- -
- 100%
- +
Пролог
Тёмно-синие волны мягко плескались и накатывали на берег. Под белой вихрастой пеной скрывались мелкие камешки и фиолетовые ракушки, кое-где покрытые бархатным налётом тины и поднятых со дна водорослей. Жители острова во время душной жары любили зарывать босые ступни в прохладный ковёр этой зелёной ряски, но сейчас, глубокой ночью, берег был пуст, и рыбацкие лодки отдыхали в бухтах или прямо на песке, а в домах в нескольких милях от берега не видно было света.
Остров спал. Море усыпляло его своей размеренной мелодией. Спали люди и дома, животные и домашняя птица. Только в редком леске посреди острова кипела жизнь: копошились в норах лисы, перекликались серые совы. Но море не отзывалось на их голоса – жило своей жизнью, вновь и вновь окуная холодные струи в прибрежный песок. Оно спало долго, даже дольше, чем сам остров, и только луна вызывала его отклик. В полнолуние, минувшее совсем недавно, волны бушевали и стремились слиться с землёй.
Волны хлестали о берег, пытаясь собрать всё, что по неосторожности вытолкнули из себя. Их плоские ладони тянулись вглубь острова, рыская по камням и траве в поисках чего-то, о чём давно забыли. Мерный шум разрастался, достигая самых отдалённых уголков маленькой суши. Кроме рук появились головы в пенных шлемах, широкие спины в чёрных плащах. Вот уже громадные великаны стоят во весь рост на жалких, пытающихся разбежаться в стороны песчинках.
Море отправляло своих воинов глубже, а полководец шумно пыхтел в глубине. Его незрячие глаза неотрывно следили сквозь толщу воды за тёмным небом и бледной прозрачной луной. Щупальца бороздили поверхность, указывая волнам путь. Его громадная туша казалась старшим братом маленького острова, вернувшимся после долгой отлучки и заявившим права на дом. Теперь ему станут принадлежать угодья и леса, земля и люди.
Остров устыдился своей немощности и пропал за телами волн-великанов. Тяжёлые вздохи вновь скрылись в глубине до нового зова, а волны продолжали плескаться, находя утешение от потери тёплой земли друг в друге.
Купеческий корабль, казавшийся утлой лодчонкой и еле удерживавшийся на плаву, на всех парусах нёсся к материку, а люди в ужасе замолкли. Никто не хотел быть замеченным.
Глава 1
Травинка была совершенной сухой и больше напоминала ветку. Акан апатично катал её меж зубов. Лежал он на таком же сухом и жёстком сене. Живых колосьев в пределах поля не осталось, деревьев тоже: Рума пытался разжечь костер.
Не сказать, что у него не получалось. Просто в течение двух часов загорался не только заготовленный хворост, но и окрестные поля. Полчаса назад Шиммел плюнул и перестал успокаивать лошадей, метавшихся от одного очага пожара к другому. Он увёл их подальше, к небольшому озерцу. Сам Шиммел с остальными после того, как Эндиус нервно потушил собственный плащ, присоединился к ним.
Только Акан решился остаться рядом с магом, который битый час щедро удобрял землю пеплом, благоразумно отойдя подальше.
Ругань мага перестала раздражать уже давно, удивляться витиеватым выражениям тоже наскучило, а сизый дымок скручивался в тонкие струйки и быстро и неинтересно разносился ветром над землёй.
Выплюнув сухую измочаленную палочку, бывшую некогда ярко-зелёным стебельком, принц воззрился на Руму. Тот снова держал руки над костром. Его лицо блестело от пота. К счастью, не от магического истощения, которое мага не мучило уже давно, около года – с самого ухода из столицы, а от долгого нервного напряжения. Акан не понимал, как Рума ещё не взорвался и не бросил свои попытки. Положа руку на сердце, он мог бы сказать, что, когда год назад он выезжал за ворота Нагата, думал именно о таком путешествии. Рума присоединился к нему или он к Руме, тут уж как посмотреть, и они проехали страну из конца в конец. Посетили сначала графство Руст, потом герцогство Бритлей, где Эндиус расхвалил буквально всё, начиная от замка и заканчивая последним овином, напоследок заехали к самому Акану, где Рума пару раз ехидно прошёлся по убранству комнат и наличию смазливых служанок. По пути прятались от назойливых магов из Совета: некоторые из них всё же разузнали об отъезде Румы из столицы и пытались «составить ему компанию», а на деле просто вызнавали о его действиях; помогали жителям, которые, случайно услышав о маге, тут же набегали с просьбами (к счастью, это случалось только рядом со столицей, где ходило слишком много слухов о его силе), и просто влипали в разные происшествия.
