Тишина в замке Блэкбёрд

Stefan Bachmann

CINDERS & SPARROWS

Copyright © 2020 by Stefan Bachmann

Published by arrangement with HarperCollins Children’s Books, a division of HarperCollins Publishers

© Смирнова Д.О., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

Когда я прибыла в замок Блэкбёрд, стоял первый день осени: зелёные деревья подёрнулись медью, вдоль канавы у обочины дороги росли тыквы, в вечернем небе уже показалась луна, похожая на набухший серебряный глаз, – короче говоря, именно в такой день ведьме стоит возвращаться в дом предков. Но, разумеется, тогда я ещё ничего не знала о ведьмах. У меня на уме были более приземлённые вещи: пружинка, которая высунулась из-под бархата сиденья дилижанса и колола меня в спину, ощущение, что я закоченела от холода, а ещё то, что мы только что резко остановились посреди дороги.

Краснощёкое лицо кучера прилипло к окну.

– Приехали, мисс, – хриплым голосом сказал он. – Дальше я вас не повезу.

Я молча моргнула и, прихватив дорожный мешок, вышла из экипажа. Мы стояли на пустынном горном склоне: по левую руку от меня был лес, по правую – обрыв, где-то далеко внизу журчала река.

– Замок Блэкбёрд, – спросила я. – Где он?

– Недалеко, – кучер указал на гору. – Если вы умеете летать.

Я посмотрела туда, куда указывал его морщинистый палец, и упала духом – шпили башен замка, едва выглядывающие из-за крон старых исполинских деревьев, виднелись далеко впереди. Светящиеся во тьме огни окон походили на грозные зоркие глаза.

– А разве нет возможности проехать дальше? – спросила я как можно вежливее. – Я заплатила за весь путь.

– Вы мне и близко не заплатили за то, чтобы я привёз вас прямо к воротам Блэкбёрда, – ответил кучер и сплюнул на дорогу. Его крупные чернильно-чёрные лошади храпели и рыли копытами землю, их дыхание на холодном воздухе вырывалось из ноздрей паром. – Ни за что, даже за всё золото Вестфаля… Но что девочка вроде вас вообще могла там забыть? – Его взгляд потемнел. – Вы одна из них, да?

– Нет, – ответила я, имея в виду «я надеюсь ею стать, и очень скоро».

Кучер пристально вглядывался в меня, его глаза поблёскивали из-под широких полей шляпы словно монеты:

– Вы же знаете, какие слухи о них ходят? Об их старой королеве-ведьме, которая на ужин ела сердца своих врагов – их подавали варёными, с овощным гарниром? Что у них у всех на поясе висят серебряные ножницы и никто не знает зачем? И послушайте… Бетси Гилфорд рассказывала, что подобралась к окну и увидела, как они танцевали вдоль мелового круга на полу гостиной и все пауки в комнате танцевали вместе с ними!

Я недоверчиво прищурилась:

– Всё это звучит крайне неправдоподобно.

Он фыркнул, но вид у него был растерянный. Думаю, он ждал, что я испугаюсь.

– Я просто хочу, – сказал он, – чтобы вы были осторожнее. Странные вещи творятся в этих горах. Корова Бетси Гилфорд однажды ушла по этой самой тропе, а потом её нашли на вершине пика Потс, и вся её шкура была исписана какой-то чертовщиной.

– Может, не стоит верить всему, что рассказывает Бетси Гилфорд? – ответила я, поправив шляпу. – Но спасибо за предупреждение. Я уверена, что со мной всё будет хорошо. – Я улыбнулась ему. – Они ждут меня.

Кучер расхохотался:

– Ну конечно, как же иначе!

Напоследок он смерил меня пристальным взглядом, который мне совсем не понравился, и, хлестнув поводьями, круто развернул экипаж и во весь опор пустился вниз с горы в сгущающийся сумрак.

В дилижансе я была последним пассажиром. Я села в него в городе Манцемир, втиснувшись между дверью и пожилой дамой с несколькими подбородками, жадно уплетающей сливы. Она была очень мила и даже поделилась со мной лакомством, а также всем, что я в принципе могла узнать, о её семерых детях и тридцати двух внуках. Но она вышла в Горлице, и постепенно остальные пассажиры один за другим тоже стали выходить в деревнях, сёлах и на фермах. Я смотрела, как они обнимаются со старыми знакомыми и скрываются в домах и за скрипучими садовыми калитками.

