Всадники апокалипсиса Сальвадора Дали

Лилия Маслова, литературный редактор

Можно ли сказать что-то новое о биографии и творчестве гениального Сальвадора Дали? Казалось бы, каждый день его жизни изучен вплоть до минуты, а картины рассмотрены самым тщательным образом, да и сам он оставил потомкам автобиографию. Однако его мистическое, абсурдное, грандиозное, неординарное, иррациональное творчество продолжает будоражить умы современников. Пример тому – новый роман Ильи Баксаляра «Всадники апокалипсиса Сальвадора Дали». Автор предлагает читателю прочувствовать этот фантастический, сказочный мир за гранью реальности. Именно почувствовать, отбросив все рациональное, ведь, как заявляет в романе Дали: «Мы не должны видеть! Мы должны чувствовать!» И вот мы вместе с маленьким Сальваторе рассматриваем странную книгу в кабинете отца, которая изменит всю его жизнь; тяжело переживаем смерть матери и знакомимся с поэтом Лоркой и музой Галой; присутствуем в момент создания Дали гениальных картин, слышим его мысли и становимся свидетелями мучительных сомнений. Мы словно второе «Я» художника, которое проживает и чувствует эту жизнь вместе с ним. Поэтому нам так дороги костыли и утесы на его картинах, и мы боимся самого последнего из всадников апокалипсиса – посланника смерти. Мы проникаем в самое сердце вселенной Дали и ощущаем удивительную хрупкость мира реального сюрреалиста.

От автора

Чем интересен Сальвадор Дали? Я длительное время думал над этим вопросом. Почему миллионы людей подолгу смотрят его холсты и пытаются понять зашифрованные послания всем нам. Изучая многие годы картины Дали, в один прекрасный миг я понял секрет этого гениального мастера. Все о чем говорит художник – это не его тайна. Это наши скрытые ужасы, наши спрятанные в глубине души самые заветные грёзы. Мы мечемся между страхами и мечтаниями в поисках своего пути в жизни. Все, что мы хотим понять в самих себе, объясняет Сальвадор Дали через свои картины. Но мир любит тайны и секреты, без них жизнь людей была бы скучной и однообразной. Книга всадники апокалипсиса Сальвадора Дали это попытка поднять занавес секретности великого испанского художника, а заодно и лучше понять скрытые тайники нашего сознания.

Другие книги автора

Бурани для Амина. Трилогия. Возня у трона.

Харизостан.

Спасти Советский Союз.

Тайны кривых зеркал.

Последний романтик Европы. Трилогия.Испания в огне.

Мировая революция.

Глава 1

Задыхающийся от хохота мужчина ворвался в комнату Галы. Слезы выступили на его глазах. Казалось, еще немного – и он умрет от спазмов в животе.

– Моя дорогая, ты знаешь, с кем я сегодня встречался?! – сквозь смех выдавил он из себя, и его опять сразил приступ веселья.

– И с кем же? – удивилась женщина.

– С твоим земляком из России!

– Из России? – ее изящные изогнутые брови приподнялись от удивления. – И что тебя так насмешило?

– Насмешило? – новый бурный поток потехи накрыл испанца. – У вас в России все такие? – он схватился за живот, упал на диван и стал кататься по нему.

– Но, Сальваторе, что случилось? Почему ты веселишься? Чем тебя так рассмешил мой земляк? – мягко поинтересовалась женщина, заинтригованная поведением мужа.

– Этот русский! Охо-хо. Этот русский! – попытался он продолжить, но опять залился безудержным хохотом.

Она подождала немного, пока он успокоится.

– Так что же этот русский?

– Кто-то пригласил его к нам на виллу… – и вновь волна хохота не дала ему закончить предложение, и он схватился за живот. – Этот русский просидел на вилле три часа, пока я обдумывал, как к нему подобающе выйти. Вдруг он вскочил, засуетился и стал метаться по дому… – и хохот, на этот раз не такой безумный, опять оборвал слова испанца.

– Ну и что было дальше? – поторопила женщина. – Может быть, ему приспичило?

– Угадала! – сквозь безудержный смех продолжил мужчина. – Короче, твой русский не нашел туалета.

– И ты не показал ему, где туалетная комната?

– Я хотел. Но он успел сходить по-маленькому в твою любимую вазу. В ту, что стоит в углу залы.

– Опять этот твой номер! – возмутилась женщина. – Постой-ка, – спохватилась она, – а этот русский случайно не композитор Хачатурян?

