- -
- 100%
- +
Они могли бы спорить ещё долго, перегородив всю дорогу и двигаясь вровень друг с другом, но позади раздался требовательный свист. Мужичок с рыбой обернулся и тотчас же погрустнел, принявшись дёргать поводья. Не успел он пристроиться позади, как мимо проскакали два всадника – в чёрных плащах с серебристой вышивкой по плечам, ещё сохранивших кое-где следы въедливой жёлтой пыли. Последний взмахнул длинным кнутом, и часть рыбы из повозки мужичка высыпалась прямо на дорогу. Мужик сплюнул, видимо, не рискнув провожать их бранным словом.
– Вот ведь, – развели над Румой руками. – М-да.
С продавцом рыбой мужик с бородой только переглянулся, больше не став продолжать ссору, и дёрнулся назад, туда, где возле скрученного в неряшливый рулон навеса сидели ещё люди. Рума успел перевернуться и завозиться, вставая, когда на него обратили внимание.
– О! Очнулся! Очнулся, господин! – крикнул тот же мужик куда-то вбок.
Повозка слегка замедлилась, над серыми, мокрыми кое-где досками показалось заросшее лицо Акана. Принц цепко осмотрел мага и, несмотря на бледность и затаившуюся в лице нервозность, заулыбался. Он был в куртке с чужого плеча, в тёплой шерстяной безрукавке и сверкал голыми коленями сквозь рваные штанины. Рума заметил пару синяков на выглядывающих предплечьях, ободранные ладони и то, как воин щурился, когда двигал плечами.
– Ну что, тебе лучше?
Маг вздохнул, улыбнувшись. Повозка слишком медленно двигалась сквозь вонь шкур и рыбы. Даже едва проснувшись, он чувствовал дикий голод, а также то, что часть магии не восстановилась. В теле или где-то ещё глубже угнездились усталость и глухое чувство утраты. Сбившись в кучу в паре футов от него, на них с благоговением смотрели мужик с бородой и парень помладше, и даже седой как лунь старик, развернувшись на козлах, вовсю таращил глаза. Доносились голоса и чья-то далёкая походная песня. Один из чёрных волов, тянувших повозку, недовольно мычал. Постепенно на место ощущения его собственной силы приходило другое – магии, что ждала впереди. Нагат приближался, и Рума кивнул.
– Гораздо. Где нас подобрали?
– Шкурники? Я вышел к дороге на Сурант. Хотел сначала идти вдоль, но получалось слишком медленно.
Акан пожал плечами, не обращая внимание на людей, сжавшихся в тесноте. К их присутствию он, видимо, уже привык, и оно тревожило его куда меньше всего остального.
– Они едут в Нагат? – спросил Рума, чтобы хоть с чего-нибудь начать.
– Нет, но пока по пути: к Бифрусту – в двух днях пути от столицы, – он поймал взгляд Румы и понизил голос, поморщившись, когда продавцы меха сделали вид, что не слышат их. – Если нужно, и ты сможешь двинуться пешком, мы можем свернуть хоть сейчас. Или можно остановить кого-нибудь и потребовать их коней.
– Потребовать? – маг недоверчиво хмыкнул. – Нет, не стоит. Наоборот, нам лучше не привлекать к себе внимание.
– Тогда уже поздно. Эти господа прекрасно знают, кто я, а разведать, кто может быть в моей компании, для заинтересованных труда не составит.
От сидящих раздалось какое-то бормотание, парень заполыхал ушами. Рума лениво оглядел их и махнул рукой, снова отвернувшись.
– Думаю, искать специально нас не будут. Я заметал следы, вроде бы…
– Хм, и как успел? – усомнился Акан.
Они помолчали.
Синее небо занесло густыми низкими облаками, ласточки или стрижи носились вверху неподалёку от дороги. Проскакали мимо повозки ещё несколько всадников: кто-то даже в цветах дома Гаонт.