Поэтому я так волновалась насчёт окончания своей поездки. Я сирота, и ещё три дня назад считала, что до конца своих дней буду жить без родни. Но у судьбы свои планы, и она сообщила мне о них самым что ни на есть оригинальным способом.

Я была на заднем дворе миссис Боливер, с трудом удерживаясь на стуле, стоящем на другом стуле, стоящем на розовой шляпной коробке, и пыталась достать кошку, на свой страх и риск забравшуюся на котёл отопления, когда пришло пугало с письмом.

– Одну минуту! – крикнула я, услышав, что звякнул колокольчик. Кошка зашипела и ударила когтистой лапой. Это было несуразное создание темноватого окраса, с чересчур длинными зубами. Я строгим голосом сказала ей: – Послушай, ты ведь застрянешь здесь навсегда, если не позволишь мне тебе помочь. – Кошка презрительно воззрилась на меня. – Там, наверху, не жарко? Ты ещё не горишь?

Теперь кошка словно ухмылялась. Колокольчик снова звякнул.

– Я сказала – одну минуту! – крикнула я, а из дома, в свою очередь, закричала миссис Боливер, старческий голос которой по пронзительности немногим уступал колокольчику:

– Кто поднял этот адский шум?! Иди открой дверь, девочка!

Я была горничной у миссис Боливер, вдовы, проживающей в Криктауне, вдали от шумной цивилизации. Миссис Боливер стукнуло девяносто семь, и она ходит с тростью. Что до меня, то мне двенадцать, я высокая и тощая от недоедания, с копной чёрных волос, которые великодушный человек назвал бы кудрявыми, а миссис Боливер считает «кошмарными терновыми зарослями, заколдованными феями так, что все расчёски и булавки безнадёжно в них теряются». «Ну и вид у этой девчонки», – сказала она, когда я только приехала из сиротского приюта, и почему-то я думаю, что это был не комплимент.

Видимо, я слишком долго мешкала, потому что в итоге пугало перелезло через стену сада, чтобы добраться до меня. Как только я неловко приземлилась на траву, передо мной предстали ноги, облачённые в рваные штаны с восточным узором. Я медленно подняла взгляд и увидела глаза – две большие серебряные пуговицы. «Ой!» – вздрогнув, подумала я.

Пугало было очень старым, оно практически разваливалось на куски. На лице у него росли грибы, а рукава подгнили и поросли мхом. Но конверт, который оно мне протянуло, был вовсе не старым. На плотной бумаге сливочного цвета выделялась чёрная печать в форме ворона. Пугало ничего не сказало – только поклонилось и отдало письмо, после чего, скрипнув деревянным остовом, перелезло обратно через стену. Я видела, как уплывает верхушка его цилиндра, когда оно не спеша пошло по своим делам.

Какое-то время я просто стояла, разглядывая письмо. «Для Зиты Бриджборн» значилось на нём большими буквами с завитушками, и меня снова пробрала дрожь, потому что за десять лет я не видела и не слышала этого имени.

– Кто это был? – спросила миссис Боливер, подковыляв ко мне.

– Пугало, – ответила я, и миссис Боливер мрачно кивнула. Она была туга на ухо, но не любила в этом признаваться.

– И что у тебя там?

– Письмо.

– Для меня?

– Нет, – сказала я, сама ещё не веря. – Думаю… думаю, это мне!

Миссис Боливер, прищурившись, посмотрела на письмо сквозь маленькие очки.

– Зита какая? – переспросила она, метнув на меня раздражённый взгляд, будто впервые заметила, что я девочка, а не ходячая метла.

И я больше не могла ждать. Со сжавшимся сердцем я бросилась на свой чердак и целую минуту просто сидела на полу, бережно сжимая в руках письмо. Это письмо было словно маяк или спасательный круг в бушующем море. Я больше не была брошенной на произвол судьбы. Где-то кто-то знает, что я есть. Дрожащими пальцами я сломала печать.

«Дорогая мисс Зита Бриджборн…» – начиналось письмо, и снова моё сердце непривычно затрепетало. Это было секретное имя. Все знали меня как Ингабет, потому что так нарекла меня пожилая монахиня, когда я только появилась в приюте. Мне было два года, и согласно уставу приюта, меня оставили у порога на закате, в волосах у меня запутались веточки, а тело было покрыто сажей.