– Он! Он!

– Так это же я пригласила этого великого композитора из Советского Союза. Говорят, он уникальный человек. А ты знаешь, что он самый популярный в мире музыкант?

– Ну и что с того? Этот самый популярный музыкант мира от души напрудил в твою вазочку!

– Сальвадор, ты опять за свое. Опять издеваешься над людьми.

– Нет-нет, ты что! Я знаю, знаю, что он талантливый композитор. Я слышал его музыку из балета «Гаянэ». Но не мог же я войти в дом и просто поздороваться: «Здравствуйте, дорогой Арам!» Он бы просто разочаровался во мне.

Женщина начинала терять терпение, и ее лицо приобрело сосредоточенный вид, сейчас она напоминала терпеливую мать, которая хочет серьезно пообщаться с разбаловавшимся чадом.

– Нельзя так поступать с мировыми известностями, Сальвадор. Ты хоть извинения принес?

– Конечно! – и мужчина опять неистово расхохотался. – Я пролетел перед ним голым на швабре!

– Что? – она пыталась изобразить возмущение, но описываемая картина, как перед маститым русским композитором пролетает на швабре ее абсолютно голый муж, вызвала в ней взрыв хохота. Так от души они не смеялись уже давно.

Глава 2

Сальвадор родился в обеспеченной семье. Его старший брат умер в возрасте трех лет до рождения Сальвадора, и всю свою теплоту и доброту родители отдали младшему сыну, который стал самой большой ценностью в семье, почти Богом. Родители сильно переживали страшную потерю первого ребенка, но рождение Сальвадора помогло сгладить следы этой трагедии. Самое удивительное, что он как две капли воды был похож на своего умершего брата.

Сальвадору дома позволялось все, кроме одного: родители категорически запрещали ребенку заходить на кухню, где работницы готовили еду. «Ну что же, запрещаете? – решил малыш. – Тогда держитесь!» И Сальвадор приступил к взятию неприступного бастиона.

До обеда было еще далеко, а вкусные запахи уже доносились с кухни и разжигали аппетит. И вот юный боец спрятался за углом комнаты. Не успела кухарка выйти из своей крепости-кухни, как Сальвадор стремительно промчался в запретную зону. Он ловко юркнул на кухню, быстро осмотрелся и решил нанести свой первый удар по кусочку сыра. Он падет первой жертвой его стремительной атаки. Мальчик прокрадывается к столу, где лежит его заветная цель. Еще мгновение… И вдруг как из-под земли вырастает огромная туша кухарки. Сальвадор чувствует, как ее крепкие пальцы хватают его за ухо. И вот его с позором выпроваживают с поля боя. Он повержен и изгнан с заветной кухни, а кусок сыра, который так манил ребенка, остался красоваться на столе.

«Ладно, держитесь у меня!» – и мальчик, выждав удобный момент, стремительно вбегает обратно в кухню, хватает кусок сыра и, спасаясь от погони, удирает в свою комнату. Кухарка пытается его догнать, но детская комната – это недоступная для нее территория, и, потоптавшись на месте, она грузно возвращается в свои владения. Сальвадор переводит дыхание и издает свой победный клич «Йяа!». Теперь сыр его, нападение было успешным, правда, горело ухо, но это все мелочи по сравнению с той добычей, которую он достал в условиях жестоких боевых действий и реальных угроз со стороны противника.

На кухне работали две кухарки, и они обе были готовы к любой атаке маленького авантюриста. Впрочем, они были бы не против заключить с ним перемирие даже на его условиях, лишь бы эта маленькая бестия отстала от них. Но отец Сальвадора категорически запретил нарушать территориальную целостность кухни и выдал кухаркам бессрочный мандат на борьбу с нарушителем. И женщины, готовя обед или ужин, все время озирались по сторонам: не зашел ли этот маленький чертенок на их территорию?

Однажды к пришедшему с работы отцу, который не успел опомниться, вихрем подбежал мальчуган и бросился на шею.

– Папа, ты знаешь, кем я решил стать, когда стану взрослым?

– И кем же?

– Буду поваром! И вся кухня будет моей! – безапелляционно заявил малыш. – А кухарок я выгоню, буду сам все готовить.

Отец разразился хохотом.

– Хорошо, сынок! Будешь поваром, когда подрастешь! А пока позволь кухаркам работать на своем месте!

– Но папа! – решительно заявил сын. – Я готов приступить к работе хоть сейчас!

