Горячее сердце, мертвый страж

4. Сбежавшая невеста

– Почему вы сделали это, леди Тиаль?

– Что?

Мы ехали рядом, он поглядывал на меня, но очень долго не пытался начать разговор.

Сегодня мне намного лучше, за ночь отлично выспалась, даже спина не болит, возможно, действительно волшебная настойка помогла. Я-то думала – от этих переживаний совсем не усну.

А страж знает, кто я. И я отлично понимаю о чем он, но все же…

– Почему поехали со мной вместо сестры?

Я невольно замерла, даже дыхание затаила. Он знает, конечно, называет меня моим именем, но точно не против этого решения, иначе давно бы вернул меня домой.

– Мой долг – защищать мою сестру.

– Долг? – он удивился. – Вы поступили против воли отца. Мне казалось, это недопустимо.

Он прав.

– Я не могла позволить, чтобы с моей сестрой случилось что-то плохое.

– А с вами? Вы не боитесь, что плохое случится с вами?

Боюсь. Но когда опасность грозит тебе самой – с этим легче примириться, чем когда опасность грозит твоим близким. Я старше… Я с этим справлюсь как-нибудь. Даже если придется умереть. Пусть лучше я.

В этом нет никакого геройства, просто если Айни – это еще страшнее.

– Вы же сказали, мне нечего бояться, – ответила я.

Страж фыркнул. Он не торопясь ехал рядом, поглядывая на меня. Его крупный рыжий жеребец на ходу отщипнул листочки с куста у дороги. Весеннее солнце к обеду начинало припекать.

– Но ведь вы мне не верите, миледи.

– Не верю, – согласилась я. Стоит ли верить тхаю? – Вам не понять…

– Почему же?

Как я могу объяснить свою любовь к сестре?

– У вас есть семья? – спросила я.

– Была когда-то, – страж пожал плечами, ожидая продолжения.

Но я вдруг замялась, оказалась не готова. Почему-то казалось, он скажет «нет».

Да, я понимаю, что когда-то он был человеком и у него должен был кто-то быть. Но, мне казалось, для такого, как он, это уже не имеет значение. Слишком давно. Мертвым не нужна семья, для них есть только их служение господину, их больше не связывают никакие узы, кроме долга.

Его семья?

Меня это сбило. Я хотела сказать о любви к близким, о…

– А что с ними стало? – спросила я вместо этого.

– Они умерли, – сказал страж.

– Давно?

– Перед войной, – сказал он.

Война закончилась десять лет назад, а началась… Когда войска Тхариса выступили на Сайторин? Тринадцать лет назад? Четырнадцать? Перед войной было слишком много приграничных стычек, так что сложно сказать, когда началось.

– В бою?

Глупый вопрос, пожалуй. Но мне всегда говорили, что для настоящего тхая – вся жизнь это битва, и нет большей радости, большей чести, чем погибнуть в бою.

Страж усмехнулся.

– Мой отец успел схватиться за оружие. И мой брат. Но моя беременная мать и мои сестры умерли, прячась в подвале.

Я повернулась к нему.

Он смотрел на меня, чуть склонив голову на бок. И моя растерянность, пожалуй, его забавляла. Я, конечно, давно не ребенок и все понимаю, но…

Никогда не думала о таких вещах.

– Хотите знать, миледи? – он говорил очень спокойно, и все же, где-то в глубине скользнула давняя злость, застывшая и привычная. – Мой отец был мелким лордом, у нас был небольшой кусок земли у границы, моего деда когда-то наградили за службу. Отец воевал только в ранней юности, совсем немного, когда император призвал его. Потом вернулся, завел семью и с тех пор занимался только хозяйством. У нас были овцы, яблоневые сады, мать делала сидр, лучший в округе… – страж тихо скрипнул зубами. – Когда-то эта земля принадлежала Сайторину, на границе многие земли постоянно переходят то одной, то другой стороне. И однажды жители Сайторина решили вернуть свое. Я пас овец с другими мальчишками на дальних пастбищах… увидел столб дыма. Когда смог добежать – было уже поздно. От моего дома не осталось ничего.

