Предвидящая: появление
- -
- 100%
- +
– Не думаю, что нас ждут новые встречи, – Михаил вновь уткнулся в компьютер.
– А художница подстраховалась и нарочно забыла это, чтобы вновь вернуться.
– Ты не по годам смышленая.
– Я с бабушкой много сериалов смотрела.
– Там и такое показывают?
– Типичный приемчик женщины-хищницы. Берегись, Давыдов.
– Вот дела! – Михаил раздосадовано щелкнул по монитору. – Мой пароль уже зарубили. Не могу войти на сервер «Бригантины».
– Ты хочешь отсюда проникнуть в компьютер, который находится далеко-далеко? – удивилась девочка.
– Нам же надо разобраться в том, что произошло. – Он со скоростью пианиста-виртуоза щелкал по клавишам компьютера. – Да они все пароли сменили! Шустрые, однако.
– А что ты хочешь там посмотреть?
– Видеозаписи. В торговом зале и офисе стоят камеры, которые всё фиксируют и записывают на диск. Хочу увидеть момент возгорания с разных точек.
– Я ничего не поджигала! – поджала губы Дина.
– Но кто-то же это сделал. – Михаил колдовал над компьютером.
– Только не я! Я увидела огонь и убежала.
– Ты выбежала из магазина раньше огня.
– Для тебя возможно и раньше, а для меня… Огонь брызнул мне прямо в лицо!
– Какая ты странная. – Михаил обернулся к девочке, внимательно вглядываясь в нее. До сих пор, в спешке, у него не было такой возможности. – Пока моя программа вытаскивает новые пароли, давай поболтаем.
– Я даже знаю, о чем, – хитро прищурилась девочка.
Давыдов оставался предельно серьезным.
– Дина, ты несколько раз угадала то, что произойдет. Как тебе это удается?
– Я не угадываю, Давыдов. Я вижу.
– Ты опять за свое!
– Я не вру!
– Тогда объясни.
– Когда я была маленькой, тоже этого не понимала. Родители пытались меня лечить. А потом, уже у бабы Тони, я научилась разбираться в часовых и секундных стрелках. Я много раз засекала время, и всегда получалось двадцать секунд.
– Какие двадцать секунд? Я это слышу уже не первый раз.
Дина нахмурилась. Ее руки комкали бюстгальтер. Красивые серые глаза исподлобья следили за хозяином квартиры.
– Я сейчас не с тобой, Давыдов. Я на двадцать секунд впереди. Мой мир отличается от твоего на проклятых двадцать секунд!
– Как это?
– Возьми книгу. Любую. – Дина сунула Михаилу первую попавшуюся книгу со стола, а сама взяла блокнот и ручку. – Я напишу число. Потом ты откроешь книгу на любой странице.
Михаил недоверчиво раскрыл книгу.
– Страница 226! – воскликнула девочка. – Теперь посмотри, что я написала.
Она подняла ладошку, и на чистом листке Михаил увидел число 226.
– Это фокус? – спросил он.
– Это то, чем я отличаюсь от тебя.
– Давай еще раз.
– Пожалуйста. – Дина посмотрела на закрытую книгу и записала номер. – Открывай.
Михаил пошелестел страницами и прижал их в самом начале книги. Дина помахала блокнотом.
– Четырнадцать, – вымолвили оба. Одна иронично, другой потрясенно.
– А что ты еще написала, пока я листал книгу? – спросил Давыдов.
Дина вырвала листок и сунула его Михаилу. Он прочел и смущенно отдернул руку от лица. «Хватит чесать нос», – заранее написала девочка.
– Ты уникум, – прошептал он.
– Ошибаешься.