«Думаешь, ты повелительница мира, да? – сказала монахиня, когда я сидела на стуле в прихожей. – Зита, надо же… Что за вульгарное имя для никому не нужной маленькой девочки!»

И тогда это имя стало моим секретом, моим личным маленьким сокровищем. Больше никто не должен был его знать. И всё-таки кто-то знает.

Дорогая мисс Зита Бриджборн,

Вам пишет управляющий имения Бриджборн. У меня есть причины считать, что Вы единственная наследница замка Блэкбёрд, его окрестностей, а также всех денег, счетов, земель и собственности на прилегающей территории. Я прошу Вас при первой же возможности приехать в замок Блэкбёрд, к северу от деревни Хакенден, в Вестфале, и там мы быстро решим все формальности с документами, если будет доказано, что Вы действительно та самая пропавшая наследница.

Ваш покорный слуга,

Конечно, я вот так сразу не поверила письму. Я пошла на почту и справилась об адресе.

– От Бриджборнов из Вестфаля, – сказал служащий, недоверчиво глядя на меня из-за конторки. – Очень знатная семья. Очень уважаемая. С чего вдруг Бриджборны стали бы посылать письмо вам?

Я сказала ему, что понятия не имею. Я действительно не имела понятия. Но я не собиралась игнорировать такое приглашение, поэтому через двенадцать часов я ушла от миссис Боливер и села на поезд до Хакендена, с жалованьем в кармане и в новой шляпке на голове. Поездка заняла больше времени, чем я предполагала. Поезд сменился каретой, запряжённой ослами, на смену которой снова пришёл поезд, пока, спустя три дня, я наконец не села в дилижанс в Манцемире. Всю дорогу мне хотелось сломя голову нестись вперёд, волнение смягчало бесконечные тряску и грохот. Это было очень приятное ощущение – что, может быть, меня уже ждут приют и тёплые объятия, что, может быть, я еду домой.

Глава 2

Надо мной вздымались лесные заросли, искорёженные и буйные, тёмная масса заскорузлых дубов и хвойных деревьев. Темнело быстро, и из глубин леса до меня доносились многочисленные перекликающиеся звуки: уханье сов, шёпот листвы, скрип ветвей… Шорох маленьких лап в кустарниках, а затем пронзительный крик пойманного животного.

«Здесь лучше не задерживаться», – подумала я, поправив сумку на плече. Стряхнув усталость, я полезла вверх.

Путь был крутой и утомительный. Переплетённые корни образовывали ступеньки. Впереди маячили утёсы, а обочина густо поросла колючим кустарником, но сама тропа виднелась вполне отчётливо. Значит, кто-то всё-таки здесь живёт. Я уже начала размышлять, не стала ли я жертвой продуманной схемы: может, кто-то решил заманить наивную служанку в эту глушь и ограбить её. Если так, интересно будет посмотреть на грабителей, которые проделали всё это ради содержимого моей сумки. В ней были все мои пожитки, то есть практически ничего: зубная щётка, кусок мыла, деревянная расчёска, которую мне подарили в тот день, когда я покинула приют. Друзья купили мне её перед отъездом, собрав все имевшиеся у них гроши, и булавкой нацарапали свои имена на костяной ручке. Помимо этого, в сумке была ещё поношенная ночная сорочка и воскресная шляпка с большим фиолетовым цветком. Если грабителям понравится шляпка, я спокойно её отдам.

К тому времени, когда я поднялась на вершину, солнце совсем скрылось. Луна, красная и ржавая, словно наблюдала за мной, выглядывая из-за снежных пиков. Я прошла под зловещего вида готической аркой с узором сплошь из переплетённых лоз и гоблинских лиц и тяжело поднялась по небольшой лестнице. Отсюда я могла как следует разглядеть дом. Это был не совсем замок, хотя у него имелись и башни, и укрепления, но дворцом или особняком его тоже нельзя было назвать. Скорее, это строение было всем сразу, но какие-то его части казались заброшенными, а другие – пострадавшими от пожара; здесь были величественные, причудливые, древние, языческие и странные элементы, – и всё это гротескно увито густым чёрным плющом. Горели только одно-два окна на верхних этажах, и занавески были опущены, из-за чего свет приобретал красный предупредительный оттенок.

