Приключения Ставицкого и Василькова. В песках Хеопса

“Пионер-108”

Сигнальные буи разбросало в метрах ста от корабля. Они то и дело вспыхивали в серо-лиловом небе, вторя всполохам разрядов электричества в плотной атмосфере Хеопса. На буром песке буи казались причудливыми цветами, распустившимися в суровой пустыне.

“Красиво и бестолково, как всё, что мы делаем,” – подумал Ставицкий, окидывая место посадки. Хотя посадкой это можно было назвать с натяжкой – скорее, что-то среднее между крушением и жестким контактом с поверхностью. Но им повезло, думал Ставицкий. В принципе, чудо, что они живы, так что пока можно выдохнуть. Запрос на эвакуацию они отправили и когда-нибудь за ними прилетят. Прилетят же..? Ставицкий поежился. Еды им с Васильковым хватит на несколько лет, аккумуляторы подзаряжаются, а генератор воды вообще пашет бесконечно. Да и груз есть на крайний случай. Если что, компания оплатит убыток. Не по своей же воле они тут застряли. Авария и есть авария. Да нет, за это время точно прилетят.

Над головой снова полыхнуло и Ставицкий поправил свою запотевшую изнутри маску. “Хорошо еще тут атмосфера нормальная, не надо было возиться с тяжелым скафандром,” – подумал он и стал собирать инструменты.

Движок не заводился, хотя вроде внешне системы были в порядке. Васильков прогнал диагностику раз двенадцать и ошибок было не видно, но чертов двигатель не подавал признаков жизни. Внешне судно было помято и кое-где виднелись дыры в обшивке, основной удар пришелся на грузовой отсек и, в целом, могло быть хуже. Они практически неуправляемо неслись вниз под запоздалые сообщения бортового компьютера, стараясь спланировать на поверхность Хеопса. Все происходило с такой скоростью, что Ставицкий с Васильковым не успевали ни молиться, ни материться. Они вцепились в штурвалы, предельно сосредоточившись и вжавшись в кресла. Их швыряло из стороны в сторону, корабль шатало и мотало. Иконки Св. Николая и Богородицы на приборной доске трясло, так что казалось, что они улыбались и подмигивали, а корабль продолжал нестись, как взбесившийся бобслей. Сначала по воздуху, потом по песку, подпрыгивая на невысоких барханах, пока окогчателльно не зарылся в песок.

Фууух… Ставицкого снова передернуло, он хлопнул ладонью по фюзеляжу, руки до сих пор немного дрожали. “Ничего, мы еще полетаем, вот только выберемся отсюда сначала.”

Васильков сидел на мостике и чертыхался. Не совсем вменяемый, он то шутил, похахатыва, то ругался, швыряясь инструментами. С момента приземления прошло уже больше трех часов, два с половиной из которых он тщетно пытался наладить связь с базой. В динамиках хрипело, шуршало, раздавался треск и эхо. Голограмма с координатами посадки и видом корабля в пространстве то появлялась, то дрожа помехами, снова пропадала. Васильков раздраженно бросил на пульт наушники.

“Всё. Задолбался. 2 часа, черт возьми, подряд. Два часа. Хахаха… Не, ну сколько можно-то.”

“Хорошо, хорошо, пойдем, Васильков, поедим”, Ставицкий похлопал Василькова по плечу. Пока мы сделали все, что могли. Зонд с СОС отправлен, и это вроде прошло в штатном режиме. Будем надеяться, что скоро за нами прилетят. Пойдем перекусим и отдохнем. День выдался феерический, что и говорить.”

Васильков был лет на 15 моложе Ставицкого, в доставке он работал года два. Это был его второй или третий дальняк и оправившись от шока, он тоскливо думал, что и правда нужно было отказаться и поехать с Ленкой кататься на лыжах. И вот это её вечное “Я же тебе говорила” стояло у него в ушах и глазах. Он тряхнул головой и сказал себе, нет-нет, зонд долетит, его засекут с ближних планет и за ними прилетят спасательные службы. Такие случаи были. Правда, были и другие случаи. Но мало ли чего болтают в курилках перед вылетом. Да, корабли иногда пропадали, но это случалось раз в 7-10 лет, об этом из всех утюгов сразу говорили во всех общепланетарных новостях месяцами, таская несчастных родственников на ток-шоу.

