Шпион из-под воды

– С начинающими писателями всегда так бывает.

– А если это документальная проза? Его дневник, написанный литературным языком.

– Не исключено, – согласился Евтушенко.

– Тогда получается, что опасения за жизнь главного героя – это его личные страхи. Корольков боялся расправы над собой!

– Мне кажется, он боялся конкретного человека.

– Покажи его письма, – попросил Тихон. – Надо совместить их с моими, ведь история разбита на отрывки. – Он взял протянутую пачку и рассмотрел штемпели на верхнем конверте. – Это получено уже после моего.

– Оно пришло несколько дней назад.

– С него и начнем. – Заколов развернул вчетверо сложенный листок, пробежал глазами строчки, написанные знакомым почерком. – Вот. «Пока Ты еще не знаешь всех деталей. Ты гадаешь, в чем тебе прикажут участвовать: в контрабанде, торговле оружием, перевозке наркотиков. Или это нечто гораздо худшее? Хотя, что может быть хуже. Разве только… Но об этом не хочется даже думать! Он холоден, всегда собран и не раскрывает своих секретов. В тот день Он ухмыльнулся, наставил оружие и предложил тебе помогать ему. У тебя не было выбора. Ты кивнул, иначе тебя бы убили в тот же момент. Он дружески похлопал тебя по плечу: «Вот мы и вместе». Но Ты понимаешь, что не можешь быть с ним заодно. Ты и Он – разные люди! Это означает, что Ты просто отсрочил свою смерть».

Рука Тихона с письмом беспомощно опустилась. Он сжал губы и напряженно глядел в пол.

– Ты прав, Витька опасался конкретного человека. Если Корольков – Ты, то кто скрывается под именем Он?

– В тексте ни одной фамилии. Даже не ясно: враг это или сослуживец? – задумчиво произнес Александр.

– Если бы это был душман, то зачем скрывать его имя? Витька шифровался от своих. Он знал, что письма читаются, поэтому вел свой дневник в виде повести. Имена он опускал, но я уверен, что это реальные люди! Я соберу повесть целиком. Мы прочтем ее с самого начала и докопаемся до сути.

– У нас с тобой не все части повести, – напомнил Евтушенко.

– Ты прав. Надо сходить к его родителям.

– Сейчас в городе только его мама, Анна Федоровна. Мужу она пока не сообщала. Он в краткосрочной командировке. Через неделю вернется, к тому времени Витька должен пойти на поправку.

– Как она?

– Я видел Анну Федоровну в первый день, когда Витьку только привезли. Гладкова позвонила. Мы встретились в госпитале. После того, как она увидела сына, ее саму еле откачали. Сейчас она дома, к ней заходит врач. А письма… Я думаю, она тебе их не отдаст. Единственный сын, сам понимаешь…

– Понятно. Тогда сегодня изучу эти письма, а завтра все-таки схожу к ней. У меня нет выбора. Попрошу посмотреть, не выходя из дома.

Друзья помолчали. Евтушенко напомнил:

– Ты о практике еще не забыл?

– Без нее меня не впустили бы в наш славный город.

– Где остановился?

– В офицерское общежитие устроили.

– Поужинаешь у нас. А завтра к девяти приходи на сороковую площадку. Пропуск тебе заказан. Там научно-исследовательская часть, сокращенно НИЧ, с отличным вычислительным центром.

– Так уж и с отличным?

– Самые современные ЭВМ. Считают всё!

– Если бы они еще умели вычислять злодеев, – вздохнул Заколов.

В разгар домашнего ужина в доме Евтушенко прозвенел телефонный звонок.

– Тебя, – удивленный Александр протянул трубку Тихону. – Девушка.

Заколов сразу узнал задиристый голос Ларисы Трушиной.

– Фу, еле тебя нашла.

– Как?

– Твою фамилию здесь тоже многие знают. А дальше. Связи, явки, пароли…

– Не ожидал такой прыти от московской девушки.

– А я не ожидала, что местные парни такие занятые. Где ты шляешься?

– Друзья, – с улыбкой оправдывался Тихон, уже не удивляясь напористому тону москвички.

– Я тоже хочу быть твоим другом. Ты обещал мне город показать.

– Прямо сейчас?

– А разве поздно? Тебе пора бай-бай?

– Я взрослый человек.

– Надеюсь. Когда ты за мной зайдешь?

Заколов посмотрел на часы.