Дина увидела на столе спортивную газету с броским заголовком «Чувство гола». Она схватила ее, пробежала статью глазами и запальчиво произнесла:
– Вот! Футболиста хвалят за то, что он первым оказывается в том месте, куда полетит мяч. «Интуиция, чувство гола, умение выбрать позицию» – это всё чушь собачья! Его мир сдвинут на полсекунды вперед. Он видит то, что другие футболисты увидят только через полсекунды! Поэтому он ловко обманывает вратаря и защитников, и часто забивает. Во многих видах спорта есть такие люди. Их не так мало и среди обычных людей. Когда говорят об удивительной реакции, это означает, что у человека время сдвинуто на доли секунды вперед. Понимаешь? Но они об этом не догадываются. А некоторые люди наоборот отстают от настоящего времени. Они вечно что-то задевают, роняют, ударяются и чаще других попадают под машины.
Раскрасневшаяся от возбуждения девочка умолкла. Михаил во все глаза смотрел на нее.
– Твой мир сдвинут вперед… Если ты права, это многое объясняет, – промолвил он. – Ну да! Мы живем в четырехмерной системе координат: трехмерное пространство плюс время. В пространстве мы перемещаемся как угодно, вверх-вниз, вправо-влево, а по времени только вперед. Но если есть высокие и низкие, толстые и тонкие люди, то возможно есть и те, кто всегда чуть-чуть впереди, и те, кто вечно сзади. Мгновенная реакция или рассеянность – это побочные следствия отклонения индивидуальной системы координат по временной шкале.
– Ты можешь говорить проще, Давыдов?
– Куда уж проще. Реакция – это сдвиг по времени. И ты…
– Ты не прав. Это ужасно! – выкрикнула Дина, но тут же спохватилась. – Ой! Давыдов, я опередила твой вопрос.
– …ты всегда знаешь, что должно произойти. Это прекрасно, – промямлил неоконченную фразу Михаил.
– Это ужасно, – спокойно повторила Дина. – Мое время впереди на целых двадцать секунд. Я всегда должна себя контролировать. Чтобы перейти улицу, мне надо помнить, как ехали машины двадцать секунд назад. Иначе меня собьют. Понимаешь, как это сложно? Чтобы нормально болтать с тобой, мне надо отвечать спустя двадцать секунд, после того, как ты скажешь. А эти дурацкие автоматические двери! Зачем их придумали?
Михаил вспомнил окрик охранника в магазине. Он тогда был уверен, что глупая девчонка специально шалит.
– Как я понимаю, твое тело физически находится в настоящем времени, поэтому двери всё равно бы открылись.
– Но вижу-то я их закрытыми! Или дергающимися! Они меня испугали. – Вскоре растерянность в глазах девочки сменилась иронией. Она поднялась с дивана и мимоходом сообщила сосредоточенному на раздумьях Михаилу: – Давыдов, тебе пора радоваться.
Тот дернул подбородком, взглянул на экран компьютера и победно взметнул руку со сжатым кулаком.
– Йес! Я сделал их! Я в сети! Кого вы решили обмануть? – с жаром обращался он к равнодушному монитору. – Меня, руководителя программистов! Я знаю все потайные лазейки в информационной системе, и вы не сможете их залатать. Сейчас, Дина, я найду файлы с видеозаписями и займусь их скачиванием.
Девочка подошла к окну, отодвинула занавеску и бесстрастно сообщила:
– Через двадцать секунд около подъезда появится машина, из которой выскочат страшные охранники. Время пошло. Можешь проверить.
Со вжиканьем крутанулось освобожденное кресло на колесиках и стукнулось о стол. Одним рывком Давыдов оказался рядом с девочкой.
Во двор вкатился черный угловатый джип, из него вышел рослый Толя-Киборг и еще трое охранников. Толя-Киборг отдавал приказание.
– Ты умеешь ругаться? – вскинула брови Дина.
Давыдов поперхнулся готовым сорваться с языка грубым словом, заменив его более мягким.
– Черт! Они не дают нам передышки. Надо уходить! – Он метнулся к столу, схлопнул ноутбук, запихнул его в сумку. Заинтересованный взгляд остановился на Дине. – Ты слышала, как я матерился?
