- -
- 100%
- +
© Лина Баквит, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Самый лучший на свете
Давным-давно жил в одной немецкой деревушке молодой парень, по имени Петер. Жил он с матушкой и отцом в маленьком домике. И были они не бедны и не богаты, а жили на то, что сами зарабатывали. Матушка Петера овощи выращивала, а отец был горшечником. Делал он разные изделия из глины: крынки, кружки, тарелки да всякие свистульки детям на забаву.
И всё у них было хорошо, да только Петер всё никак выбрать не мог, каким делом ему в жизни заниматься. А думал про себя так:
«Конюхом что ли стать? Буду жеребцов всем на зависть выращивать! И будут они крепкие, красивые, лучше всех на свете!… Не-е-ет… Есть же уже в соседней деревне конюх, так он лошадей всю жизнь растит. Разве мне за ним угнаться? Стану-ка я лучше пасечником, и будет у меня много мёда, и будет моя пасека самая большая на свете…. Не-е-ет… В округе двадцать пасечников и двадцать пасек. Разве смогу я всех их перещеголять?»
И думал он об этом каждый день, все профессии и ремёсла перебрал, но всякий раз ему что-то да не нравилось.
И вот однажды, когда осенью зачастили дожди, заболел его отец. Позвал он к себе Петера и говорит:
– Сынок, жизнь так скоротечна, может поправлюсь я, а может, нет, только весной всё равно на ярмарку ехать надо. Там люди горшки и крынки ждать будут. Во всей округе нет других горшечников, кроме нас с тобой. Садись за гончарный круг и каждый день делай три кружки, три тарелки, один горшок и одну крынку. Так, потихоньку к весне сделаешь столько товара, сколько нужно. Если я поправлюсь, то на ярмарку вместе поедем, а если умру, то ты сам на моём месте торговать будешь.
– Отец, что ты такое говоришь! Ты обязательно поправишься, – воскликнул Петер, – и потом, какой из меня горшечник? Я ведь ничего не умею!
– Конечно, умеешь! – отвечает отец. – Ты мне всегда помогал, разве не помнишь? И глину месил, и форму ей на гончарном кругу придавал, и в печь ставил! Иди, сынок, у тебя всё получится.
Опечалился парень, да делать нечего. Пришел в мастерскую, стал глину месить, а сам думает:
«Боязно мне. Одно дело отцу помогать и совсем другое – самому делать. Посмотрят люди весной на мои горшки и с отцовыми станут сравнивать. А вдруг они кривые выйдут? А вдруг не понравятся? Ладно, стараться буду изо всех сил. Десять раз переделаю, а отца не опозорю».
И взялся он за дело. Как отец наказал, так и делал: три кружки, три тарелки, один горшок и одну крынку в день. Сначала трудно было, а потом приноровился. Чуть что не получается – к отцу идёт. А тот не отказывает, то тут посоветует, то там подскажет… Так и дожили они до весны. Отец выздоровел, Петер изготовил много посуды, нагрузили они доверху телегу и отправились на ярмарку.
Пару дней в пути, и вот они в большом городе. Выставили свой товар. Людей – море! Все что-то покупают, торгуются, куда-то спешат и горшки их стороной не обходят. Покупают с удовольствием.
– Смотри, отец, – говорит парень, – не зря я полгода работал! Никто даже не заметил, что эту посуду сделал я. Все думают, что это твоих рук дело. Значит, я и впрямь хороший мастер! Да что там хороший – лучший!
А отец стоит и только улыбается.
– Господин горшечник, – обращается Петер к своему отцу с довольным видом, – а не дадите ли вы своему единственному и лучшему ученику несколько честно заработанных монеток, а то уж больно хочется по ярмарке погулять, посмотреть, что люди продают, да матери подарок купить.
Дал ему отец денег, и пошел Петер гордый собой на людей посмотреть, да себя показать.
Вот, идёт он, идёт, как вдруг видит – стоит огромный лоток со всякой посудой. Да такой, что глаз не отвести! Подошел ближе и стал рассматривать, а хозяин в это время куда-то отлучился, только слугу вместо себя оставил.
– Это ваша посуда? – спрашивает Петер.
– Да, – отвечает тот, – ми из Франции приехать. Хотим тут большой продажа иметь. Как наша посуда здесь нет.
– Ещё бы, – чешет в затылке Петер, – у нас такой белой глины в земле отродясь не бывало.
