О бывшем наемнике и взрослой женщине

Глава 7. Дом у набережной

Лекада, дом на улице Гильтасара.

Я пришла туда в шесть утра. Плевать.

Напугала консьержа. Хотя, не слишком удивила, видимо Итан предупредил, что к нему придет ненормальная. В такую рань приличные люди спят в своих постелях.

Итан открыл сам, еще сонный, взъерошенный, зато в шелковом халатике на голое тело. В принципе, как халатик был запахнут – он мало что прикрывал. Я впечатлилась. Вспомнила заодно, что за четыре года жизни со мной Итан растолстел вдвое, проводя все время на диване, с бутылкой дешевого пойла. А вот без меня – снова… и даже лучше, чем был.

Да, нам лучше друг без друга.

– Привет, – сказал он, словно мой ранний визит его не удивлял. Зевнул только. – Заходи.

– Ты всегда встречаешь гостей в таком виде? – поинтересовалась я.

– Я знал, что это ты.

– Хотел сразить меня на месте? Прямо с порога?

– Ммм? – почти театрально удивился он. – Чем мне тебя сразить, чего ты не видела?

– Шелковым халатиком? – предположила я, проскользнув внутрь мимо него.

Он не попытался обнять меня или поцеловать, пропустил почти равнодушно.

– Тебе нравится? – спросил он. – Сварить тебе кофе, или сразу перейдем к делу?

Сразу к делу, чтобы побыстрее избавиться от меня? Словно я…

– Ты варишь кофе?

– Да, – он пожал плечами. – Кухарки у меня здесь нет, я хожу обедать в ресторанчик напротив, там весьма неплохо и можно взять навынос. К девяти должны принести завтрак. А кофе я варю сам.

Квартиру он снимал без особой роскоши, но просторную, светлую, с высокими окнами, и с балкона вид на море. Для того, чтобы пожить тут недельку-другую – самое то. Правда вещи разбросаны… На журнальном столике остатки вчерашней еды, немного заветренного копченого мяса, недоеденный пирожок, два бокала…

– У тебя была женщина? – спросила я. – Или даже где-то тут до сих пор? Может, я не вовремя, мне спрятаться?

Итан проследил, куда я смотрю, усмехнулся.

– У меня был Бортодже, и, надо полагать, он спит дома. Хотя стоит проверить, я смутно помню, как он уходил.

– Ты напился вчера?

– Ты мне больше не жена, Джу, – напомнил он.

Впрочем, я и сама отлично видела, что если он и пил, то совсем немного, не больше, чем обычно мужчина может выпить за ужином…

И – да, это не мое дело. Он имеет право делать все, что захочет. Он и без меня отлично разобрался, как ему жить.

– Кофе? – сказала я.

– Пойдем.

Кухней эту комнатушку можно было назвать лишь с натяжкой, вряд ли тут предполагалось готовить. Одинокий примус на столе, посуда в шкафчике. Тут даже негде присесть.

– Принести тебе стул? – предложил Итан.

– Не стоит.

Широкие подоконники, вполне удобные, я присела на край.

– Немного гвоздики? Или твои вкусы изменились?

– Не изменились, – сказала я.

Пакетик с гвоздикой у него запечатан, только из магазина. Он купил для меня или просто совпало? Было приятно думать, что для меня, даже если это не так.

Я наблюдала, как Итан достал кофемолку, помолол немного зерен. Как зажег примус, погрел джезву на огне. Ложку сахара… подождал немного, потом кофе, воды. Это была почти магия, так уверенно, не спеша.

Молча.

Я не знала, что сказать ему сейчас. Какую-нибудь банальную чушь? У нас всегда плохо выходило с разговорами. Но мне нравилось наблюдать за ним.

А он, пока варится, подошел, без всяких церемоний приподнял меня, усадил глубже на подоконник, раздвинув мои колени, встав между них.

– У тебя не убежит кофе? – спросила я.

– Не убежит. Все под контролем, Джу.

Он подобрал мое платье, его пальцы скользнули по моей ноге, нежно лаская… но его глаза… он думал о чем-то другом.

– Я разбудила тебя, да? – тихо спросила я.