– До наших деревенских мужиков тебе еще далеко, Давыдов.
– Но ведь я в итоге сказал другое слово.
– Так бывает. Если предупредить.
– Значит, то будущее, которое ты видишь, можно изменить?
– Иногда получается. Если успеешь.
– Так. Сейчас некогда об этом. Бегом за мной!
Войдя в подъезд шестнадцатиэтажки, Анатолий Бойко первым делом обратил внимание на расположение лифтов. Двери грузового были перекошены, индикаторы над ним не горели. «Один сломан. Это упрощает задачу», – мысленно зафиксировал Толя-Киборг. Изменение цифр над маленьким лифтом показывало, что он вот-вот спустится на первый этаж.
– Встали по краям, – приказал Бойко. – Если Давыдов – глушим и пакуем.
На индикаторе появилась и замерла цифра 1. Охранники напряглись. Бойко сунул руку под куртку и нащупал пистолет. Дверцы с противным визгом разъехались в стороны. На уровне ботинок испуганно затявкала черная такса, затянутая в стеганую жилетку. За ней из лифта появилась чопорная старушка в старомодной меховой шляпке. Собачка заметила двух смущенных охранников и залаяла еще наглее и звонче. Потом ее остроносая мордочка обратила внимание на каменную физиономию Толи-Киборга. Такса вмиг онемела и на дрожащих лапках прижалась к старушке. На коричневые сапожки прыснула тонкая струйка.
– Воланд, как можно! Ты же мой защитник, – призвала к совести песика хозяйка таксы.
Но песик, видимо, думал иначе. Пришлось старушке взять животное на руки и под успокаивающее сюсюканье вынести на улицу.
– Лифтом пользоваться не будем. Если он нас заметил, оставим в качестве ловушки, – решил Толя-Киборг и скомандовал: – Лужко и Тимошин, остаетесь здесь. Капралов за мной по лестнице. Связь по рации.
Две пары крепких ног затопали по каменным ступеням. На третьем этаже Толя-Киборг получил сообщение:
– Лифт едет вверх… Остановился на шестом этаже.
– Это его этаж, – подтвердил Бойко. – Я на связи, продолжаю движение.
– Лифт поехал вниз.
– Упустите, шкуру спущу, – спокойно, но очень весомо предупредил Толя-Киборг.
Он был уже на пятом этаже и слышал, как вверху захлопнулись дверцы лифта. Бойко вбежал на шестой этаж и кивком указал напарнику на нужную квартиру. Двое мужчин встали по краям двери. Толя-Киборг надавил кнопку звонка и потянул на себя ручку. Дверь неожиданно открылась. Охранники вбежали в двухкомнатную квартиру и быстро ее обыскали. Никого.
Толя-Киборг надавил кнопку вызова на рации.
– Объект покинул квартиру. Ждите его внизу. Что у вас?
– Лифт стоит на первом этаже, но дверь не открывается, – доложил подчиненный, несколько раз хлопнул глазами и торопливо добавил: – Лифт стал подниматься вверх!
– Почуял нас, гаденыш. Решил уйти через крышу в соседний подъезд. Мы наверх. Следи за лифтом. Докладывать каждые десять секунд!
– Лифт проследовал третий этаж…
Толя-Киборг уверенно бежал вверх по лестнице, выхватывая взглядом номера этажей. Восьмой… Девятый… Его напарник сразу же отстал от шустрого начальника.
– Лифт проследовал шестой этаж, – зудела рация, – девятый… двенадцатый…
Натренированный организм Толи-Киборга пока опережал бездушную машину. Перескакивая через ступени и цепляя рукой перила, он миновал тринадцатый этаж. На четырнадцатом механическая коробка обогнала его.
– Вижу цифру пятнадцать. Лифт едет выше, – доложили снизу.
