дискриминация и обструкция по шерстяному признаку в одном лице… и лицо это – моё… если бы оно еще у меня и было… Но его у меня нет… а сегрегация, дискриминация и обструкция всё равно есть… и это – еще одна вселенская несправедливость… – довольный в глубине своей мохеровой души эффектом, производимым на невинных путешественников, воодушевленно брюзжал ковер. – Почему когда какая-нибудь глупая птица несет вызубренную чушь, все умиляются и ахают? Почему, когда поет аляповато раскрашенная деревянная коробочка, все улыбаются? И почему, когда то же самое слышат от уважаемого и рассудительного ковра, старше и мудрее их всех вместе взятых…

– Так ты еще и петь умеешь? – удивилась Серафима.

– Вот видите!!!.. – мученически простонал Масдай, заставляя шарахнуться проходившую под его животом артель каменщиков.

– Если хочешь, можешь нам что-нибудь исполнить, – вежливо предложил Иванушка. – Мы с удовольствием послушаем.

– Ненавижу пение, – буркнул Масдай.

– Так чего же ты?.. – удивился Олаф, тем не менее, не стараясь скрыть облегчение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Желательно – до последнего ренегата.

2

Раньше был один ноготь мизинчика, потом – полтора, сейчас – две фаланги.