– Если хочешь, через пятнадцать минут.

– Он еще спрашивает! Да я с тоски помираю! А еще я хочу искупаться в вашем славном озере, больше похожем на море.

– В темноте?

– А это запрещено?

– Не думаю.

– Так в чем же дело?

– Жди.

– Я живу в шестнадцатом номере, – по-деловому сообщила Лариса Трушина и положила трубку.

К небольшой двухэтажной гостинице «Люкс», расположенной в парке у озера, Заколов подошел, когда южно-казахстанский городок стремительно погружался в ночную мглу. На изящной телевышке, видневшейся за парком, зажглись сигнальные огни. Каждая рука молодого человека толкала по велосипеду, любезно предоставленному школьным другом. Лариса выскочила из гостиницы в легком открытом платье и уставилась на двухколесную технику.

– А это зачем?

– Так мы быстрее посмотрим город.

– Тихон, ты спешишь от меня отделаться?

– Я стремлюсь предоставить тебе лучшее средство передвижения в местных условиях.

Девушка скептически посмотрела на подол короткого платья и махнула рукой.

– Поехали!

– Тогда, за мной.

Молодые люди катились по дорожке вдоль извилистого берега озера. Кое-где светили фонари, мягко шуршали галькой прибрежные волны, большая вода дышала прохладой. На самом высоком холме Тихон остановился.

– Фу, уморил, – пожаловалась Лариса, оправляя платье. – Давно не крутила педали.

– Это памятник летчикам, погибшим на полигоне. – Заколов указал на истребитель, взметнувшийся на пьедестале над крутым обрывом.

– Но здесь же не воюют?

– Испытания военной техники максимально приближены к боевым условиям.

– Мой отец постоянно испытывает свои ракеты! – раздраженно высказалась Лариса.

Рядом прогуливались несколько парочек. Некоторые обернулись на ее слова. Девушка стрельнула глазками и перешла на лукавый шепот.

– Здесь что, место для свиданий?

– У нас нет памятника Пушкину, – в тон ей подыграл Тихон.

– Зато у вас море.

Заколов не стал поправлять москвичку. Море, так море. Причем уникальное: здесь оно пресное, а на востоке соленое. Он обратил внимание на человека в инвалидной коляске. Прямая спина, аристократический профиль, аккуратная прическа, вкупе с уверенным взглядом, вызывали невольное уважение. Чувствовалось, что инвалид не сломлен, вопреки обстоятельствам. Коляску катила моложавая стройная женщина. Инвалида Заколов знал, впрочем, как и все в городе, а вот его строгую спутницу видел впервые. Коляска проехала рядом с молодыми людьми и остановилась у края обрыва.

Лариса тревожно зашептала:

– Он не боится, что его столкнут?

– Этот человек ничего не боится. Поехали, я тебе кое-что покажу.

Велосипедисты промчались мимо лодочной станции, боксов для катеров и остановились на мысе, с которого открывался красивый вид на широкий пляж, озеро и телевышку. Край скалы огораживал металлический заборчик с узким проходом, под ним слышался размеренный плеск волн.

– Здесь была вышка, с которой ныряли. Но потом ее срезали, и теперь это просто смотровая площадка, – пояснил Заколов.

Лариса Трушина подошла к ограждению и пыталась заглянуть за него.

– Ого! Высоко! Неужели ныряли?

– В нашем городе живут смелые люди.

– А почему срезали? – поинтересовалась девушка. Она вытянулась над обрывом. Свежий ветерок шевелил ее волнистые рыжие волосы.

– Здесь молодые офицеры показывали свою удаль. Но лучше всех прыгал подполковник Ольховский. Он крутил сальто и пируэты, с места и с разбега. Никто не мог повторить его трюки. Но лет шесть назад он прыгнул неудачно. Ударился о камни и сломал позвоночник.

– Какой ужас!

– Трагедия. После этого случая вышку спилили. Подполковник долго лечился, но ничто не помогло. Вдобавок его бросила жена.

– Надо было ехать в Москву. Там лучшие врачи.

– Он был и в Москве, и во многих санаториях, даже в Карловых Варах побывал. Но медицина оказалась бессильна. Мужчина в расцвете лет стал инвалидом.

– Печальная история.