А потом пошли неприятности, хотя началось всё неплохо.
Поспорив с очередными деревенскими жителями о том, что лучше утоляет жажду в знойный день, Рума, а вместе с ним и Акан, кинулись удирать от разобиженных пивоваров через реденький лесок. Бегу очень мешала местная выпивка, которой и маг, и принц слегка перебрали. Повезло, что преследователи были также навеселе и далеко углубляться в лесок не стали. Когда оба беглеца остановились перевести дух в зарослях местного очень колючего шиповника, заметили, что их лица и руки изрядно пострадали. Акан всё ещё беспокоился о Руме и предложил снять иллюзию, ведь прятать цвет порченой крови в лесу не от кого. Когда маг понял, о чём он говорит, то признался, что теперь старается экономить даже на такой мелочи и не пользовался магией с самого столкновения с Рокудом. А потом он опустил взгляд на свои ладони, на которых ярко-красными линиями выделялись порезы. Удивлению обоих не было предела. Когда Рума успокоился и превратил все окрестные кусты шиповника в цветущие груши, они вернулись в кабак отмечать избавление от проклятия.
Отмечали долго и с размахом. Вытаскивать их из деревушки пришлось Дюману, к которому они и направлялись. Когда он понял, в чём причина праздника, тоже присоединился к ним, правда, уже в родительском замке. С тех пор каждый новый день у мага начинался с разного мелкого колдовства от превращения куриц в коров, до оживления местных пугал.
Неприятности начались позже, когда магия внезапно вышла из-под контроля и любое мелкое колдовство оборачивалось огромными затратами сил. Рума что-то бормотал, разузнавал, рассчитывал, но магия продолжала бушевать. К счастью, никакой опасности для него самого это не несло. Чего нельзя сказать об окружающих. Акан фыркнул, вспомнив лицо Эндиуса, заметившего, что любимый плащ фамильных цветов весело горит.
Но, несмотря на непредвиденные проблемы, такое состояние мага устраивало всех гораздо больше, чем прежнее.
После нескольких месяцев посиделок по отцовским замкам всем наскучило длительное ничегонеделание, и отряд снова отправился в путь в прежнем составе.
Путешествовали, как и раньше, налегке, правда, уже не отказывали себе в удовольствии оставаться подольше в понравившихся местах и ехали довольно медленно. Определенного маршрута не было – двигались, куда глаза глядят.
Так покружили на западе Нагата, потом двинулись в сторону Снежного Королевства, но суровая в тех местах зима заставила вернуться. Об этом особо никто не жалел. Рума там уже бывал и ничего интересного для себя не нашел. Эндиус, который рвался в новые места, как самый молодой и мало видавший другие страны, не любил морские путешествия, а тем более по бушевавшему в это время года Крестовому морю. Дюмана тянуло в Кайгу, по этому поводу в отряде шутили, что тот женится раньше всех. Акану было безразлично, куда держать путь, лишь бы были приключения. А Дарин и Стам во всём были согласны с магом и принцем. Так что, снова пройдя по западной части Нагата, отряд двинулся на юг.
За время похождений по Нагату прошла зима, и снова начались знойные летние дни. На юге они становились всё более жаркими, но в Кайге и Кушане были ещё терпимы. Самая невыносимая жара стояла в Тайюне и пустынях, поэтому двигаться туда ни у кого желания не было. Но Рума напомнил о зное и в этих местах.
Акан снова посмотрел на мага. Тот всё ещё пытался разжечь костёр нормальных размеров, а не полыхающий до небес. Помогало то, что из-за сожжённой вокруг травы питаться огню было уже нечем. Серый пепел покрывал участок размером с хорошую площадь. Кое-где всё ещё поднимался дымок, который ветром относило в сторону от принца, чему он немного порадовался: искать место, где не донимал запах гари, было довольно проблематично. Огонь возникал то там, то здесь, но Рума старался держать его подальше от спутника. Хотя иногда Акан начинал ощущать, как земля под ним ощутимо нагревается – он сосредотачивался и был готов немедленно вскочить и отбежать на безопасное расстояние. К счастью, этого до сих пор не понадобилось, а со временем и ощущение ненормального жара в земле исчезло. Видимо, каких-то успехов Рума всё же добился.
