Ты мой луч света в кромешной темноте

Глава 1

2003 год.

Утро стояло на удивление тёплым, несмотря на начало мая. Все кругом благоухало первыми весенними цветами. Аню не радовало ничего. Ни цветы, ни распустившиеся листочки на деревьях. Она всегда любила весну, радовалась её приходу, но только не теперь. Не в этот раз. Сейчас она стояла у края могилы и держала в руках их с мамой любимые цветы. Глаза застилала пелена слёз так, что ничего почти не было видно. Она плакала молча, потому что накануне сорвала голос.

Соседи услышали буквально нечеловеческой силы крик и забежали в открытые двери квартиры Лебедевых. Аню они застали, сидящую на коленях у безжизненных тел родителей. Она только что вернулась из школы. У Ани в тот день началась истерика и теперь она смутно помнила, как приехала скорая и милиция.

Люди стали подходить и кидать в могилу горсть земли. Аня подошла ближе, чтобы кинуть, но пошатнувшись, чуть не упала. Сзади подхватили мужские руки.

– Держись, Аня, держись, – сказал мужчина хрипло.

– Дядя Валера, ну почему всё так? – тихо спросила Аня.

– Не знаю, Анечка. Я сам с трудом во все это верю. Всё-таки Олег был моим родным братом, хоть мы и не очень ладили в последнее время.

– А что теперь будет со мной? – спросила Аня и закашлялась.

– Адвокат Олега говорит, что всё заберут за долги, даже квартиру. Я возьму тебя к себе, будем жить вместе.

Жить вместе? С кем? В голове была какая-то невообразимая каша из мыслей, и это простое слово «жить» резануло молнией по нервам.

Вскоре маленький автобус быстро мчался по шоссе – люди ехали на поминки. Аня сидела на первом сиденье, с какой-то маминой сослуживицей, имя которой успела позабыть. Сзади расположились дядя с женой. Они тихо переговаривались, точнее ругались, стараясь, чтобы их не услышали.

– Ты что, Валера, с ума сошел? Решил взять эту сиротку к нам? – возмущенно спросила женщина.

– Зоя, она дочь моего брата, – шёпотом ответил дядя.

– А где был твой брат, когда я пришла к нему денег просить? Он же не дал. Всё в деле, всё в бизнесе. Где теперь этот его бизнес? Даже квартиры и той не осталось, – шикнула Зоя.

– Тише ты. Перед людьми стыдно, – попробовал утихомирить её муж.

– Стыдно? А обирать семью тебе не стыдно? Ей же всего четырнадцать лет. Сколько ещё мы её на своем горбу тянуть будем? Пока она работать пойдет? Отдадим в детдом. У государства денег много. Вот пусть и воспитывает. А ты лучше о родной дочери подумай.

Аня знала, что дядя Валера работал на заводе мастером и был тихим семьянином, а если сказать честно, подкаблучником. В большинстве случаев он соглашался с мнением жены, потому что не терпел её истерик или молчаливого укора. Кстати, и то и другое тётя Зоя умела применять виртуозно, в зависимости от ситуации.

– Кроме нас, о ней некому позаботиться. Если бы мать не умерла от рака три года назад, она бы Аню забрала. Она будет жить с нами и точка. Иначе я уйду вместе с ней. Моей зарплаты хватит, чтобы снимать квартиру и скромно питаться, – строго сказал Валерий, всё же решив не уступать жене.

Аня обрадовалась его твёрдому решению забрать её под опеку. В детский дом не хотелось.

– Я тебе уйду. Оформляй опекунство, но только учти, что я её воспитывать не собираюсь, – сдалась тётя Зоя

Можно было подумать, будто бы Зоя одумалась и смиловалась, пожалев несчастную Аню, но всё было вовсе не так. Она просто вспомнила о будущей пенсии по потере кормильца и уже обдумывала, как погреть на этом руки. Девушка догадывалась об этом: жена дяди всегда была жадная до денег.

