Диана без глянца
- -
- 100%
- +
Безусловно, старшую сестру старались пристроить первой. Сначала ей прочили в мужья Джеральда Гросвенора герцога Вестминстерского. Их отношения были бурными, но закончились к 1977 году – как раз к тому моменту, когда Сара познакомилась с принцем Чарльзом, который, по словам некоторых общих знакомых, никогда и не испытывал к старшей сестре Дианы особенных чувств, пытаясь лишь утешить ее после разрыва отношений с Джеральдом: ведь Сара после этого впала в депрессию и перестала есть, ее вес резко снизился.
Джеральд представлял собой не худшую партию, чем Сара. А уж если принять во внимание его последующий финансовый взлет, то даже куда лучшую. «Много лет Джеральд Гросвенор возглавлял список самых богатых людей Великобритании. Потомственный аристократ, к которому принято обращаться не иначе как «ваша светлость», владеет огромными земельными угодьями в Соединенном Королевстве. Правда, в 2004 году он пропустил вперед российского олигарха Романа Обрамовича, а затем и индийского бизнесмена Лакшми Миттала. И, тем не менее, Гросвенор, шестой герцог Вестминстерский, виконт Белгравии и прочая, и прочая, остается одним из главных богачей Британии: его личное состояние оценивается в 7 миллиардов фунтов стерлингов». Женился Джеральд в 1978 году, практически сразу после разрыва с Сарой, на весьма примечательной особе. Наталья – прямой потомок Александра Сергеевича Пушкина и российского императора Николая I, а также английского короля Георга II.
Судьба постоянно словно бы насмехалась над старшей сестрой Дианы. Прекрасная ученица она, тем не менее, была исключена из Уэст Хита за пьянки. Красавица, блестящая дебютантка оказывается брошенной девушкой Гросвенора, а позже ее оставит и принц Чарльз. Жена Джеральда ко всему прочему станет хорошей подругой Диане, будет крестной ее сына Уильяма. После смерти Дианы принц Чарльз пригласит Джеральда наставником к Уильяму. «Они говорили обо всем, что могло быть полезно для мировоззрения наследника престола – от истории до проблем сельской Англии. И даже о самом сокровенном – погибшей матери Уильяма и его брата…»
Четвертой переменой, напрямую не связанной со смертью деда и переездом в Олторп, стало появление в жизни семейства Спенсеров подруги Джонни, будущей мачехи его детей. Пока она только начинает с ними знакомиться и выстраивать отношения. Отдельный рассказ о Рейн Легги, графине Дартмутской, пойдет в следующей главе, пока отметим: ситуация накаляется, дом деда никак не может заменить Диане Парк-Хаус. Однако и здесь в историю вкрадывается противоречие: по воспоминаниям друзей и слуг первое время Диана с братом чувствовали себя вполне счастливыми. Слуги говорят о Диане, как о простой, домашней, веселой девочке, любившей проводить время на кухне (что повелось еще с Парк-Хауса). Она была не прочь сама приготовить пудинг и угостить им потом всех своих близких, включая прислугу.
Когда Диану будут впоследствии называть Золушкой, то, конечно, не забудут упомянуть ее умение вести домашнее хозяйство. Диана не только иногда готовила, но и стирала, гладила одежду свою и брата. Интересно, что «увлечение» глажкой сохранится у Дианы до самых последних дней ее жизни. В Лондоне незадолго до свадьбы с Чарльзом она будет гладить рубашки своим друзьям мужского пола, и даже после свадьбы не изменит этой привычке. Однажды она постирала и погладила для Рори Скотта целую стопку рубашек и принесла их «прямо к Сент-Джеймскому дворцу, где Рори нес караул: тогда ей уже приходилось соблюдать конспирацию, чтобы избежать назойливых репортеров». А в год своей гибели Диана гадила одежду подруг во время совместной поездки в Пакистан…
Психологи часто говорят, что физические упражнения помогают человеку отвлечься и даже помогают организму вырабатывать эндорфины – гормоны радости и счастья. Диана никогда не отличалась усидчивостью и склонностью проводить время за учебниками. А вот спорт, танцы и, как видим, активная работа по дому пришлись ей по душе. Скорее всего, на подсознательном уровне она чувствовала положительный эффект от подобных занятий, к которым всегда прибавлялась забота о больных и обездоленных. Собственные обиды, страхи и депрессии уходили на задний план, когда Диана видела страдания других людей.
