Вдова из Последнего утеса

Глава 3. Костер

Костер был готов уже к утру.

Всю ночь Кейлен лежала, глядя в потолок, не могла уснуть. И даже не разные мысли мучили ее, просто пустота. Такая пустота внутри, которая захлестывает все, лишает будущего, надежды. Словно все рушится, не за что ухватиться.

И рассвет как избавление.

Хотелось плакать, но слез не было. Та женщина… Пэнни, все слезы достались ей. Кейлен слышала, она рыдала где-то всю ночь. Навзрыд. Она так любила Элмера? А Кейлен любила его? На самом деле?

Какой-то дикий и неуместный вопрос. Любила ли Кейлен мужа? Конечно да. Но… Она любила его совсем не так, она была женой, а не любовницей, вела себя, как подобает благородной леди. Почитание, уважение, восхищение. Элмер был доволен и не требовал от нее большего.

Но вдруг кажется, это все не то, должно быть иначе. Не так.

Любить его как женщина, желать его объятий, поцелуев. Нет, ей было приятно, когда он целует ее, но это казалось наградой за то, что она была хорошей женой, все делала правильно. Элмер любил говорить о том, как должна себя вести хорошая жена. И Кейлен удавалось. По большей части. А когда удавалось не слишком, он лишь смотрел с сожалением и легким укором, но прощая ее, Кейлен ведь еще так молода, она научится. И она училась.

Правильно говорить, стоять, сидеть, правильно улыбаться мужу. Леди должна быть тихой и скромной. Правильно встречать мужа, когда тот возвращается с охоты. Правильно подавать завтрак. Элмеру нравилось, когда завтрак ему приносила она, своими руками, а не прислуга, поэтому Кейлен всегда старалась встать пораньше, одеться, умыться, привести в порядок волосы, чтобы выглядеть подобающе. Чтобы когда муж проснется – выйти к нему.

Он всегда хвалил ее за успехи, говорил, что гордится ей. Целовал…

Кейлен было приятно. Она тоже гордилась собой.

Но сейчас словно что-то сломалось. И от этой гордости не осталось ничего.

И плакать по мужу она не может.

Пустота.

И сейчас, стоя на площади, среди собравшихся людей, Кейлен не могла понять, как оказалась здесь. Как это все вышло? За что боги обошлись так с ней, забросив на край света, в дикие земли к чужим людям.

Она стоит, смотрит на завернутое в плащ тело. И ничего.

Словно все это не на самом деле.

Жрец читает длинную речь, народ слушает… Облака бегут по небу. Среди облаков клин диких уток, собравшихся в теплые края, припозднившихся…

Ветер треплет волосы и забирается под плащ, заставляя дрожать.

– Ваша милость?

Ей, кажется, говорили что-то… она отвлеклась.

– Что? – почти испуганно спрашивает.

– Вы сами зажжете огонь или мне? – говорит Тодд. Смотрит на нее, так спокойно… кажется, даже чуть-чуть сочувствия в его взгляде. Совсем чуть-чуть, здесь сочувствие не принято.

Хочется сказать, что ей все равно, что ничего не хочется делать сейчас. Только вернуться домой к отцу… или хотя бы в спальню, залезть под одеяло в тепло. В спальню – она ведь имеет право?

Но так будет неправильно.

– Я сама, – говорит Кейлен.

Нужно взять себя в руки. Иначе ей не выжить здесь. Если уехать не выйдет, то нужно понять, как вести себя, чтобы ее жизнь не стала кошмаром.

Нужно быть сильной.

Она берет факел.

Руки дрожат.

И вот тут вдруг, когда она стоит с факелом в руках, накрывает. Потому что именно сейчас так отчетливо – это конец. Тело Элмера изуродовано, накрыто плащом. Сейчас вспыхнет. Так надо. Но Кейлен стоит и не может сделать это. Последний шаг. Словно это хоть что-то значит.

Она стоит, дышит тяжело. Все смотрят.

Еще немного… еще…

Понимает, что губы дрожат, что глаза начинает щипать. И не от дыма даже, от того, что вдруг переполняет изнутри.

Именно сейчас вдруг. Невыносимо.

