Ванга: дар или проклятие

Шли дни, месяцы, годы. Полунищее существование, несмотря ни на какие способности Ванги предсказывать будущее, не отступало. Иногда бедным раздавали скудные пособия, но и эти подачки получить было непросто. Сначала составлялись списки самых нуждающихся семей, потом приходилось отстоять очередь, в любую погоду, выстраивавшуюся для получения пособия. Если дело происходило зимой, то не имевшие нормальной обуви сестры стояли прямо голыми ногами на холодной земле, в лучшем случае в башмаках на босу ногу. В домике из тростника тоже согреться было сложно: при сильном ветре спастись от сквозняков не представлялось возможным, а топка шишками помогала едва.

Удивительно не то, что в итоге Ванга (а позже и Любка) серьезно заболела, а то, что она еще так долго умудрялась держаться на ногах. В 1939 году Ванга слегла с плевритом. К тому моменту ситуация обострилась не только в их семье, но и в мире. В открывшийся в Струмице клуб эсперанто начали ходить ее братья, унаследовав от отца желание бороться с властью за свободу. В 1920-е годы эсперанто стало означать борьбу за коммунизм, являлось языком революции. В 1930-е клубы эсперанто запретили по всей Германии. Многие бедняки в Струмице вместо обычной школы решили посещать клуб. Даже Любка помогала раздавать книги на эсперанто, которые понимали только посвященные – в них людей призывали к революционной борьбе.

В тот тяжелый год после холодной зимы и заболела Ванга. Плеврит – это воспаление серозных оболочек, покрывающих легкие. Эту болезнь может вызвать сразу несколько причин. Среди них различного рода инфекции и вирусы, хронические болезни легких, резкое снижение иммунитета и даже болезни желудочно-кишечного тракта. Образ жизни Ванги был способен спровоцировать любые из этих причин. А так как никакого лечения она в течение долгого времени не получала, болезнь развивалась, доведя ее практически до состояния клинической смерти. Когда потеплело, тринадцатилетняя Любка клала Вангу, которая стала весить как ребенок, в корыто и выносила погреться во двор. Сестра ничего не чувствовала, не разговаривала и не двигалась.

В округе считали, что Ванге осталось недолго пребывать в этом бренном мире. Даже деньги начали собирать на похороны – у семьи явно не имелось на это своих средств. Но Любка в отчаянии отправилась на поиски доктора. С трудом она уговорила докторицу с малярийной станции прийти осмотреть больную. Та упиралась, однако в итоге сжалилась над девочкой. Увидев перед собой тело Ванги, покрытое незаживающими ранами, пролежнями, врач обработала его дезинфицирующим раствором. Напоследок сообщила Любке, что усилия тщетны: сестра скоро умрет. В принципе одними из многих средств при лечении плеврита являются антисептические растворы. Конечно, они не играют главенствующей роли по сравнению с другими современными препаратами. Тем не менее, в случае с Вангой они вполне могли направить ее организм на путь выздоровления. Также установлено, что в редких случаях экссудат (жидкость, образующаяся в легких при плеврите) может рассасываться самостоятельно.

Впрочем, сразу после посещения врача Любка и соседи не были преисполнены оптимизма, ведь женщина четко сказала, что Ванга уже не жилец. Они сочувствовали бедной девушке, но, как часто говорят в подобных случаях, со вздохом повторяли: «Отмучилась». Видимо Ванга с ними внутренне не соглашалась. То ли все-таки сыграл роль визит врача, то ли сам организм справился с болезнью, то ли все вместе оказало мощное воздействие на Вангу, но «через два дня после этих событий Любка пошла за водой к источнику, что был довольно далеко от дома, а вернувшись, открыла калитку и от изумления выпустила кувшин из рук. Ванга, смерти которой ждали с минуты на минуту, сноровисто подметала двор. Будто и не она вовсе только что находилась на смертном ложе». Так Ванга победила очередную свалившуюся на нее напасть, будто с рождения ее единственной задачей было выжить.