Через полчаса, когда принц попробовал на вкус ещё три стебелька и насчитал около сотни облаков необычной формы, Рума устало уселся рядом с ним. Выглядел он недовольно и насуплено.
– Закончил на сегодня? – спросил Акан, спокойно оглядев Руму.
– Могу продолжить, – поджал губы маг.
– Лучше потом, – ухмыльнулся принц, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от пепла. – Есть охота.
– Извини, но костёр я пока не сообразил.
– К остальным пошли, наверняка уже всё готово.
Маг кивнул и тоже принялся отряхиваться. Пепел покрывал его с головы до ног. Серая пыль была на руках и в волосах. Долгие попытки развести нормальный костёр ничего кроме усталости не дали, и, хотя ему все же удалось удержать огонь подальше от принца, назвать это прорывом было нельзя.
Рума устало поплелся вслед за Аканом, ушедшим к озеру, откуда, и правда, поднимался дымок.
Люди расположились кто у самой воды, кто рядом с костром, на котором весело булькала мясная похлёбка. Рыжий, довольно порыкивая, глодал кость неподалеку.
– Как успехи? – спросил Шиммел, протягивая ложки вновь прибывшим.
– Как обычно, – односложно ответил Акон.
– Ну ты хотя бы ничего себе не подпалил.
Эндиус выглядел уже менее раздосадованным, но все ещё жалел о плаще.
– Да исправлю я его, – пробурчал маг.
Магия выкидывала странные фортели, но её сила никуда не исчезала. Скорее наоборот: заклинания становились на порядок сильнее, чем требовалось. Так что он был полностью уверен в скором восстановлении.
– Нет-нет, не надо, – вскинул руки Эндиус. – Его ещё можно перешить, или укоротить, или…
– Или выбросить, – мрачно закончил маг.
Эндиус смешался и замолк. Рума глянул на плащ, но браться за него не спешил: синяя и жёлтая клетка внизу переходила в чёрные обожжённые обрывки. Не хватало ещё окончательно испортить вещь.
Все расселись вокруг костра, набрав полные миски горячего супа. Вскоре с обедом было покончено. Ополоснув посуду водой из озерца и залив тлеющие ветки, отряд снова пустился в путь.
Солнце медленно перевалило середину небосвода, иногда скрываясь за белыми облаками. В тени становилось не так жарко, и люди расправляли плечи. Рума задумчиво вертел в руках плащ, который после длительных убеждений отобрал у Эндиуса перед тем, как продолжить путь. Молодой дворянин ехал справа, выжидательно поглядывая, но с вопросами и отговорами было покончено: каждый боялся попасться под руку не управляющего своей силой мага.
Плащ пестрел жёлтым и синим цветом. В верхней его части клетка была мелкой. Глаза яро не желали видеть такой орнамент, и Рума старался прикрыть её полой, где клетка приобретала больший размер и, что нельзя было списать на дань моде – чёрно-бурую бахрому. Вспомнив полотна такого же яркого жёлтого цвета, только в сочетании с фиолетовым, виденные во дворце Нагата, маг задумался, на объясняется ли такая схожесть цветов семейным родством.
В прошлый поход дворяне не брали слишком приметного оружия, по которому их бы могли опознать, но сейчас каждый из них мог похвастаться богатыми мечами и щитами с гербами своего рода. И на щите Эндиуса красовалось нечто похожее на королевского дракона, украшавшего щит Акана. Оно было таким же чешуйчатым и опасным, только огонь, выдыхаемый драконом, сменился просто раззявленной пастью. Рума решил, что это, должно быть, какой-то их общий предок.
В Нагате почему-то любили таких ящеров. Везде были не только знаки королевской семьи, но и разнообразного вида змеи на флагах замка, дверях дворянских домов, да и просто среди вывесок трактиров. Первое время в замке Рума очень медленно перемещался по коридорам, долго разглядывая каждую каменную горгулью, вылезавшую из стены, или засушенные головы драконов над камином. На щите Шиммела также красовалась чёрно-зелёная ящерица, обернувшая своим хвостом конскую шею. Руме была интересна такая фантазия его предка, но спрашивать о происхождении герба было опасной идеей – его наверняка завалят россказнями о прошлых подвигах и возникновении династий. Особенно от Эндиуса и Акана стоило ожидать самых длинных историй. Поэтому магу оставалось только придумывать объяснение странных знаков самому.