Рума медленно вспоминал произошедшее в Тэйканских горах. Его невидящий взгляд скользил по тонкой полосе деревьев, растущих вдоль тракта, по невысоким серым бокам повозки, по колонне телег и возов, которые тянулись куда-то за близкую черту горизонта, терявшуюся в подступающих лысых осенних холмах. Видел он при этом разве что серое небо над головой, недавно в один миг скрывшееся за чёрной толщей неудержимого каменного веса.
– Смотрю, наши мешки я не захватил. Чем ты им заплатил? – спросил он, наконец, когда молчание затянулось, и принц, казалось, больше не надеялся на продолжение разговора.
– Отдал меч в залог, – удивлённо ответил Акан.
– С серебром? – дождавшись кивка, Рума растерянно продолжил. – Ладно, значит, деньги у нас есть. Прикажи им оставить нас.
Акан уставился на мужчин, которые расстроено один за другим спрыгнули с повозки и даже отдалились куда-то с дороги, словно им приспичило в кусты. Только старик остался на козлах, помахивая вожжами над холками быков, а на него Рума решил внимание не обращать.
– Я так понимаю, Фолстар был ни при чём?
Руме показалось, что Акан начал с этого вопроса, только чтобы найти в произошедшем хоть что-то понятное и знакомое.
– Не совсем. Скорее всего он был замешан, но не во всём. Хотя немного жаль. Мага его силы я смог бы одолеть.
Он позволил себе миг передышки и начал рассказывать обо всём. О том, кто скрывался за личиной совсем не старого человека. Как произошла судьбоносная встреча короля Аншира, ещё не объединившего Нагат, и сильнейшего мага в истории, ещё не признанного таковым. К чему привели ревность отвергнутой женщины и смерть королевы Атианы. Рассказал о поисках магами тайного знания, о многих не дошедших и других – нашедших то, о чём мечтали. О том, в какое замысловатое панно сплелись нити судеб Даррелла, Фолстара и Лже-Рокуда. И о приключившемся с их отрядом в безымянной покинутой великанами пещере в Тэйканских горах. Рассказал он и том, что смог понять из короткого, растянувшегося на многие века мига погружения в чужую память, заполненную одиноким, навсегда застывшим в виде старой картины на полке библиотеки образом прекрасного, недостижимого для смертных, идола. О нежеланном знании, от которого теперь было не отвернуться – планах Даррелла за всю свою долгую одинокую жизнь.
– Теперь ясно, что за червоточина во втором Рубине, – сказал Акан, когда Рума замолчал.
Воин задумался. Казалось, он внезапно стал старше и увидел гораздо большее, чем дорога, холмы и группы людей, спешащих куда-то вперёд, напомнив того самого, первого короля.
– Выходит, Даррелл просто засыпал нас камнями и даже не стал проверять, выжили ли мы?
Маг фыркнул и потянулся, хрустнув шейными позвонками: Акан, как и всегда, недолго поддавался меланхолии.
– Даррелл обрушил на нас половину горы, и да – после этого ничего не стал проверять, почувствовав, что меня в пещере больше нет. Как ты себе это вообще представил? Он повисел в небе, дождался, пока осядет пыль, и решил просеять всю эту лавину?
– Ну, мало ли…, – принц пожал плечами, – ты бы что-нибудь наверняка придумал.
– Ничего бы я придумывать не стал. Жизнь есть жизнь, смерть есть смерть. Если мёртв один, то мертвы и остальные.
– Что? – Акан задумался на мгновение, не поняв фразу, а потом прищурился. – Один мёртв? О чём ты говоришь?
– Гномы знают горы и чувствуют их движения, – Рума отвёл глаза. – Тот гном нашёл самое безопасное место, но всего на пару мгновений. Когда моё заклятье сработало, живых там оставалось десять, а перенёс я – только восьмерых.
