Птенец Сквартифосса. Фантастический рассказ

© Надин Баго, 2026

ISBN 978-5-0069-1261-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Птенец Сквартифосса

Скальд пел протяжно и заунывно. Вернее, не пел, а выл.

Выл, вторя голосам полярных лисиц, собравшихся где-то там, в темноте, поприветствовать небесные танцы божеств, оставляющих следы на куполе ночи, переливчатые, как перья иноземных птиц.

Вот уже шесть зим минуло, как скальда лишили языка.

Скальд видел, как упал в горах посланец Небесной Матери. Видел, как видел и Гархальд Двуносый, с которым скальд возвращался из похода. А Двуносый своего не упускал.

Строго-настрого он запретил говорить о большой синей птице, рухнувшей в толщу льдов.

Её чешуя блестела так же, как лезвие его топора, а с его топором никто не решился бы спорить.

Но вождь знал, что скальду, время от времени разносящему песни по долинам, не положено молчать – на то воля небес. И скальда лишили самой возможности говорить. Кровь, залившая тогда его глотку, будто до сих пор стояла пробкой, перекрывая ход словам, которые он всё равно не смог бы произнести.

Скальд… не был в обиде – его передали на поруки шаманам, кормили сытно, из общины не гнали. А ведь Гархальд мог его просто прибить, но нет, любил старика с детства.

Шаманы осмотрели птицу позже. Осмотрели и выставили охрану. А после племя стало лечиться в её чреве – белом и гладком, словно яйцо, и мерцающем голубизной далёкого озера Окярви. Птица давала им силы, затягивала свежие раны.

Афарнир – владыка дыма – допускал к птице не всех. Его подручные вместе с избранными названными Двуносого хранили тайну гнезда пуще жизни. Повязки на глаза и трубка серебряного мха делали своё дело: никто не видел, куда его ведут, никто не помнил, где побывал.

Мужчины, вернувшиеся из похода измученными и изнурёнными, входили в силу в одно мгновение. И крылись дёрном новые и новые хижины, и росли стада, и трофеи из дальних стран становились всё богаче.

Женщины, что помирали раньше в родах через одну, унося порой и неявленного младенца, разрешались от бремени с улыбкой на губах, почти не чувствуя боли.

Детей, рождённых там, обходила любая хворь, и росли они, как на дрожжах, даже в суровые годы, когда холод вымораживал травы, забирая пищу у овец.

Племя ширилось и крепло.

Только сам Двуносый да два его брата-по-крови – Кэцах Рыжий и Агма Рябой – знали другую тайну птицы.

Но знал и скальд.

Знал, что посланец темноты-за-пределами-мира принёс нечто ценное. Дитя Небесной Матери от семени Звёздного Отца.

Птенца.

***

Скальд помнил последнюю песнь, вылетевшую из его рта.

Старые слова… чужие легенды…

Он пел их вечером, перед тем последним переходом через Скафту, что изменил его.

Дюжина и полдюжины их боевых братьев, вернувшихся из-за Солёной воды, уже ушли вперёд. Пожалуй, что на дневной переход опережали вождя и его названных.

Гархальд с Рябым и Рыжим всегда любили подзадержаться, но мало ли у вождей причуд. Если б только Двуносый и его не оставил при себе.

Конечно, рядом с этими тремя скальду ничего не грозило: кто бы рискнул просто подойти близко к таким медведеподобным воинам, а уж тем более покуситься на их добычу или спутников. К тому же здесь, в котловине над озером, зажатым между громадным языком льда и горой, чудом было б встретить вообще хоть кого-нибудь. Мелькнёт разве что остроносая мордочка песца, или полёвка прошмыгнёт. Только ветер, холод да опрокинутая чашка глазурованного чёрным неба над ними.

И всё-таки скальда что-то тревожило.

Лицо горело вовсе не от близости костра. Спина покрывалась мурашками вовсе не от мороза (в конце концов, морозы уже миновали – по окрестностям шагала весна).

Скальд с радостью ухватился за предложенную Гархальдом флягу с мёдом. Так себе пойло, до сладости и хмельности медов Гутрун ему далеко, ну да не из чего выбирать. Он глотнул снова и поморщился.