Вдох-выдох.

Кейлен решительно делает шаг, опускает факел, поджигает солому в основании костра. И факел бросает в костер тоже.

Пламя занимается, поднимается выше.

И по щекам неудержимо катятся слезы. Все кончено. Вот именно сейчас. Все. Она одна здесь.

Но убежать нельзя. Кейлен стоит, стараясь не всхлипывать уж слишком громко.

Наверно, все правильно, она и должна плакать, она потеряла мужа. Но все выходит как-то не так. Его уже оплакала другая, а ей…

Что это? Запоздалая ревность? Какое значение это имеет теперь?

Гудит пламя.

Кейлен стоит и… на какое-то мгновение хочется самой броситься в этот костер, умереть. И чтобы все закончилось. Тянет…

И чьи-то пальцы касаются плеча.

– Все хорошо, – тихий голос.

Кейлен вздрагивает. Не хорошо. Ее муж умер, она одна… что-то тут может быть хорошо?

Тодд стоит рядом, внимательно глядя на нее. Словно опасается, что она может выкинуть какую-то глупость.

И так хочется разрыдаться, уткнувшись ему в плечо. Даже не ему, хоть кому-нибудь, не важно, просто человеческого тепла и поддержки хочется. Но Тодд не слишком подходит для этого. И никто здесь. И так не подобает.

Все хорошо.

Кейлен кивает. Она будет вести себя правильно.

Какая-то девица… как же ее? Мэйзи? С кухни. Красивая… Подходит к Тодду и почти ныряет под плащ, обнимая его, прижимаясь боком. Что-то тихо говорит ему. Он фыркает, то ли насмешливо, то ли недоверчиво, снисходительно. Обнимает в ответ, гладит ее по бедру. Она трется об него, словно кошка. И короткий взгляд на Кейлен. Быстрый. Словно испепелить хочет.

Что это вдруг?

И вдруг мысль мелькает – Кейлен ведь никогда не могла так мужа обнять. Просто подойти и обнять по собственному желанию. Даже мысли не возникало такой. Это от того, что Кейлен леди, а так вести себя неприлично, даже наедине? Или от того, что эта Мэйзи Тодду не жена? Любовницам всегда позволено большее. Но если он женится на ней… что им мешает? Разве перестанет она так радостно кидаться ему на шею при встрече?

Кейлен ведь видела как это бывало не раз, как Мэйзи выскакивает, лишь только затрубят рожки, бежит. Как Тодд спрыгивает с лошади, подхватывает ее на руки. Как целует так горячо.

Что это? Зависть?

Завидовать нехорошо.

Это от того, что Кейлен осталась одна, и ей тяжело смотреть на чужое счастье? Или тут что-то еще?

И Мэйзи оборачивается, бросает на нее быстрый взгляд. И в этом взгляде видится превосходство и насмешка. И еще – ненависть. Или это только кажется?

* * *

– Мне не нравится, как ты на нее смотришь! – Мэйзи утащила Тодда за угол и прижала к стене.

– Как? На кого? – Тодд даже не сразу понял. Что это за новая дурь?

– На эту курицу! – глаза Мэйзи яростно сверкнули. – Решил подмазаться к ней? Думаешь, она возвысит тебя?

– Мэй, о чем ты?

Это почти смешно. И Тодд обнял ее, прижимая к себе. Ревнует? С чего бы вдруг?

– Думаешь, если пролезешь к ней в постель, то она позволит тебе тут командовать? Или ты метишь выше? Жениться на ней и стать лордом-протектором?

– Мэй…

– А что? Она ведь вдова. Будущая мать наследника. И больше нет никого! Ты ведь боишься заявить свои права прямо, а так… Я-то, наивная, думала, что тебе не нужно это, а ты просто хочешь наверняка?! Законный муж и нужная кровь, даже король не сможет возразить!

У Мэйзи отчаянно и зло дрожали губы.

– Прекрати, – Тодд взял ее за плечи, слегка тряхнул. – Что ты несешь?!

Нельзя сказать, что такие мысли совсем уж не приходили Тодду в голову. Как раз приходили. Но это неправильно. Возможно, поэтому он и решился принести клятву сам, чтобы не было лишних соблазнов.