– Но нас и было восьмеро! – вскричал, сделав нехитрые подсчеты, принц.
– Нет, – маг моргнул, отведя глаза. – Нас было девять. Рыжий был девятым.
Акан осёкся. Руме на миг стало совестно, что он заставлял настоящего командира их отряда – того, кто больше всего в те мгновения желал спасения для своих людей, вспоминать ещё и про пса, но неясная глухота в душе всё не зарастала.
– Прости. Мне жаль, что так вышло.
– Я не смог его вытащить. Он уже погибал под завалом. А гном… Нори, кажется – его я и вовсе оставил специально. Даррелл наверняка не смог сказать, кто именно погиб, но ощущения от двух смертей точно сбили его со следа.
– Заметал следы…, – принц отвернулся.
Рума заметил его горькую усмешку и сморгнул, выдохнув.
– Почему нас вынесло вдвоём?
– Ты ближе стоял: наверное, поэтому. Я успел подумать, что сесть кучей кому-то на голову будет слишком заметно и могут пойти слухи, и магия среагировала. Главное, чтобы раскидало не каждого по частям.
– Значит, все остальные сейчас тоже где-то неподалёку от Нагата?
– Должны быть. Точных координат я не успел задать, как ты, надеюсь, понимаешь.
– Неважно, главное: они туда придут, рано или поздно.
– Лучше уже сейчас. Надеюсь, хотя бы Дюман добрался без происшествий, и камень надёжно спрятан под замком.
– Думаешь, среди Совета могут затесаться сообщники Даррелла?
Они говорили, почти не таясь. Бородатый шкурник и его молодой помощник вернулись, идя теперь чуть впереди повозки, там, где вряд ли можно было услышать тихие слова. Старик затянул песню дрожащим голоском. Мимо скакали кони, двигались тяжёлые возы, продавец рыбы опять с кем-то препирался позади. Скрываться нужно было не от крестьян и даже не от Совета – от чего-то куда большего, но не такого уж всесильного, о чём Рума и попытался себе напомнить.
– Насколько мне известно, в последние столетия в Лес Демонов наведывались куда реже, чем прежде. Последним стал Фолстар, а перед ним Рокуд. Надеюсь, больше соглядатаев в Нагате не осталось.
– И это значит…? Расскажем магам всё? Про Даррелла? Про Камни?
– Нам придётся. Про Рубин, может быть, упоминать и не обязательно. Лапу на него наложить для любого выгодно, так что лучше обсудить это с королём Андимандром, а вот про Даррелла они узнать должны.
– Я не владею ни граном магии, но и я могу сказать: он очень силён. Даже ты едва справился, – Акан прищурился, глядя в небо, словно в раздумьях. – Разве маги Совета смогут хоть что-то ему противопоставить?
– Маги Совета – вряд ли. Но ты забываешь: сейчас Нагат будет противостоять не Дарреллу, а тем, кто является его оружием.
– Демоны? – кисло уточнил принц.
– Демоны, тёмные твари, может, великаны или гномы. Смотря, как быстро он решил собрать жертву.
– Гномы в союзе с человеком? Это точно вряд ли возможно, – Акан явно усомнился.
– Нори с ним не сотрудничал. Он был под его властью. Если Дарреллу удастся околдовать хотя бы тысячу гномов, нам это принесёт большие проблемы.
– А что за жертва?
– Чем ты меня слушал?
Рума удивленно посмотрел на принца, но тот сидел с непроницаемым лицом, и можно было бы подумать, что он серьёзен, если бы не непривычно нахмуренные брови: воин уже готовился к битве и спрашивал только, где будет последний рубеж.
– Ему нужно много, очень много крови. Я видел это: способ вернуть человека из-за черты. Последние врата откроются, когда ты заплатишь равную цену. Сколько смертей стоит одна жизнь? Для каждого ответ разный, а для любящего сердца и тысячи тысяч всего лишь мелкая монета. Даррелл зальёт кровью весь Нагат, и, боюсь, с него он только начнёт.