Вождь, почёсывая глубокий шрам, разваливающий его нос почти надвое – укус ножа с первого похода, рыгнул и потребовал песню.

Почему на ум пришли пророчества?

Скальд положил смычок на старую тальхарпу и затянул:

Вождь сотоварищи вдруг вскинули лохматые головы и повскакали на ноги, чуть не сшибив скальда с места. Струна взвизгнула, оборвав песню.

Прочертив яркую огненную полосу над верхушкой старика Скафты, на том берегу озера что-то грянулось оземь, разметав ледяное крошево на высоту хорошего дерева. Сверкнул в темноте будто бы хвост огромной птицы и, с шипением плавя лёд, погрузился в грязно-снежную толщу. Столб густого пара поплыл к вершине горы, но сильно не поднялся, прибитый к земле порывами ветра, всегда внезапными, но сильными там, внизу.

Путники переглянулись.

– Поднимайтесь, быстро, – прошипел Гархальд сквозь зубы. – Мы должны проверить, – он тут же нагнулся, подхватил свои котомки и топор и, не задерживаясь, двинулся вниз по склону.

Ох уж этот Двуносый! Вечно ему неймётся. Так и тянет сунуться куда-нибудь. А что их там ждёт?

Скальд сглотнул, покачал головой. Страшно не хотелось идти туда, к месту падения, где всё уже застлал туман. Но разве ему давали выбор?

Названные вмиг затушили костёр, забросили вещи на плечи и стали спускаться, догоняя предводителя.

Конечно, скальд мог остаться и ждать тут – вряд ли ему грозит опасность даже в одиночку. А вот недовольство вождя – другое дело. Придётся идти. Он встал, кряхтя, спрятал тальхарпу в холщовый мешок, собрал другие пожитки и нехотя поплёлся за ушедшими вперёд воинами.

Шли долго. Скафта хоть и не был чересчур высок, да и привал они устраивали не далее его середины, но склоны, изрезанные прогалинами и оврагами, ручьями и водопадами, забросанные камнями и местами засыпанные пеплом – старикан пыхал пусть не сильно, но несколько раз в год, калеча сам себя – никак не давали двигаться прямо. Всё время приходилось петлять, спускаться и подниматься, продираться через сплетения низкорослых кустов и сухих прошлогодних трав.

У края ледника они оказались к концу ночи, когда небо уже помаленьку стало перецветать с дегтярно-чёрного на сизый.

Птица, судя по уменьшившемуся уже паровому облачку, упала удачно – в каких-нибудь пятидесяти ярдах от излома над двумя громадными серыми валунами, неподалёку от которых они и остановились. Прямо за вторым булыжником, как ему было известно, находился вход в подлёдную пещеру – излюбленное место Афарнира. Сплетение протаявших коридоров, залов и расселин раскидывалось очень широко: возможно, там они смогут подобраться поближе к небесному посланнику. Идти по верху, прямо по спрессованному снегу, рискуя провалиться в одну из дюжин трещин, было бы самоубийством. Впрочем, и лезть сейчас в пещеру – почти то же самое.

Скальд снова вздохнул, заметив скрывающуюся за камнем спину Гархальда. Неймётся, да уж.

– Регин, не задерживайся, – громкий окрик, хоть и приглушённый толщей ледника, заставил его буквально подпрыгнуть и сорваться с места, – двигай за нами. Кто потом споёт об этом в селении, а?

Споёт, как же. Ну да. Песен ему хватит с похода за море.

Тёмный полукруглый глаз входа под лёд казался ловушкой. Троллья задница, да он ею и был. Всегда. И отчего шаманы так любят сюда наведываться?

В лицо дохнуло холодом, словно они опять вернулись в середину зимы.

Поплотнее запахнув накидку и натянув шапку на уши – благо, шерсть у сквартифосских овец преотличная – скальд шагнул внутрь. Отблески факелов, зажжённых впередиидущими, рисовали на гладких подтаявших стенах, вызывая из синих наплывов лики то ли чудищ, то ли божеств. Бр-р… Он поёжился от холода… и от страха.

– Сюда, – рваное эхо метнулось по проходу, – она… здесь… – разнеслось благоговейным шёпотом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.