Багровый дождь

Картина мира нарисована давно,

Дожди на ней отмечены багровым.

Ее художникам, к несчастью, все равно:

Богатым вырастешь или умрешь дворовым.

А люди будут биться меж собой,

Развяжут войны, чтобы кровушкой напиться.

Иные даже лезут в смертный бой,

Желая за ваш счет обогатиться.

Вот два пути: путь бедняков и знати;

Увы, не мы решаем, кем нам быть,

И кем расти, и где нам жить, и с какой стати.

Но в наших силах то безумие прекратить.

_________________________________________________________

Евгений Тольятти для романа Данила Баженова «БАГРОВЫЙ ДОЖДЬ»

«Кайл»

Приглушенный звон стали, крики, что эхом разносились по деревне, детский плач… Такие сны мне снятся каждую ночь, не давая покоя. Стоит закрыть глаза, в надежде укрыться от реальности и жестокости, как я тут же попадаю в нее снова. Даже во сне мне не дают забыть о том, что люди живут, чтобы умереть, и умирают, чтобы жить… Не могу… Больше не могу…

…

Я открыл глаза, осмотрел пустую избу: длинный двуручный меч на стене, старые пробитые доспехи моего дяди и засохшая кровь на полу…

…

Стоило выйти из избы, как яркие лучи летнего солнца тут же ударили мне в глаза. Запах жареного мяса, звонкий смех, пение утренних птиц, все это раздражало. Все же недосып сказывался на мне.

– Кайл! Иди к нам! Мы как раз только сели есть! Сегодня у нас на завтрак кролики, ведь этот упырь упустил оленя! – крикнул мне Норен.

Норен – старый друг Дяди. Огромный, словно скала. Грозный, даже страшный, вот только на его лице всегда блестела улыбка, противоречащая его ужасному виду.

– Иди ты! Это все из-за того, что ты шумел своей толстой задницей! – ответил ему другой разбойник, обидевшись на старого друга.

– Да перестань, ты просто стрелять не умеешь, – вновь съехидничал Норен. – Давай сюда, парень! – обратился он ко мне.

Мне оставалось лишь приветливо улыбнуться, и выполнить их просьбу, хоть есть я и не хотел.

Сев напротив Норена и взяв небольшой кусочек мяса, я принялся медленно жевать, стараясь делать вид, что полностью занят едой, дабы хоть как-то избежать нежелательного допроса.

Разбойники разговаривали между собой о мелочах: куда направиться дальше, на кого совершить рейд, или просто хвастались своими победами в боях. Я поморщился. Мне не особо интересно слушать рассказы о том, как они браво сражались с рыцарями королевской гвардии и победили, или еще хуже того, как милых дам «укладывали спать». Да и вообще, как могут быть интересными рассказы тех, кто в своей жизни кроме болот, крови и трупов, ничего больше не видел?

Я посмотрел на толстые деревья, что возвышались рядом с нами, и мне жутко захотелось прогуляться, по этому утреннему, еще сонному, лесу.

– Норен, я пойду, прогуляюсь. Скажи дяде, если он будет меня искать, что я… эм…

– Конечно Кайл, только не уходи далеко, и нож держи рядом, на всякий случай, а от дяди я тебя отмажу. Гуляй.

– Спасибо, тогда я пошел.

Когда мы шли сюда, я приметил одно слишком уж красивое озеро. Это бросалось в глаза, даже, невзирая на туман и позднее время. Именно туда я и планировал направиться, пока меня не хватились.

Я шел по тропинке вдоль деревьев, изредка срывая сырую от росы листву и пиная мелкие камушки. Огромные сосны бережно закрывали меня от солнечных лучей, а лесные птицы пели песни. На мое удивление лес был довольно зеленым и живым. Такую картину редко встретишь в сгоревшем лесу.

«Четырнадцать лет назад началась война между двумя королями северного и южного королевства. Кто был прав, а кто нет, уже не решить, так как они оба были убиты своими же слугами, уставшими от бессмысленной войны. Столицей провозгласили Стоун

(северное государство) несмотря на то, что изначально оно проигрывало.