Налетел ветер, и тяжёлые серые тучи немного сместились. С небес выглянуло солнце. Последние тёплые лучи мазнули по щеке мага, жалко растаяв во вновь налетевшей струе северного ветра.
– Мы знаем, как сражаться с вампирами, оборотнями или упырями, – Акан задрал голову к небу, следя за разлетавшимися птицами и опёршись затылком на серую доску. – Рубины отчасти помогут с демонами. Но как сражаться с Дарреллом? Он ведь может в любой момент просто щёлкнуть пальцами, и от любого нашего войска ничего не останется.
– Я не знаю, выйдет ли он на открытый бой, – Рума сомневался, спрашивал ли Акан или просто раздумывал вслух, но решил всё-таки ответить и рассказать о том, что он обязательно сделает для Нагата. – Но если выйдет, я щёлкну пальцами раньше. Будет надо, я свои пальцы сломаю, но нас он никогда не получит.
– Что ж, надеюсь, открытый бой вы проведёте в поле, где будет место и для меня. С остальными.
– Стам тебя одного не отпустит. И Эндиус тоже.
– А за тобой полезут Шиммел, Дарин и Дюман. И ещё Хас.
Они невесело рассмеялись, спугнув грязную серую псину, бегавшую вокруг телеги с рыбой. Один из волов всхрапнул, и повозка дёрнулась, отчего Акан зашипел, отшатнувшись от бортика.
– Тебя ранило? – спросил Рума, удивившись его ужимкам.
– По хребту камнями, – отмахнулся принц. – Спину ободрало.
– Через несколько часов я смогу тебя подлечить, – без особой надежды предложил Рума и был прав: Акан отмахнулся.
– Да наплевать. Само заживёт. Сколько времени тебе нужно для выздоровления?
– Сколько повторять: я не болен, – шикнул маг. – Чем больше, тем лучше, времени у нас уже не остаётся. Думаю, счёт скоро пойдёт на недели. Зима выдастся очень жаркой.
– Так значит, план есть? – принц косился уже почти довольно.
– Будет, – уверенно кивнул Рума. – Но сначала: напомни этим торговцам о ценах на залежалые линяющие меха, которые я тут наблюдаю и нюхаю уже целую вечность, и пусть везут нас до Нагата.
– Уже бегу, – заворчал Акан, но привстал и свистнул, махнув рукой мужику с песочной бородой.
Они договаривались недолго, и шкурник вновь отошёл весьма довольный сделкой. Глаза парня, маячившего рядом с ним, радостно разгорелись, а старик лихо щелкнул кнутом, отчего волы сделали пару чуть более шустрых шагов. Рума глубоко вздохнул: видимо на радостях от возвращения домой даже запах рыбы стал казаться менее густым.
Акан не спешил усаживаться обратно. Шёл рядом с повозкой, поглядывая через борта.
– Мы… Ты сможешь справиться с этим?
– Я не совсем уверен, с чего следует начинать, – маг пожал плечами, – но мы-то, да не справимся?
Глава 2
Врата Нагата встретили их на третий день – распахнутые и широкие. Сбитая до плотности камня дорога плавно обросла мощёной поверхностью и расцветилась серым, чёрным и розовым. Город галдел, как обычно, перекликался на разные голоса, разглядывал приходящих цепкими глазами стражи и зазывал, обнимал возвращающихся широкими разветвляющимися улицами, вырастал над головами брёвнами домов, приветственно размахивал флагами родов, вывесками и шторками редких экипажей. Город жил своей жизнью, не прекращающейся и неизменной от самого дня основания.
Рума разглядывал неспешно уплывавшие за спину дома и людей, сновавших между ними взад-вперёд. Казалось, ничего не поменялось, но в это же время он видел увеличившееся число стражников на воротах, видел, что несколько повозок удостоились более пристального осмотра, и помнил встреченных по пути нескольких гонцов в чёрных с серебром плащах – в цветах магов Совета.