Его голос сухой, мало передающий чувства, с тихим скрежетом где-то в глубине.

Он вдруг отвернулся, кадык дернулся… Я видела вдох-выдох. Он пытался справиться с собой. Потом повернулся снова. Его серое каменное лицо почти ничего не выражало, живой глаз чуть прикрыт, каменный – тускло поблескивает.

Я вдруг подумала не к месту – он дышит, это очевидно. Не остаточная привычка, дыхание еще сохранилось. Он может пить воду, даже если твердая пища уже не для него. Да, он не спит, сон уходит в первую очередь. Но это значит, этот процесс еще не завершен, еще немного жизни в нем. Каково это – быть живым и мертвым одновременно?

Четырнадцать лет назад он был обычным мальчишкой и пас овец. Немного дико…

– Вы ненавидите Сайторин? – тихо сказала я.

Мне говорили – ненависть становится для тхаев смыслом жизни.

Он качнул головой.

– Мы жили на границе, – сказал ровно. – Однажды это должно было случиться. Я хотел сказать – я знаю, что такое терять близких. Вы любите свою сестру?

Да.

Я чуть кивнула.

Почему-то сказать так прямо вслух у меня не выходило, язык не поворачивался. Мне всегда говорили, что нельзя поддаваться эмоциям – это большое зло, говорили о долге, о том, что долг и честь превыше всего. Дороже жизни. А я пошла против воли отца… Я поступила недостойно?

– А ваш жених? – спросил страж. – Вы должны были выйти замуж.

Недостойно.

У меня нет братьев. Отец рассчитывал на меня, думал, что я смогу продолжить род, передать своим детям дар ринай и все, что я знаю. Он учил меня как сына… Справится ли Айни?

– Мой жених найдет себе другую невесту.

Маро – хороший парень. Я была вовсе не против нашей свадьбы, и дело не только в покорности. Он нравился мне, уверена, он стал бы хорошим мужем и хорошим отцом. Веселый, добрый, немного упрямый и слишком горячий, пожалуй, но это пройдет с возрастом. Его отец, наместник, так мечтал породниться с высоким домом ринай. А Маро мечтал обо мне. Я знаю… он лазил ко мне в окна. Я… Говоря о невинности – наместник знал это. Но ведь Маро должен был стать моим мужем. Я не жалею.

– Мне кажется, ваш жених не хочет искать другую. Он едет за нами, – сказал страж.

– Что?

Я даже дернулась, оглянулась. Огляделась по сторонам.

Кругом поля, невысокий кустарник, сложно спрятаться.

Нет, не может быть такого.

– Он осторожен, – сказал страж, – но я видел его еще утром на рассвете, и потом. Едет за нами, стараясь не терять из виду, но и держаться в стороне.

– Зачем?

Мне не по себе стало.

Страж ухмыльнулся.

– Думаю, он не согласен с вашим решением. Хочет вернуть. Очевидно, вы ему не безразличны. Он едет один, и скорее всего, тоже поперек воли своего отца.

* * *

Мы останавливались на отдых в обед.

Я нервничала, оглядывалась. Я так и не видела Маро, но стражу верила – кто-то едет за нами. Зачем обманывать?

Кто-то хочет меня вернуть?

– Вы уверены, что это Маро? – спросила я.

– Да, – сказал страж. – Уверен.

– Но он ведь не сможет вернуть меня? Не заставит?

Если вернусь я, то в Цитадель придется отправиться моей сестре, отменить это никак нельзя.

– Он не сделает этого, – согласился страж. – Мы могли бы обсудить ваше возвращение, если бы он привез сюда вашу сестру, но он едет один. Просто увезти вас невозможно, я должен исполнить договор. А забрать силой – у молодого Хакнила не выйдет. Да и нападение на посланника навлекло бы императорский гнев на Сайторин.

Маро плевать на императорский гнев. Нет, он все понимает, но иногда эмоции берут верх, он еще мальчишка – горячий и несдержанный. Он слишком привык получать все, что захочет. К тому же, он наполовину тхарисец, пусть и выросший в Сайторине, но несдержанность у него в крови.