В Олторпе Диана имела куда больше пространства для своих увлечений, чем в Парк- Хаусе: сам дом был куда больше, а уж пространство вокруг него и вовсе не шло ни в какое сравнение. Диана танцевала в огромных залах замка, съезжала по перилам лестниц, играла в крикет, ездила на лошадях, устраивала пикники. Мачеха вносила коррективы в жизнь обитателей Олторпа, за что ее и невзлюбили дети. Диана не даст и этому чувству ненависти угаснуть с годами. В ее сердце, открытом, готовом помочь чужим мучающимся людям, не было места для понимания близких.
Среди тех, с кем сблизилась Диана в Олторпе были камердинер и его жена. С ними она любила провести время, приезжая в замок из школы на выходные или каникулы. Жена камердинера считала Диану совершенно лишенной высокомерия, застенчивой, «чудесной девушкой», и добавляла: «ее любили все». Думается, Диана могла наладить отношения и внутри семьи, но она была упряма и не умела прощать. Даже королева-мать позже отметит это качество: «Знаете, с женщинами из рода Спенсеров так нелегко!» А родственница Дианы продолжала мысль королевы: «Они никогда и ничего не прощали. Это была их фамильная особенность. Мне кажется, Диана не умела дружить и поддерживать личные отношения именно в силу этой особенности».
С учебой в ту пору дела как шли плохо, так и продолжали идти: Диана заваливала экзамен за экзаменом. Ее собственные воспоминания по обыкновению немного разнятся от воспоминаний других людей. Например, директриса школы Уэст Хит не припоминает, чтобы Диана к ней приходила заплаканной и расстроенной по поводу отставания в учебе. «Не помню, чтобы мне приходилось ее успокаивать и приносить ей таблетки перед экзаменами, хотя с другими девочками такое случалось. Я не замечала, чтобы ее охватывала паника на экзаменах». Сама Диана все валит в одну кучу – и зависть к брату-отличнику, и собственную тупость, и даже полноту.
Друзья вторят директрисе: они не думали, что Диана глупа. Причинами неудач они считают что угодно, но не отсутствие ума. Среди них знакомые Дианы называют банальную лень, неумение концентрироваться на нелюбимых занятиях, нежелание даже приниматься за дело (в то время как, например, танцами она могла заниматься часами, и несмотря на не самые выдающиеся данные, в этом Диана достигла весьма впечатляющих успехов). Есть и те, кто вспоминает о полученной в результате развода родителей психологической травме: «Ей хватало сообразительности, но не хватало уверенности. В состоянии эмоциональной травмы трудно сосредоточиться на обучении, поэтому она и не достигла больших успехов в школе. Ее сознание просто блокировало способность концентрироваться, впитывать и обрабатывать информацию».
К области психологии относится еще одно объяснение: Диана была «ребенком замещения», то есть ребенком, родившемся после смерти предыдущего младенца. В 1964 году появляется одна из первых работ, посвященных глубокому анализу поведения детей, зачатых в процессе горевания по недавно умершему. Интересно, что выводы, к которым пришли авторы исследования и которые доказывают психологи, продолжающие изучать данный феномен, полностью применимы к характеру Дианы. Дети, «заменяющие» родителям умершего ребенка обычно безынициативны, несостоятельны, их преследуют страхи, различного рода нервные расстройства. Умерший ребенок навсегда становится для них незримым соперником (вспомним слова Дианы о том, что она бы вовсе не родилась, если бы не смерть младенца и о том, что она явилась для родителем разочарованием, так как появилась на свет девочкой). Что еще более страшно, замещающие дети склонны к суицидам и в принципе считают смерть возможностью стать ближе родителям – ведь последние оплакивают умершего ребенка и постоянно идеализируют его. Состояние таких детей называют «не быть собой». Свои ошибки они считают чужими: в неудачах нет их вины, а есть вина родителей или кого угодно еще. Такие дети постоянно требуют от окружающих, особенно от родителей, заверений в любви к ним. Как и в случае с Дианой, очень часто рождение девочки печалит обоих родителей, так как отец ждет мальчика, а мать чувствует вину за подобный «прокол» и в то же время понимает, что ей предстоят как минимум еще одни роды.