– Он может уйти верхом! Проконтролировать соседние подъезды, – выдохнул на бегу Бойко. Он рассчитывал успеть к открытию дверей, но, как опытный командир, должен был предусмотреть все возможные случаи, даже свою неудачу.
На нижнем этаже над лифтом высветилось число 16. Лифт достиг своей крайней точки. Лужко и Тимошин, получившие приказ, выскочили из подъезда и разбежались в разные стороны. Запыхавшийся Толя-Киборг рванул перила на себя на последнем повороте и оказался на площадке шестнадцатого этажа перед закрытым лифтом.
Он успел. Сейчас разъедутся двери, и задача поимки беглецов будет выполнена. Толя-Киборг притаился сбоку, сдерживая дыхание. Угрожать пистолетом он не собирался. Зачем оружие, если есть стальные кулаки?
– Давыдов, тебе нравятся девушки с большой грудью? – Дина вынула из кармана куртки бюстгальтер и примеряла чашечки на свой кулачок.
– Зачем ты его взяла? – зашипел Михаил.
Он прислушивался к движению лифта и гадал, скоро ли они достигнут нужного этажа. Внутри обшарпанной металлической коробки индикатора не было.
– Можешь не отвечать. Всем мужикам нравится большие сиськи.
– Тоже мне – знаток. Убери!
Дина демонстративно прогнулась в пояснице.
– У меня грудь уже начала расти. Честное слово! Только под курткой не видно.
Старенький лифт устало дернулся и начал тормозить.
– Сейчас откроется дверь. Там кто-нибудь есть? – скороговоркой спросил Михаил.
Дина посмотрела на схлопнутые створки. Ее лицо напряглось.
– Да, – обреченно выдохнула она.
Зыбкая надежда перехитрить охранников рухнула. Давыдов выставил перед собой сумку с ноутбуком. Другого оружия у него не было.
– Сколько их?
– Один человек, – ответила девочка.
«Всего один, есть шанс справиться», – стучало в висках у Давыдова.
Он уперся ногами, наклонился вперед. Двери лифта стали медленно разъезжаться.
Глава 11
Валерий Васильевич Викулов то и дело посматривал на телефон, ожидая отчета о выполнении задания. События разворачивались совершенно не так, как планировалось, они уже вырвались из стен офиса и грозили новыми неприятностями.
С первым же звуком он подхватил трубку.
– Я не понял, почему не докладываешь? – спросил по телефону Скворцов, не дожидаясь пока медлительная гримерша окончательно снимет со лба телевизионный грим.
– Вы сказали, у вас съемка, – пытаясь скрыть разочарование, ответил Викулов. – Я не хотел…
– Меня не интересует, что ты хочешь или не хочешь, – оборвал депутат. – Я тебе дал задание – изволь доложить!
– Пока новостей нет. Но я надеюсь…
– Ты, знаешь, эту надежду куда засунь? Тебе прямо сказать, или сам допрешь? Мне нужен результат, а не сраная надежда.
– Леонид Романович, я делаю всё возможное.
– А нужно и невозможное. Что-то ты нюх стал терять. Стареешь что ли? Работать разучился?
«Хороший нюх мне сейчас действительно не помешал бы, – размышлял про себя Викулов, слушая брань Скворцова. – Что будет со мной, когда компанию продадут? Оценит ли капитан нашей «Бригантины» многолетнюю преданность? И сдается мне, что не все заинтересованы в этой сделке. За кого держаться?»
– Закрой этот вопрос любым способом. Ясно? – Скворцов в последний раз выругался и отключил связь.
– Что ж непонятного, капитан. Дина не просто девочка с улицы, а дочь Альбины и Олега, – глядя в потухший дисплей телефона, произнес Викулов.
Он часто называл Скворцова капитаном, иногда, подчеркнуто уважительно, как главное лицо в компании с корабельным именем, а порой и панибратски, напоминая, что когда-то давно в стране с другим названием будущий миллионер был молодым капитаном в подчинении прожженного майора Викулова. С тех пор иерархическая пирамида перевернулась. Капитан Скворцов превратился в истинного маршала бизнеса, а Викулова с натяжкой можно было причислить к полковникам охранных служб.