– Но не всё так грустно. Ольховского хоть и демобилизовали из армии, но оставили на работе. Он зам по науке в научно-исследовательской части. Светлая голова. Ездит в инвалидном кресле, которое сам модернизировал. А пару лет назад его полюбила молодая женщина, инженер вычислительного центра. Они живут вместе в маленьком домике на берегу. Их часто можно видеть здесь на прогулке.

– Так это они были там, около памятника?

– Да.

– Она такая эффектная, а он… Полюбить инвалида! Я бы так не смогла… А ты? Способен на такое?

Молодые люди придирчиво посмотрели друг на друга.

– А слева пляж, – встрепенулся Заколов. – Видишь, некоторые пришли окунуться перед сном. Ты тоже хотела.

– Такая красота, – Лариса распахнула руки, пытаясь обнять бескрайнюю панораму озера.

– На пляж?

– Поехали дальше. Где никого нет.

– Там дорожка не освещается.

– У нас же есть фары.

– Как скажешь, мой генерал, – улыбнулся Тихон и запрыгнул на велосипед. Ему всё больше нравилось общаться с бойкой москвичкой.

– А у женщин разве звания бывают? – спросила Лариса, догоняя его.

– Еще какие! Вот на днях случайно подслушал разговор двух дам. «Я в армии подполковником была», похвасталась первая. А вторая ей гордо отвечает. «А я под генералом. И не один раз!»

– Фу! Да ты пошляк, – по-доброму рассмеялась Лариса.

Они катились на велосипедах, взлетая с одного пригорка на другой, пока асфальтовая дорожка не перешла в грунтовую, затем сузилась до тропинки и полностью затерялась на каменистых склонах.

– Ну, всё. Так можно и шины проколоть, – остановился Тихон. Желтый моргающий свет маленькой лампочки под рулем сразу погас. – Пора возвращаться.

– А это что? – Лариса показала на озеро.

На мерцающей под яркими звездами водной глади в полукилометре от берега чернела каменистая груда.

– Это островок. Необитаемый, – таинственно прошипел Тихон.

– А здесь можно купаться?

– Купаться можно везде, только надо осторожнее заходить в воду. Валуны.

– Поплывем на остров?

– А ты хорошо плаваешь?

– Я многое делаю хорошо, – таинственно ответила девушка.

– Вот как. Сейчас мы это проверим.

Тихон положил велосипед и скинул футболку, испытывающее посмотрел на девушку – последует ли она его примеру. Лариса зашла по щиколотки в воду, побродила и нараспев произнесла:

– Теплая, нежная. Просто чудо.

Она расположилась на лунной дорожке, прогнулась в пояснице и медленно стянула платье через голову, оставшись в узком купальнике. Тихон заворожено наблюдал за грациозными движениями юной актрисы. Тонкая рука отбросила платье подальше от воды, брови кокетливо изогнулись.

– Я поплыву одна?

– Сейчас. Подожди, – засуетился Тихон, стаскивая штаны.

Он вошел в темную воду, осторожно нащупывая дно. Берег маленькой бухты был усыпан разномастными гладкими камнями.

– Держись за меня и ступай очень осторожно, – предупредил он девушку.

Лариса вцепилась в протянутую руку. Когда они зашли чуть выше колена, девушка споткнулась, ойкнула и завалилась на парня. Тихон с трудом удержал ее, для этого ему пришлось обхватить стройное тело за талию и прижать к себе.

– Я же предупреждал об осторожности, – прошептал он, глядя в широко раскрытые глаза девушки. – Ты ногу не ушибла?

– Пощупай, – предложила она.

– Где?

– Ну, я не знаю.

Оба перевели взгляд вниз. Заколов заметил краешек татуировки на плоском животе девушки, игриво выглядывающий из-под сбившихся плавок.

– У тебя есть наколка? – удивился Тихон.

– Это тату. У артистов на западе входит в моду. Через несколько лет и до нас докатится.

– Что у тебя изображено?

– Это не для всех, – одернула плавки девушка и закрыла рисунок.

– Так необычно. Было больно, когда кололи?

– Я не боюсь иголок.

– А еще чего ты не боишься?

– Красивых сильных мужчин, – прошептала девушка, и смело прильнула к нему.

Ее татуированный животик коснулся плавок Заколова. Гибкие ладошки обвили плечи парня, Лариса плавно прикрыла ресницы и прижалась открытыми губами к его губам. Два стройных тела слились в долгом активном поцелуе. Приятно пораженный Тихон быстро распалился. Он крепко обнимал девушку, ласкал ее спину, но когда его ладонь сползла под купальник на выпуклые ягодицы, Лариса отстранилась и скомандовала:

– Я вся горю. Поплыли!