– Прекратить? – вызов в ее взгляде. – Боишься, что твои планы раскроют слишком быстро?

– Таких планов у меня нет, – холодно сказал он. – Я просто служу Последнему утесу, делаю все, что в моих силах. И ты меня достаточно знаешь, чтобы это понимать. А тебе, Мэй… Хочешь совет? Ты ведь не единственная, кто додумался до такого. Сейчас жениться на леди Кейлен и получить Последний утес захотят многие. Сюда съедутся лорды и рыцари, младшие сыновья герцогов – только выбирай. Думаю, среди них ты найдешь кого-то получше, чем я. Может быть даже того, кто сможет искренне тебя полюбить. Просто будь умнее.

Ее щеки побелели. Вызов и злость.

– Уже хочешь избавиться от меня? Я тебе не нужна?

– Ты мне нравишься, Мэй, – сказал Тодд честно. – И мне нравится спать с тобой, в постели ты просто огонь. Но я всегда говорил, что у меня нет планов на что-то большее.

Она дернулась, вырвалась. Впрочем, Тодд не слишком крепко ее держал. И со всей дури залепила пощечину.

– Ты метишь выше?!

И охнула, отбив руку.

– Может быть, я мечтаю жениться на тролльей принцессе? – Тодд криво ухмыльнулся. – Ты же слышала эти байки?

– Только мне этой дури не говори!

– Хорошо, – он равнодушно пожал плечами. – Мне просто не нравится, когда меня пытаются втянуть в свои игры. Хочешь пролезть наверх? Я желаю тебе удачи, Мэй. Но не за мой счет.

– Ублюдок! – буркнула она.

Тодд снова ухмыльнулся.

– Но если надумаешь прийти вечером – приходи, – сказал он.

Мэйзи вытянулась, как от удара, и чуть не подпрыгнула, и что-то совсем уж злое прошипела, но тихо, сквозь зубы. Проклятия, не иначе. А потом врезала ему по второй щеке снова.

Но в том, что придет – Тодд не сомневался.

* * *

– Мессир! Есть новости для вас! – Хакон подошел к нему во дворе.

Еще вчера Тодд посылал его в деревню, расспросить людей, не слышал ли кто чего.

– Мне в одном трактире рассказали, мессир, – Хакон выглядел взволнованным, – что около месяца назад Кривой Киран похвалялся, что поймал молодого тролля в горах и теперь собирается заставить его рассказать, как попасть в пещеры с тролльим золотом. Он был пьян, и ему особо не верил никто, решили, что брехня все. Этот Киран, говорят, любил приврать. Тогда все посмеялись и забыли. Ну, разве можно поймать тролля? А теперь вот призадумались.

– Это у Последнего Предела трактир? – спросил Тодд?

– Да, мессир. С тех пор там Кирана больше не видели.

Тодд Кирана знал. Ну, не то, чтобы знал, но встречаться доводилось. Сам Киран называл себя вольным охотником, но был скорее наемником и браконьером, хватался за любую работу, лишь бы платили, ничем не брезговал. Репутация сомнительная, но на реальных нарушениях закона ни разу пойман не был, только совсем уж по мелочи.

– А когда болтал про тролля, – сказал Тодд, – он был один? Или с кем-то?

Хакон серьезно кивнул.

– Мы узнавали, мессир, говорили с людьми. Месяц прошел… Больше, конечно, самого Кирана запомнили, у нас его знают. Но еще двое с ним было. Одного толком не запомнил никто, я спрашивал, но все по-своему описывают. Невысокий, неприметный, и вроде как не местный, никто его не знает. Больше тихо в углу сидел. А еще с ним Манас был, из соседней деревни, его узнали. И этот Манас… Мы поехали к нему… – тут Хакон облизал губы, словно раздумывая. – В общем, жена у него пироги печет. Вышла к нам – мука на переднике… Пироги, как по запаху – с мясом. И на столе окорок завернутый лежит. А кроме нее в доме еще две дочки, совсем маленькие, больше никого. Но мужа, говорит, уже недели три как не видела, все одна, все одна, еле справляется. Соседи вот, слава богам, помогают, хорошие соседи.