Вот так Аня и оказалась в двухкомнатной квартире дяди. И первое, что она услышала там, это недовольный возглас двоюродной сестры Вики, которая была на два года старше.

– Ну что, сиротка? Маман говорит, что нам теперь в одной комнате ютиться. Только учти, это моя территория. Не вздумай свои права качать.

С похорон прошло четыре года.

Жизнь Ани изменилась не в лучшую сторону. Вы когда-нибудь читали сказку про Золушку? Вот и она читала, только не думала, что когда-нибудь окажется в этой роли сама. Все дела по дому свалили на неё. Посуду за всех мыла она. Квартиру намывала тоже она. Сестра себе одежду погладить не удосуживалась. Тётка только еду готовила.

Аня сидела за письменным столом в толстых очках и пыталась читать. Дяди и тёти не было дома, поэтому Вика делала, что хотела. Слушала музыку на кухне, включив магнитофон на полную мощность. Аня недовольно поморщилась. Нервы были и так на пределе, а тут еще сестра заниматься мешает.

До экзамена осталась пара дней, нужно усиленно заниматься. Вике было плевать на её проблемы.

«Что она там, совсем, что-ли?! Когда она ЕГЭ сдавала, весь дом на цыпочках ходил, даже тётка. Мне наплевать, что к ней кто-то пришёл, пойду и выскажу все», – подумала Аня.

Она встала и пошла на кухню, чтобы отчитать Вику за поведение. Картина, которую она застала, повергла ее в шок. Вика сидела на кухонном столе и стонала. Молодой парень целовал её шею и расстёгивал блузку. Парочка не остановилась, когда увидела её. Аня замерла от неожиданности и покраснела.

– Эй, сиротка, не хочешь присоединиться? Толика на двоих хватит, – усмехнулась Вика.

Аня наконец-то вышла из ступора и ринулась в комнату. Вслед ей раздался громкий смех.

«Фу, мерзость какая, как она может?!»

Аня понимала, что сестре уже двадцать лет и она имеет право, но не вот так, нагло и бесстыже. Ане исполнилось восемнадцать лет, но секса ещё не было и парня тоже. Кому захочется встречаться с неказистой девчонкой в толстых смешных очках и обносках, доставшихся от старшей сестры.

Зрение снова ухудшилось. Тётка скрипя зубами выделила деньги на новые очки и, как обычно, купила самую дешевую оправу. На Ане они смотрелись ужасно. Портили её внешний вид. Радовало, что одноклассники всё понимают и даже сочувствуют.

В это время Валерий Лебедев сидел у врача.

– Все так плохо, доктор? – взволнованно спросил он.

– Это наследственное заболевание. Постоянные стрессы ухудшают её зрение. Будем надеяться, что лекарства, которые я выписал, поддержат её здоровье. Постарайтесь сделать так, чтобы она меньше волновалась.

– Я понимаю, доктор. Постараемся все сделать. Спасибо за консультацию. До свидания.

Валерий вышел из кабинета офтальмолога удрученный. Дела были плохи. Он сумел спрятать от жены немного денег в надежде, что на лекарства хватит. В кармане лежало пять тысяч.

«Эта скупердяйка ничего бы не дала, еще и попрекнула, что кормит и поит. Эх, развестись бы, только идти некуда», – с грустью подумал он.

Глава 2

Несмотря ни на что, экзамены прошли отлично. К изумлению Ани, тётка даже подарок преподнесла. С торжественным видом зашла в их с сестрой спальню вместе с дядей и вручила красивое платье кремового цвета и туфли в тон. От неожиданности девушка часто заморгала. С ней, как всегда, не посоветовались. Купили по размеру, не думая, будет в пору или нет.

– С чего такая щедрость, тёть Зой? – удивлённо спросила Аня.