Он наклонился ко мне, совсем близко, губами к моему виску. И теперь я не видела его глаз, только чувствовала дыхание… чуть рваное… совсем чуть-чуть.

– Да. Не думал, что ты придешь так рано. Тебе не спалось?

– Так вышло, – сказала я. – Не стоило?

– Стоило, – сказал он, легонько коснувшись виска губами. – Все, как захочешь.

У него такие теплые губы.

– Все?

– А чего ты хочешь, Джу?

Вопрос…

Я покачала головой. Это было немного больно. Того, чего хочет мое сердце, я не желаю умом. Нет, не стоит.

– Тебя, Тану.

Он тихо фыркнул.

Его пальцы скользнули выше… гладкие ухоженные пальцы, пусть сильные, твердые, но все равно… прикосновения словно чужие. От него даже пахло иначе – кофе, табаком едва уловимо… и какой-то хороший одеколон с тонкими нотками хвои и скошенной травы. Так удивительно.

Словно не с ним.

Я тоже влезла ему под халат, почувствовав, как он напряжено вздрогнул под моими руками.

– У меня там кофе, Джу. Сейчас… Или пусть бежит?

Да плевать ему на кофе.

Пока я размышляла, он гладил меня под платьем, прикрыв глаза. «Все, как захочешь».

Самой бы знать.

– Давай кофе, – сказала я.

Он снова фыркнул мне в ухо.

Отпустил меня, шагнул назад, подошел к столу, заглянул в джезву. Пенка уже поднялась. Добавил гвоздики.

Еще немного.

Достал чашки.

– Возьмем и пойдем в спальню, Джу. В столовой пить кофе скучно, в гостиной со столика мне лень убирать. Пошли сразу на кровать? Там тоже есть, где посидеть. Захватишь чашки?

Его гостиная, его столовая, его спальня… словно он всю жизнь так жил.

Не знаю, в чем дело, но что-то в этом неправильно. Что-то не клеилось. Словно мы старательно обходим что-то важное, стараемся не замечать. Но оно совсем рядом.

Я видела, он тоже чувствовал это.

И он был прав, стоило прийти на час, чтобы только на быстрые ласки осталось время, без лишних мыслей, без кофе, без испытывающих взглядов в глаза.

Я шла за ним, с чашками в руках, глядя в его напряженную спину.

Глядя, как он пододвигает столик. Как разливает кофе. Садится рядом.

Нужно ведь о чем-то поговорить?

О чем?

Сказать правду?

Я скучала без тебя, Тану. Я ненавидела себя. Я молила всех богов, чтобы там, на своей войне, ты остался жив.

И что потом?

Я не хочу ворошить прошлое.

А он берет чашку и долго сидит, глядя перед собой, закусив губу.

Я беру тоже.

Удивительно вкусный кофе. Как я люблю…

Я…

Я все еще люблю тебя, Тану. Уж самой себе нужно найти силы признаться.

Не стоило приходить… Иначе расплачусь. Даже не знаю, что со мной.

– Аланта от тебя без ума, – сказала я, пытаясь прогнать наваждение. – Очень надеется стать однажды тианте Гратто.

Итан сморщился, словно ожидал совсем другого.

– Я не собираюсь жениться, – сказал он.

Это прозвучало так, словно не на Аланте, не сейчас, а совсем.

– Я думала, ты давно женат, – сказала я. – Столько лет прошло. Ты же всегда хотел большую семью, кучу детей, чтобы висли на тебе и требовали сказок… семейные обеды…

Он дернул плечом.

– Не вышло… – бросил на меня взгляд, облизал губы. – Как-то все не до того было.

– Строил карьеру?

– Вроде того.

Он помолчал немного, поставил чашку, залез с ногами на кровать.

– А ты сама, Джу? Ты снова свободна.

Мне было страшно от таких вопросов. Мне все казалось – то, что стоит за ними, может снова причинить боль нам обоим. Или он о другом?

– Фаурицо просит моей руки. Я думаю согласиться.

Итан нахмурился.

– Фаурицо Вендос? Этот толстый старик с отдышкой и больными ногами? Что ты будешь с ним делать?