Сотовый телефон вновь ожил. На дисплее появилась надпись «Киборг».
– А вот и хорошие новости, – приободрил себя начальник службы безопасности и включил связь.
Давыдов приготовился к решительным действиям. «Отпихнуть и прорваться», – по-мальчишески подзадоривал себя директор по информационным технологиям, стоя перед открывающимися дверцами лифта. Он наклонился вперед, готовясь нанести удар ноутбуком в грудь противнику. Сейчас не до сохранности вычислительной техники, свобода важнее. Кто бы ни был на его пути, ему несдобровать.
Как только образовалась достаточная щель, Михаил выскочил из лифта. Он намеревался снести любого противника и… чуть было не сбил старушку, соседку по этажу. Под ногами противно взвизгнула ушибленная такса.
– О, Господи! – охнула старушка и запричитала: – Воланд, да что же за день сегодня такой! У тебя сплошные стрессы. Иди, милый, на ручки к своей маме.
– Извините, – просипел Давыдов.
Два гневных взгляда: старческий из-под сбитой набок шляпки и собачий с рук хозяйки, проводили нахального, несомненно, пьяного соседа и размалеванную девчонку с бюстгальтером в руках. Сосед-развратник бесцеремонно тянул девицу за руку, та нагло оглядывалась и с весьма довольным выражением лица смотрела куда-то вверх.
– А казался таким приличным, – покачала головой старушка вслед непристойной парочке, вышедшей из подъезда. – Куда мир катится?
Осмелевший Воланд задрал вверх острую мордочку и дважды бесстрашно тявкнул. Старушка проследила за взглядом бесстыжей девицы и онемела. Ее челюсть отвисла аккуратным балкончиком.
Над распахнутым на первом этаже лифтом на электронном индикаторе вопреки здравому смыслу светилось число 16.
Глава 12
– Как тебе это удалось? – восторженно щебетала Дина в вагоне метро, заглядывая в глаза Михаилу.
– Ерунда. У нас лифт часто ломается. Пару раз я помог его починить. С тех пор у меня есть ключ от комнатушки с оборудованием и кое-какие знания.
– Это называется: кое-какие? Ты скромняга, Давыдов.
– Сначала мы помчались наверх, я думал спрятаться в машинном отделении лифта. А там пришла другая идея. Заметила, как я переставил клеммы на блоке индикации?
– Ну.
– И шестнадцатый этаж стал первым, а первый – шестнадцатым.
– Йес! Мы их сделали! – Дина с энтузиазмом повторила подмеченный у Михаила жест и тут же уточнила: – Йес – это значит «хорошо»?
– Вроде того.
– А если плохо, что говорят?
– Отстой. А когда совсем плохо, как у нас сегодня, то – полный отстой.
– Нет, Давыдов. Полный отстой – это гораздо хуже, – возразила девочка.
Михаил вспомнил, что сегодняшний вечер подарил ему обещающие прикосновения Вероники и согласился:
– Средненький отстойчик.
– Неполный йес! – подхватила девочка. – Давыдов, ты обучишь меня современным словечкам?
– Современным? Я уже старый для этого.
– А сколько тебе лет? – тревожно спросила девочка и тут же нахмурила брови: – Тридцать три, говоришь. Много.
– Я ничего не успел сказать, – с улыбкой заметил Михаил. Он постепенно привыкал к способностям девочки опережать время.
Но Дина его не слушала.
– А мне тринадцать. Но скоро будет четырнадцать, я быстро расту! – заверила она и требовательно дернула за рукав. – Девушка, которой почти четырнадцать, может дружить с таким мужчиной, как ты?
Поезд остановился, двери с шумом разъехались.
– Ты не ответил!