– А чего мы такие недовольные? Выпускной у тебя должен быть, как у всех, чтобы люди ничего плохого не сказали. И никаких мне институтов. Работать пойдешь сразу. Мне надоело, что ты у меня на шее сидишь, – голос тёти не терпел возражений.

– Почему только у тебя? Мой вклад в семейный бюджет ты не считаешь? Я же не жалуюсь. Она должна учиться, – попытался возразить дядя Валера.

– Ага, щас. Щедрый нашелся, вкладчик.

Аня, вообще-то, на выпускной не собиралась. Не было наряда. Позориться в старом тряпье перед одноклассниками не хотелось.

Родственники ушли, но с кухни тут же донёсся крик. Тётя и дядя в очередной раз орали друг на друга.

– Ты с ума сошла, Зоя! Почему-то наша дочь учится в институте! Аня тоже имеет право! – кричал Валера

Аня на цыпочках вышла в коридор, встала недалеко от кухни. Симпатичное лицо тёти Зои исказилось от злобы до неузнаваемости. Она начала жестикулировать руками и кричать, не стесняясь, что племянница может услышать.

– Что ты предлагаешь, кормить её ещё пять лет?! Пусть деньги в дом приносит и оплачивает проживание и еду!

Ане стало противно и больно. Будто она не оплачивала все эти пять лет. Зоя всю пенсию по потере кормильца забирала, выделяла только на обеды в школе. Как ей не стыдно говорить, что она её полностью кормила?

Аня прошла в спальню и надела красивое платье и туфли, подаренные роднёй. Взяла сумочку и вышла на улицу, не смотря на то, что уже было одиннадцать вечера.

Аня побрела по тротуару. Всё равно куда идти, лишь бы подальше от родни. Слёзы застилали глаза. Ей было обидно. Она делала в доме всё, фактически была там прислугой, только чтобы не попасть в детский дом. Ей вовсе не трудно помочь.

Тётя всё равно вечно была недовольна. Обвиняла во всех грехах. Верила своей дочурке, которая часто спихивала на неё свои проступки. Дядя заступался, но в итоге доставалось и ему.

«За что? Что я ей сделала?» – думала Аня, вытирая ладошкой слёзы со щёк.

Можно уйти от родни, но куда? Поступить в институт в другом городе? Тогда общежитие дадут.

Аня стала переходить дорогу и услышала визг тормозов. Машина больно ударила по телу. Когда она упала на асфальт, в голове вспыхнуло зарево, оно отразилось в глазах и потухло. Мир погрузился во мрак.

Аня пришла в себя, открыла глаза и испугалась. Ничего не видно.

– Доброе утро. Не бойся, ты в больнице. Меня зовут Рита. Я медсестра, – раздался женский голос рядом.

– Здравствуйте, Рита. Почему я ничего не вижу? – взволнованно спросила Аня.

– Не видишь? Тебя вчера на скорой привезли. Ты под машину попала. Срочную диагностику провели, переломов и кровотечений нет. Ушибы, ссадины и сотрясение. Сейчас врачу скажу о том, что ты не видишь.

Послышался топот ног, потом стук. Через какое-то время Рита снова прибежала и с ней мужчина. Аня по-прежнему не видела, но определяла по голосам.

Врач представился Геннадием Викторовичем. Он задавал много вопросов, касался пальцами век. Аня назвала свою болезнь. Доктор приказал медсестре срочно везти на обследование и вызвать офтальмолога.

Рита помогла сходить в туалет и умыться. Потом посадила в коляску и повезла. После обследования Аня снова попала в палату. Рита усадила за стол.

Женщина хотела накормить, но пришли родственники, и она поспешила удалиться.

Тётя кинулась обниматься на показ. Дядя тоже обнял.

– Здравствуйте. Простите, но я вас совсем не вижу. Ослепла.

– Как же это, Анечка? – дядя тут же принялся кормить завтраком.

– Дядя Валера, меня офтальмолог смотрел, – сказала Аня. – Я подробностей пока не знаю.