– Он не так уж и стар. К тому же, у него ткацкая фабрика и красильный цех, апельсиновая роща за городом. У него большой дом…

– Ради денег?

– Ради денег, – согласилась я. – Он в курсе, все честно. Он говорит, что в его возрасте это уже не так важно, но хочется, чтобы рядом была красивая женщина. Выходить в свет… да и просто обедать в одиночестве ему надоело.

– Обедать? Я его понимаю, – усмехнулся Итан. – Пожалуй, еще немного, и начну думать так же.

– Ты можешь жениться на женщине, которая будет любить тебя просто так, не ради денег. Которая родит тебе детей и будет с тобой счастлива.

У него дрогнули ноздри.

Он кивнул – может. Он знает, что нравится женщинам, и даже не как императорский советник, а как мужчина. Любая будет счастлива выйти за него…

– А у меня никогда не будет настоящей семьи и детей, – сказала я. Даже не знаю, что на меня нашло. Просто вырвалось. Просто, все эти разговоры…

Я думала, давно пережила и смирилась, уже не важно. Я столько лет держала это в себе… Альдаро злился, стоило заговорить на эту тему, упорно делая вид, что все хорошо. Недина поносила меня последними словами.

А я даже не знаю почему…

– Джу… – Итан смотрел на меня. – Так и не вышло, да?

– Не вышло, – сказал я, к горлу подступил ком. – Знаешь, с тобой я даже радовалась, что у нас нет детей. Все было так сложно. И я была совсем молода, мне казалось – еще успею. Потом, с Альдаро, я хотела… но ничего. За все эти годы. Я думала, что если у нас будут дети, все будет иначе… Не вышло. К кому я только ни ходила, что только ни делала, к врачам, к магам, к жрецам – ко всем. Альдаро ходил. Они говорили, что со мной все в порядке, не могли понять. С Альдаро все в порядке. Но детей у нас нет. Жрецы сказали, что, видимо, это Тея прокляла меня. За грехи. Не знаю… Я…

Я всхлипнула. Задрожали губы. Пыталась справиться, но никак не выходило. Прижала ладонь к губам.

Все эти разговоры… Я никогда и ни с кем не обсуждала это. Не могла. Кому такое сказать?

Не знаю, почему сейчас. Просто Итан…

– Джу…

Он вздохнул, потом осторожно пододвинулся ближе, обнял меня за плечи.

– Все хорошо, Джу. Поплачь, если хочешь.

Так просто. С ним всегда было просто. Не нужно притворяться.

Я всхлипнула снова, послушно уткнулась носом ему в плечо, потом в шею. Сначала тихо, потом больше не в силах сдержать себя. Я не должна, наверно, я совсем не для этого сюда пришла. Так неправильно.

Я должна быть сильной, в конце концов.

Но рядом с ним быть сильной не выходило. Это же Итан. Он всегда был намного сильнее меня.

Он обнимал меня, прижимая к себе, гладил по волосам. Так тепло и уютно в его руках. Так спокойно.

– Все хорошо, маленькая моя. Все хорошо. Ну что ты…

Я рыдала.

Так глупо вышло.

Глава 8. Разговоры

Лекада, дом на улице Гильтасара.

Мы провалялись в постели до девяти, пока не принесли завтрак. Говорили… по большей части.

Едва ли не впервые так много и так откровенно.

Сначала я просто рыдала у Итана на плече. Он обнимал.

Он не пытался успокаивать, не пытался говорить всякую чушь, что все еще может быть хорошо, что еще не поздно, все получится. С кем? С Фаурицо? Нет, он действительно не так уж и стар, я даже спала с ним. Но дети… У Фаурицо пятеро, старший сын на год моложе меня… Фаурицо не нужны новые дети со мной, ему хватает внуков, он хочет тихой спокойной жизни.

Да и не будет ничего. Не будет. Не может быть.

Итан не пытался рассказывать мне, что все к лучшему, что так мне гораздо удобнее и проще, я свободна…

Не пытался.

Он просто был рядом, понимал мое горе, разделял его. И от этого становилось легче. Я была не одна, я могла поделиться с ним.

Я долго всхлипывала, уткнувшись носом ему в шею.