С одной стороны, размышления психологов далеко не беспочвенны и прекрасно объясняют неоднозначный характер Дианы. С другой стороны, те же психологи постоянно призывают не зацикливаться на травмах, полученных в детстве и уж тем более не придумывать себе бед и горестей, которых не существовало. То самое богатое воображение, о котором говорил брат Дианы, порой служило ей плохую службу, а воспоминания принцессы, написанные уже во взрослом состоянии, подтверждают: она никого и ничего не сумела до конца простить близким. Ее рождение, развод родителей, успехи в учебе брата и сестер, переезд в Олторп, женитьба отца (а позже к этому списку прибавятся папарацци, члены королевского семейства и муж) – все продолжало изводить Диану до последних дней ее жизни. Только дети будут избавлены от обвинений: «Уильям и Гарри – единственное счастье, которое мне подарила судьба».
Так или иначе, но к шестнадцати годам Диане пришлось оставить школу. Она не сдала ни одного экзамена, и далее пошла по стопам многих девушек из аристократических семей Англии: ее отправили в частный пансион в Швейцарии. К тому моменту в доме прочно воцарилась мачеха – отец женился на Рейн Легги в июле 1976 года, не оповестив о торжестве детей, что, впрочем, можно объяснить открытой неприязнью, которую они уже вовсю питали к подруге отца. Видимо, проще их было поставить перед свершившимся фактом, что, однако, не прибавило во взаимоотношения с Рейн ни любви, ни тепла.
Глава 4. Мачеха
Судьба в очередной раз посмеялась над Дианой, не просто «подарив» ей мачеху, но мачеху, которая являлась дочерью ее любимой писательницы, Барбары Картленд. Читатели уже поняли, что с самого первого появления в доме Рейн не снискала себе славы, несмотря на попытки установить все-таки с детьми если не дружеские, близкие отношения, то хотя бы нейтральные.
Рейн родилась в 1929 году, и позже ее мать утверждала, что отцом является не первый муж, а пятый герцог Сателенд, а то и сам принц Георг, четвертый сын короля Георга V (писательница сама не была уверена в отцовстве). Но брак с первым мужем распался, а дочь превратилась в красавицу и стала дебютанткой года в 1947 году. Сразу же после дебюта Рейн обручилась, а в 1948 году вышла замуж за наследника титула графа Дартмутского Джеральда Легги. В этом браке, несмотря на активную жизненную позицию Рейн, родилось четверо детей. В 1962 году ее муж унаследовал титул и стал девятым графом Дартмутским, а Рейн, соответственно, графиней.
В 23 года Рейн уже заявила о себе: она была самым молодым членом Вестминстерского городского совета, и посвятила этой работе семнадцать лет, занимаясь планированием городской архитектуры и ландшафта. Затем Рейн избрали представителем Ричмонда в совете Лондонского муниципалитета. На данном посту она заинтересовалась вопросами защиты окружающей среды и охраной старинных зданий. Кроме того, будущая мачеха Дианы председательствовала в комитете по развитию Конвент Гарден, а также ездила в Стокгольм на заседание рабочей группы исторической конференции ООН 1972 года по защите окружающей среды. Впечатляет, неправда ли?
Яркая личность Рейн вызывала к себе разное отношение. Одни ее позицию называли «воинствующим консерватизмом» и «бессмысленным максимализмом». Другие считали Рейн замечательной женщиной, энергичной и умеющей добиваться поставленных целей. Несмотря на консервативные взгляды и аристократическое происхождение, она каким-то чудесным образом умудрялась сочетать большую общественную работу с воспитанием четверых детей и организацией светских приемов. «Слишком легко недооценить эту женщину, – писала тогда о Рейн газета «Гардиан»,– красивую, безукоризненно одетую, принадлежащую к высшей аристократии, которой все достается легко и без усилий. Но за лакированной внешностью скрывается исключительно способный политик, умеющий вежливо, но твердо настаивать на своем».