– Доктор пришёл. Здравствуйте, – взволнованно произнёс дядя.

– Здравствуйте. Я её лечащий врач. Пронин Геннадий Викторович. Вы опекуны Анны Олеговны?

– Да. Меня зовут Валерий Николаевич. Как Анечка?

Аня слышала, что Зоя только поздоровалась. Дядя один разговаривал с врачом, сидя рядом с ней и не забывая тыкать ложкой в губы.

– Ей повезло. Водитель успел нажать на тормоз. Только поэтому она не погибла. У неё ушибы разной степени и черепно-мозговая травма.

– А её глаза? – испуганно спросил дядя.

– Она больше не сможет видеть. Так отреагировала её болезнь на травму головы. Мы советовались с офтальмологом. Он говорит, что можно сделать операцию, но шанс мизерный и это дорого. Не менее ста тысяч.

– Единственное, что я могу для вас сделать, это организовать комиссию. Ей дадут инвалидность, пока она лежит здесь. Вам не придётся её по врачам в поликлинике водить.

– Спасибо, – поблагодарил дядя.

– Выздоравливайте. Если что-то понадобится, обращайтесь.

Послышались шаги и тихий стук. Аня поняла, что врач ушёл.

– Что теперь делать, дядя Валера? – Аня едва не заплакала.

– Будем копить деньги на операцию, – решительно заявил дядя.

– Разбежался, – шикнула тётка. – Сказано же, шансов мизер. Хочешь такие деньги на ветер выкинуть? Я не дам. И ухаживать за ней в больнице сам будешь. Отпуск бери. Я поехала домой.

Ане не хотелось спорить. Она была слишком подавлена, чтобы что-то возразить. После она обо всём подумает, когда придёт в себя.

Глава 3

2008 год.

Просторный кабинет был обставлен в стиле милитари. У большого окна стоял стол цвета красного дерева, вся остальная мебель, включая кожаные кресла, были такого же цвета. Чигинский не любил, когда какая-то деталь выбивалась из общего впечатления, ни в интерьере, ни в одежде, ни в бизнесе. Хотя в бизнесе одна деталь все же выходила за рамки. Несколько лет назад он решил ступить на скользкий путь криминала. И весьма преуспел.

Сейчас Вячеслав сидел, развалившись в кресле с высокой спинкой. На его лице явственно читалось: «а мне все по..». Хотя это было лишь внешнее впечатление, внутренне он был собран, как никогда. Его красивое лицо с большими, изумрудного оттенка глазами, давало ложное впечатление о нем, как о добром парне, душе компании. Кстати, Чигинский без зазрения совести часто пользовался этим, вводя людей в заблуждение.

Напротив расположился миловидный блондин, с маленькими хитрыми глазками. Его лицо напоминало лисье и по характеру этот человек был точно такой же. Криминальный авторитет Романов Ростислав Петрович, по прозвищу Ростик.

– Ты зарываешься, Слава, я не раз тебя предупреждал, чтобы ты не лез в это дело,– зло сказал Ростик.

Вячеслав сделал вид, что не заметил интонации в голосе собеседника.

– Мы с тобой из разных миров, Ростислав. Ты авторитет в своем мире, я – в своем.

– Ну вот и ходи по своим дорожкам, пока ходят ножки,– глаза собеседника зло блеснули.

– Опа. Ты мне угрожать вздумал? Вспомнил девяностые, Ростик? – улыбнулся Чигинский.

– Когда были девяностые, ты еще мамкину титьку сосал,– взъерепенился Романов. – А я уже баланду на зоне хлебал.

– То, что мне 28 лет – неважно. Заинтересованные люди мне предложили сделку, и я согласился. Посторонних это не должно касаться,– Чигинский слегка повысил голос.

– Я тебя предупредил,Слава, – Романов встал и, не попрощавшись, вышел за дверь.