Сначала молча, потом начала рассказывать ему. Как я пыталась, куда ходила, сколько врачей обошла, как переживала все это. Альдаро злился, хотел детей и обвинял во всем меня. Нет, он сходил к врачам тоже, но только чтобы подтвердить мне, что дело не в нем. Я виновата… но что я могла? Он хотел развестись со мной, сейчас законы мягче и можно получить развод, если долго нет детей. Но потом отчего-то передумал. Недина ненавидела меня, считала, что я сломала ее мальчику жизнь.

– Зачем ты до сих пор живешь с ней? – спросил Итан.

– У меня ничего нет, – сказала я. – У Альдаро было столько долгов в конце. Я пыталась как-то с этим бороться, пыталась сама вести его дела. Он не позволял мне лезть, орал на меня. Он переписал почти все на мать, чтобы не отняли. Остальное заложил. Я даже не всегда могла понять, куда все уходит. У меня был свой магазинчик специй на Зеленой улице, с неплохим доходом, у меня были свои деньги, чтобы купить маленькую квартирку и спокойно жить. Надо было успеть сбежать от него раньше, пока он не умер… – я невесело усмехнулась. – А после смерти Альдаро долгов оказалось столько, что пришлось продать все, и мое тоже. Большую часть выплатила Недина. Она позволила мне остаться жить в этом доме, выделяет деньги ежемесячно, но слишком мало, чтобы начать заново самостоятельно. Мне некуда идти. И, думала, Фаурицио – неплохой вариант, все лучше, чем с ней. Но теперь…

Губы Итана касаются моего лба, его пальцы гладят мою спину.

– Хочешь, я куплю тебе квартиру в Лекаде или подальше отсюда, чтобы начать заново. Между прочим, я должен тебе денег, помнишь? Когда твой отец заплатил колдуну, чтобы сделал меня похожим на ютолийца, и за новые документы – я могу вернуть. И на новый магазинчик тоже, или что захочешь, ты ведь не станешь сидеть дома.

Я даже замерла в его руках. Так это прозвучало естественно и заманчиво. Но…

– Нет, Итан. Не нужно. Ты спас мне жизнь. Это я обязана тебе слишком многим. Я не буду ничего брать у тебя.

Он вздохнул, прижал меня крепче.

– Хочешь, я дам тебе в долг, и ты отдашь, когда сможешь?

– Нет. Я сама.

– Лучше выйти замуж за богатого старика?

Я усмехнулась, потерлась носом о его шею.

– Может, и лучше. Какая тебе разница? Это моя жизнь… Ты ревнуешь?

Он промолчал, не ответил. И к счастью, наверное, я не хотела сейчас услышать честный ответ.

– Меня готовы взять секретарем в газету, – сказала я. – И помощником бухгалтера в «Мензо и сыновья». Если Недина совсем допечет, я смогу от нее съехать.

– Секретарю платят слишком мало, чтобы снимать квартиру и нормально жить. Зачем это тебе?

– А что мне нужно, по-твоему?

– Быть свободной и делать все, что захочешь, – он усмехнулся.

Не этого, Тану. Слишком много времени прошло, и все изменилось.

Щекой к его груди… я обнимала его, гладила ладонью.

– Мне не нужна твоя помощь, Тану. Я смогу справиться сама.

– Хорошо, – тихо согласился он, – Но подумай, если будет нужно, можешь обращаться в любой момент, мне не сложно.

Я не буду. Это неправильно – просить у него.

И хватит уже. Иначе, слишком далеко может зайти…

– Спасибо, Тану. Обними меня. Я ведь пришла сюда не для того, чтобы жаловаться на жизнь.

Почувствовала, как он улыбнулся.

– По крайней мере, от моих поцелуев ты не отказываешься.

Его губы на моих губах… отчаянно горячо, я и забыла, что можно так целоваться, когда кружится голова и горят щеки, и ни о чем другом уже думать невозможно.

Так горячо и так нежно.