Я поднялась по ступенькам, прошла мимо нескольких заросших кустарником террас и пересохшего фонтана. У входной двери я устало скинула с плеча дорожный мешок, пригладила пальто, поправила шляпу, сделала глубокий вдох, потом ещё один, для ровного счёта… Потом схватилась за большое медное кольцо, которое, согласно задумке архитектора, помещалось в носу у скалящегося огра с тремя зубами во рту.

– Прости, старина, – сказала я и стукнула огра кольцом по подбородку.

Звук вышел совсем не таким, каким я ожидала. Он напомнил мне колокольный звон, далёкий и печальный. Он прозвенел всего один раз, но даже деревья замерли, будто они тоже ждали того, кто покажется из-за дверей.

«Мне откроет дворецкий? Лакей? Или старая экономка со свечой в руке, которая будет освещать её морщинистое лицо?» У миссис Боливер я была единственной служанкой, поэтому плохо представляла, как обстоит дело в больших домах. Но чего-то я всё-таки ждала, а в итоге произошло самое что ни на есть ничего.

Я подождала. Зашла за угол, чтобы заглянуть в тёмное окно. Потом отошла назад, упёрла руки в бока и посмотрела вверх, на башни и крышу…

Я слышала, как за моей спиной скрипят деревья и ветви о чём-то перешёптываются на своём тайном наречии. Когда я резко обернулась, то, готова поклясться, что увидела среди листвы следящие за мной глаза, тёмные и холодные.

Как раз в тот момент, когда я уверилась, что совершила большую ошибку и уже собралась бежать назад с горы вместе со своей сумкой и умолять миссис Боливер взять меня обратно, до меня донёсся звук многочисленных отпираемых замков и отодвигающихся засовов, и в углу больших дверей открылась дверца поменьше. В темноте за ней повис зажжённый канделябр, бросающий свет на держащую его бледную пухлую руку.

– О! – сказал голос, по-видимому принадлежащий тому же существу, что и рука. – О, это вы! Входите, входите, быстрее!

Я с облегчением нырнула во тьму, и как только глаза привыкли к ней, увидела, что канделябр держит горничная. «Как и я!» – подумала я и сразу же вздохнула свободнее. Я улыбнулась ей, она в ответ улыбнулась и сделала реверанс. Раньше мне никто не делал реверанс. Не желая показаться грубиянкой, я тоже сделала реверанс. Горничная только хихикнула, но тут из теней выступил кто-то ещё и ткнул её в плечо. Это оказался очень высокий мальчик в чёрной форме с крестом, который делал её похожим на нечто среднее между формой солдата и облачением лакея.

– Миннифер! – зло прошипел он. – Тебе что, семь лет?!

– Всё в порядке, – сказала я, разглядывая их обоих. У мальчика были отрешённый вид и тёмные брови. Миннифер была низенькая и пухленькая, с маленькими блестящими глазами и каштановыми волосами, собранными в аккуратный узел.

– Мы очень рады, что вы пришли, – сказала Миннифер. – Надеемся, вам здесь понравится.

– Очень надеемся, – сказал мальчик очень вежливым и очень тихим голосом.

– Я Миннифер, – сказала девушка. – А это Брэм. – Она снова сделала реверанс, а Брэм поклонился, и оба вдруг напомнили мне деревянных марионеток в опрятных чёрных костюмах.

– Очень приятно с вами познакомиться, – сказала я, пожав им руки. – Я Зита.

Мне было интересно, когда я смогу познакомиться со своей семьёй. Конечно, больше всего мне хотелось увидеть родителей, но и на других родственников я тоже хотела посмотреть. У меня есть тёти, дяди и двадцать семь двоюродных братьев и сестёр разного возраста? Я на это надеялась. Но в доме было очень тихо…

Брэм и Миннифер продолжали скованно улыбаться, словно не знали, что со мной делать.

– Она, наверное, хочет есть, – краем рта прошептал Брэм. – У нас что-то оставалось после ужина.

– Или она хочет принять ванну, – сказала Миннифер, окинув меня взглядом. – Вы шли от самого Хакендена?

– Наверное, глядя на меня, можно так подумать, – сказала я, уже в который раз за этот вечер поправляя шляпу. – Но нет – я только поднялась на гору.

– Миннифер, – сказал Брэм, качая головой, – ты практически сказала, что она грязная.

– Я этого не говорила! Я предложила ей принять ванну! Это вежливость.

– Она просто редко думает головой, – сказал мне Брэм.