Я знала, что ему не понравится мое решение, но не ожидала такого. Я думала о сестре, и больше ни о чем. Подумать о Маро я не успела.

– А если Маро попытается? – осторожно спросила я. – Если попытается отобрать силой?

– Мне придется убить его, – сказал страж.

У меня сердце замерло.

– Нет…

– Вы беспокоитесь за него? – в голосе стража мелькнул интерес.

– Да, беспокоюсь. Маро хороший человек и не заслуживает смерти.

Пожалуй, сказать «люблю его» я бы не смогла, но Маро мне нравится, я знаю его много лет. Я бы не хотела, чтобы с ним случилось что-то плохое.

Но отлично понимаю, что временами он сам нарывается.

– Я не причиню ему вреда, если он не станет делать глупости, – сказал страж.

И все равно, я надеялась, что страж ошибся.

Или что Маро просто повернул и поехал домой, он все равно ничего не смог бы сделать, так к чему ехать за нами? Возможно, он убедился, что со стражем еду я и… кто знает.

За весь день мы больше не видели его.

Хотелось спросить – как страж понял, что я это я. Но, на самом деле, все очевидно для любого, обладающего даром. Свечение магии разное.

Я отвыкла думать об этом, в Сайторине после войны осталось слишком мало отмеченных даром. Мало тех, кто мог бы различить свечение. Да и сила ринай направлена немного иначе, мне нужно сделать усилие, чтобы увидеть. А вот для настоящего тхая все должно быть очевидно.

Думаю, он понял сразу. Но для него это не имело значения – одна дочь или другая.

Думаю, отец тоже все понял, и у него были свои причины молчать.

Эйх Кавьяр…

Я слышала это имя. Что-то со времен штурма Ойта… пыталась вспомнить… что-то такое, что вспоминать не хотелось, было очень тяжело. Враг. И все же… молодой офицер, пришедший с лордом Энаром… почти мальчишка, едва ли старше, чем я сейчас, пойти как Айни… глаза зеленые… «Ты убьешь меня?» – говорю я, мне страшно. «Если прикажут».

Или это моя фантазия? У многих тхаев зеленые глаза.

Сейчас не узнать его, от того мальчишки ничего не осталось. Сейчас – чудовище.

И магия лежит на нем в несколько слоев.

Самый верхний слой – тхайское заклинание, пробуждающее к жизни мертвый камень. Такое используют для поднятия каменных големов. Под ним – заклинание, обращающее живое в камень. Такое заклинание убивает, иногда сразу, иногда постепенно, когда человек день за днем превращается в каменную статую, мучительно. Одним заклинание пытались скомпенсировать другое? Но ведь тогда проще было снять обращающее в камень, тем более, что они, кажется, имеют один источник.

Было бы странно, если бы не третье.

Под этими двумя еще одно, его уже почти не разглядеть. Но самое нижнее – ринайское, сложное, пустившее корни. И начальный очаг поражения заклинания – левая ладонь, та, которая сейчас в перчатке.

Эти три заклинания противоречат друг другу и разрывают на части. Но только благодаря двум верхним, тхайским, этот человек все еще относительно жив. Изначальное, ринайское, должно было убить его, но оно не может убить мертвый камень.

Если закрыть глаза и сосредоточиться… мне кажется, я вижу худого рыжего парня, выставившего левую руку вперед, в попытке закрыться щитом. Но его собственных сил не хватает, удар слишком силен… и парня охватывает огнем.

Во время штурма?

Меня взяли в заложники тогда. Я знаю об этом, но почти не помню сама, это было слишком страшно, я едва не погибла… и погибла мама. Схватили меня, требовали, чтобы защитники Ойта сложили оружие. Угрожали убить меня, если не подчинятся. А этот человек… «Держи девчонку крепче! Тащи сюда!»

Или это был не он?

Лорда Энара, командующего тхайской армией, я помню отлично.

А того парня… не уверена.