– Соседи, значит… – Тодд потер подбородок. А вот интересно. – Пироги, небось тоже соседям, в знак благодарности?

Хакон фыркнул.

– У нее на голове платок новый, – сказал он. – Хороший платок, яркий, дорогой. А из-под платка сережки выглядывают, крупные такие. Зуб даю, что это золото, и не наше.

Вот это интересно совсем.

И точно Тодду не нравится.

– Значит, золото троллей они нашли, – сказал он. – Отправь двоих за домом следить, только чтоб тихо. Хотя, может, уже спугнули, но шанс есть. Что еще говорят?

Еще говорят разное, но по большей части Тодд все слышал и так. Грохот в горах, огни. Особенно ночью грохот хорошо слышно, словно ходит там кто-то огромный, тяжелый. Деревья качаются. Да, прямо издалека видно, как что-то двигается сквозь деревья. А, может, и кажется, кто ж знает, ветер там просто. Домашний скот у людей пропадать начал. У кого-то даже собака. То лаяла все, заливалась, хотя рядом никого. А потом затихла, хозяева утром вышли… а нет никого. Цепь оборвана. И следы вокруг. То ли человечьи, то ли нет, поди сейчас разбери. Но если тролли, то зачем им собаку красть?

Еще говорят, баба пропала. Не в Последнем Пределе, а на Медвежьей балке, на окраине. Мельникова жена. Пошла в лес за хворостом и пропала. Да кто ж знает. Потом, говорят, кости в лесу нашли. Следы от большого костра, а вокруг кости. Человечьи, говорят. Сваренные, обглоданные. Теперь многие вообще боятся из дома нос высовывать, говорят – тролли поймают и сожрут.

Но как-то странно все это.

Странно. Тут Тодд вполне согласен. А Хакон поедет, поищет что-то еще. Тодд бы и сам поехал, но в ближайшие дни лучше ему оставаться в замке. На всякий случай.

Хотя руки так и чесались…

Что ж, раз не выходит поехать в горы, Тодд в библиотеку пойдет. Надо найти тот старый договор с горным народом, который еще прадед Элмера заключал. Тодд видел его, составленный на двух языках. Ульвар, отец Элмера, ему когда-то показывал. И договор и еще книгу… старый кодекс на тролльем языке. И родовая книга… Марнахи всегда гордились тем, что ведут свой род от горных королей. И от тех же горных королей, по легенде, права на эту землю получили. Изначально вовсе не люди здесь жили. И в старые времена, по преданиям, лорды Утеса нередко брали в жены тролльих принцесс… так что этой крови в роду много.

Вот и поискать.

Библиотека в северной Толстой башне.

Тодд шел, думая о своем… еще и до вечера надо успеть, вечером, с закатом, поминки по лорду Элмеру. И Тодду, конечно, нужно быть…

Библиотека – тихое место…

Поэтому еще на лестнице, услышав из-за дверей шум, Тодд насторожился. И почти сразу грохот. Словно что-то упало, посыпалось. И отчаянный женский вскрик.

Вот же…

Со всех ног рванул вперед.

Глава 4. Библиотека

Нога подвернулась. Кейлен поставила лестницу, чтобы достать книгу с верхней полки, но что-то пошло не так, лестница встала криво. Она заметила, только когда залезла уже высоко и начала доставать книги. Поняла, что лестница чуть съезжает на бок. Но успела. Быстро-быстро, кое-как успела соскочить, но лестница не удержалась и полетела на пол, задев и свалив книги за собой.

Кейлен вот соскочила, но подвернулась нога. И Кейлен упала на колени.

Испугалась. Даже не падения, а просто столько грохота… Если увидит кто? Ох… Пока приходила в себя и собиралась с силами, чтобы встать, в библиотеку влетел человек. Словно вихрь.

И к ней сразу.

– Ваша милость!

И паника на лице.

Это он подумал, она тут с лестницы загремела? С самого верха?

– Все хорошо, – Кейлен попыталась встать, и он сразу ей руку подал. – Простите. Я тут… все уронила.

Рука у него жесткая и теплая.

– Ушиблись? Как вы?