– Мы приехали. Выходим, – сообщил Михаил. Он не знал, что ответить странной девчушке, с которой его так неожиданно свела судьба.
В центре Москвы на заботливо ухоженных улочках даже климат был иным, чем на окраинах города. На брусчатой мостовой не было снега. Давыдов прямо у метро с помощью рабочего в оранжевом жилете приобрел новую сим-карту и защелкал по клавишам мобильного телефона. После нескольких безуспешных попыток, он сунул телефон в карман и решительно двинулся размашистым шагом. На его лице выражалось недоумение. Дина семенила рядом, стараясь держать рослого мужчину под руку.
– Куда мы бежим? – спросила она.
– К моей тете. Я звонил ей домой, там ее нет. Мобильный отключен. Надеюсь, застать ее в магазине.
– Она продавщица? В колбасном отделе работает?
– Почему в колбасном?
– Сосисок хочется. Знаешь, бывают такие тоненькие, их можно со шкуркой есть. Твоя тетя может сосиски в рукаве вынести?
– Что?! – Давыдов чуть не споткнулся от столь кощунственного предположения.
– Или вокруг талии намотать. Если она полная – будет незаметно.
Михаилу пришлось остановиться, чтобы развернуться к девочке и назидательно сообщить:
– Моя тетя, Зоя Сергеевна Давыдова, владелица известного художественного салона. Сосиски она не ворует! Веди себя с ней прилично.
– Салон – это что, парикмахерская?
– Это такое место, куда художники, скульпторы, мастера прикладного искусства приносят свои работы. А тетя их продает.
– Картинки? И что, покупают?
– А почему бы и нет?
– У бабы Тони пенсии не всегда и на сосиски хватало. Мы кур держали, они нас выручали. Я знаешь, сколько блюд могу из яиц сделать?
– Как-нибудь проверю, – хмуро пообещал Михаил и потопал дальше. Дина заранее ухватила его под руку.
Свернув на Петровку, Давыдов сразу понял, что с художественным салоном Зои Сергеевны творится что-то неладное. Вывеска и витрина не светились, дверь в магазин была закрыта, а порог окружали люди в масках и камуфляжной форме. За их спинами толпились любопытные. Михаил попытался пробиться ко входу. Его грубо оттеснил один из бойцов спецподразделения.
– Забаррикадировались. Третьи сутки оборону держат, – шепотом сообщила пожилая женщина, видя недоумение на лице молодого человека.
– Кто забаррикадировался? От кого? – растерялся Давыдов.
– Сотрудники магазина. От захватчиков. Им свет, воду и телефон отключили, а они не сдаются, держатся.
– Кто их хочет захватить?
– Известно кто! Тот, у кого мохнатая лапа наверху есть. В нашем районе сначала из квартир людей выкидывали, одиноких выбирали, послабее. Теперь и до магазинов дело дошло.
– Но это же произвол!
– Это закон такой нынче. Бумажку с печатью через суд выправят – и выселяют. Вот, гляди, сейчас начнут.
Перед входом в художественный салон появились два шустрых хорошо одетых молодых человека. Один раскрыл кожаную папочку и скороговоркой зачитал постановление суда, из которого следовало, что ООО «Московский художник», во главе с директором Давыдовой З.С., незаконно занимает торговое помещение, принадлежащее ООО «Комета Z». Во исполнение решения суда, данное помещение должно быть передано законному владельцу.
Молодой человек захлопнул папку и кивнул людям в масках:
– Приступайте.
Под ударом кувалды затрещала алюминиевая дверь, звякнули осколки стекол. Крупные парни в бронежилетах с автоматами наперевес вереницей ворвались в расхристанный художественный салон, расчищая ударами каблуков забаррикадированный проход. Внутри что-то падало, грохала об пол переворачиваемая мебель, слышались зычные окрики и женский визг. Толпа оживленно комментировала происходящее. Большинству зрелище нравилось.