Ну, и кроме этого – еще защитные руны поверх – усиление, броня и прочее, как у тхайриских воинов, но это привычно.

Сейчас он личный страж императора. За верную службу?

Кавьяр.

Я долго сидела у костра, до самой ночи. Все ждала – вдруг все же Маро решит появиться, не зря же он ехал за нами. Если, конечно, это он…

Но завтра утром снова в дорогу, и я пошла спать. Для меня поставили просторный шатер. Страж, как и в прошлую ночь, остался сидеть у шатра, охранять меня. Ему не нужен сон. Так чем же он занят всю ночь? Вчера ночью я выглядывала, он сидел неподвижно, глядя в небо. А под утро – я выглянула снова, но не увидела его, рядом не было… Сегодня…

Едва заснув, я проснулась от шороха, какой-то возни снаружи. Что-то происходило там.

Я прислушалась.

Словно что-то упало и сдавленное сопение потом. У меня замерло сердце.

Мигом выскочила.

В двух шагах от меня страж повалил кого-то лицом в землю, заломив руку за спину, прижав коленом.

– Маро! – вскрикнула я.

5. Храбрый защитник

Маро выругался.

Страж не особенно церемонился с ним, очень ловко и быстро скрутил веревкой руки, потом сел на него сверху и принялся вязать ноги.

– Это не та! Ты что, не видишь?! – еще пытался дергаться Маро. – Ты увез не ту, тхайриская тварь!

– Я знаю.

Страж закончил, отвесил хороший подзатыльник, потом отпустил, поднявшись на ноги, вздернул за шкирку, заставляя Маро встать на колени. Но на коленях тот стоять не будет.

– Что ты себе позволяешь! Ты знаешь, кто я?

И тут же, извернувшись, уселся на попу, вытянув ноги, давая понять, что ни о какой покорности речи быть не может.

Я слегка испугалась – что страж ответит на это, но страж остался равнодушен.

– Тебе стоит быть осмотрительнее, – сказал он. – Оскорбление посланника при исполнении может быть расценено, как оскорбление императора. И твой отец тебе не поможет.

Маро зло зашипел.

– Я не боюсь! Ты обманом увез мою невесту, тварь! Я убью тебя!

Я испугалась.

Надо остановить это, пока не зашло слишком далеко.

– Маро! – подбежала, замерла рядом. – Что ты здесь делаешь?

Его ведь не убьют теперь? Насколько большой глупостью можно считать появление здесь и все эти слова? Слова особенно. Сам наместник за такие слова мог бы и повесить.

Страж искоса глянул на меня, но не стал вмешиваться, наблюдая.

У Маро нос разбит, капелька крови вытекла, поползла к верхней губе. Вряд ли его били в лицо, просто приложили носом об землю, даже травинка застряла в волосах.

– Это не та! Разве ты не видишь? – еще раз попытался Маро. – Это Тиаль, а не Айни, ты увез не ту!

– Не надо, Маро, – попросила я. – Все правильно. Мы так решили…

– Он должен вернуть тебя назад! – Маро был не согласен. – Он не имеет права! Ты должна вернуться домой. Мы должны были пожениться, Ти! Что все это значит?!

Сейчас он был похож на обманутого и обиженного ребенка.

– Я сама поехала с ним, – сказала я. – Маро, не надо. Это было мое решение. Я не могла позволить, чтобы с Айни случилось такое, я слишком переживаю за нее!

– А как же я?

Да, обиженный ребенок.

– Маро…

– Я люблю тебя, Ти! Как ты могла поступить так со мной? Как мне быть теперь?

Я не знала, что сказать. Если выбирать между ним и моей сестрой, я без всяких сомнений выберу Айни. Я сделаю все для нее. А Маро… мне жаль.

– Ты найдешь себе другую невесту.

– Я не хочу другую. Ти, ты должна вернуться. Пока еще не поздно обменять тебя обратно, и отправить твою сестру, как и хотел твой отец.

Я глянула на стража. Он ведь должен сказать что-то? Или он решил предоставить разбираться с Маро мне? Страж поймал мой взгляд и чуть заметно пожал плечами. Так, словно: «это твой жених, вот и вразуми его». Если не вразумлю я, страж легко может убить его.