Повозка шкурников, немного ошалело глядевших по сторонам, словно впервые оказавшихся в столице, неторопливо вползла за ворота и двинулась по одной из улиц, обрастая со всех сторон такими же повозками, телегами, тележками и возами.
– Приехали, стало быть, – откашлялся рядом шкурник с песочной бородой.
– Приехали, – согласился Акан и потянулся к мешочку, одолженному ему менявшим золото дельцом.
Он отсчитал несколько золотых мужику, который с поклоном их принял и протянул старику. Тот попробовал монеты на зуб, щербато улыбнувшись.
– Ну, удачи, вашество. Слава тому Богу, который привёл вас на нашу дорогу.
– И вам удачи. Если не будете обо мне болтать, её будет гораздо больше, – намекнул Акан, и старик раскланялся.
Повозка со шкурами скрылась в переулке, а маг и принц двинулись в другую сторону – к высоким башням дворца, видневшимся со всех сторон столицы. Серое солнце освещало бледными лучами розовый камень и красную черепицу, и замковые стены призывно манили к себе. Рума шёл, старательно глядя по сторонам, словно один из толп путешественников, купцов, торговцев, крестьян или наёмников, коих на улицах в полуденный час было предостаточно, и старался скорее затеряться среди людей. Они с принцем двигались неторопливо, не раздвигая толпу, а сливаясь с ней, стараясь понять, изменилось ли хоть что-то за почти целый год их отсутствия и в особенности за те две недели, минувшие после их встречи с Дарреллом.
Улицы расходились от замка кругами, вились серпантином и расплетались на отдельные пряди паутинкой. Прямой путь лежал перед магом только сначала – так ездили дворяне, гонцы и маги. Вскоре, когда улиц до розовых стен, окружавших замок короля, осталось не много, Рума и Акан пошли кругами. Они прошли переулком Кровельщиков, вышли к Белому Саду и двинулись по улицам Пекарей, Ткачей и Пряностей. Здесь народу стало ещё гуще, но не было объёмных, перегораживающих улицу повозок, крестьяне не глазели по сторонам, открыв рты, а дворяне, узнаваемые издалека по своим пышным одеждам, неторопливо прогуливались и громко заговаривали, встречая знакомых. Маг и принц прислушивались к разговорам, следили за поведением людей, наблюдали за мальчишками, разносящими в небольших плетёных корзинах свежеиспечённый хлеб. И ничто не говорило об объявившихся хоть где-то демонах.
Люди были спокойны, как могут быть спокойны богачи в толпе, где снуёт мелкое ворьё, приветливы, как приветствует торгаш покупателей, и веселы, как становится весёлым крестьянин, когда урожай выкопан, а озимые посажены. Не было слышно тревожных слухов, народ не скупал провизию, а купцы не взвинчивали цены. Столица Нагата, как и вся страна, беспечно накрывалась снегом перед долгой сонной зимой.
Рума и Акан вдоволь покружили по улицам, напитавшись слухами, и только когда Рума почувствовал, что недавняя немощь вновь даёт о себе знать, повернули, наконец, прямо к замковым воротам.
Чем выше вырастали тонкие дворцовые башни впереди, тем меньше становилось людей вокруг. Несколько экипажей проползли мимо, пара-тройка дворян обогнали их, а слуги, отправленные своими господами по каким-то делам, пересекали широкий проезд, мощённый широким серым камнем, и огибали стены, добираясь до более узких калиток.
– Рума, – окликнул Акан, – как думаешь, кто-нибудь кроме Дюмана уже вернулся?
Маг просочился в калитку следом за ним, цепко осматриваясь, но и в замке не было следов беспокойства: стражники брали пропуски у гонцов, отправляли кому-то доклады о прибывших, слуги расползались по закоулкам, конюшням и садам, а подданные не спешили встречать младшего принца.