Теплая июльская вода ласково обняла их тела. Они плыли брасом, небольшие встречные волны норовили захлестнуть лица, волосы девушки быстро намокли и вытянулись. Тихон плыл чуть впереди, и все время оглядывался на Ларису. Она сосредоточенно смотрела на каменный островок, который никак не приближался. Заколов плавал хорошо и мог легко доплыть до острова и вернуться обратно. Однако движения девушки теряли уверенность. Она упорно продолжала плыть вперед, хотя на обратный путь сил могло и не хватить.

– По-моему, пора назад, – предупредил Тихон.

– Нет, – отказалась Лариса, выпустив воду изо рта.

Тихон решил напугать упрямицу.

– Посмотри, берега уже совсем не видно.

Девушка оглянулась. Темная водная гладь сливалась с чернотой суши, терялось ощущение расстояния, и казалось, что пловцы находятся посередине безбрежного океана. Лариса дернулась и посмотрела на остров. Она нервно всматривалась в каменную скалу, пытаясь понять, куда плыть ближе. Тихон уже собрался успокоить Ларису, как девушка вцепилась в его плечо и испуганно произнесла:

– Там кто-то есть.

Тихон усмехнулся.

– На островок даже рыболовы не заплывают. Тем более, ночью.

– Он большой. Это не человек!

– Всё. Глюки.

– Я видела его.

– Плывем обратно. Только не паникуй. – Он направил девушку к берегу. Она плыла нервно. Тихон успокаивал: – Не спеши. Следи за дыханием. Я рядом, и всегда помогу.

Когда они вышли на берег, Ларису колотил нешуточный озноб, она едва держалась на ногах. Заколов укорял себя. Он невольно напугал девушку до такого состояния, что ей померещилось чудовище.

– Накинь мою футболку. Когда подсохнешь, оденешь платье.

– Там кто-то был, – цокая зубами, твердила девушка. – Он выполз из воды. Горбатый и страшный.

– Балхашское чудовище, – усмехнулся Заколов. – Как Лохнесское. Днем его никто не видит, а ночью – каждый второй.

– Не смейся. Я видела своими глазами. Это было что-то странное.

– Лариса, тебе показалось. Забудь. Мы на берегу. Сейчас обсохнешь, и поедем в гостиницу. – Тихон смотрел на стройные ноги девушки, которые казались очень бледными на фоне черных скал. – Тебе надо загорать. Сходи днем на пляж. Там нет никаких чудовищ, это я гарантирую.

– Я плохо загораю. Сначала становлюсь розовой, а потом выступают веснушки.

– Где?

– В Караганде! На носу конечно. И много, – грустно вздохнула Лариса.

– Мне нравятся веснушки. Они бывают только у добрых.

– Правда?!

– Это мое личное наблюдение.

– Ты еще меня не знаешь. Пойдешь со мной на пляж?

– Утром мне на практику.

– Надолго?

– И друг у меня в госпитале в тяжелом состоянии.

– Что с ним?

– Получил ранение в Афганистане.

– Он воевал?

– Да. Но пострадал от своих.

– Какой ужас! Так не должно быть.

– Логично. Вот с этим я и хочу разобраться.

Расстались молодые люди около гостиницы. Трушина чмокнула Заколова в щеку и ткнула пальцем в живот.

– Ого, какой пресс! – удивилась она.

– А у тебя? – Тихон решил проявить инициативу и обнял Ларису за талию.

Но девушка ловко выскользнула и убежала в гостиницу. В дверях она обернулась и крикнула:

– Завтра, когда освободишься, позвони мне. Я буду ждать. Мой отец вечно занят, а в городе я никого не знаю.

Заколов проводил девичий силуэт теплым взглядом. В груди шевельнулись позабытые чувства, которые он сознательно прижигал в душе более года. Очень больно терять любимую, но этого можно избежать. Если… если не влюбляться.

Радиограмма.

Игла Центру.

Сегодня прошли испытания С-300. Поражены три цели из четырех на высотах от ста метров до четырех километров. Это существенный шаг вперед. Все опытные образцы и документация находятся сейчас только на полигоне. Считаю, что к операции «Крах» надо приступить немедленно.