– Ха-ха-ха, – смеётся слуга, – ну и дурень же ты! Это не глина белая, а эмаль поверх глины. А как она делается, я тебе не сказать.
И тут к ним подходит покупательница. Сразу видно: дама богатая, вся в шелках, в красивой шляпке. Начинает она спрашивать, что сколько стоит. Слуга ей отвечает, а у Петера глаза на лоб лезут от удивления. Развернулся наш горшечник и побрел к отцу.
Приходит к отцу и говорит:
– Отец, я сейчас такое видел!
– И что же это, сынок?
– Еще одну лавку с посудой. Да такой, что ни в какое сравнение с нашей не идет! Там есть всё: и блюдца, и тарелки, и кувшинчики, и вазочки, и сахарницы, и супницы! Сделано всё из глины, вскрыто эмалью, а поверх ещё и расписано всякими картинками: облачками и деревьями, стройными пастушками и овечками, полевыми цветами и птичками. Не то что наши деревенские горшки! А стоит эта посуда, знаешь сколько? За стоимость одной расписной вазочки можно купить двадцать наших крынок! И бедняков у этой лавки я что-то не видел!
Отвечает ему отец:
– Петер, неужели ты из-за этого так расстроился? Но ведь и для бедняков кто-то должен делать крынки! Ниодин человек не может научить другого тому, чего не умеет сам. И я никак не могу помочь тебе в этом. Но если ты и в самом деле хочешь делать такие изделия, то пойди снова к той лавке и спроси у хозяина, не нужен ли ему помощник или ученик? Может, он возьмет тебя.
Вернулся Петер к лавке французов, а там и хозяин уже на месте. Стал он старого мастера упрашивать:
– Возьмите меня, Месье, к себе учеником. Я Вас не подведу, стараться буду! Я ведь и глину месить умею, и форму нужную на гончарном круге ей придам, и обожгу как следует – не испорчу. Я только не знаю, как эмаль делают, и такой сложной росписи не учился.
– Хорошо, – говорит хозяин, – я возьму тебя в подмастерья. Но помни, что денег я тебе платить не буду, всё, что заработаешь – моё. Работать будешь от рассвета до заката, а станешь лениться – выгоню. И о выходных забудь – не будет их у тебя.
Согласился Петер, так уж сильно захотелось ему научиться эдакую красоту делать. Вернулся он к отцу, взял денег, попрощался и отправился во Францию.
Приехали во Францию. Приступил Петер к делу. Дали ему кисти, краски, тарелки, что похуже, и начали росписи учить. А у него, как на зло, ничего не получается: пастушки лицом не выходят, толстые, кривые; овечки страшные, большие на поросят похожие. Хоть плачь! А тут ещё и мастер над ним смеётся да обзывается. Но Петер виду не подаёт, что ему обидно, а только усердней трудится.
Вот так в стараниях и прошли два года. Научился наш горшечник всему, что умели французские мастера, и сам неплохим мастером стал.
Вот однажды подходит к нему хозяин и говорит:
– Петер, не было у меня до тебя таких талантливых учеников. Ты первый. Собираюсь я в Голландию отплыть, там товар хочу продать. Поедем со мной. С каждого твоего изделия отдам тебе треть цены, которую за него заплатят.
– А что отказываться? – отвечает тот, – Когда ещё доведётся за морем побывать, да другие земли посмотреть? А за деньги спасибо, не откажусь.
Отправились они на корабле в Голландию. Прибыли в большой портовый город, пошли на рыночную площадь, выставили товар. Людей понабежало – не сосчитать! Все смотрят, дивятся. Отродясь такой красоты не видали. Только смотреть – смотрят, а покупать не торопятся.
Говорит тут мастер ученику:
– Петер, ты пойди, поброди по городу, разузнай, где богатые люди живут, а завтра с утра поставь на лоток вазочки, чаши, тарелки, блюдца и зайди в те дома. Вдруг какой-нибудь богатый человек захочет себе сервиз купить тонкой французской работы. Петер так и сделал. Нагрузил полный лоток и с утра отправился к зажиточным горожанам. И вот ходил он, ходил и к полудню пришёл в один очень большой и богатый дом, а там его уже хозяин поджидает.
– Ну, здравствуй, француз. Мне сосед слугу прислал, сказал, что у тебя товар стоящий и есть, из чего выбрать, – говорит хозяин ему по-французски.
– Да, товар и правда не плох, да только я не француз – я немец, – отвечает Петер.
– Вот как? А говоришь по-французски. Откуда знаешь язык?