– А Брэм думает столько, что иногда забывает, как дышать, – сказала Миннифер. – На самом деле, как только вы узнаете нас поближе, то скоро поймёте, что мы все несносные. А теперь – как насчёт еды и ванны, а потом…

Я с нежностью смотрела на них обоих, как вдруг на площадке лестницы раздался ещё один голос. К нам спускался шар света от керосиновой лампы, и я только теперь увидела, в каком огромном зале мы стоим. Мраморный пол был поделён на чёрно-белые квадраты, как шашечная доска. С потолка свисала люстра в виде стаи ворон, нападающих на змею. По стенам висели выцветшие гобелены, на которых отряды мужчин и женщин в чёрных плащах и остроносых ботинках строем шли через леса и переходили вброд реки. А на площадке лестницы стояла женщина, в руке она держала лампу, и свет падал ей на лицо. Она была очень-очень бледна. На пальцах у неё сверкали многочисленные драгоценные камни, и руки походили на какие-то длинные отростки разноцветных грибов. Её золотисто-каштановые волосы были завиты в блестящие кудри, а глядя на её платье из синего шёлка, тёмное и пышное, я сразу подумала о бурунах на вечерней реке. Я не могла сказать, сколько ей лет – ничто в ней не намекало на её возраст, и это сбивало с толку, – и пока она стояла на площадке, грациозно опершись рукой на перила, я подумала, что она очень похожа на изящную кошку.

– Никаких ванн, – холодно сказала она прекраснейшим голосом из всех, какие я когда-либо слышала. – И поесть она может в комнате. Не нужно разводить суматоху. Мистер Гренуй будет здесь завтра утром, чтобы разрешить эту… досадную ошибку.

Ошибку?! У меня внутри что-то оборвалось. По тому, как она на меня смотрела, я поняла, что «досадная ошибка» – это я, стоящая перед ней в стоптанных ботинках и залатанном пальто.

– Добрый вечер, мадам, – сказала я, вскинув подбородок. – Я не хотела вам мешать и прошу прощения, что пришла так поздно, но…

– Поздно? – переспросила леди, спорхнув с лестницы и скользя ко мне по мраморным плитам. – Неужели? Все эти годы мы ничего не слышали о Зите, а теперь девочка, утверждающая, что это она и есть, на всех парах прилетает к нам, как только появляется возможность унаследовать замок? Слишком пунктуально, я бы сказала. – Она наклонилась ко мне так близко, что я чувствовала цветочный запах пудры у неё на щеках. – Я буду с тобой совершенно откровенна: либо мистер Гренуй идиот, либо ты лгунья, – двумя длинными изящными пальцами она взяла меня за подбородок. – Да и выглядишь ты как горничная!

– Я и есть горничная, – ответила я, вывернувшись из её хватки. – Но у меня есть письмо, и меня зовут Зита, как в нём и написано. – Я вытащила из кармана письмо и показала ей.

Взгляд леди остановился на чёрной печати:

– Да, письмо было отправлено. Другой вопрос – настоящая ли Зита Бриджборн получила его. Разумеется, тебе известно, что эта семья самая могущественная – и к тому же последняя – из древних правящих ведьминских семей?

– В-ведьминских?! – На этот раз я не смогла скрыть дрожь в голосе. Неужели кучер всё это не выдумал?! – Об этом ничего не было в…

– А книг по истории ты никогда не читала? – спросила она мягко, наслаждаясь моей растерянностью.

– Тех, где бы писали про ведьм, – нет, – прошептала я.

Леди шагнула назад и чуть отвела взгляд. Скептически поджав губы, она при этом загадочно улыбнулась и сказала:

– Как удобно. Но думаю, сейчас поздновато разбираться со всем этим. Бриджборн ты или нет, утром мы наверняка это узнаем. Вы двое… Придумайте, где её разместить. – И она скользнула прочь, растворившись в сумраке зала.

Я смотрела ей вслед с открытым ртом. Брэм попытался взять мою сумку, но я одёрнула руку. Очевидно, что мне здесь не рады. Я не дам этим людям ни единого повода считать, что я им чем-то обязана.

– Кто она? – резко спросила я.

– Злобная коза, – ответил Брэм.

– И страшно богатая, – добавила Миннифер благоговейным шёпотом. – Изби Хэрлит-Сент-Клауд. После замужества Кантакер, верная подруга твоей матери. Опекуны временно доверили ей дом после… ну, после всего, что произошло.