Не обошлось в истории выздоровления без «теории чуда». Якобы едва дышащей Ванге успели вызвать батюшку для отпевания. Странно звучит, девушка еще жива, хоть и без сознания, а ее уже практически похоронили. Да и не положено это. Хотя прецеденты такие бывали. Человек при смерти, его уж отпевать начинают, а он возьми и оживи. Но данный случай описан в духе чудесного и магического действа. «Только батюшка начал петь заунывные псалмы, как умирающая вдруг “воскресла”… встала, и как ни в чем не бывало, взяв в руки веник, пошла подметать двор. Весть о чуде мгновенно разнеслась по местечку, и это лишь укрепляло всех в мысли, что их Вангелия не такая, как все. Ванга быстро поправилась, чтобы вещать с новой силой…»

С воспоминаниями Любки совпадет та часть, в которой говорится об уборке двора. Учитывая почти маниакальное стремление Ванги наводить чистоту, неудивительно, что, пойдя на поправку, она первым делом начала прибираться. А вот остальное плохо соотносится с действительностью. Сестра отмечает, что Ванга, подметая, была бледнее обычного, да и приход врача, видимо, все-таки запустил процесс выздоровления, поборов инфекцию. Потом, когда на следующий год уйдет из жизни Панде, ему не смогут сразу найти священника для отпевания. Но к больной Ванге он, якобы, пришел даже заранее. Странные нестыковки, призванные придать образу провидицы сверхъестественные черты, видны повсюду. Уж больно велико желание увидеть чудо не там, где оно на деле происходило. Ведь оно состояло в огромном желании Ванги жить, в возможностях ее стойкого организма, в применении для лечения простых средств, которые в итоге помогали (как те, что когда-то применила бабушка Ванги для выхаживания младенца, родившегося раньше срока). Конечно, чудеса, связанные с глубокой верой человека в Бога, случаются. Но случай с Вангой иного плана, акценты здесь явно расставлены несколько иначе.

* * *

Любка серьезно заболела в 1940 году, вслед за сестрой. Но до этого произошли другие важные события.

С 1929 года Струмица стала частью Вардарской бановины (провинции) Королевства Югославия. На какое-то время политические распри затихли. Точнее, они перестали касаться семьи Панде. Его сыновья ходили в клуб эсперанто, распространяли запрещенные книги. Эта активность оставалась незамеченной (или до поры, до времени их просто не трогали). Наступил 1939 год. Ванга лежала при смерти, а ее отец опять попал в немилость к властям. Этому предшествовала целая цепь исторических событий, происходивших в регионе.

Когда в результате прихода к власти короля Александра I, с 1929 года Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев стало носить название Королевство Югославия, в стране фактически установилось авторитарное правление. Так как народы, населявшие территорию королевства высказывали недовольство подобным положением дел, новые законы, ущемлявшие их права, спровоцировали очередную волну борьбы за независимость. В результате в 1934 году Александр был убит, а к власти пришел князь-наместник Павел Карагеоргиевич (двоюродный брат Александра). Его правление по сей день вызывает противоречивые отклики. Он пытался наладить отношения со всеми сразу: в 1938 году Павел нанес визит в Германию, в 1940-м были установлены дипломатические связи с СССР, в тоже время проводились переговоры с Англией и США.

Желание сблизиться с Германией князь объяснял полной неготовностью Югославии к военным действиям. Когда 1 сентября 1939 года началась война, страна ориентировалась на прогерманскую политику, что вызывало протесты населения, забастовки и демонстрации. Основная масса людей жила в бедности, если не сказать нищете. Подобное положение дел никогда не вело к спокойствию и хорошим отношениям с власть предержащими. Ответной реакцией стали аресты. Говорил ли Панде антиправительственные речи, сказать точно сложно. Его прошлое говорило само за себя, а всех неблагонадежных арестовывали скопом, не делая попыток расследовать каждое дело в отдельности. В тюрьме Панде опять пришлось несладко. «И снова в участке он подвергся мучениям. В ту пору ему было 53 года, но когда вернулся домой, то стал походить на глубокого старика, потому что в участке его избивали до полусмерти. Кровоточащие раны мазали разными снадобьями и накрывали освежеванными шкурами животных». Любка рассказывает и другом случае: «Однажды отец накрошил сушеный табак и вышел на улицу, он был заядлый курильщик, но у него не было денег, чтобы покупать сигареты. На улице его встретили чиновники финансовой службы и спросили на сербском языке, какие сигареты он курит. Отец ничего не понял, стоял смирно, не говорящий ни слова. Тогда они обыскали его карманы и нашли накрошенный табак и нарезанные из газеты бумажки для самокрутки. Отец не читал газет, потому что не знал языка, они служили ему лишь бумагой для сигарет. Пока они так стояли, чиновники нащупали еще что-то, завернутое в платочек и объяснили ему, что он должен пойти в мэрию и заплатить штраф, так как курить необработанный табак запрещено. У отца, конечно, не было денег, и тогда за это “страшное” преступление он был арестован и 15 суток дробил камни на шоссе к селу Добиля. По утрам им не давали ни крошки, как он выдержал, не знаю. Возможно, работники на стройке подкармливали». Едва встав на ноги, Панде снова отправился по селам в поисках работы.