– Так я во Франции росписи учился. Вот заодно и с языком сладил. Надо ведь как-то общаться.
– Ишь ты! – удивляется голландец, – у тебя не только с руками, но и с головой всё в порядке. Ну да ладно, пойдём в мой кабинет, я твой товар толком разгляжу.
Зашли в кабинет. Петер поставил лоток на стол, а сам обомлел. Прямо перед ним стоит огромная печь, вся узором выложенная, словно картина расписная. И плывут по той печи лодки да корабли с парусами, а под ними – всякие разные рыбы плещутся, над ними – солнце светит, да птицы летят. А по краям печь орнаментом выложена из звёзд морских и ракушек. И весь этот узор выпуклый.
А хозяин дома всё кружки да вазочки в руках вертит, рассматривает.
– Ну, что ж, – говорит он, – перебрав каждую вещицу, работа чистая, аккуратная, приятно в руках держать, и форма что надо. Нигде такого не видал! Давай о цене торговаться.
А Петер стоит и ничего не слышит, печью любуется.
– Эй, парень! Ты что, никогда печь не видел? – спрашивает его голландец.
– Печи то я видел…. Но такой никогда не встречал! – отвечает Петер, – Что это? Чем она так украшена? Что за мастер такой искусный? И разве можно такое на гончарном кругу сделать?
– Ха-ха-ха, – смеётся хозяин дома, – вот умора! Это тебе не вазочки с кружками вертеть! Хотя это тоже из глины сделано. А называется это изразцами. Изразец – это такая плиточка. Ею камины да печи покрывают для красоты. Только сначала снимают размер с печи, потом рисуют узор, потом этот узор делят на квадраты или прямоугольники, потом для каждого фрагмента делают форму, потом заливают глину, немного подсушивают и только потом раскрашивают, вскрывают эмалью и обжигают. Но такая работа по карману только очень богатым людям. А кому попроще, так и изразцы проще делаются. По одной форме отливаются одинакового размера плиточки, а потом расписываются узорами – хочешь одним, а хочешь разными. Это уж как вздумается. Ну а делают такую красоту у меня на фабрике. А узор к печке, на которую ты смотришь не отрываясь, я сам придумал.
– Какая красота! – говорит Петер, – Жаль я так не умею! Отцу бы моему понравилось.
– Так иди ко мне работать! Вот и научишься, – говорит ему голландец, – расписываешь ты хорошо, мне такие мастера нужны. Платить буду – не обижу. Жить будешь в бараке с остальными работниками, ну а языку нашему сам выучишься.
Вернулся Петер к французскому мастеру и говорит:
– Спасибо тебе, старый мастер, многому ты меня научил, но уж очень хочется мне ещё и изразцы для печи изготавливать. Отпусти меня.
– Что ж, – говорит француз, – воля твоя. Не в кандалах же тебя держать. Но только помни, (если вдруг не понравится тебе здесь) и ты надумаешь ко мне вернуться, то я с радостью возьму тебя обратно мастером.
На том они и расстались. Француз распродал свои изделия и отплыл на родину, а Петер остался в Голландии и начал работать на фабрике. Сначала работал учеником, но не прошло и трёх месяцев, как перевели его в мастера и доверили сложную работу. Он ведь не только трудолюбивый был, но и внимательный. Быстро схватывал что к чему. А другие мастера его ещё и за то уважали, что роспись у него была чистая да аккуратная, и к рисункам его приглядывались да себе потихоньку копировали.
И вот однажды вздумалось Петеру пойти погулять. Шел он шел, и привели его ноги в порт. Смотрит наш мастер, а там стоит корабль под немецким флагом, на волнах качается. Защемило у Петера сердце. Вспомнил он отца с матерью и решил домой вернуться. Подумал так и пошёл к хозяину. Пришёл и говорит:
– Господин Кох, хорошо мне было у вас работать, платили вы исправно, и нужды я ни в чем не знал. Вот только истосковался я по родителям и отчему дому. Во Франции я учился два года, у вас работаю уже три – целых пять лет дома не был. Дайте мне то, что причитается за работу, да и отпустите с миром.
– Честно тебе скажу, Петер, не хочется мне тебя отпускать, – отвечает ему хозяин. – Таких работников, как ты, мало. Да, видно, ничего не поделаешь. Вот твои деньги. Иди, куда хочешь. Легкой тебе волны до самого дома.