Гербы Стама и Дюмана были без ящеров. На щите Стама уверенно разворачивал бурые крылья орёл, несущий в клюве горящую ветку, а Дюман мог похвастаться сухим сучковатым деревом с единственным белым цветком вместо листвы. Разбираться в их происхождении тоже можно было довольно долго. Было ли дерево засохшим родом или его погубил сам король, придя в новые земли? Огонь был призван сжечь орла или птица добровольно несла ветку куда-то?
К сожалению Румы, от раздумий плащ целее не становился. Наоборот, от его тронутой огнём ткани отцеплялись новые и новые нитки, рассыпаясь в пальцах и оседая на землю чёрной пылью. Тянуть дальше было нечего.
Волшебство мало-помалу собиралось на кончиках пальцев, окуная их в искристое тепло. Его ручейки потекли на обожжённую ткань, медленно исчезая среди тонких волокон. Пепел продолжал отслаиваться от плаща, но через некоторое время серые хлопья стали повисать в воздухе. Рума колдовал очень осторожно – любое необоснованное увеличение силы могло превратить плащ в шатёр. Ткань постепенно приобретала целостность и продолжала нарастать до прежней длины. Нити окрашивались сначала в тёмно-синий, а потом и в ярко-жёлтый цвет. Рума подумал, что всё же напортачил, когда синий вдруг начал превращаться в фиолетовый. Но, лучше сосредоточившись, ему удалось вернуть ткани прежний оттенок. Ещё через несколько минут Рума завершил заклинание.
Он поднял глаза и вгляделся в дорогу. Никто не обратил внимания на его волшбу, и он выждал несколько мгновений, прежде чем протянуть приведённый в порядок плащ хозяину.
Эндиус непонимающе переводил взгляд с мага на одежду.
– Неужели получилось?
Поняв, что маг не просто освобождается от лишней поклажи, он выхватил плащ и начал осматривать.
Остальные, услышав его восклицание, окружили их.
– Я же говорил: смогу, – проворчал Рума, – просто нужно было время.
– С костром так ничего и не вышло, – заметил Акан, тоже придирчиво осмотрев плащ.
– На него требовалось меньше сил, – отрезал маг.
– Понятно, – задумчиво протянул принц.
– Значит, и другие заклинания вы скоро тоже сможете выполнять, – обрадовано воскликнул Дарин.
Рума наморщил нос. Восторженные крики появились слишком рано, и особой радости это не приносило. Когда остальные ждали от него чересчур многого – тех заклинаний, которыми он разбрасывался во все стороны какие-то полгода назад и не мог выполнить сейчас, он только больше волновался. Казалось, что он недостаточно старается, и маг прилагал ещё больше усилий, которые впоследствии оборачивались против него.
Он долго раздумывал о реальных возможностях помочь в неожиданных случаях. Теперь отряд снова вернулся к тому положению вещей, которое было в начале путешествия к Лесу Демонов. Надежды на него было мало, и люди старались справляться своими силами. Хотя каждый понимал, что опасности для самого Румы частое использование магии теперь не представляло, но приходилось остерегаться непредвиденных скачков заклинаний, которые могли навредить самим спутникам мага. К счастью, пока всё разрешалось силами принца и его людей. Места, где находился небольшой отряд в данный момент, были не особо опасны, хотя и здесь можно было столкнуться с неприятностями.
Рума надеялся, что его присутствие не расслабит воинов, и при следующих схватках они будут надеяться прежде на самих себя, а не на его магию. Хотя пока случаи указывали на напрасные волнения.
Отойдя от столицы на несколько недель пути, направляясь к Снежному Королевству, отряд среди северных пустошей натолкнулся на крупную стаю оборотней в двадцать особей. Магия в то время ещё слушалась, и он собрался испепелить стаю, но спутники не дали ему закончить заклинание, накинувшись на тварей. Каждый бросался на врагов с остервенением и азартом, засидевшись в родных стенах. Все желали почувствовать пыл схватки, рискнуть жизнью и вырвать победу. Бой не продлился и десяти минут, как с оборотнями было покончено.