– Хорошо, сынок, – ответил отец, смеясь, – но на ужин нам пусть пока приготовят еду наши кухарки.

– Ладно, папа, – снисходительно заявил Сальвадор, – пусть пока остаются, но завтра хозяином кухни буду я.

Так они разговаривали с отцом каждый вечер, однако наутро поступала новая вводная, что кухня остается запретной зоной. Такие долгие переговоры с отцом продолжались почти год. Наконец, терпение Сальвадора иссякло, и он категорически заявил, что поваром больше не будет. Не успел вздох облегчения прокатиться по дому, как юное создание заявило: «С сегодняшнего дня я буду великим полководцем, я – Наполеон!» Теперь уже смеялись все: отец и мать вместе с кухарками и прислугой, стоявшими в дверях. Мальчуган озорно натянул взятую откуда-то треуголку и вытащил детскую шпагу.

– Я великий полководец Луи Бонапарт Наполеон! Объявляю свой первый поход! – и он хитро посмотрел на кухарок.

– Ладно, Сальвадор, хватит уже, садись есть! – мама усадила мальчика за стол.

С этого дня жизнь кухарок превратилась в кромешный ад. Маленький Наполеон организовывал одну военную экспедицию за другой. Когда кухарки чистили картошку или разделывали мясо, незаметно открывалась дверь и в кухню с саблей наперевес вбегал Сальвадор с криками «Ура!». Бедные женщины еле успевали увернуться от игрушечной шпаги и, применяя попавшую под руку кухонную утварь, бросались на грозного полководца, изгоняя его со своей земли. Каждая такая битва требовала от кухарок много усилий, так как юный полководец юрко нырял под стол и проскальзывал под стульями. Закончив битву, они закрывали кухонную дверь, предусмотрительно подперев ее шваброй. Уставшие, садились, тяжело пыхтя от страшного сражения с вероломным противником.

Вечером кухарки жаловались хозяину дома:

– Ваш сынишка не дает нам работать, скажите хоть вы ему, что кухня не место для игр!

Он слушал жалобы женщин и смеялся.

– Значит, наш Наполеон не может взять неприступный бастион! Не обижайтесь, мои дорогие, он же ребенок!

– Ребенок? Как же, ребенок! Мы больше так работать не можем и будем увольняться! – в их глазах светились обида и решительность.

– Ладно-ладно! Ну потерпите немного, он же еще маленький! Я увеличу вам жалованье.

Они еще долго ворчали, но дополнительные деньги были самым веским аргументом в пользу их благотерпения. Теперь кухарки стали не просто поварами, а превратились в воинов испанской армии, постоянно отражавших вероломные атаки великого полководца и авантюриста Сальвадора Наполеона. И хотя сражения шли с переменным успехом, исход был неизменен – выдворение доблестного Сальвадора. Правда, изгнанный юный полководец уходил не только с прилично накрученным ухом, но иногда и с кусочком ветчины, сыра, яблока, а то и булочки. Часто, поверженный, он уныло брел в свою комнату, вновь строя планы нападения на грозного противника.

Боевые действия продолжались еще какое-то время, пока Сальвадор Наполеон не перебросил свои войска на новое поле битвы. Его младшей сестренке было всего три годика, когда родители пригласили своего семейного доктора, чтобы проколоть ей уши и вставить золотые серьги. Доктору было около семидесяти, он всегда был пунктуален и пришел ровно в десять часов. Доктор аккуратно усадил девочку на стул, достал из своего чемоданчика прибор для прокалывания ушей и уже поднес его к уху малышки, как в комнату с яростным криком «Не дам убивать сестренку!» ворвался Сальвадор. Как гениальный стратег маленький Наполеон понял, что война должна быть короткой и победоносной, а затяжные сражения неэффективны и очень быстро надоедают, особенно с этими упрямыми кухарками. Теперь весь свой полководческий талант он обрушил на доброго престарелого врача. В руках у Сальвадора была пушистая щеточка для уборки пыли, с которой он и бросился атаковать противника. От изумления старый доктор уронил прибор для прокалывания ушей. Мальчик ловко воспользовался его замешательством и с огромным удовольствием атаковал старика, нанося поражающие удары в лицо. Доктор вскочил. Лицо его горело от уколов острого конца щетки.

– Я пришел проколоть уши Вашей сестренке. Зачем Вы нападаете?

– Не сметь трогать мою сестру! – завопил в ответ маленький Наполеон и опять набросился на доктора.