И он уже почти готов ее на руки подхватить и отнести куда-нибудь в кресло… даже обернулся, ища подходящее глазами. Но не решился. Но и руку не отпустил.

В ее положении, да еще притом, что ее ребенок – единственный наследник, по лестницам лазить, наверно, совсем неосмотрительно.

– Все хорошо, – повторила Кейлен и руку осторожно у него отобрала. – Я не с лестницы упала, я просто лестницу уронила… и поскользнулась немного.

– Давайте, сядьте куда-нибудь, – сказал он. – Подождите, стойте. Я сейчас сам вам принесу.

– Спасибо, – кивнула она.

Думала, что Тодд возьмет табуретку, но он, ни мгновения не сомневаясь, подхватил здоровое тяжелое кресло у стены и притащил ей.

– Садитесь, ваша милость, – в его голосе облегчение, удивление и легкое раздражение сразу. – Что вы здесь делаете?

На мгновение стало неловко. Даже не на мгновение. Пришла, устроила тут погром. Да еще и сама чуть с лестницы не навернулась.

Щеки огнем вспыхнули.

Пепел ее мужа еще не остыл на погребальном костре, а она тут же по библиотекам лазает. Это ведь неправильно? Неприлично.

– Простите, – шепнула она. – Я не хотела…

– Что не хотели? – не понял он. – Падать? – и как-то усмехнулся, тряхнул головой. – Будьте осторожны, ваша милость. Вам нужно беречь себя. Просто зовите кого-нибудь в помощь в следующий раз, чтобы доставал вам книги с верхних полок.

Облегчения в голосе все-таки больше.

Она кивнула.

– Давайте я помогу, – предложил он, как-то вдруг мягче, даже теплее. – Что вам найти?

И щеки вдруг вспыхнули еще сильнее. Даже сложно сказать от чего.

– Я хотела почитать про троллей, – осторожно сказала она. – Не знаю, что тут есть. Поискать…

– Про троллей?

– Да. Я подумала, что если мне все равно никуда не деться… Сэр Тодд, я… – и как-то неловко. Разве о книгах она сейчас должна думать? – Понимаете, – сказала осторожно, почти оправдываясь, – если я не начну делать хоть что-то, то сойду с ума. Я почти не сплю… а последнюю ночь – совсем. Думаю об Элмере, о себе, обо всем этом. Я не знаю, как быть. Мне нужно хоть за что-то ухватиться.

Кейлен смотрела на него и не знала – поймет ли он. Не самое обычное увлечение для беременной женщины.

Тодд кивнул.

– Могу предложить вам «Заметки о повседневной жизни и обычаях горных троллей» Альберика Ясноглазого. Написано слегка однобоко, я бы сказал предвзято, но увлекательно. Книге лет двести почти, но этот Альберик действительно жил среди троллей и знал о чем пишет. Еще «О горном народе и первых людях» Никласа Леванкийского. Там больше философии и абстрактных рассуждений о природе магии, о единстве всего сущего, но и исторических фактов хватает… Немного занудно, но попадаются мысли действительно стоящие, такие, что в других книгах вы не найдете. Давайте я достану вам, а вы посмотрите сами.

Так просто, словно это нормально, словно каждая вдова после похорон в библиотеку бежит. Тодд смотрел на нее и даже немного улыбался.

– Благодарю вас, – сказала Кейлен. – Вы читали эти книги?

– Да, – он улыбнулся. – Я был еще мальчишкой, когда мне позволили пользоваться библиотекой. И тролли, конечно, очень увлекали меня. Никласа Леванкийского я оценил не сразу, только повзрослев, а вот Альберика зачитывал до дыр, завидовал ему страшно. Мне тоже безумно хотелось побывать в горном мире и все увидеть. Хотя, думаю, ему показали далеко не все.

Хотелось спросить: «Это потому, ваша мать ушла к троллям?» Но спрашивать Кейлен не решилась, это как-то слишком личное.

Хорошо.

И Кейлен даже рада, что так вышло.

– Сейчас я подберу все, и потом найду вам, – сказал Тодд.