Король севера, зная, что южное королевство не выдержит натиск, отправил почти всех своих воинов на штурм. Миновав мост и подойдя к огромному лесу, что окружал южное королевство, армия разбила лагеря, подготавливаясь к грядущему сражению. Наступила ночь, солдаты спокойно спали в своих палатках. Часовые охраняли каждый метр лагеря, но людям юга подбираться к ним и не нужно было. Не желая вступать в открытое сражения, южане подожгли лес. Вместе с ним сгорело и войско северян.

С тех пор лес так и кличут «сгоревший»».

…

Не успел я опомниться, как дошел до озера. Спустившись с обрыва, я снял сапоги и, зайдя по колено в воду, начал играть с обитателями подводного мира. Конечно, ловить лягушек не так интересно, как убивать стариков и женщин, но я все же ребенок. Дайте мне хоть немного насладиться детством.

По другую сторону озера я заметил маленького олененка, который пришел утолить жажду.

– Видимо это из-за него сегодня поссорились наши бравые охотники, – усмехнулся я.

…

– Проваливай! – кто-то крикнул в дали.

Олененок тут же убежал, а я, испугавшись, ловко вытащил нож и присел.

– Нет! Отстаньте от меня! – все продолжали кричать неподалеку. – Да схорони меня Король!

Крики менялись на вопли, а вопли снова на крики.

Глубоко вздохнув и посильнее сжав нож в руке, я двинулся на звук.

Аккуратно перешагивая сухие ветки, и разводя руками листву, я шел вперед, стараясь оставаться незамеченным. В моей голове уже был план: если там бой, то пережду в кустах, а когда все утихнет, и победитель уйдет, я заберу вещи убитого. Они ему все равно без надобности. А если там мои, то постараюсь помочь. Выскачу из кустов и наброшусь на недруга! Дядя три года учил меня фехтованию, точно не для того, чтобы я в кустах сидел.

Крики стихли, и я прибавил шаг. Вскоре сквозь листву я заметил что-то черное, и что-то красное… Много красного… Человек в черных доспехах лежал, сжимая в руке клочок бумаги. Рядом стояла испуганная лошадь. Она даже не поняла, что напало на них.

– Возьми это, – прохрипел он, заметив меня. – На юге есть деревня, пол дня пути. Найди там человека с татуировкой на лице и отдай письмо. Он щедро тебя вознаградит. И еще…

– Еще что? – спросил я.

Но ответа я не услышал. И уже точно не услышу. Осмотрев тело, я принялся снимать доспехи.

Мне повезло, на лошади были грузовые мешки, туда я и погрузил тяжелые доспехи, большой стальной меч и остальную одежду. Записку я все же забрал. Чисто из-за любопытства.

Закончив с погрузкой, я удобно уселся в седло, взглянул на последки на оголенный труп и пришпорив лошадь, поскакал обратно в деревню. Ездить верхом я умел лишь благодаря дяде. Честно говоря, я всему научился лишь благодаря ему.

Ветки безжалостно хлестали меня по лицу, стараясь хоть как-то наказать за мародерство… Тоже мне…

Выйдя на тропу, и успокоив лошадь, я медленно поскакал. Впереди виднелась деревня и часовые, которые уже навели на меня луки.

– Эй! Это я! – закричал я, размахивая одной рукой, в надежде, что не получу стрелу от своих же.

– Кайл, мать твою, ты где лошадь раздобыл? – удивленно спросил меня часовой.

– У приюта позаимствовал, – улыбнувшись, ответил я.

– Доспехи я вижу, а черный-то где? – продолжил засыпать меня вопросами часовой.

– Да там, голый в кустах валяется. Не знаю, что его убило, но это было явно мне на руку, – усмехнулся я.

– Ну, ты даешь, щегол. Ладно, проходи скорее, твой дядя уже тебя заждался.

…

Верно сказал часовой. Дядя стоял посередине улицы, сердито смотря в мою сторону.

– Кайл, откуда лошадь? – грозно спросил он меня.