Вскоре грозные бойцы бесцеремонно выволокли за шиворот трех беспомощных женщин, среди которых Михаил с трудом узнал и свою шестидесятилетнюю тетю. Пышная всегда румяная Зоя Сергеевна сейчас выглядела осунувшейся и затравленной женщиной. Она мужественно пыталась возмущаться, но безликий боец так стягивал ей пестрый шейный платок, что вместо возгласов слышалось лишь сипение.
– Сейчас она упадет и сломает руку, – шепнула Дина, перехватив взгляд Михаила.
Давыдов поспешил на выручку.
– Куда их? – прорычала нижняя дырка черной трикотажной маски, обтягивающей маленькую голову.
Один из холеных судебных исполнителей скорчил гримасу и брезгливо шевельнул пальцами в тонкой перчатке:
– Выкинь, чтобы не мешали.
Из верхней щели маски блеснули колючим холодом пустые глаза. Михаил успел подхватить грузное тело тетушки, которое с силой пихнул человек в камуфляже.
– Мишенька, ты? – удивилась Зоя Сергеевна, но тут же вновь попыталась ринуться в бой с захватчиками. – Изверги! Вы испортили картины, разбили работы! Вы… вы за всё ответите!
Михаил вопросительно взглянул на Дину.
– Нацепят наручники и сунут в машину, – предупредила девочка.
Молодой человек в длинном пальто дал тихое указание командиру омоновцев. Тот подозвал к себе двух бойцов. Михаил обнял тетю и быстро потянул ее в ближайший переулок.
– Нам лучше уйти. Сила на их стороне. Сейчас ничего не сделаешь.
Зоя Сергеевна разом обмякла, словно в ней надломился внутренний стержень, расплакалась и позволила себя увести. До ее квартиры, располагавшейся на Бульварном кольце, дошли пешком. Расстроенная женщина даже не поинтересовалась накрашенной девочкой, лишь причитала что-то бессвязное.
– Потом, потом объясните, – успокаивал Михаил родную тетю. – Я уже знаю, что вы сидели под запором три дня. Вам надо отдохнуть.
Войдя в квартиру, заставленную старинной мебелью и антикварными безделушками, Михаил усадил Зою Сергеевну в кресло на гнутых ножках и распорядился:
– Дина, приготовь чай. И если сможешь, бутерброды.
Девочка с большим желанием юркнула в кухню еще в начале фразы.
Давыдов нашел бутылку минеральной воды, поставил бокал перед тетей, дождался, пока она утолит жажду и вытрет слезы.
– Теперь рассказывайте, – предложил он.
Зоя Сергеевна комкала в руке несвежий носовой платок.
– Они появились в начале недели. Вежливые, с улыбочками… Сунули мне бумаги. Якобы кто-то кому-то продал мой магазин. Ты представляешь, мой магазин, в котором я проработала сорок лет! Я его честно выкупила, прошла все мыслимые городские комиссии! Сначала мне стало смешно, а потом страшно… Они показывали бумагу за бумагой. Какие-то договора, сделки, выписки из БТИ, печати регистрационной палаты. У них было даже свидетельство о собственности на мое помещение! Новенькое! Но я ведь его никому не уступала! Я возмутилась и… закричала на них.
Последние слова получились невнятными, словно пожилая женщина их проглотила. Она затихла и несколько раз промокнула глаза. Давыдов подлил воды в бокал. Во время рассказа он раскрыл ноутбук, подключился к мобильному Интернету и уже вошел в защищенную внутреннюю сеть компании «Бригантина».
– Продолжайте, – подбодрил он тетю. – Мы вместе что-нибудь придумаем.
– Когда я сорвалась, они показали мне договор… с моей подписью и печатью, – обреченно произнесла Зоя Сергеевна. – Якобы я продала помещение и получила за него большие деньги. Там была моя подлинная подпись. Ты представляешь, Миша? Моя настоящая подпись и печать моей фирмы.