Сквозной июль. Из несожжённого
- -
- 100%
- +
© Ольга Балла, 2020
ISBN 978-5-4498-8179-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«– Ты, жалкий человек, что хочешь ты создать…»
– Ты, жалкий человек, что хочешь ты создать,Что хочешь миру нового сказать,Когда уже всё было, и не раз,И сотням прочих вторит твой рассказ,Ещё и не начавшись, так откудаТвоё упорство в ожиданьи чуда?– Без веры в чудо жить нельзя и дня.Всё было – только не было меня.1979Мимикрия
Как богомол, припав к коре ствола,Перенимает цвет её и форму,Чтоб птица, добывающая корму,Его средь пятен тени не нашла, —Так жизнь, как будтоНевзначай прильнувК коре шершавой нашнго сознанья,Его перенимает очертанья,От отторженья мягко ускользнув.А мы игру и пятен и тенейЗа прорисовку смысла принимаемИ жизни так доверчиво внимаемИ смыслу, проступающему в ней.Подводит нас лукавая игра.Как мозг и глаз пространству – перспективу,Смысл зримому естественно и живоНавязывает с искренностью лживойСознания прогретая кора.Смысл – мимикрия жизни,Бред сознанья,А вовсе не структура мирозданья.1979«Ты» – грубо – тыканье рукой…»
«Ты» – грубо – тыканье рукой.«Вы» – безнадёжно-волчий войНа расстояньи.Только «я» —И свет и цельность бытия,Молочная густая сладость,Спокойствие, и мир, и радость.1980«Блестела ликованием огней…»
Блестела ликованием огнейлиства после дождя.Свистели птицы в ней,любовноОбсасывая каждый звук,и лес дышал обильно и неровнои жадно.Косточкой скакало эхо,отскакивая рикошетомот всех – в солёном солнце – плоскостей.И сукобламывался с сочным трескомпод тяжестью листвынамокшей, в упоеньи блескаи в дрожи сладостной воды слепящейи в роскоши зелёной и кипящейохапок ветра.И ошмётки солнца в чаще,сырого и счастливого,запутались,средь колкой синевы.Торжествовал полудня шум и гам,и воздух созревалхолодной, скользкой,дымчатою сливойи падал, как подкошенный, к ногам.1980«Разбив молчанье, к слову прикоснусь…»
Разбив молчанье, к слову прикоснусьГорячими и жадными губами.Солоноват, железист слова вкус,Как и у крови. И одно дыханьеСоединяет кровь и слово. ЖизньЕдиная стучит в крови и в слове,И в каждом нерве бытия дрожитБиенье слова и биенье крови.1980Согласные
A noir, E blanc, I rouge, U vert, O bleu…Arthur RimbaudБ – тёмно-жёлтый. Рыже-розов В(А гласными даётся освещеньеРазличной силы, мягкости; смещеньеПолутонов, оттенков.) Дальше – Г —Как хлеб ржаной – поджаристая корка:Чуть подгоревший, грубоватый, горький.Д – смуглый мёд. Вишнево-тёмный Ж —Вино густое, старое уже.А З – болезненно, пронзительно-ветчинный.К – словно небо, интенсивно-синий,Л – листик, солнечным лучом пробитый.Спокойно-красный М. И зеленью налитыйГустою, дождевой – аквамаринный Н —Дыханье каменных заплесневелых стен:Он влажен, холоден. П – рыхлый чернозём.Р красен и тяжёл, как огнь угрюмыйВо глубине костра, залитого дождём —Упрямый, рдеющий и сладковато-грубый.С густо-жёлтый и солоноватый,Т – словно дымом угольным объятый,Ф – сумрак вечера, сиренево-прохладный.Х – кофе с молоком. Ц – острый, терпкий, мятный —Зелёнки цвет. Ч – приглушённо-синий.Коричнев Ш, и сладостью глубиннойНабухший Щ – бордовый, клейкий, вязкий.Цвета и формы – наважденье, сказкаНавязчивая – каждый миг творитсяИ с каждым словом заново родится.1980—1989Стихотворцам вроде меня
Дилетантизм – не метод, господа,хотя даёт он странную свободу:Как варвары, кромсаем мы словаСлучайной, дерзкой прихоти в угоду, —Не давит нас ответственности грузИ строгость мастерства нас не стесняет,И стих себе восходит, прян и густ,И сладкой дымкой беззаботно тает.1980«Холодным фильтром март…»
Холодным фильтром мартШершаво разделяетВесну и зиму.Веки разлепляетС трудом – новорождённая весна,В остатках вязких косности и сна.День знобким ветром до костей прошит.Земля лежит, распятая, как жертва.Опять с усильем дух воскрес из мертвых,Быв заново и зачат и рождён.Ещё собой овладевает онС трудом. Но дрожь рожденья бьёт поля,И роженицей старою земля,В крови распластанная, в муках, дышитИ прорастанье чутких звуков слышитВ себе – предвестьеБудущей души.1981«…А ты воркуешь, как сухая гречка…»
…А ты воркуешь, как сухая гречка,лилово-дымчатый мой, сумрачный язык,скребёшь ты горло остро. Словно печка,гудишь-стучишь внутри, к огню привыки к напряженью. Звуки, словно в ступе,толчёшь в себе. И, интонация струпьяс себя стряхая – «может, правда, груб я», —– со скользкой болью, с дерзостным смиреньемв себе хранишь ты стержень выраженья.1981Пражский дождь
Европу, словно лютню, юный дождьТревожит пальцами и трепетно и чуткоИ будит звуки. На скользящей дудкеСвистит, кидая шалый ветер в дрожь.Улитками древесными векаВдоль длинных городских морщин влекутсяИ влагою воспоминаний ткутся,И город спит и дышит, как река.1981Осень, осень
Небытие – источник бытия,Его основа. Тонкого литьяГудящий колокол – бытийственная осень.Мир горек, как в осеннем небе просинь.Глубокой, плотной осенью всё ближеК небытию спускаешься. Всё жижеМатерии обманчивая плоть.Ещё нас может ранить, уколотьКакой-нибудь пустяк, налипший наПоверхность дня… Но всё уже сполнаИсчерпано, и призрачны все дни,Из снов и мнений сотканы они.А мир так тих, что даже не тревожен.Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.