Он снял с меня платье, я с него – этот шелковый халат. И невероятно, безумно хорошо прикоснуться к нему, прижаться всем телом. Почувствовать его тепло, его тело, почувствовать его в себе, наконец. Как он толкается во мне, прижимая к кровати, без слов давая понять: «ты моя, теперь никуда не деться». Настойчиво, и даже не хочется с этим спорить, просто отдаться его воле. Он снова со мной… И его тихий рычащий стон мне в ухо – словно именно сейчас все правильно, как надо.

Его ласки…

И ни о чем больше не думать.

Вот только я все испортила сама.

Уже потом, когда все закончилось, и он перекатился на спину, пытаясь восстановить дыхание, увлекая меня за собой. Я лежала у него на груди, его пальцы рисовали узоры у меня спине… я так расслабилась… и вырвалось само…

– Я так скучала без тебя, Тану.

Словно теперь все будет иначе.

Пальцы Итана, на моей спине, замерли. Долгий судорожный вздох.

Не стоило. Мы можем делать что угодно, но не стоит говорить это вслух. Я невольно напряглась. Ведь никакого продолжения не будет.

Я не хотела…

– Я тоже, – совсем тихо шепнул он.

Он лежал на спине, закрыв глаза, все еще обнимая меня. Его ноздри чуть подрагивали…

Надо что-то сказать…

Меня спас завтрак. В дверь позвонили. И Итану пришлось идти открывать, никаких объяснений больше.

Пока он ходил – я оделась.

– Мне пора, – сказала я, глядя в зеркало, не на него, поправляя прическу. – У меня тоже еще много дел, я специально забежала пораньше, чтобы освободиться…

Я видела, он уже убирал со стола остатки вчерашнего. И завтрак… Для нас. Все так чудесно пахло… Завтрак был на двоих. Он знал, что я приду. И омлет с помидорами, как я всегда любила…

– Не останешься? – в его голосе сожаление и облегчение разом.

– Нет, – сказала я. – Я получила то, зачем пришла.

Глава 9. Звездная ночь

Марис, дом Фейруха Фа-ди-Иджант.

20 лет назад.

Он влез в окно, когда я спала.

Я не сразу поняла, что случилось, поняла только, что в комнате кто-то есть. Чужой. Испугалась, подскочила на месте, едва не вскрикнула. Не успела.

Он мгновенно завалил меня на кровать, прижал, зажимая ладонью рот.

– Тихо. Это я.

Итан!

У меня даже в глазах потемнело, я поверить не могла. Он живой! Я же ничего не знала, два дня не находила себе места, рыдала, лезла на стену. Отец не выпускал меня и не объяснял ничего.

Итан.

Я не могла нормально обнять в ответ, он все еще держал меня, но я обхватила его ногами – не важно, просто хотелось почувствовать его, быть ближе. И он явно хотел того же. Ему понадобилась пара секунд, чтобы расстегнуть штаны, подлезть под мою и без того задравшуюся сорочку. Его горячий член протолкнулся в меня одним движением, с усилием, быстро и почти больно – я не готова, и даже не успела толком осознать… вместе с поцелуем.

Итан целовал меня. Я застонала невольно, прикусив его губу. Попыталась сдвинуться под ним, устраиваясь удобнее, но он держал так крепко, что не шевельнешься. Только толкнулся еще сильнее, почти не подаваясь назад, жадно, словно не желая больше никому отдавать. С тихим рыком, словно я его добыча.

Я тоже так могу!

Я держала ногами, обхватив его бедра, вжимая в себя так сильно, так глубоко, как только хватало сил, выгибаясь, сама подаваясь к нему. До искр из глаз. Ты мой!

Он попытался было дернуться, но я не отпускала. Сколько могла, пока колени не начало сводить, почти до судорог, и судорог внутри меня. Застонала. И только потом позволила немного податься назад, и тут же толкнула в себя снова. И еще раз.

Итан тихо зарычал сквозь зубы, возмущаясь моему самоуправству, но возбужденно, вместе с тем, его это заводило. И мне захотелось знать, как далеко я могу зайти.