С Джонни графиня Дартмутская познакомилась в 1972 году, когда возглавила комитет по защите исторического архитектурного наследия Великобритании. На этом посту она познакомилась с седьмым графом Спенсером, а затем и с Джонни. Старый граф к Рейн относился очень хорошо, и она не раз посещала Олторп, привозя в подарок трости, пополнявшие его любимую коллекцию. А вот с детьми отношения не заладились с первой же встречи. Не очень значительное, но запомнившееся Диане событие произошло тогда же – в 1972 году. Рейн пригласили летом в гости в Парк-Хаус, где за столом дети, сразу почувствовав к женщине неприязнь, начали отвратительно себя вести. Рейн старалась не обращать на это внимание, но к концу встречи из-за стола удалились и Сара, и вечно подражавшая ей Диана…
Второй раз младшие Спенсеры увидели Рейн в следующем году на праздновании совершеннолетия Сары в Касл-Райзинг. Приглашенных было около четырехсот человек, но Рейн заметили: она помогала Джонни в организации торжества и даже выбрала наряды для отца и Сары. Гости пару заметили, и слухи об их романе с тех пор не утихали. Однако только после смерти седьмого графа Спенсера Рейн окончательно утвердилась в жизни Джонни. Начиная с лета 1975 года она постоянно появляется в Олторпе, помогая отцу Дианы осваивать замок и окрестности.
Детей в ее поведении выводило из себя все. Рейн вела себя как хозяйка, устанавливая в семейном гнезде свои порядки. Вроде и старый дед Спенсер их не устраивал, будучи донельзя консервативным, а соответственно не желая менять в принятом укладе ни йоты. Но и Рейн, пытавшаяся вносить изменения, категорически им не подходила. Дом, конечно, требовал немалых вложений. Именно Рейн начнет поворачивать дело так, чтобы замок приносил хоть какой-то доход. Первым нововведением стали экскурсанты, которым позволили осматривать старинный Олторп с его картинной галереей и коллекцией антикварной посуды. Говорили, Диана во время подобных визитов сидела тихонько у камина, от души изображая роль несчастной Золушки. На примыкающей территории открыли кафе и киоск с сувенирами, количество прислуги сильно сократили, к тому же распродали за бесценок (по мнению детей) картины, антикварную мебель и посуду…
Естественно, свадьба с Джонни, состоявшаяся после развода Рейн с графом Дартмутским, не прибавила ей популярности среди детей. Они были в ярости! Диана посчитала такой поступок отца настоящим предательством. «Отец женился, не просто не спросив нас, нравится ли нам эта мегера в качестве мачехи, но и вообще не поставив в известность, даже не пригласив на свадьбу! Интересно, чего они ожидали в ответ? Ответом могла быть только ненависть! Разве можно любить ту, которая подло забрала у тебя любимого отца, так пренебрежительно отнеслась к тебе, словно ты вещь в кладовой, которую можно задвинуть подальше и забыть».
Если забыть обо всей подоплеке данной истории, то понять «праведный» гнев Дианы можно. Но, зная о негативных чувствах, которые питали к Рейн дети, об их умении шкодить, хулиганить и выживать неугодных им людей из родного дома (стоит вспомнить вереницу нянь, многие из которых ушли из Парк-Хауса далеко не по собственной воле), удивительно ли, что молодожены (заметим, люди на самом деле немолодые) не пожелали рисковать и ставить под угрозу собственное бракосочетание.
Судить о чувствах других людей сложно, но некоторые выводы напрашиваются сами. О Рейн пишут: «Она страстно желала выйти замуж за Джонни», «Рейн твердо решила сделать Джонни своим мужем», «Рейн буквально околдовала Джонни». Но с какой стати жене графа Дартмутского так желать нового бракосочетания? Она не состояла в разводе, имела детей и приличный достаток, титул и общественное положение. «Ей всегда хотелось иметь грандиозный загородный дом – у Джеральда Дартмута ничего подобного не было», – пытаются объяснить поведение Рейн и таким способом. Родовое поместье Дартмунтов – Блейк Ли – проигрывает по размаху Олторпу, но стоило ли ради замка ломать копья? Друзья пары вспоминают, что Джонни и правда влюбился, а Рейн заботилась о нем всеми силами (несчастье, случившееся с графом в 1978 году докажет, насколько новоиспеченная супруга была сильно привязана к нему, как всеми силами начала борьбу за его жизнь).
В тот момент, когда Джонни решился подумать о себе, он по большому счету имел на это полное право. Дети подросли: Саре в 1976 году исполнился двадцать один год; через четыре года после ряда неудачных романов она выйдет замуж за племянника ненавистной мачехи. Джейн было девятнадцать, но замуж она вышла раньше старшей сестры – весной 1978 года, за помощника личного секретаря королевы. Из всех детей личная жизнь, хотя бы на поверхности, удастся лишь у нее. Диане в 1976 году – пятнадцать. Она заканчивает школу Уэст Хит, отец намеревается отправить ее в Швейцарию в частный пансион для девочек, далее, видимо, надеясь удачно пристроить дочь замуж. Чарльзу, самому младшему из всех детей, двенадцать. Он прекрасно учится, его будущее в качестве наследника титула предопределено. И хотя Чарльз с удовольствием озорничал на пару с сестрой, все же был более сдержан в проявлении своих эмоций.