В темном углу кабинета, где стоял журнальный столик и два кресла, раздался мужской голос.

– Что ты обо всем этом думаешь, Чиг?

Чигинский закрыл жалюзи на окне, включил лампу на столе и снова развалился в кресле.

– Брось, Татарин, ты думаешь, я Ростика испугался? Сейчас, бегу – спотыкаюсь, коленки дрожат. Я бы его на порог кабинета не пустил, но таких людей совсем не уважать тоже нельзя.

В кабинет без стука зашел Леонид, младший брат Вячеслава. Хотя младший, это громко сказано, на самом деле они были близнецы, просто Лёня родился на десять минут позже.

– Это что сейчас, Ростик был? – с порога выпалил брат.

– Он и что? Просил часть нашего бизнеса продать, – махнул рукой Вячеслав.

– Нифига руками он машет. Да если бы отец знал, на что ты семейные денежки потратишь, он бы тебе свой бизнес не передал. Нужно избавляться к чертям от этого криминала,– возопил возмущенно Лёня.

– Во-первых, не тебе, а нам. Ты мой совладелец и заместитель. А во-вторых, поставь я тебя у руля, ты мне весь бизнес к хренам развалишь.

Вячеслав смотрел на такого же, как он сам, темно-русого и зеленоглазого мужчину. Он не переставал удивляться. Внешне они как две капли воды, но разные по характеру, как день и ночь. В отличие от Славы, Леонид был весь правильный, сотканный из сомнений и совести. Это обстоятельство не добавляло старшему радости, но, несмотря на это, он любил брата.

– Не парься, Лёнчик, Славка знает, что делает,– сказал Татарин, а затем последовал странный звук: вжик- вжик.

Лёня вздрогнул от неожиданности и обернулся.

– Бля, ненавижу, когда вы тут в темноте сидите, как мыши.

На журнальном столике зажглась лампа и Леонид увидел, как Татарин убирает пистолет в кобуру. Это был начальник службы безопасности, а по совместительству друг и телохранитель Вячеслава – Татаринцев Станислав Михайлович, по прозвищу Татарин. Несмотря на его симпатичную внешность, у него было почти всегда пугающее выражение лица. Его цепкие, почти чёрные глаза, казалось, замечали любую мелочь. Еле заметный «ёжик» волос на голове не давал представление о том, какого они цвета. Только они с братом знали, что в свои 29 лет Стас совсем седой. Сказалось участие в боевых действиях.

– Славка, когда ты уберёшь контуженного на всю голову из нашей фирмы? – Леня прислонился спиной к дверному косяку.

– Когда рак на горе свистнет, – глаза брата недобро сверкнули. – Тебе заняться нечем, малой, так иди домой. – резким тоном ответил Слава.

– К маме и папе,– добавил Стас и засмеялся.

– Да ну вас.

Сделав вид, что обиделся, Леонид ушел. Что поделать, если в отличие от брата, он действительно жил с родителями.

– Можно мне ему морду набить? Представляешь, он нас мышами обозвал, – Татарин ехидно улыбнулся.

– Можно, но не нужно, брат всё-таки, – с такой же улыбкой ответил Чиг. – Поехали на обед, хватит работать.

***

В этот день Чигинский решил пообедать с братом, а потом поехать домой. На фирме особо важных дел не было, можно подумать об отдыхе, тем более, что завтра выходной. Когда они ехали из ресторана в дорогом автомобиле Вячеслава, за рулем сидел Татаринцев. Сзади была машина сопровождения. После визита Ростика, пришлось таскать за собой бравых ребят, нанятых Стасом.

– Эх, красота какая, кругом сирень цветёт. Слушай, Слав, а давай наломаем где-нибудь сирени и поедем к маме. А что, ты давно у родителей не был, – мечтательно произнес Леонид.

– На прошлой неделе был. И потом, им по-моему и тебя хватает, – равнодушно отозвался Слава.