На шум прибежал отец. Его взгляду открылась картина великого сражения: уважаемый доктор старается уклониться, а ловкий Сальвадор в очередной раз нападает на старика и пытается уколоть его лицо. Отец сразу же подбежал к полководцу и заслонил доктора.

– Сальвадор, доктор Хуан – наш большой друг, и некрасиво с твоей стороны нападать на человека, который делает нам столько добра.

Но Наполеон вновь взмахнул своей пушистой щеткой и, точно великий воин, уже хотел добить пораженного дракона. Вдруг мальчику стало жаль этого доброго врача. Он мгновенно отбросил в сторону щетку, подбежал к сестренке, поцеловал ее и быстро ретировался. Ему вдруг захотелось загладить свою вину перед отзывчивым старичком, который так прилежно заботился о всей его семье. Некоторое время он долго ломал голову, что же предпринять такого, и наконец решил напиться ледяной воды.

На следующий день Сальвадор свалился с высокой температурой. Он лежал в своей кроватке, когда мать подошла к нему и заботливо потрогала лоб.

– Да ты просто горишь! – воскликнула она и бросилась звонить врачу.

Вскоре явился долгожданный доктор, он вымыл руки и прошел в комнату юного полководца. Сальвадор лежал в кровати, все тело горело, а горло словно перехватило горячими щипцами, голова кружилась, и дикая слабость забирала остатки энергии молодого Наполеона.

– Ну что, юный хулиган, Вы никак заболели?

Сальвадор посмотрел мутным взглядом на врача.

– Извините, доктор! – пробормотал он. Ему нравилось, что теперь доктор заботится о нем, мерит температуру, смотрит горло, слушает дыхание. Как хорошо болеть! Ты сразу попадаешь в центр внимания! И это делает тот самый доктор, который в прошлый раз был очень обижен, а теперь участливо заботится о нем. Врач выписал лекарства и, мягко похлопав Сальвадора по плечу, тепло сказал:

– Поправляйся, юный хулиган.

Что еще нужно было юному Наполеону, сраженному тяжелой болезнью? Только видеть, как у изголовья кровати великого полководца склонили свои головы врачи и домочадцы в ожидании его выздоровления.

Сальвадор быстро поправлялся, ему оставалось отлежаться несколько дней, когда ночью он проснулся и увидел слабый свет, проникающий из приоткрытой двери его комнаты. Мальчик ощущал, что уже была глубокая ночь, но дух великого полководца рвался вперед навстречу новым сражениям, тем более что этот таинственный поздний свет так и манил к себе. Он вышел из своей комнаты. В доме все спали, только полоска света из кабинета отца в конце коридора освещала темноту. Кабинет был святая святых для главы семейства, и посетителей здесь не жаловали. Но на этот раз это не остановило юного полководца, решившегося на разведывательный маневр. Он осторожно прокрался на цыпочках к запретной комнате и приоткрыл дверь. Ему вдруг стало страшно, когда он представил, как папа будет ругаться, но, вспомнив о перенесенной болезни, мальчик хитро улыбнулся. Папа будет снисходителен к нему.

Сальвадор вошел в кабинет. В нем никого не было. Видимо, отец забыл выключить свет и закрыть дверь. Надо было возвращаться в свою комнату, однако любопытство взяло верх. Мальчик огляделся по сторонам. Комната была отделана красным деревом, красивый резной потолок, небольшая люстра зеленого цвета, массивные шкафы из дорогих пород древесины, огромное количество книг в кожаных переплетах с красивыми золотыми буквами в шкафах и на полках. Посреди кабинета стоял большой письменный стол с темно-зеленым сукном, рядом располагалось величественное резное кресло. В углу стоял кожаный диван темно-коричневого цвета. Все говорило о солидности и значимости этого помещения, и мальчик уже хотел уходить, но его взгляд упал на большую книгу, небрежно лежавшую на столе. Она привлекла его внимание еще и тем, что это была единственная книга на столе, к тому же открытая. Сальвадор понимал, что нельзя без разрешения входить в кабинет отца, а тем более брать и смотреть книгу, но авантюризм взял верх над страхами. Он подошел к столу, взял книгу и сел на диван. Если бы он только знал, как повлияет на его жизнь и творчество содержание этой книги, он бы, наверное, не только не взглянул на нее, но и держался бы от кабинета отца на почтительном расстоянии.