Книги упавшие принялся собирать. Немого стыдно за погром, но уже не слишком, потому что Тодд ведет себя так, словно все хорошо. Книги, лестницу… расставил по местам.

Кейлен сама не заметила как – залезла в кресло с ногами. Ее в детстве всегда ругали за это, леди не должна так сидеть… но так было удобно, и сейчас, вот здесь, Кейлен сама не заметила. Просто впервые за много дней почувствовала себя спокойно.

А Тодд достал книги. Потом глянул на нее, притащил поближе к креслу резной стол, положил книги на него. Кейлен попыталась незаметно стол чуть еще к себе подвинуть… но даже сдвинуть не смогла. А ведь Тодд не производит впечатление настолько сильного человека. Он обычный на вид. Среднего роста… ну, может чуть выше среднего. Плечи широкие, довольно крупные руки, но сам скорее худощавый. Да тут каждый второй… В нем правда троллья кровь?

Книга Альберика была большая, в толстом, украшенном серебряными накладками, переплете, с тиснеными узорами по лазоревой коже. Загляденье просто. И внутри – Кейлен открыла… затейливые буквицы, завитки, немного иллюстраций даже. Тролли. Тролльи дома… пещеры и залы. Сами тролли – страшные уродливые чудовища, угловатые, словно неотесанные каменные глыбы.

Дрожь берет!

– Какие страшные! – тихо сказала она.

Тодд усмехнулся.

– На самом деле, далеко не всегда тролли выглядят так, – сказал он тихо. – Молодые тролли и вовсе больше похожи на людей. Во многих хватает человеческой крови, это, изначально, давало им иммунитет к дневному свету. Правда за все приходилось платить, человеческая кровь разбавляла магию, истинной силы становилось меньше. Но многие считали, что это того стоит, если не злоупотреблять. Чистокровные тролли не выходят на свет. А остальные… они не то, чтобы оборотни, но магия в крови позволяет меняться… менять обличие.

– Становиться как мы? – Кейлен даже чуть вздрогнула.

– Отчасти, – сказал Тодд. – Не берусь утверждать, насколько они похожи на нас, но точно не такие, как изображено здесь. Или далеко не все такие.

– Откуда вы знаете все это?

Тодд неопределенно дернул плечом, усмехнулся.

– Я много читал.

Честно признать, впечатление человека, который много читал, он не производил тоже. Простой парень. Особенно если вспомнить, что он из деревни, что отец был конюхом… Только если вспомнить, кто его мать… Если вспомнить все байки, которые в замке ходили. Кейлен ведь слышала… не задумывалась никогда, но слышала. Пока был жив Элмер – это, наверно, не имело значения. Но теперь…

Что-то даже стало не по себе.

– Ваш дед Аарон Марнах, – сказала она. – Дед Элмера. Вы с Элмером двоюродные братья. Ваша мать незаконнорожденная дочь лорда Аарона и девушки из троллей…

Тодд нахмурился. Беззаботная улыбка разом сползла с лица.

– Сейчас это никто не может сказать наверняка, – сказал он довольно сухо. – Это было слишком давно, свидетелей не осталось. Даже не я бастард герцога, моя мать… и это… Это ничего не меняет, ваша милость. Совсем ничего. Я поклялся верно служить вам, и эту клятву нарушить не смогу, даже если бы захотел. Я клялся в верности лорду Ульвару, служить ему и этому дому. Лорд Ульвар много сделал для меня. Не сомневайтесь во мне, я никогда не попытаюсь лишить вас или вашего ребенка того, что принадлежит по праву.

Совсем не по себе.

Потому что это все меняет. Потому что сейчас, пока не родился ее ребенок, этот человек единственный, кто имеет на что-то право. Куда больше, чем она. Потому что право крови здесь ценится выше прочих условностей. И сейчас он единственный взрослый мужчина в роду. Единственный мужчина, способный держать в руках Последний утес. И судя по тому положению, которое он занимает даже сейчас, по тому образованию, которое получил – род его принял.

Но он принес клятву. Настоящую, на крови и стали.

– Почему вы сделали это? – тихо спросила Кейлен? – Почему поклялись служить мне?

Он нахмурился еще больше, хотя казалось это невозможно.