Вскоре Любка заболела менингитом. Ванге после серьезной болезни требовался покой и хорошее питание. Взять их по-прежнему было неоткуда. Ситуация, наоборот, лишь становилась хуже. Сначала Ванге пришлось ухаживать за отцом, теперь во внимании нуждалась Любка. Менингит тоже носит инфекционный характер и часто является осложнением других заболеваний. Обострение болезни приходится на холодное время года. И Ванга, и Любка заболели именно зимой, когда в их домишке гуляли сквозняки, а есть было совсем нечего. К счастью, несмотря на отсутствие мест в больнице, Любку все-таки взяли из жалости и поместили в коридоре. Красимира утверждает, что мать лечили голодом. Возможно это легкое преувеличение – она и так ела крайне мало. Однако детоксикация организма, прием мочегонных средств, на самом деле, составная часть лечения, что связано с выведением токсинов и инфекции.

Думается, в любом случае пребывание в больнице, где было чище и теплее, чем дома, помогло Любке. Через две недели ее выписали. По возвращении Любка обнаружила сестру на грани истощения, в полуобморочном состоянии. Ванга, конечно, умела многое, даже шить вслепую, но полностью ей себя было обслуживать крайне сложно. Вода и еда в доме отсутствовали: соседи не знали о том, что слепая девушка живет одна, а Ванга, никому не жалуясь, сидела в мазанке и ждала младшую сестру. Подобные коллизии однозначно сказались на функционировании мозга Ванги. Фактически она впадала в транс. Без пищи и воды, незрячая Ванга обитала в собственном мире, в котором, как в галлюцинациях, в снах видела некие картинки. Описываемые ею видения необразованные люди принимали за озарения, предвидения. Что-то Ванга однозначно могла угадывать верно. В ее положении интуиция развивалась с огромной скоростью, помогая девушке как в житейских вопросах, так и в беседах с теми, кто приходил к ней узнать о своем будущем. Удивляет вовсе не это, а способность ее организма быстро восстанавливаться. Порой, люди, живущие в комфортных условиях, часто болеют и долго потом не могут поправиться. Ванга вопреки здравому смыслу выздоравливала в самых тяжелых обстоятельствах. Нет, это не говорит о ее сверхспособностях или знаках свыше – подобный феномен нередко встречается у тех, кто вынужден жить в нищете, ежедневно пытаясь выстоять в тяжелейших, экстремальных условиях. Там и смертность высока, и такие «чудеса» встречаются часто. В частности, есть объяснение тому, что Ванга без движения, без пищи сумела дождаться возвращения сестры. «При таких энергозатратах нашего запаса должно хватить на 37—40 суток. Впечатляющая цифра, но это в режиме абсолютного покоя, любые движения будут нещадно сокращать ваш запас энергии». Объяснимы и видения Ванги, которые с каждым годом усиливались: «…многие в такой ситуации начинают разговаривать с предметами или с воображаемыми собеседниками, и такой метод может помочь в одиночном выживании». На протяжении всей жизни Ванга разговаривала с цветами, самой собой, с теми, кто являлся незрячей женщине в воображении.

* * *

Болезни подточили силы сестер, и врачи советовали отцу каждый день поить их молоком, чтобы хоть как-то вернуть им силы. Панде к тому моменту устроился работать в хозяйстве знаменитого обувного предприятия «Бата» («Bata»). Эта чешская фабрика постоянно расширяла свое производство, основав так называемые Бата-виллидж. Смысл постройки деревень состоял в том, чтобы у работников фабрики появилась возможность жить в непосредственной близости от места работы. Также «Бате» принадлежали земельные наделы, благодаря чему фирма обеспечивала себя и сотрудников всем необходимым. Условия труда там считались одними из лучших. Панде привез дочерей в месту своей новой работы, где его наняли пастухом. Их здоровье пошло на поправку: молока девушкам доставалось в избытке.