Все рассказав дяде и показав письмо, я надеялся обрадовать его. Прочитав последние строки, он поспешил собрать своих людей. За считанные минуты собрались все. Нас было немного. Двадцать два человека, включая меня.

Дядя встал на один из ящиков, на котором было вырезано: «собственность старейшины», и гордо осмотрев всех своих людей, принялся читать письмо.

– «Капитану четвертого отряда королевской гвардии Антонио Сикверм. От друга чужой короны.

В наши руки попали сведения о том, что вы, капитан, и ваши люди, нашли то, что мы ищем. Более того, мы знаем, где сейчас вы находитесь, знаем, сколько вас, сколько у вас мечей и щитов. Мы знаем все и про всех. Не подумайте, это не угроза, ни в коем случае. Мы лишь хотим напомнить о ваших обязанностях перед орденом.

Наши люди придут за ней завтра, на закате, встреча состоится у моста. Настоятельно рекомендую оставаться на том же месте, в деревни у холма, до этого момента. Так же, мы просим вас сопроводить девочку вместе с вашими людьми. За это, конечно, вы получите чуть больше.

Это письмо вам доставит наш человек, вы узнаете его по доспехам и, конечно, по знаменам ордена.

Друг короны».

…

– Как вы уже поняли, в деревне, что в полдня пути, есть неплохая добыча. А может даже больше! Вот только стерегут ее гвардейцы. Разумеется, ее нам просто так не отдадут. Девчонка нужна Забытому приюту. За нее мы можем получить достойный выкуп. Вы согласны рискнуть всем? – закричал дядя.

В ответ он услышал одобряющие крики.

– Тогда седлайте коней, нечего ждать!

Все тут же кинулись собираться, позабыв про свои прежние дела.

– Кайл, ты тоже, – этой короткой фразой, он дал понять мне, что скоро состоится первая моя битва.

…

Снова леса. Мы в пути уже около пяти часов. Я ехал впереди, рядом с дядей и его приближенным.

На нем были те доспехи, что я снял с трупа. Видимо, он должен сыграть гонца. План прост: он подъезжает к деревне один, его встречает стража, он отдает письмо, а пока гвардейцы его читают, остальные пробираются в деревню, вырезая всех под покровом ночи. Все просто. Как всегда…

– Боишься? Понимаю, первый бой все же, но ты помни, если останешься в живых, я тебя награжу, – мило сказала сравнявшаяся со мной девушка.

У нее не было имени, называли так, как хотели, но, невзирая на это, ее все уважали. В банде она давно. За это время ей удалось обучиться не только фехтованию, но и искусству любви. В бою она большой роли не играла, но умела расслабить и порадовать мужчин после тяжелой битвы. Днем ее было трудно найти, ведь она всегда спала, чтобы ночью быть полной сил.

– А? – Откликнулся я.

– Эй, перестань смущать мальца, – не поворачиваясь сказал дядя.

– Смущать? Господин Люзард, Кайл уже взрослый. Пора ему стать мужчиной.

– Станет. Успеется. Ему сейчас головой думать нужно. Нам всем…

Я взглянул на свой меч. Мне стало ужасно страшно…

…

Стемнело. Солнце давно скрылось за горизонтом, наступила гробовая тишина. Лошадей мы привязали неподалеку, чтобы можно было уйти, если что-то пойдет не так.

Звезд я не видел, все затянуло тучами. Даже луна, что из-за всех сил старалась прорезаться и осветить нам путь, сдалась, преклонив колено перед могучим небом.

…

– Кто такой?

– Читай письмо, все поймешь.

Я накинул капюшон на голову и, вытащив клинок, пошел вслед за разбойником.

– Эй. Он твой, – прошептал разбойник, показав на молодого стражника, который плелся в хижину, засыпая на ходу.

Пробравшись следом и стараясь не скрипеть прогнившими половицами, я подкрался к жертве. Я не спускал с него глаз, знал куда бить, знал, что делать дальше. Между нами оставался метр. Нас прервали.

– Тревога! – закричал кто-то с улицы.

Стражник обернулся и, заметив меня, схватил меч.