Глава 3

Пришло время идти в школу. Мальчик простился со всеми своими образами великих полководцев и отдельно распрощался с Наполеоном. Начались учебные будни. Шли дни, недели, месяцы. Закончился первый год, за ним второй, а потом третий. Мальчик подрос, он уже не гонял по дому несчастных кухарок и всегда приветливо встречал семейного врача, которому было уже далеко за семьдесят. Но дух величия в нем не пропал.

– Мама, ты знаешь, что я родился великим человеком? – часто заявлял он дома.

– Конечно, Сальвадор! Ты будешь великим! – отвечала мать.

– Хм! Что значит буду? – озадачивался мальчуган. – Я уже сейчас великий и непревзойденный!

Мать удивлялась, даже иногда расстраивалась:

– Дорогой, у сына чересчур завышенное самомнение, как бы это потом не переросло в шизофрению? – делилась она своими сомнениями с мужем, на что тот всегда отвечал, ласково обнимая ее:

– Любимая, а что, наш сын действительно великий!

В школе Сальвадор был просто невыносим. Он постоянно спорил с учителями и был главным организатором всех беспорядков. Великий Наполеон вдруг превратился в Робеспьера, готового отправить на гильотину любого, кто не придерживался Хартии справедливости. Доказывая свою правоту, он вступал в яростную перепалку с любым учителем, вне зависимости от возраста и опыта последнего. И когда педагог пытался жестко осадить зарвавшегося ученика и закончить эту своеобразную дискуссию, которая ставила его в столь неловкое положение, в этот самый момент происходила Великая французская революция. Сальвадор вскакивал на стул и начинал декларировать свои лозунги приверженности всеобщим ценностям человечества. А учителю оставалось только в недоумении стоять у своего стола, не понимая, как поступать дальше. Придя в себя, педагог бросал все свои силы на подавление мятежа:

– Сальвадор, ну-ка сядь на место и закрой свой рот!

– Ах мне закрыть рот! – И тут дух свободы начинал еще яростнее заводить юного борца за справедливость. – Мне можно заткнуть рот! А как же свобода слова? Вы подавляете в детях всю инициативу и желание понять предмет глубже! Вы хотите раздавить в нас личность и превратить всех в послушный скот.

Сальвадор опять отправлял учителя в нокдаун, и тот от удивления лишался на некоторое время дара речи.

– Что ты такое говоришь?! Да как ты смеешь так разговаривать с учителем? – придя в себя, начинал кричать педагог.

Юный Робеспьер вновь вскакивал на стул, зовя всех свободолюбивых учеников на баррикады против жестокой диктатуры тиранов. Класс начинал громко кричать и шуметь, и в этой буре тонул голос учителя, всячески пытавшегося навести в классе порядок, а затем все в праведном гневе покидали помещение.

Так Сальвадор срывал уроки у многих учителей, которые потом шли жаловаться директору. Наверное, бунтаря отправили бы на остров Святой Елены, как и Наполеона, но отец Сальвадора был известным в городе нотариусом, и только поэтому все эти выходки сходили ему с рук. Но даже это обстоятельство не удержало директора от обращения к родителям Сальвадора с просьбой подыскать своему чада другую школу.

В тринадцать лет отец записал сына в католический колледж, где под строгим надсмотром церковной братии юному бунтарю предстояло учиться много лет. Утром он ходил в церковь, а затем приступал к учебе. Консерватизм католической церкви не позволял бунтарскому духу Сальвадора выразиться. Он превратился в прилежного ученика. Казалось, наконец-то Сальвадор взялся за ум. Но от скуки, которая частенько одолевала юного бунтаря, не могли спасти ни хвала учителей, ни гордость отца за достижения сына.

В душе подросток оставался Наполеоном и великим бунтарем Робеспьером, жаждущим быть непревзойденным и необыкновенным, хотя железная дисциплина в колледже под присмотром братьев-иезуитов заставила на время умерить весь его бунтарский пыл. Но стремление выделиться продолжало кипеть внутри Сальвадора, пока в один прекрасный день не вырвалось наружу, как извержение вулкана. Во время перемены, как обычно, все спускались на первый этаж. Толпа ребят шла по длинной лестнице, когда сзади раздался чей-то голос.

– Эй, а вам слабо прыгнуть через эту лестницу?

На миг все застыли, воцарилась тишина. Все обернулись назад и увидели Сальвадора, который стоял в начале лестницы.

– Ты что, с ума сошел?! – выкрикнул кто-то из еще не пришедших в себя от такого вопроса ребят.

– Так вы, значит, трусы! Что, слабо перепрыгнуть?