– Вряд ли. Скорее всего, нас выбросило к Нагату ближе всех. Хорошо ещё, если Дюман уже прибыл.
– Ясно. Ладно, пойдём, – принц нахмурился.
Он провёл Руму через вход для слуг – неприметную дверь в западной стене, возле которой рычали две сцепившиеся из-за кости собаки. Тёмный, неосвещённый проход вывел их в широкий коридор, заставленный какими-то тюками, то ли с зерном, то ли с сеном. Каменные лестницы убегали в подвалы, вдалеке звенел приглушённый расстоянием женский смех, из дальнего конца коридора медленно шёл, не замечая их, молодой слуга с прожжённым вверху мешком, полным огарков свечей.
– Эй, – сказал ему Акан.
Слуга поднял глаза и явно растерялся, не узнав того, кому понадобился.
– Вы…? Ваше высочество Акан, – понял он, неуклюже кланяясь.
– Оставь, – принц поморщился. – Брат в замке?
– Кажется, да, ваше высочество.
– Хорошо. Скажи остальным, чтобы убирали наши комнаты.
Слуга снова поклонился, а Акан двинулся наверх, выйдя к другой лестнице.
Замок был полон. Рума понял это по количеству слуг, которые то и дело встречались им по пути: на ступенях, в коридорах и галереях, в незаметных замковых отнорках и за то и дело открывавшимися и закрывавшимися дверями. Некоторые из замковых служителей проходили мимо, поглощённые насущными делами. Другие кланялись, не глядя на лица, справедливо полагая, что люди, так уверенно передвигающиеся по владениям короля, простолюдинами быть не могут. Третьи, в более дорогих одеждах, зачастую с нашивками королевских цветов на ливреях, узнавали Акана и спешили поприветствовать, поздравляя с благополучным возвращением.
– С возвращением, ваше высочество, – чопорно произнёс какой-то старый слуга, отвесив поклон и свесив серую косицу.
– Здравствуй, Роули, – кивнул принц. – Ты от короля?
– Да, господин Акан. Ему нездоровилось с утра, но сейчас он чувствует себя лучше.
– Рад это слышать. Передай ему, что я и Рума вернулись и скоро придём.
Слуга кивнул, и двинулся обратно в одну из галерей, увешанных картинами в золочёных рамах. Маг продолжал наблюдать, поднимаясь.
Много было и дворян. Те узнавали Акана сразу и замирали в поклонах, хотя подходить и не спешили, видимо, считали – принц, прямиком из дальней поездки, вымотанный и одетый в чужие одежды, к общению будет не расположен. И по-прежнему никто не выказывал беспокойства: не выдавал того, что принца здесь ждут, и тем более ждут с плохими вестями.
Но некоторое движение нарастало.
Рума придержал Акана за рукав, когда на другом конце узкого коридора, торопливо промелькнул немолодой уже маг, мазнув чуть ощутимым присутствием своей силы. Где-то позади снова мелькнул чёрный с серебряным плащ. Пара служанок намеренно неспешно прошли рядом. Некоторые придворные также замедляли шаги, а кто-то и отделялся от своих групп.
– …я знаю, спасибо, – раздался знакомый голос из-за очередного поворота.
– Наконец-то.
Акан рванулся вперёд, тоже услышав брата, и они оказались лицом к лицу у двери кабинета.
– Ыть…, спину не трогай, – невнятно рыкнул Акан, когда близнецы обнялись.
– Ты ранен? – Адан слегка сбавил пыл и повернулся к магу, дав брату передышку. – Здравствуйте, Рума. Рад вас видеть.
– Взаимно, – маг улыбнулся. – Нет, он не ранен. Но спина ободрана.
– Ну, думаю, это не главная его проблема? – слегка нервно улыбнулся принц.
– Дюман вернулся? – спросил Акан.