Моя мать. От этих слов у меня в самом сердце затрепетали смутные воспоминания о фиалках и розмарине.

– Что ты хочешь сказать этим «после всего, что произошло»? – спросила я, когда Миннифер открыла панель в стене и вместе с Брэмом они повели меня вверх по металлической лестнице. – Что произошло? Где все?

Брэм и Миннифер снова обменялись странным, непонятным взглядом.

– Ушли, – тихо сказала Миннифер. Вдруг она обернулась ко мне, в свете свечи по её лицу блуждали красноватые тени. – Тебе нужно быть осторожной, Зита. Они все мертвы. Все Бриджборны. Твои мать и отец, тётя и дядя. Никого не осталось. Никого, кроме тебя.

Я чуть не уронила свою сумку:

– Мертвы!

– Мертвы как зимний… – начала было Миннифер, но сразу же захлопнула рот. Глаза у неё полезли из орбит. Какое-то время она боролась с собой, вцепившись руками в челюсть. Потом снова раскрыла рот, отвернулась, перегнулась через перила и разрыдалась.

– Что такое… – прошептала я. – Что это было? Ты в порядке? – Я обернулась к Брэму, но тот только беспомощно смотрел, стоя руки по швам.

– Всё хорошо, – шмыгнула Миннифер, вытирая щёки. – Просто икота.

«Никогда не видела, чтобы так икали», – подумала я, но Миннифер уже пошла дальше по лестнице, и мы с Брэмом поспешили за ней.

Поднявшись по служебной лестнице, мы прошли через площадку мимо двух маленьких окошек. Они располагались практически впритык, буквально в нескольких дюймах друг от друга, но из одного был виден поросший плющом двор во мраке ночи, а из другого – туманное поле в сумерках, где рядами росли подмёрзшие тыквы, и одиноко стояли несколько пугал. Но я даже не успела удивиться, потому что мы стали подниматься по второй лестнице, а затем по третьей. Наконец мы вышли в коридор с высокими потолками и оказались перед позолоченной дверцей, на которой были нарисованы ветряные мельницы на фоне неба.

– Мы пришли, – сказал Брэм, на этот раз голосом злым и низким.

– Миссис Кантакер не уточнила, какую комнату отвести тебе, – сказала Миннифер, утирая нос тыльной стороной руки. – А в доме тридцать семь свободных спален. Но мы подумали, что эта понравится тебе больше всего.

– Не ходи дальше по этому коридору, – сказал Брэм, отпирая дверь. – Говорят, он ведёт в места, которые лучше не видеть.

– Не входи в комнату с табличкой «Зал психоза», – сказала Миннифер. – И если увидишь синюю лестницу, не ходи туда.

– Знаешь, наверное, будет лучше, если ты вообще не будешь выходить из комнаты, – быстро сказал Брэм. – Мы придём за тобой утром.

Меня ввели в тёмную комнату с тремя огромными окнами, выходящими на запущенный сад, через который я сегодня проходила.

– Это всё для меня? – спросила я, поворачиваясь кругом. У меня никогда не было своей комнаты, а уж такой большой тем более, даже у миссис Боливер я делила чердак с выводком тараканов и парой гигантских крыс.

– Конечно, это всё для тебя, – рассеянно кивнул Брэм, а Миннифер пробормотала: «О чём это она?»

Брэм зажёг второй канделябр. Миннифер сказала, что принесёт чайник горячей воды для умывания. Затем, нервно переглянувшись, они вышли из комнаты и закрыли за собой дверь. Я слышала, как они шепчутся в коридоре. Мгновением позже в замке дважды тихо повернулся ключ, и они ушли.

Глава 3

Проснувшись на следующее утро, я обнаружила, что у меня на груди сидит ворон и смотрит он на меня парализующим взглядом хищника, который совсем не прочь полакомиться моими глазными яблоками. Его же глаза походили на яркие чёрные капли, гнездившиеся среди лоснящихся иссиня-чёрных перьев. Я под одеялом чувствовала его вес, когти пронзали ткань насквозь. В комнате было морозно, воздух немного влажный, словно я спала снаружи.

Мы с вороном уставились друг на друга. Но потом я всё-таки истошно завопила и забилась под одеяло. Птица негодующе каркнула и перелетела на каминную полку, откуда искоса воззрилась на меня с оскорблённым видом. А в следующий миг ворон вылетел в дымоход, и в очаг посыпалась сажа.