Именно в тех местах Ванга впервые заговорила о некоем всаднике, которого кроме нее никто не видел. Свидетелем подобных происшествий в основном бывала Любка, потому что именно с ней проводила большую часть времени Ванга. Пока младшая набирала воду, старшая сестра могла впасть в транс, ничего не замечать вокруг, а потом рассказывала о своих видениях. Так и появился в рассказах всадник.

– Он хотел напоить коня и ждал, пока ты воду наберешь, – делилась Ванга. – Ты просто его не видишь.

Любку пугали видения Ванги. Она боялась за сестру, сидевшую долгое время недвижимо, не реагирующую на ее слова, и начинала плакать. Ванга всегда говорила, что бояться тут нечего. Ее незрячий мир наполнялся образами, которые не были связаны с реальностью, но Ванга жила в нем изо дня в день, считая его естественным и более дружелюбным по отношению к ней, чем реальный.

* * *

В книге «Мозг против мозга» 7 Медведев, директор Института мозга РАН, пишет: «Хотя нам известно о мозге достаточно много, мы не знаем основных принципов его работы». В конце XIX века ученые Поль Брока и Карл Вернике определили области мозга, отвечающие за речь. Затем на «карту мозга» нанесли и другие области, определив их назначение. Однако сегодня исследования показывают, что зоны, связанные с обеспечением определенных функций расположены по всему мозгу. Именно поэтому так часто выполнять утерянные по каким-то причинам физические способности видеть, слышать или говорить делегируются в другие зоны.

Медведев называет глаза частью мозга, вылезшей наружу. «Так что мозг можно еще и видеть, и сам мозг может видеть». Если же человек лишен «наружного» зрения, то что он может видеть? Какие картинки представляет ему мозг, «повернутый внутрь себя»? Он ведь обрабатывает не только зрительную информацию. Скорее всего, ответ кроется в следующем:

«Принципиально также возможен (хотя никем научно не доказан) внечувственный (экстрасенсорный) обмен информацией. Экстрасенсорный – значит не проходящий через упомянутые пять органов чувств. Теоретически он не запрещен, но не все разрешенное сбывается. Возможно, что он биологически невыгоден».

Таким образом, при выпадении из списка одного из органов чувств, некое замещение теоретически может происходить и на уровне внечувственном. Другое дело, насколько получаемой подобным способом информации можно доверять на сто процентов, если даже глазам своим нам нередко не стоит доверять.

* * *

Всадник показал Ванге растущие в тех краях лечебные цветы: «звездная трава» назвала их Ванга. Любка пригляделась и заметила возле колодца травку, на тонких стебельках которой не было листьев, а белые цветки напоминали звездочки. Потом нигде Любка таких не встречала, и местные жители подобных не видели. Интересно, что Ванга и Любка могли «видеть» разные растения. К описанию Ванги подходит несколько лекарственных трав. Возможно, Любка увидела что-то подходящее под описание сестры. Так или иначе, а знаний полезных свойств растений у Ванги не отнять. Любка побаивалась старшую сестру с крутым, странным нравом. Рассказы о ее необычных видениях пугали Любку и вызывали трепет перед неизвестным. Кого видит Ванга, с кем разговаривает, невнятно бормоча – этого младшая сестра понять не могла. «Мозг – удивительно сложный и чрезвычайно тонкий механизм… То, что люди, перенесшие тяжелые травмы, возвращаются из своего “путешествия” со странными историями, не было новостью. Но это не значило, что их путешествия были реальными». Всадник станет лишь первым из череды посещавших Вангу сущностей: ангелы, инопланетяне, души умерших людей – кто только ни будет «помогать» незрячей в ее одиноком существовании.

К лету Панде вернулся в Струмицу. Возвращение стало для него фатальным: он опять сломал руку, на сей раз куда более неудачно, чем в первый. На месте перелома образовалась открытая рана, которая не заживала и гноилась. По организму начала распространяться инфекция – старые раны от нанесенных в тюрьме побоев тоже нагноились. Истощенный Панде не мог бороться с болезнью, не хватало ни моральных, ни физических сил преодолеть недуг. Давало о себе знать и полуголодное существование. Сестры выхаживали отца в меру своих возможностей. Иногда ему становилось лучше, и они радовались малейшей надежде на выздоровление. «Но по ночам Любка слышала, как Ванга заливается горючими слезами, и полагала, что сестра оплакивает их горькую участь, ибо знает, что отец скоро умрет, и они останутся круглыми сиротами».