Мать Дианы оставила супруга, как мы помним, в 1968 году, закрутив роман с Шанд-Кидом. Конечно, за подобный проступок ее осуждала Диана, жалея одинокого отца. Но почему же тогда не дать и отцу возможность тоже построить свою личную жизнь, которая доселе была подчинена детям, оставшимся на его попечении? Джонни было нелегко принимать на себя управление огромным замком Олторп. Рейн, готовая взвалить на себя (по каким бы то ни было причинам) заботы по благоустройству дома и старавшаяся еще и получать от него прибыль, пришлась как нельзя кстати. «Джонни всегда тянуло к сильным женщинам, а Рейн была куда динамичнее и энергичнее Френсис. После развода Джонни был очень одинок. Элегантность Рейн, ее остроумие и красота сразили его наповал. Неуверенный и медлительный он предоставил Рейн полную свободу действий… Она могла стать для него матерью и организовать его жизнь. Кроме того, между ними возникло сильное физическое влечение…»
Активность Рейн безумно раздражала детей, хотя они фактически в Олторпе не жили. Диана пишет, что мачеха лишила ее родного дома, но тут скорее всего она грешит перед истиной: родным домом на протяжении всего детства являлся уютный Парк-Хаус. В Олторп въехал Джонни, а дети уже разъехались и собирались в замке раз-два в месяц, что объясняется их поочередным пребыванием на выходные и каникулы то у отца, то у матери. Не чудовищным ли преувеличением кажутся следующие слова Дианы: «В моих резких сменах настроения, приступах булимии и неспособности к усидчивой учебе виноваты мои родители и эта женщина! В шесть лет почувствовать себя брошенной матерью, в пятнадцать преданной отцом и затем выкинутой из дома чужой женщиной и остаться спокойной и уравновешенной едва ли возможно».
Диана была твердо уверена: ее предали мать и отец, воспитывая чужих детей, растрачивая любовь на кого угодно, но не на собственных отпрысков. У второго мужа Френсис было трое детей от первого брака, у Рейн – четверо. Сказать с уверенностью, что Френсис и Джонни уделяли им повышенное внимание, пожалуй, нельзя. Двое из четверых детей Рейн были старше Спенсеров (на шесть и два года старше Сары), а дети Шанд-Кида вообще постоянно проживали с его первой женой. Даже приняв во внимание тот факт, что истина всегда кроется где-то посредине, очевидно одно – не так уж ужасно было положение Дианы, как она его рисует в воспоминаниях.
Надо отметить, дети не сидели сложа руки. Они пытались выжить мачеху всеми способами им доступными. Диана и Сара открыто, прямо в лицо высказывали ей свое мнение. Однажды, Чарльз во время приема пригласил мачеху на танец и попытался на глазах у гостей столкнуть ее в бассейн. Ему это не удалось, но факт остается фактом. В присутствии приглашенных дети в принципе вели себя отвратительно. Они старались избегать мачехи и не обменивались с ней и парой фраз. Гости всегда ощущали холод в их отношениях. В присутствии Рейн дети любили достаточно громко, чтобы она слышала, напевать песенку «Рейн, уйди» – по-английски «дождь» и имя мачехи произносились одинаково. В свою очередь дети жаловались, что им не хватает места в собственном доме из-за расселившихся на ночлег по многочисленным комнатам гостям, на формальность организуемых праздников.