– Ах ты, щенок! – улыбнулся он. – Убить меня никак собрался, а? Ну, давай, показывай, чему обучен!

Наши мечи тут же скрестились. Да, конечно, силой я его не выиграю, он все же гвардеец. Но, у гвардейцев одна беда – они честные.

Левой рукой я схватил кувшин с водой, что стоял на столе и, разбив его об голову гвардейца, добился того, чтобы он упал.

– Нет! Стой, малец!

Ни жалости, ни стыда. Мой меч вонзился в его горло и тут же вышел обратно.

Выбежав на улицу с окровавленным мечом, я увидел настоящею бойню: кругом трупы, кровь, внутренности, запах смерти! Но это меня не пугало, совсем не пугало. Даже наоборот, было привычным делом.

– Иди-ка сюда! – побежал на меня гвардеец.

– Долго с ним не мешкай. Пацан совсем, – крикнул ему сослуживец.

Я остановился и, приняв защитную стойку, как меня учил дядя, начал ждать удара. В голове крутились все уроки, что мне давали. Куда метнуться, куда ударить… Все это мигом превратилось в кашу, которая может выплеснуться наружу в любой момент.

– Эй! На ребенка полезли? Да какие же вы гвардейцы?! – закричала та женщина без имени, выбежав на них с клинком в руке.

Потеряв руку, один гвардеец рухнул, а другой, пронзив женщину копьем, упал вместе с ней, получив нож в шею.

Кругом был слышен звон стали, крики и вопли… Не слышно было лишь мольбы о помощи. Все знали, на что идут.

Вдруг я увидал Норена. Он бился сразу с тремя. Побежав на помощь, я кричал, всячески стараясь отвлечь на себя внимание. Подбежав к гвардейцу сзади, я перерезал сухожилия на ногах, а когда он упал на колени, вонзил меч в спину. Норен парируя удар за ударом, расправился с ними по очереди.

– Погоди, малой! – закричал Норен, подбегая ко мне, – Держи!

Он помог вытащить меч из спины убитого рыцаря и улыбнувшись, как всегда, похлопал по плечу.

– Давай туда! Держись поближе к дяде!

Мой дядя бился с шестью рыцарями гвардии. Израненный и усталый, но не сломленный.

Постоянно отступая, и блокируя удары, ему лишь иногда удавалось делать удачные выпады.

Мы с Нореном помчались к нему на подмогу.

– Мы тут! – крикнул Норен, словно ураган, ворвавшись в бой.

Когда я подбежал, недруги были уже мертвы.

– Кайл! Держись рядом! Эй, там! Все за мной! – закричал Дядя.

Все, кто остался в живых, двинулись следом, как и было приказано. Мы шли кругом, отбиваясь от атак гвардии. Я был в центре. До меня они не доходили.

– Туда! – снова скомандовал дядя, показывая на стоящий неподалеку дом.

– Держать стро… – крик разбойника прервался.

Из его груди торчала стрела.

– Все в укрытие! – крикнул дядя. – Эти суки нас обстреливать будут!

Было уже поздно. Окружив нас, лучники начали отстреливать всех, кого видели. Меня оглушило душераздирающим криком.

Когда нас осталось всего четверо, а я стоял, окруженный трупами, стрелу получил Норен. Потом его друг…

Мы остались вдвоем. Я и дядя.

– Ты Готов? – спросил он.

– Ко всему, только не к смерти!

– Ты сегодня не умрешь, я обещаю, а сейчас беги!

Мы бежали вперед. Стрелы падали впереди нас, позади нас, слева от нас, справа от нас! Сердце стучало, словно бешеные псы, что пытаются вырваться из клетки! Дядя рубил всех, кто встречался на пути. И вот, когда мы уже добежали до избы и дядя открыл дверь…

Я стоял позади него, и видел, как из его спины выходит конец меча. Он тут же уронил свой клинок и, постояв еще секунду, рухнул на землю. В моих глазах застыл страх, страх потери… Я знал, что эти секунды, последние. И для него, и для меня.