Несмотря ни на что, Панде все предыдущие годы оставался для семьи опорой. Он шел, опустив голову, батрачить, следить за чужим скотом, выпрашивать немного муки в виде милости. Он потерял надежду иметь крепкое хозяйство, любимую жену и сытых детей в теплом доме. Нужда и аресты перечеркнули все его мечты, но Панде для девочек некому было заменить. Обе были не замужем, а братья явно не могли занять его место. Поэтому горевала Ванга, чью жизнь отец фактически сломал, не позволив выйти замуж и жить в достатке. Она не винила того, кто подарил ей жизнь, полную лишений, и кого она считала, независимо ни от чего, опорой. Потом также оплакивать Ванга будет непутевого мужа. Когда она давала советы женщинам «терпеть, смириться и ждать еще более худшей участи», Ванга судила по себе. Ее житейский опыт учил подчиняться мужчине, не надеясь на оптимистический расклад в дальнейшем.

В сентябре Панде опять стало хуже. Недолгий период улучшения сменился днями, полными тревог и забот об умирающем отце. Братья возвратились домой и по очереди с сестрами проводили день и ночь возле него. Василу и Томе приходилось не только сидеть возле постели отца, но и искать работу. Как прежде, даже если их нанимали, то вполне могли ничего не заплатить. Голод стал привычным состоянием. Отец, не способный выйти на улицу в поисках заработка, как он это делал много лет, отправил детей к давнему знакомому, который имел возможность дать крохотную сумму в долг. Просто так денег в долг им давать, как выяснилось, не собирались. «За так денег не дают, – ответил отцовский «друг», – завтра пойдете в поле и соберете оставшийся хлопок. За это я дам вам денег».

Стоял октябрь, погода начинала портиться. Необутые, в драной одежде, голодные дети Панде с трудом волочили ноги по полю, пытаясь собрать остатки хлопка. Их жизнь превратилась в сплошное выживание, и новое задание не вызвало удивления. Впрочем, всплакнуть им пришлось – получив два лева за работу, они смогли купить отцу чуть-чуть еды, а на себя уже ничего не осталось. Несмотря на все усилия детей, в ноябре Панде умер. Завещать детям ему было нечего. Они надели на него чистую одежду, но на похороны Панде у них денег не имелось. Священник не пришел отпевать покойного, и дети сидели с мертвым телом целые сутки. «На следующий день их сосед, служивший пономарем в католической церкви, рассказал священнику о трагедии несчастных сирот, и тот отдал распоряжение похоронить Панде бесплатно на католическом кладбище. После похорон священник, сжалившись над осиротевшими детьми, дал им немного денег из церковной казны, чтобы они купили себе хлеба».

Перед смертью отец завещал детям слушаться Вангу. Она оставалась за старшую, и продолжала подавать пример братьям и сестре. Впрочем, Василу и Томе ничего не оставалось, как опять пойти на поиски работы. Они нанимались батраками, как и при отце, переходя из села в село. Ванга и Любка по обыкновению оставались дома, чтобы хоть как-то поддерживать подобие хозяйства. Так жили в то время многие, семья Ванги не являлась несчастливым исключением. На долгие годы, до последнего вздоха в душе Ванги поселится страх перед нищетой, голодом и полной неуверенностью в завтрашнем дне.

Одновременно над миром продолжали сгущаться тучи. Ванга призывала соседей умилостивить богов и сделать им жертвоприношение: в ней странным образом сочеталась вера в Бога, православие, язычество, позже – инопланетные сущности. Нельзя сказать, что они не вступали друг с другом в противоречия, но пока Ванге удавалось сочетать в себе несочетаемое (впрочем, не ей одной). Война приближалась к Струмице. В начале 1941 года Ванге вновь привиделся всадник. Обычно она его описывала, как красивого, русоволосого мужчину, похожего на древнего воина. Он восседал на белом коне (по сей день девушки красивого мужчину, принца представляют себе именно на белом коне, как признаке благородства и высокородного происхождения) в золотых доспехах. Зимой 1941-го он прискакал к порогу домишки, где жили Ванга с Любкой, и рассказал Ванге о грядущей войне. Точнее, о том, как она придет именно в Струмицу, как повлияет на жизни людей, как сложится их судьба. Дело происходило ночью, и Ванга решила разбудить сестру, чтобы поделиться с ней произошедшим. Любка не то, чтобы не верила в эти истории, скорее, ее пугали ведения старшей сестры. Она выслушивала все в подробностях, а потом не могла уснуть, представляя себе странного всадника, въезжающего к ним во двор.