Экипаж перебрался на камбуз. Пищевой раздатчик тоже видимо накрылся , так что они сами полезли в холодильник. Васильков выбрал двойную упаковку со стейком по-техасски и забросил два кусочка, похожих на темно-коричневые спичечные коробки в конвертер. Тот тихо жужжал пока через пару минут на подносе не выехало блюдо с двумя 400 сот граммовыми кусками мяса. Они ароматно дымились и источали запах летнего мангала. Ставицкий и Васильков только сейчас поняли, насколько проголодались. На другом подносе появилась жареная стручковая фасоль и пюре с клюквенным соусом. Поднос для напитков выкатился с двумя бокалами, наполненными красной жидкостью.

Васильков недоверчиво принюхался к одному из бокалов и присвистнул:

“Сухое красное! Это у нас сегодня по расписанию или какой-то особый случай?”

“Еще бы не особый. Празднуем второе рождение,” – довольно безрадостно буркнул Ставицкий, залпом выпив вино и придвинул к себе поближе тарелки с едой.

“А по-моему бортовая нейронка сама перепугалась до смерти и вот тебе – заливает стресс,” – хорохорился Васильков. Он, как дурачок, то радовался всему, что происходило, то огорчался. Его всё еще потрясывало, но он был жив, и каждый раз, думая об этом, его охватывало экстатическое состояние, пока что-то, происходившее с ним в моменте, не расстраивало его снова. “Включу боротовой”, – он дотянулся до пульта. Из динамиков раздался приятный сигнал и проекция симпатичной стюардессы появилась над дэшбордом:

“Привет, экипаж! Сегодня ровно месяц со дня нашего отплытия. До места назначения 24 дня, 8 часов и 32 минуты. По случаю маленького юбилея праздничный обед, а это значит, что по регламенту экипажу разрешено по 150 граммов сухого красного вина при нахождении корабля вне режима ручного маневрирования. В бокалах Красностоп-Анчелотта урожая 2172 года. С праздником, команда!”

“150… По регламенту… Умная,” – снова расстроился Васильков. “Кто ж тебя настраивал? Когда мы падали, как топор, отключилась, а сейчас у нас праздничный обед? Ладно. С праздником, так с праздником. Живы и слава Богу!”, – светлел на глазах Васильков. “Только пожалуйста, можно без проекций… И ты уж не обижайся, а все-таки надо будет тебя покрутить” – Васильков сделал вид, что чокнулся со стюардессой, вылил бокал в рот и набросился на стейк.

Они застряли где-то в созвездии Большого Пса. Точно просчитать, где именно, было невозможно – системы навигации полетели сразу после удара с астероидом и можно было только гадать, сколько времени сигнальный зонд будет лететь до зоны действия сети. Ставицкий думал о сыне, о том, сколько же времени пройдет, когда он сможет его снова увидеть. Сердце сжималось всё сильней и ему страшно захотелось еще Анчелотты 72 года урожая. Регламент.. Везде регламент. Там на Земле тоже. По суду он мог забирать сына на выходные. За весь последний месяц они были вместе всего четыре дня. На прошлой неделе была его рабочая смена и хотя полет был до ближних исследовательских станций, он так и не успел вернуться до конца воскресенья. И вот надо ж так влипнуть сейчас. Он и раньше, бывало, попадал в истории – были и аварийные посадки, и нештатные ситуации, корабль даже задерживали по подозрению в контрабанде, и он двенадцать дней болтался в затхлом КПЗ на Глизе 581 до "выяснения обстоятельств". Но никогда еще он не влипал так крепко и так далеко от дома.

Васильков было снова сел за пульт ковыряться со связью, но Ставицкий дал отбой и они разошлись по каютам. Первичный стресс прошел, они обмякли после еды и почувствовали усталость. Грузовой отсек договорились проверить завтра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.