– Вернулся, – Адан в ответ кивнул и махнул рукой, пропуская их обоих в свою рабочую комнату. – Пять дней назад. Он сказал: вы раньше, чем через месяц не появитесь. Что-то случилось, верно?
– Он рассказал тебе о Рубине? – младший принц спросил сразу, не проходя вглубь зала.
Троица замерла прямо у входа и заговорила, стоило только Руме защитить комнату от подслушивания.
– Да. Дед тоже всё знает. Но пока только он.
– Отлично. Но, если магов ты ещё не просветил…?
– Я вкратце сообщил Совету о произошедшем, и поползли какие-то слухи. Мне они не докладывают, как вы знаете. Многие собираются в замке, в столице их ещё больше.
– Это нам только на руку, – задумчиво сказал Рума.
– Нужно слишком многое обсудить, – Акан посмотрел на него, а после обвёл взглядом светлую комнату, где на большом столе были навалены вперемешку пергаменты, свитки и книги. – Давай ты дашь нам время перекусить и помыться, а позже мы соберёмся у деда.
– Разумеется, – Адан с улыбкой кивнул.
Они втроём покинули кабинет Адана и разошлись по своим комнатам. Рума слегка удивился, поняв, что по-прежнему помнит дорогу до выделенной спальни, и, проводив глазами двух принцев, скрывшихся за поворотом, и уже о чём-то рассказывающих друг другу, толкнул дверь.
Слуги здесь уже потрудились: каменный пол был подметён и застелен чистым пушистым ковром, вымытое окно из тонкого стекла было отворено, и по комнате гулял ветер, разгоняя воздух и последние остатки пыли. Должно быть, покои принца и его друга часто прибирали, и стоило им только переступить порог дворца, как их дом оживал, приветствуя хозяев.
– Господин Рума, – раздалось от дверей. – Горячая вода.
Он пропустил слуг, и они сноровисто наполнили водой большую ванну. Вверх взметнулся парок, на плитах пола оказалось несколько влажных капель.
– Трапезничать здесь будете? – уточнил один из слуг.
– Здесь. Что-нибудь сытное, на ваше усмотрение.
Слуга понятливо улыбнулся и не стал ничего уточнять. Они вышли.
Рума прошёлся по комнате, закрыл окно и быстро разделся. Вещей у него почти не осталось, кроме бывших на нём, так что на размещение время тратить не пришлось, и он сразу окунулся в горячую воду. Кожу защипало, в носу захлюпало, он полежал немного и быстро начал растираться жёсткой мочалкой. Комната постепенно отогревалась от осенней свежести, за ширмой послышались шаги слуг, принёсших еду, и расставивших тарелки и кубки, его кожа становилась красной, будто он соскрёб её до мяса.
Он закончил мыться, но не отказал себе в удовольствии очистить магией воду и ещё немного полежать в ней, успокаивая себя тем, что у Акана дело вряд ли пройдёт быстрее, с его-то неизлеченной спиной. Эта маленькая месть за непринятую помощь ещё больше подняла настроение, и он снова позволил магии вырваться наружу и подрезать волосы, чтобы те не лезли в глаза. Короткие прядки заколыхались на поверхности воды.
– Линяю, как пёс, – шепнул Рума и поднялся.
Мясо какой-то птицы, обсыпанное горохом и морковью ещё не остыло, а слуги расстарались и принесли ему порцию, рассчитанную на четверых, но никак не на него одного, и он запихнул в себя столько, сколько смог, пока не понял, что птица скоро вылетит из горла.
По ощущениям, прошло не меньше двух часов, прежде чем все собрались в комнате короля Андимандра. Рума явился последним, пропустив вперёд себя даже Акана, бывшего там же и догрызавшего за небольшим столом корку от пирога.
– Вот как раз и он, – кивнул на него младший из принцев. – Здоров и бодр, как я и сказал.