– Эх, не романтичный ты какой-то, – вздохнул брат.

– Очень много романтики в том, чтобы повидать родителей. А хотя можно и съездить, делать-то все равно нечего. Стас, останови у этого сквера, здесь всегда много сирени. Пойду наломаю пару веток.

– Здорово! А я пока маме позвоню, что мы едем.

– Не надо, пусть будет сюрприз, – улыбнулся Вячеслав, выходя из салона.

– Эй, куда это ты без меня? Сдурел? – возмутился Татарин, выходя следом. Мог мне сказать или ребятам, сходили бы и нарвали.

– Нет уж, цветы для мамы я всегда выбирал сам, наломаете мне чахлый веник, – возразил Чигинский.

Они прошли немного вглубь сквера, где, как помнил Вячеслав, росла именно Болгарская сирень. Стас шёл рядом, смотря по сторонам. Чигинский остановился и приложил палец к губам, давая понять, чтобы друг не шумел.

– Тихо, видишь вон ту цыпочку на лавочке, ничего такая, а? – с придыханием произнёс Слава.

– Не спорю, симпатичная. И что, мы сюда за сиренью пришли или на девушек любоваться? – нахмурился Татарин, он не привык говорить шепотом.

– У меня поменялись планы. Хочу эту милашку к себе в постель. Уже четыре дня секса не было, – мечтательно протянул Чигинский.

– Ничего себе, какой большой срок,– съехидничал его друг. – Флаг тебе в руки, иди знакомься.

Глава 4

Конец мая, в небольшом сквере, недалеко от дома, зацвела поздняя Болгарская сирень. Ее аромат наполнял душу теплом, и в эти минуты, несмотря ни на что, хотелось жить. Аня сидела, откинувшись на спинку лавочки, рядом с благоухающим кустом.

Подруга подарила на день рождения современный mp3 плеер и закачала туда музыку и книги. Сейчас он лежал в кармане. Аня не стала надевать наушники и включать его.

Девушка прислушивалась к шорохам и пению птиц, она ждала друга. Наконец, кто-то ткнулся мокрым носом ей в ладошку. Аня предполагала, что это большая дворняжка, с которой она подружилась недавно.

Однажды, когда девушка сидела на этой же лавочке и ела бутерброд, собака вот так же ткнулась в нее носом. С испугом выставив вперед руку, девушка наткнулась на морду и поняла, что это собака. Животное не предпринимало попыток укусить, и Аня успокоилась. Угостила пса бутербродом и по довольному чавканью поняла: угощение пришлось по вкусу.

С тех пор собака прибегала к этой лавочке за очередным лакомством. Не видя, кто это, девочка или мальчик, Аня дала ему кличку Друг.

– Здравствуй, Друг. У меня для тебя сегодня пара сосисок, – девушка погладила пса по голове.

Собака съела принесенную еду и уселась на земле рядом с ней. Аня поняла это, так как морда легла ей на колени, она еще раз погладила животное.

– Знаешь, Друг, я бы тоже хотела бегать, как ты, но не могу. Дома становится все хуже и хуже. Такие вот дела, – с грустью сказала она.

Друг лизнул руку, как будто сочувствуя. Потом убрал голову с колен и, по всей видимости, убежал по своим делам.

Аня услышала чьи-то легкие шаги рядом и внутренне вся напряглась. Шёл явно человек. На нее повеяло приятным ароматом парфюма. Потом кто-то сел рядом.

Она не стала поворачивать головы, всё равно не увидит.

– Привет, красавица. Давай знакомиться. Сколько тебе лет? – раздался мужской голос, скорее всего молодой.

– Здравствуйте. Девятнадцать, – вежливо отозвалась девушка.

– У меня есть к тебе предложение. Не руки и сердца, конечно, но мы могли бы для начала подружиться. Хочу предложить тебе шикарную прогулку в моем автомобиле.

Мужчина попытался взять Аню за руку, но она ее резко отдëрнула.