Пребывание Рейн в Олторпе Диана называет «наглым хозяйничаньем». А Сара не скупилась на комментарии газетчикам с самого начала семейной жизни Джонни и Рейн. Сара не выбирала выражений: «Когда ее спросили об отношениях лорда Спенсера с леди Дартмут, она ответила, что ее отец сейчас находится в постели с леди Дартмут и она не хочет их беспокоить». Позже Диана свалит часть вины за плохие отношения с мачехой на старшую сестру: «Сейчас я думаю, что если бы она тогда нашла со мной общий язык, либо я не поддалась бы давлению Сары и стала воевать с мачехой, я выросла бы совсем другой, и многих проблем моей жизни удалось бы избежать». Помните, точно также Диана рассуждала и про остальные события своей жизни – «если бы я стала балериной…»
Отец Дианы умер в 1992 году, за пять лет до гибели дочери. До этого он успел прожить счастливую жизнь со второй женой. Дети их, наконец, оставили в покое, но как покажет будущее, Рейн они не простили. Последние годы чета Спенсеров устраивала приемы и много путешествовала. Эти годы спокойного семейного счастья подарила Джонни именно Рейн. Ее заслугу не отрицают, но и не трактуют однозначно…
Осенью 1978 года граф Спенсер неожиданно упал во дворе своего дома на землю. В больницу его отвезли со страшным диагнозом: кровоизлияние в мозг. Все дети быстро приехали к постели отца. Врачи были настроены пессимистично. Они не давали больному шансов, предсказывая скорую смерть. Возле палаты, естественно, находилась и Рейн. Но Джонни прожил один день, потом другой, и Рейн решила перевезти его в лондонскую больницу, где ему могли помочь более квалифицированные специалисты. Мгновенно Джонни сделали сложнейшую операцию, но его состояние не улучшилось. Несколько месяцев он лежал там в состоянии комы. Рейн не отходила от постели больного, но одновременно прилагала все усилия, чтобы не допускать детей к отцу. «Сиделки получили указание не допускать детей в отдельный бокс, где лежал почти без признаков жизни граф Спенсер». Сара, как самая задиристая, отправлялась на «сражения» с мачехой, дабы прорваться к отцу. Джейн, как самая вежливая и спокойная, при встрече с Рейн продолжала здороваться. Диана? Диана постоянно рыдала. «Преданность Рейн не тронула сердца детей Джонни». И даже потом, когда состояние его стало критическим, а Рейн, использовав все связи, сумела найти в Германии недавно открытое, новое лекарство, могущее помочь в данном случае, ее не приняли и не простили. Рейн рисковала: лекарство еще не было апробировано в полной мере и не было пущено в продажу. Но она убедила как производителей, так и врачей в Лондоне. Лекарство совершило чудо – зимой 1979 года Джонни выписали из клиники, и Рейн продолжила ухаживать за ним дома.
Возникает вопрос: чем руководствовалась Рейн, не позволяя детям видеть отца? Диана честно признается, что слов благодарности за спасение отца Рейн от них не услышала. Война продолжалась. И месяцы вражды, когда Джонни в коме лежал в больнице, не забывались. Не исключено, что мачеха просто не хотела дать детям возможность воспользоваться состоянием отца и заставить его изменить завещание, лишив ее каких-либо имущественных прав. Может быть, она в принципе боялась негативного влияния детей на отца, зная их невоздержанный характер, истеричность и упертость. Точно сказать сложно, но ей, несмотря на одержанную над болезнью победу, этого не простили.
Много лет спустя Аль-Файед попытается примирить Диану с мачехой. Отец уже будет покоиться в могиле, и Диана с удивлением заметит слезы в глазах Рейн: «при упоминании о папе я увидела в глазах у Рейн настоящие слезы». Однако благодарна Диана будет мачехе вовсе не за любовь к отцу: «Теперь, подумав, я поняла, что Рейн действительно не воспользовалась возможностью заработать на воспоминаниях о моем детстве, а ведь могла бы наговорить репортерам уйму всяких гадостей о моем поведении». Диана в свою очередь мачеху не щадила, во всю рассказывая о ее ужасном «внедрении» в семейство Спенсеров.
После смерти Джонни Рейн выкинут из Олторпа в одночасье. Туда переедет Чарльз, унаследовав замок вместе с титулом девятого графа Спенсера. Лучше чем Диана описать происходившее в 1992 году нельзя: «Мой брат Чарльз… сразу после смерти отца… буквально вышвырнул мачеху из Олторпа! Я с удовольствием помогала. Мы запретили ей выносить любую вещь, если она не куплена лично ею, а все ее личные вещи засунули в мешки для мусора и выкинули вниз с лестницы. Я лично проследила, чтобы в нашем семейном замке не осталось никаких следов пребывания этой женщины и ее мерзких отпрысков. Когда через несколько месяцев в каком-то углу обнаружилась книга, забытая кем-то из ее детей, я буквально растерзала несчастный предмет, чтобы сжечь его в камине!»