В дверном проеме стоял человек. На его лице была татуировка: «обезглавленная змея». Ее я запомню на всю жизнь, точнее на ее остаток.

– Убейте пацана, – приказал он.

Двое подошли ко мне и, взглянув сверху в низ, усмехнулись.

Я не стал ждать смерти, я решил ее приблизить. Терять мне все равно нечего.

Пронзив одного из них, я вытащил клинок из его живота и, сам не понимая как, ударил другого лезвием, оставив клинок в нем. В мою сторону мчались еще трое. Я закрыл глаза, просматривая кровавые картины… и ожидая…

– Стойте.

Милый детский голос.

Я открыл глаза. Рядом с тем человеком стояла девочка, одетая в голубое платье и белый шарф, что закрывал ее губы и нос.

– Но он… – возразил убийца моего дяди.

– Никаких но, Антонио, – вмешалась девочка. – Его не трогать.

– Есть… – нехотя согласился он. – Тебе повезло, пацан, – обратился Антонио ко мне.

Я упал на колени рядом с дядей, и не сдерживая слез, начал рыдать… Вся моя семья… Теперь ее нет. Нет и меня… Лишь мой фантом… Жалкий… и слабый…

– Свяжите его, – приказал один из гвардейцев. – Хрен знает, что от него ожидать можно. Вы не смотрите, что он мальчишка. Дикарь! Такой же, как эти. Нелюдь.

…

Когда меня связывали, я попытался вырваться и укусил одного из них, за что он ударил меня по лицу железными наручами. Потеряв сознание, я дал им закончить.

…

– Эй… Проснись…

Кто это? Знакомый детский голос…

– Проснись… эй….

Что ей от меня надо? Точно. Она – та самая девочка, о которой говорилось в письме. Значит, это ее так отчаянно защищали?

– Не, ну я так не играю, проснись!

Вслед за ее голосом последовал жуткий холод. Меня окатили водой!

Я открыл глаза и приподнялся на локти, жадно глотая воздух.

– Ну вот! Сразу надо было так сделать. Не подумай, ты очень милый, когда спишь, но мне скучно, – сказала девочка, пожав плечами.

Я внимательно посмотрел на нее. Длинные волосы, милое детское лицо. Обычная девочка, за исключением ярко красных глаз.

– Ты кто? – прошептал я.

– Я? Я Сицилия. Приятно познакомиться, – ответила она, протягивая мне руку.

– А я… Кайл.

Я не сильно пожал ее руку и сел на край кровати.

– Но я спрашиваю не про твое имя, а про то, кто ты, и почему тебя так стерегут?

– Я не знаю, – ответила она тут же. – А ты кто?

– Я? Я уже никто… – улыбнувшись, сказал я и опустил голову.

– Эй, – она положила свои руки мне на лицо, и взглянула на меня. – Ты не никто. Ты Кайл. Смерть – это всего лишь заключение главы, а не всей истории. Помни это.

Чего она добивается? Подбодрить меня хочет? Странная девчонка, хотя, ей я обязан жизнью… Но все же… Из-за нее все погибли…

– Не из-за меня погибли твои родные, Кайл. Не вини меня. – после этих слов, она медленно села за накрытый стол.

Она что, мысли читать умеет? Нет, просто совпадение… Нужно выбираться отсюда. И эта девочка – единственный мой выход. Руки не связаны, нож на столе. Взяв ее в заложники, я спокойно сумею выбраться.

Я посмотрел на дверь, а потом снова на нож, дверь, нож.

– Давай. Хватай нож и беги, – совершенно спокойно сказала она.

– Я не….

– Давай! – она посмотрела на меня. – Здесь все равно скоро всех убьют, и тебя тоже. За мной придут.

– Идем вместе!

Я не знаю зачем это сказал. Зачем она мне? Лишний груз на плечах. Проберусь через деревню, заберу коней и вперед. Вот только… куда вперед?

Не успел я дождаться ответа от Сицилии, как дверь открылась, и в дом зашел тот капитан.

– Сицилия! Зачем вы разговариваете с ним? – возмутился он.