То же происходило и позже. Дворяне укрывали мага за спинами, а сами бросались вперёд. Он и хотел помочь спутникам, но каждое заклинание принималось с недовольством и обидой. Все понимали, что такие схватки для мага лишь игра, и старались отличиться сами. Когда всё же поджимало: оборотень внезапно набрасывался на коня или великан отбегал прочь и начинал швырять в людей огромные глыбы скал; то Рума вступал в бой, а каждое заклятье оценивали с видом знатоков.
Теперь же ему казалось, что люди стали действовать осторожнее. Никто не бросался на врагов необдуманно, не подставлялся под удар, словно раньше магия спутника вскружила им голову, опьянила, а сейчас они очнулись от наваждения и стали самими собой: воинами, а не зарвавшимися юнцами, впервые отправившимися в поход со старшими и старающимися выделиться.
– О чём задумался?
Рядом с магом появился Дюман.
– Да так, – неожиданный вопрос немного смутил.
– Я думал ты опять тренироваться начал, – с другой стороны подъехал Шиммел.
Рума понял, что, если не отвязаться от них, снова начнутся бесконечные расспросы о волшебстве и заклятьях.
– Могу попытаться превратить твоего коня в карету, чтобы дальше все ехали с удобствами.
– Эй! – всполошился дворянин.
– Почему бы и нет? – Эндиус был не прочь посмотреть на реакцию друга.
– Не надо, он потом неделю ныть будет, – ухмыльнулся Стам.
– Не трогай моих коней, – Шиммел старался отойти от мага, но дорогу назад перекрывали Акан и Эндиус.
Его копошение вызвало только больший хохот у компании. Рума улыбался.
Насыпь дороги возвышалась над полями, далеко видимая вперёд и назад. Вокруг колосилась высокая трава. Её ярко-зелёное море колыхалось, танцевало, клонилось то в одну, то в другую сторону, кое-где стебли закручивались спиралью и бросались в стороны друг от друга. Плащ ветра окутывал дорогу пылью и песком, надолго застывал на лицах людей. Гривы коней, обычно лежащие ровно, сейчас взвились чёрными и серыми волнами вокруг голов. Глаза мага немного слезились, но он упрямо всматривался в даль.
Горизонт терялся в серых и зелёно-коричневых красках. Повсюду далеко раскинулись поля. Можно было заметить несколько человек. Они двигались по полю, равномерно поднимая и опуская косы. Взмах, и трава летит. Взмах, и ветер расшвыривает её во все стороны. Взмах, и в воздухе разносится новая волна свежего, терпкого запаха.
Оживлённые крики спутников продолжали лететь над дорогой, ржание лошадей, чувствующих весёлый настрой хозяев, вторило им. Голоса мешались с лёгким стуком копыт, с клёкотом птиц в синем небе, с хлопаньем плащей на ветру. Все эти звуки сливались в один медленный, тягучий поток, словно маг разучился слушать. Ни один звук не выбивался из общей картины, ничто не выделялось из остального мира.
Так он ехал около получаса, пока его не догнал Акан, разрушив странное состояние мага.
– Значит, тренироваться ты сегодня уже не будешь? – немного разочарованно спросил он.
– Приключений не хватает? – маг был не против ещё попытать свою магию, но желание спутников подтолкнуть интриговало.
– А если так? – широкая ухмылка принца сказала, что он вполне готов пожертвовать своим плащом ради веселья.
После недолгого раздумья Рума сдался.
– Приказывайте, господин принц.
Такой подлости от него Акан наверняка не ожидал. Принц начал оглядываться по сторонам. Остальные притихли. Услышав их разговор, все ожидали решения Акана, словно приговора. Но никто из них не пришёл ему на помощь и не стал предлагать свои идеи, полностью переложив бремя выбора на его плечи.
Взгляд Акана метался с далёких деревьев на летающих над головой птиц. Вскоре, видимо, не придумав ничего более безопасного, он решился:
– Может, попробуешь заколдовать траву?
– Поджечь? – задумчиво протянул Рума.
– Только не это! – воскликнул Шиммел. – Опять мне коней ловить по всей округе!
Остальные поддержали его слитным гулом.
– Тогда может, заставить расцвести или иссохнуть? – подал голос Дарин.