Люди боялись. Не только Любку охватывал страх. А Ванга продолжала вещать о грядущих страданиях, которых всем народам хватило во время войны с лихвой. Защитой ее психике, расшатанной свалившимися на нее напастями, стали предсказания, а помощником – красивый всадник, вызываемый воображением в любую минуту. Часто упоминают тот факт, что Ванга сумела предсказать начало Второй мировой войны, забывая немаловажную деталь: тридцатилетняя женщина впала в транс и начала вещать («Недалек тот час, когда мир перевернется и множество людей погибнет. Ты будешь предсказывать жизнь и смерть», – утверждал, по ее словам, всадник) в 1941 году, что можно назвать предсказанием с большой натяжкой, так как война началась гораздо раньше.

В марте 1941 года Королевство Югославия подписало так называемый Венский протокол. Это означало, что страна присоединяется к Тройственному пакту, в который доселе входили Германия, Италия и Япония. Павел оговорил жесткие условия участия Югославии в этом союзе. Скорее всего, Германия не сдержала бы своих обещаний не привлекать королевство к военным действиям и не использовать его территорию, но узнать, как бы развивались события, было не суждено. В стране нарастали антиправительственные настроения и в итоге принца-регента свергли, посадив на трон несовершеннолетнего Петра. Новое правительство в апреле вошло в антигитлеровскую коалицию, в следствии чего Германия напала на Югославию.

В Струмице опять царил хаос. Впрочем, в том районе жизнь никогда не была спокойной. Люди уходили из своих домов, прятались в лесах: со дня на день в город должны были войти немцы. В памяти постоянно всплывали аресты, притеснения, гонения. О лучшей доле уж и не мечтали, в живых бы остаться, да нехитрое имущество не растерять. Однако Ванга осталась в хлипком домишке. Она отказалась уходить, а с ней и Любка, привыкшая во всем слушаться старшую сестру. По обыкновению, она боялась, но куда страшнее казалось уйти из дома, оставив там незрячую Вангу, чем остаться с ней в ожидании неизвестного.

Немцы вошли в город, заходили в каждый дом, вынося с собой все, что плохо лежало. Но в основном забирали еду: яйца, хлеб, куриц. У Ванги с Любкой взять-то было нечего. К ним заглянули, увидели страшную нищету, двух забившихся в углу тощих женщин непонятного возраста и ушли. Постепенно в город начали возвращаться жители. И вот тут слава Ванги-прорицательницы впервые прогремела во весь голос – у многих на войну ушли близкие, родственники, сыновья и мужья. Люди хотели узнать их судьбу, вернутся ли они с фронта. Расплачивались с ней по обыкновению нехитрой снедью, чего, однако, сестрам хватало на пропитание. Нельзя сказать, что Ванга с готовностью помогала каждому. «Я даже на чердаке пряталась, – рассказывала Ванга о своих ощущениях. – Спрячусь и бывало сижу там целый день без еды и воды. Лишь бы не заставляли предсказывать».

Так как Болгария встала на сторону нацистской Германии, в конце апреля в Струмицу вошла болгарская армия. Вместе с немцами они находились в городе до сентября 1944 года. Ванга уехала оттуда в 1942 году. До отъезда она продолжала предсказывать судьбы людей, но эти пророчества сложно проверить – к Ванге потянулся нескончаемый поток отчаявшихся людей, каждому из которых она уделяла время и внимание. Любка вспоминала, что сестра порой вообще не спала, находясь в трансе. День и ночь она называла фамилии, имена тех, кто погибнет или выживет в страшной войне, опустошившей деревни и села. Однако не только о возвращении мужчин с фронта вещала Ванга. Как и раньше, к ней приходили за советами, касавшимися здоровья, пропавшей скотины, давних споров с соседями. Ее слава росла. «Так постепенно родилась легенда о Ванге. Кое-кто побаивался прорицательских способностей Ванги и обвинял ее в чародействе и колдовстве. Другие же, с восторгом воспринимавшие ее прозрения, преувеличивали сказанное ею, приписывая ей библейские чудеса. Но все эти случаи говорили об одном: Ванга пользовалась признанием обыкновенных людей, потому что они чувствовали в ней защитницу и опору».