– Я не вернусь, Маро, – сказала твердо. – Поздно возвращаться. И я уже приняла решение.

– Должна была поехать Айни. Твой отец так решил.

Я хотела было ответить, но страж ответил за меня.

– Лорд Найхар знает и он согласен.

– Знает? – вот тут уже удивилась я.

– Да, – сказал страж. – Когда вы вышли, леди Тиаль, я спросил вашего отца, как поступить, видит ли он, что это не та девушка. Он кивнул. Видит. Сказал, что вас не остановить, и, может бы, так будет правильно. Если я не возражаю. Я не возражал.

– Вам все равно? – сказала я.

– По большей части, – согласился страж. – У меня приказ – привезти одну из вас в Цитадель. А какую – решаю не я.

По большей части? Так, словно доля личного интереса в этом все равно есть.

Если отец не остановил меня сразу – у него были причины… Было что-то еще, назревало… такое, о чем он не говорил с нами, никто не говорил вслух, но я все равно слышала о том, что невозможно платить эту дань вечно… И я… возможно, я или Айни – это имеет значение, мы похожи внешне, но очень разные.

Там, во дворе, отец мог бы сделать все тихо, не привлекая внимания. Просто взять меня под руку, увести и вывести Айни самостоятельно. Но он не сделал этого. Я… не знаю.

Маро подтянул ноги ближе к себе, весь подобрался, поняв уже, что ничего не выйдет.

– Я не вернусь, Маро, – сказала я, глядя на него. – Тебе не стоило ехать за нами.

– Я не могу тебя отпустить, – упрямо буркнул он.

Какой смысл в этом упрямстве?

И что теперь? Страж разглядывал Маро, чуть склонив голову на бок.

– Что вы с ним сделаете? – спросила я.

Страж качнул головой… он стоял, сложив на груди руки. Легкая ухмылка, чуть приподнятая бровь, заинтересованно и задумчиво. А ведь эмоции, как и дыхание – не остаточные фантомные, а самые настоящие, пусть и не слишком яркие. Эмоции еще остались.

И убивать точно не собирался, иначе не связывал бы руки, не предупреждал бы, что оскорбления неуместны. Каменные големы убивают без всяких предупреждений.

– Что ж… если он будет вести себя тихо и завтра так же тихо уедет домой, я отпущу его. Понимаю, что влюбленный мальчишка способен на не очень разумные поступки. К тому же, нападения не было, он просто пытался пробраться в шатер. Будем считать, что хотел поговорить, – страж насмешливо фыркнул, чуть снисходительно. – Но ночь посидит связанный, это ему на пользу.

Маро насупился.

– Я не уеду без Ти!

А страж, кажется, даже не удивился.

– И как ты себе это представляешь? Думаешь, я отпущу леди Тиаль с тобой?

– Значит, я поеду с вами. За вами. Ты не можешь запретить мне ехать в ту же сторону.

– Хм… – страж потер подбородок. – И на что ты рассчитываешь?

Это чистое упрямство, я отлично знаю Маро. Он не отступит, он пойдет напролом, прошибая лбом стены.

– Ни на что. Я люблю ее и хочу быть рядом.

И все же… это лишь желание не отдавать свое.

6. Рыбак и воин

– Упрямый парень, – страж кивнул на Маро.

Тот с независимым видом шагал за повозками, гружеными дарами. Повозки двигались медленно, поспевать несложно, тем более, что солдаты из охраны обоза тоже шли пешком. Лошадь у Маро страж отобрал, сказал, что вернет только в том случае, если тот пообещает уехать домой и больше не появляться. Маро пытался кричать и доказывать, что страж не имеет права так поступать. На что страж только пожал плечами.

– Хочешь, попробуй отобрать, – сказал он. – Но я больше церемониться не стану и на любое проявление силы тоже отвечу силой. Схватишься за оружие – убью.

Маро возмущенно сопел, но делать ему было нечего.

Шел пешком.