Кто-то хихикнул, некоторые начали разворачиваться, чтобы продолжить путь, кто-то не успел еще все обдумать, как вдруг Сальвадор отошел назад, разбежался что было силы и рванул вперед с криком: «А ну разойдись!». Он прыгнул очень далеко, перелетел почти через всех ребят, которые от изумления открыли рты, но этого было явно недостаточно, чтобы перепрыгнуть всю лестницу, и он с грохотом обрушился вниз и кубарем скатился по лестнице, пересчитывая ребрами каждую ступеньку. Когда Сальвадор распластался внизу, все ученики собрались вокруг него затаив дыхание. Юный каскадер попытался встать, но все его тело ныло, из-за сильной боли у него получилось только с трудом сесть на пол. Ребята подхватили его и поволокли в кабинет врача, откуда он был переведен в больницу. Триумф Сальвадора наступил в тот момент, когда почти весь класс появился на пороге его палаты в больнице. Мальчик был на седьмом небе от счастья. Столько внимания! Он был действительно избранным!

Не успели его выписать из больницы, как тут же положили обратно после очередного прыжка с лестницы. И вновь друзья всем классом приходили его проведать. И вновь счастью Сальвадора не было предела. Наверное, все закончилось бы плачевно и он бы когда-нибудь свернул себе шею, если бы случай не свел юного гения с учителем рисования. Сальвадор сидел на уроке рисования и, как всегда, скучал: «Сегодня я попробую перепрыгнуть эту чертову лестницу! Прямо после урока». Он представлял, как будет прыгать, как вдруг голос учителя рисования прервал его мысли.

– Молодой человек, что вы думаете об этой картине? – Хуан Фернандес застал юного авантюриста врасплох.

– Эмм… Ну… Простите, учитель, что вы имели в виду?

– Я спросил вас, как вы оцениваете эту картину. Подойдите к доске и внимательнее посмотрите на копию полотна Веласкеса «Поцелуй Иуды».

Взору Сальвадора предстал Иисус Христос в Гефсиманском саду вместе с его самым любимым учеником Иудой. Взгляд Христа был теплым, хотя он уже знал о предстоящей мучительной смерти. Иуда обнимал своего учителя, но в его глазах светились страх и коварство.

– Учитель! – лицо Сальвадора изменилось. Тонкие брови немного нахмурились, между ними на чувственном лбе появилась морщинка, а во взгляде вспыхнули пронзительность и блеск боли. – Посмотрите на глаза Иуды, по ним сразу видно, что он замышляет что-то неладное. Неужели Иисус не видит этого? – Сальвадор был крайне возбужден.

Наблюдая за учеником, Хуан Фернандес был ошеломлен его чувствительностью.

– Иисус знал, что с поцелуя предателя начнется его мученический путь на Голгофу, и был к этому готов.

– Но почему Иисус ничего не предпринимает, чтобы спастись! – в голосе Сальвадора звучала неподдельная боль.

– Христос знает, что изменить ничего не получится, это его судьба – нести весь грех человечества на себе и умереть мученической смертью во имя всего человечества! Он готов к этому! Посмотрите, ребята, на глаза Иисуса, – обратился Хуан Фернандес ко всем ученикам, – в них тлеет тепло, хотя он знает, что его предает самый близкий друг и что впереди страшный путь жестоких страданий и мученической смерти. Этот взгляд говорит только об одном: Иисус готов пожертвовать собой ради людей и даже готов простить предавшего его ученика и друга во имя светлого будущего человечества.

Слова учителя потрясли юного Сальвадора. Он представил, что вместо Христа по узким улицам древнего Иерусалима с тяжелым крестом на спине идет он, как римские воины избивают его, а жители города проклинают, плюют в лицо и кидают камни. В страшных муках он бредет, не понимая, куда надо идти, римляне наносят ужасные удары по его телу хлыстами, камни, брошенные жителями города, рассекают все лицо и тело, а глаза залиты кровью и грязными плевками внезапно озверевших горожан. Вот он буквально доползает до места казни. С него снимают тяжелый груз, двое римлян сильными руками кладут его на крест, а третий палач вбивает в руки толстые ржавые гвозди. Дикая боль пронзает все тело, потом прибивают ноги и в завершение всего надевают терновый венок, жесткие колючки которого вонзаются в голову, вызывая страшную боль и усиливая и так невыносимые страдания. Все это Сальвадор прочитал в глазах Иисуса. Юноша побледнел, а учитель рисования, прочитав мысли ученика, про себя отметил: «Как он умеет чувствовать живопись».