– Никуда я с вами не поеду, – смело сказала она, но в голосе все же закралась предательская дрожь.

– Хм, ну что же, мы можем решить вопрос по-другому, если хочешь, – Вячеслав достал пятитысячную купюру и показал девушке, не догадываясь, что она ее не видит.

– Я сказала «нет»!

Аня с большим трудом старалась не выдавать испуга. Она чисто интуитивно догадалась, что ей предлагают деньги. Потому что её стукнули по носу чем-то легким. Все это было так мерзко.

Вячеслав от удивления округлил глаза. «Что эта девчонка о себе возомнила?! На ней одежда за три копейки. Ей пять тысяч мало?»

– Так будет достаточно, – он приложил еще пятитысячную купюру.

Девушка попыталась неловко встать, чтобы уйти, но он грубо дёрнул её за руку назад.

– Ты что о себе возомнила?! Даже шлюхи столько не берут, сколько я предлагаю, – резко бросил Чигинский.

Аня была ошарашена и возмущена.

«Как он смет со мной так! Я не шлюха!» Из-за усиливающегося страха, смешанного с негодованием, Аня, сама от себя не ожидая, выкрикнула:

– Я не шлюха! Понятно? Сам ты шлюха! Если ищешь себе ровню, то это не ко мне!

Чигинский пришёл в бешенство. Мало того, что эта дрянь ни разу не повернулась в его сторону, она его еще и оскорбила. Он схватил её за волосы и наклонив к себе, прошептал прямо в ухо со злобой в голосе.

– Не хотела по-хорошему, будет по-плохому, – и тут-же, отстранившись, крикнул: – Татарин, в машину её!

Через несколько секунд, Аню подхватили чьи-то грубые руки и поволокли в неизвестном направлении.

– Зачем?! Что вы делаете? Отпустите меня! – сопротивляясь, кричала девушка: – Моя трость! Где моя трость?!

Услышав про трость, Вячеслав обернулся и увидел белую палку, прислоненную к лавочке.

«Слепая?! Тем лучше, проблем с ментами не будет», – подумал он довольно.

Чигринский забрал тросточку и пошёл вслед за другом и упирающейся девчонкой.

Аня кричала, чтобы её не трогали, но, как назло, именно сегодня в этой части сквера не было народу. Никто не спешил на помощь. Послышался звук проезжей части. Там тротуар и много прохожих, они точно помогут.

Неожиданно они остановились. Аня почувствовала, как что-то твёрдое уперлось ей в поясницу.

– Еще один визг и я тебя пристрелю, – раздался глухой голос с хрипотцой.

Мужчина снова схватил её за руку. Теперь ткнул дулом в позвоночник. Аня не знала, пистолет это или они блефуют, играя на её слепоте. Всё равно было страшно до икоты. Она поверила, что это настоящее оружие.

– Вперёд! Без глупостей только, – рявкнул тот, что держал её.

Аня похолодела от страха и на ватных ногах пошла вперед. Через несколько минут она уже чëтко слышала шум проезжающих машин. Дорога рядом.

Дуло пистолета перестало вдавливаться в спину и тот же хриплый голос тихо сказал:

– Если я убрал оружие, то это не значит, что в случае чего ты останешься живой. Так что иди и не вякай.

Аня поняла: они вышли на людную улицу, но боялась позвать на помощь. «У этого человека пистолет. Из-за меня могут пострадать невинные», – подумала она, а по щекам потекли слезы.

– В машину садись! – прозвучала команда.

Ане помогли сесть в салон. Она задрожала. Сердце едва не останавливалось от страха.

– Ваша трость, мадам, – произнесли с издёвкой.

Аня почувствовала, как на колени что-то бросили. Она ощупала предмет. Это была тросточка в сложенном виде.

Кто-то сел рядом. Судя по запаху, это был первый мужчина, который разговаривал с ней на лавочке.