Впрочем, оружие страж у него забирал тоже.

– Интересно, надолго его хватит, – сказала я.

Страж хмыкнул.

– Я бы поставил на то, что до вечера он продержится, но сбежит утром. У него нет никаких запасов еды с собой, только фляжка для воды. Я видел, как утром он доедал какие-то последние сухарики. А кормить я его не буду. Впрочем, если он решит уехать, то у него есть деньги, и может легко найти ужин в ближайшей деревне.

Да, я тоже видела. Утром, когда мы завтракали, Маро поглядывал с такой завистью… хотя тогда я не особенно задумывалась о голоде. Я видела, как он растирает затекшие ноги, потягивает, разминая спину. Полагаю, ночью Маро спал мало, со связанными руками хорошо не поспишь.

Но возвращаться домой не собирался.

Еще три дня нам до Ферта, а там морем до Тхариса, портового Джалин-Ши. И уже оттуда, вверх по реке, до императорской Цитадели. Я никогда не была так далеко от дома. И, кто знает, смогу ли увидеть Сайторин снова. Северный, островной Сайторин, где я родилась.

Я была почти уверена, что Маро дойдет с нами до Ферта, даже голодный. Он молодой крепкий парень, упрямство с лихвой перекрывает все лишения. Но вот покидать Сайторин вряд ли решится. В этом нет никакого смысла, потому что даже если у него хватит дури дойти до самой Цитадели, во дворец его никто не пустит. А меня не выпустят. Мы не увидимся больше. Какой смысл плыть за море ради нескольких дней рядом? И что ему делать потом?

И все же…

– А если Маро решит плыть с нами в Тхарис?

Сегодня страж постоянно держался рядом, не давая Маро ни единой возможности поговорить со мной наедине. Отчасти, я была даже рада, потому что не понимала, что могу Маро сказать. А слушать объяснения в любви…

– Я не стану ему мешать, – сказал страж. – К тому же, у побережья сейчас неспокойно. Если парень умеет держать оружие в руках, то лишние руки нам не помешают. Если, конечно, он решит драться на нашей стороне.

– Хотите сказать, на нас могут напасть?

– Могут. Два месяца назад я сопровождал караван по Южному Сайторину, от Илаты. Нам удалось отбиться просто чудом. Но часть артефактов, которые мы везли, оказались повреждены после нападения. Эти люди притворялись обычными разбойниками, и ринайскую магию использовали не напрямую – обереги, заговоренные стрелы. Но, готов поклясться, за ними стоят Высокие Дома.

Очередная война? Я тоже слышала все эти разговоры о том, что так продолжаться не может. Пока говорили тихо, между собой, ничего не утверждая прямо, просто слухи… Но все к тому шло. Многие считали мирный договор позором.

И если дело дойдет до боевой магии, то я, скорее всего, смогу за себя постоять лучше, чем Айни. Меня еще мама учила, ее не успела.

– Как бы там ни было, – сказал страж, – но если на нас нападут, этот парень защищать вас, леди Тиаль, будет в любом случае.

* * *

Мы остановились у небольшой речки в обед, немного отдохнуть.

Костры не разводили, не собираемся стоять тут долго. Мне принесли немного холодного мяса, сыра и хлеба, перекусить, разбавленного вина.

Страж по-прежнему сидел рядом со мной, охраняя от ненужных разговоров, сам почти не пытаясь разговаривать со мной.

Маро… я видела, как он пил воду из реки, потом набрал во фляжку. Поздняя весна, даже деревья только-только распустились, ни ягод, ни грибов еще нет. Да и отбежать куда-нибудь к деревне не выходило – мы остановились в поле. Пешком, без лошади, Маро не успеть, да еще так, чтобы догнать нас снова и идти до вечера. Охотиться тоже времени нет, да и не с чем, оружие у него забрали, а крупиц магического дара для охоты ему тоже не хватало.

Пожалуй, я смогла бы сбить утку в кустах, при определенной удаче, чистой магией. Хотя магией портить добычу нехорошо, но все лучше, чем сидеть голодным. Маро не мог.