И пошел Петер в порт, а когда пришел, то уже был вечер и темнело. Спросил он у одного человека, где корабль стоит, что из Германии прибыл, а тот и указал ему на красивый парусник, едва видимый в море. Нанял Петер лодку, доплыл до корабля, поднялся на борт, встретил его там немец-матрос и проводил его в каюту. А Петер рад-радёхонек, что скоро дома будет, обо всём на свете позабыл и спать лег.
А утром проснулся, вышел на корабельную палубу и… и обмер! Речь вокруг звучит чужая! Флаг на корабле чужой! А сам корабль плывет, не поймешь в какую сторону!
Начал Петер спрашивать, как капитана найти, и тут как тут появился тот самый моряк-немец.
– Доброе утро, господин учитель, – говорит он горшечнику. – Вас уже капитан дожидается к утреннему чаю. Разрешите, я вас провожу. Изумился Петер и пошел. Пришли к капитану корабля, а тот за столом сидит. Стоят перед ним тарелок десять, ни как ни меньше, да все наполненные снедью: пончики, ватрушки, яблоки, запеченные с мёдом, паштеты, сладости, рулеты.
– С ума сойти! – думает Петер. – Это ж кто столько с утра съесть может? От такого завтрака до ужина сыт будешь! А как всё вкусно выглядит, аж слюнка наворачивается!
Приглашает его капитан к столу.
– Садитесь, – говорит, – господин Шульц, попейте со мной чайку. Уж чем богаты, тем и рады.
Капитан – человек высокий, статный, говорит по-немецки очень прилично, да только Петеру его гостеприимство в тягость. Набрался он смелости и говорит:
– Господин капитан, думаю, произошло какое-то недоразумение. Я ведь совсем не Шульц и не учитель. Меня зовут Петер. Я гончар и мастер по керамической плитке. И плыву я в Германию, домой.
– Но это ведь вы прибыли сюда вчера вечером? – спрашивает его капитан. – На вас была синяя шляпа и серый камзол!
– Да, всё верно, – отвечает Петер. – Когда я сел в лодку, чтобы доплыть до вашего корабля, рядом с гребцом сидел ещё один человек. Он дал мне эту шляпу и камзол и сказал, что на вашем корабле такая форма и что без них меня на борт не пустят.
Долго смеялся капитан над этой историей, а потом и говорит:
– Ай да Шульц, ай да жулик! Я три дня за ним гонялся, а когда, наконец, поймал на выходе из портовой таверны, то уже смеркалось. Да и времени, толком его разглядеть, у меня не было. Так вот, приволок я его на пристань и велел лодку с корабля дожидаться. А тут, значит, и вы подошли. Вот плут! Он ведь в самый последний момент успел вывернуться! – снова рассмеялся капитан. – Ну да ладно, браниться теперь уж поздно, – продолжал он. – Сдаётся мне, что в этом случае Вы большая жертва, чем я. Полагаю, Вы даже не знаете, на чьём судне находитесь!
– Так и есть, господин капитан, – отвечает Петер.
– В таком случае разрешите представиться, – говорит капитан. – Меня зовут Фёдор Иванович Ермолов. Вы находитесь на русском торговом судне. У нас были деловые предприятия в портах Испании, Франции, Германии, а теперь мы направляемся домой – в Россию. И возвращаться обратно, как вы сами понимаете, не намеренны. Но смею вас заверить, мы высадим вас в первом же порту, мимо которого будем проходить. А пока располагайтесь и будьте моим гостем. Да где ж этот юнга? – возмутился Фёдор Иванович. – Еда на столе, а кружек с чаем до сих пор не подали!
– Господин капитан, – говорит Петер, – как-то не до чая мне от всех этих новостей. Вы не обидитесь, если я…
И с этими словами открывается дверь и входит кок с большим дымящимся самоваром, а за ним юнга с подносом в руках. А на подносе – чайный сервиз!!! Да такой, какого наш гончар никогда не видывал! Все предметы белого цвета, большими сине-голубыми цветами с золотыми тычинками расписаны. Красота – глаз не оторвать! Смотрит Петер, затаив дыхание, и думает:
«Вот бы моей матушке такой!»
Посмотрел на него капитан и быстро смекнул, что к чему.
– Не отказывайтесь, голубчик, – говорит он. – Не могу же я всё это один съесть! Да и повар ведь не зря старался. Присаживайтесь!
Садится Петер за стол как зачарованный. Ставят перед ним блюдечко, чашечку, десертную тарелочку, сахарницу, молочник… А капитан в это время смотрит на Петера и тихонечко так улыбается.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.