Только и ему тоже. Он попытался прижать меня к кровати сильнее, чтобы не дергалась, всем своим весом лег на меня – он же здоровенный, тяжелый… хотя не слишком давя на грудь, давая дышать. Он отлично понимал, что это игра, отлично рассчитывал силу. Но так, лежа на мне, ему стало сложнее прижимать мои руки. Я изо всех сил оттолкнулась локтем и ногой, стараясь перевернуть его, оказавшись сверху. Уперлась, с усилием, стиснув зубы. Мне было интересно, поддастся ли он?

На какое-то мгновение мне показалось, что он поддался, что вот сейчас… Но он только чуть приподнялся, и резким рывком перевернул меня на живот, я ничего не успела. И снова прижал сверху. Я еще попыталась дернуться, но он держал крепко. Он намного сильнее, чего уж тут. Заставил развести ноги, согнуть правую в колене, и быстро бескомпромиссно отымел, пока я не вырвалась.

И только потом, с облегчением, кончив мне на спину, отпустил. Дал перевернуться к себе лицом. Все, он это сделал!

Итан все еще возвышался надо мной, с видом победителя, опираясь на руки, его ноздри подрагивали, и я…

Вот тут я всхлипнула. Я смотрела на него, и у меня дрожали губы. И слезы…

Он испугался.

– Джуара? Джу… я сделал тебе больно, да?

Он не хотел так со мной, просто азарт и мои игры…

И – нет, не больно, он отлично контролировал себя.

Глупый. Дело не в этом. Я громко всхлипнула снова.

– Ты живой! Итан!

Рыдания подкатили к горлу снова, я обняла его рывком, прижалась к его груди.

Он растерялся окончательно, нежно обнял меня в ответ, так осторожно, словно не уверен уже ни в чем.

Я очень старалась справиться с собой, тихо, чтобы не услышали… хотя мои рыдания никого не удивят, я рыдала весь день. Я ненавидела себя…

И теперь просто не могла поверить.

– Итан…

Я гладила его, уткнувшись носом в его шею.

Смешно… от него так отчетливо пахло мылом и каким-то дешевым убойным одеколоном. Он старался для меня, как мог. И чистая свежая рубашка…

Только все это не важно, главное – он жив. Отец ничего не сказал мне, даже не пришел. Вчера трижды мне приносили еду, но так и не выпустили из комнаты, ничего не объяснили. Я не находила себе места.

– Ты живой…

– Все хорошо, – шепнул он. – Все хорошо, Джу, ну, что ты… маленькая… ну, что ты плачешь? Все хорошо…

Его пугали мои слезы, он не знал, что делать. Он целовал меня, так безумно бережно, гладил мои волосы, собирал губами слезы на щеках…

– Я не знала, что с тобой…

– Да все хорошо, – тихо сказал он, успокаивая. – Твой отец отпустил меня.

– Отпустил?

– Да, – Итан поджал губы, словно размышляя, стоит ли говорить, но обида… я видела, затаенная обида на меня взяла верх. – Ему нужно было твое признание, а не моя смерть. Уверен, твой отец и сам понимал, как все было. Меня привязали и оставили на столе.

Чуть сморщился.

Обида – я видела это, хоть Итан пытался изо всех сил в себе ее задавить. Он жив и все хорошо.

Отец ждал признания от меня, но я так и не призналась. Испугалась. Я так виновата… я…

А Итан не побоялся ничего. Отец всегда высоко ценил смелость, он мог быть жесток, но справедлив был всегда. И он не стал убивать человека, который, не раздумывая, готов пожертвовать жизнью за мою честь, такие люди нужны…

– И долго? Долго ты был там?

– До утра, – сказал он. – Уходя, твой отец сказал, что подумает еще, как поступить, что вспороть живот – слишком просто. Я лежал там и не знал, что со мной будет. Весь вечер и всю ночь. А на рассвете он пришел и перерезал веревки. Сказал, что прощает за смелость, но чтобы больше не попадался ему на глаза. Чтоб я убирался.

И я даже не могу представить, каково это – вот так провести ночь, привязанному на столе, не зная, пощадят тебя или жестоко убьют. Невыносимо. Легче умереть сразу.

Но Итан довольно улыбался, глядя на меня. Все позади.

– Тебе нельзя было сюда приходить, – шепнула я. – Если тебя увидят… я… что мне тогда делать?