– Она уже цветет, – отрезал маг. – А если задену дальние поля, будет не очень хорошо. Там, кажется, пшеница.
– Может быть скосить? – Стам заметил неподалёку косарей.
– Могу зацепить чьи-то ноги.
– Сделай это только с одной стороны.
Рума задумался. Рвать траву (или косить) было делом лёгким, но последствия могли быть самыми разными: от простой порчи урожая, если повезёт и лишняя магия уйдет дальше в поле, до ранений коней или тех же косарей, если не удастся сдержать распространение магии во все стороны.
– Хорошо. Попробую.
Рума придержал лошадь и слез на землю. Рисковать из-за внезапного испуга Гривы не хотелось.
Все подобрались, готовые нестись прочь от мага, и разошлись в стороны. Даже пёс отбежал назад, понимая: когда хозяин замирает и призывает силы обычно не свойственные человеку, а его спутники ведут себя так странно, лучше последовать их примеру.
Маг выпрямился, простерев руки перед собой. Такие зрительные эффекты ничего в заклятиях не давали, но помогали сосредоточиться, а члены отряда заметно успокаивались. Видимо, по ошибке принимали такие знаки за направление заклинания. Хотя даже сейчас, с такой нестабильной магией, он легко мог направить её как в том направлении, куда указывали ладони, так и себе за спину или прямо на них. И никто ничего бы не понял до самого последнего момента, пока не упал бы без ног. Но сообщать об этом он счёл неразумным.
Магия медленно собиралась, откликалась на зов, копила силы. Рума вспомнил, как безумно скучал по этому чувству долгие годы. Невозможность использовать волшебство по сиюминутному порыву угнетала его, ослабляла и так малые на тот момент силы. Маг без магии. Насмешка над природой.
Но сейчас она была снова с ним, кипела, бурлила в глубине тела, пронизывала насквозь. Руки чувствовали тепло, приходящее и вытекающее, но теперь он знал: оно остаётся внутри, возвращается и живёт.
Ладони теплели, магия накапливалась, и что ему теперь загубленное поле или даже пара отсечённых ног? На этой мысли он остановился. Она показалась слишком непривычной и дикой. Крамольной.
Поэтому, сосредоточившись, Рума взял магию под уздцы, задал границу и отпустил. Его глаза сосредоточенно вглядывались в травянистый ковер.
Минуту ничего не происходило. Казалось, весь мир застыл в ожидании. Всё задалось вопросом, что на этот раз совершил маг.
Рума замер, напряженно выискивая первые срезанные стебельки, но везде, куда ложился взгляд, зеленела высокая целая трава. Спутники мага также затаили дыхание. Оставалось надеяться, что сообщить о внезапной потере конечностей они успеют.
Внезапно в нос ударил оглушающий запах скошенной травы, и перед глазами поднялась шевелящаяся зелёная стена. Это травяной ковер, бывший пару моментов назад цельным, разделился на отдельные обрезанные стебельки. Ветер подхватил их и разметал над головами людей. Казалось, будто с неба полился зелёный дождь. Они кружились, падая на жёлтую насыпь, танцуя над самой землёй. Трава словно не желала умирать. Её стало много больше, чем должно было быть, и Рума обернулся назад. Поле через полосу дороги также встретило его зелёным дождём и уменьшившейся высотой стеблей.
Обернувшись к спутникам, маг понял: всё обошлось благополучно и люди не пострадали. Они наблюдали за падением травы или выдирали особо цепкие травинки из грив лошадей и собственных волос. Каждый выглядел вполне довольным таким представлением. Рума понял, что снова не обойдётся без шуток.
Он сел на лошадь. Грива добродушно фыркнула. Маг порадовался, что лошадь бессловесное животное. А из глубины полей донеслись непонимающие негодующие выкрики.
– Вот местные обрадуются, – задумчиво обозрел бывшее поле Акан.
Все переглянулись и пустились в галоп.
Ветер сметал последние зелёные штрихи с дороги и с самих всадников. Круживший голову запах остался позади. Впереди лежали новые мили бурой земли и петляющая дорога, уплывающая за горизонт. Лошади неслись, подстегиваемые громкими криками и свистом. Вскоре от небольшого отряда остались только маленькие вихри срезанных стебельков, кружившиеся над дорогой.