Незаконные похождения Max'a и Дамы в розовых очках. Книга 1

Это произведение во многом провокационно. Роман строится на характерах современных героев, из среды маргинальных пассионариев, действующих в реальности, чем-то похожей на нашу действительность.

Фактически – антигерои, которых условно можно было бы назвать “анархистами”, неожиданно вовлекаются в активный гражданский конфликт, под гипнотическим и волевым верховенством некоей Дамы в Розовых Очках – женщины со сверхспособностями, роковым образом порождающей нравственный хаос и смуту.

Характер главной героини категоричен, во многом жесток, так как она руководствуется “тёмной духовной силой”, фактически являясь её активным манифестором. Ради понятных ей одной целей Дама вовлекает во взаимодействие потенциальных медиумов и “проводников” в иную реальность и, тем самым, тайно изменяет этот мир.

В тексте этой книги вы не найдёте слов, запрещённых к обороту текущим законодательством страны-редактора и издателя. Вместо этого, необходимые в обороте эмоциональные выражения, автор заменил собственным субкультурным «новоязом».

***

1.«знакомство в sex shop»

В шумной столице наступил вечер, вечер, сменивший яркое деловое многоголосье на блуждающий тусклыми огнями и танцующими тенями праздных прохожих порочный сумрак.

Нацепив на себя потрёпанный “nike” мундир, состоящий из алой бейсболки, стоптанных чёрных кроссовок и широких репперовских брюк, Max дополнил композицию стильного оболтуса грязной зелёной кофтой с изображённым в центре груди радужным пятилистником, дабы, в таком виде выбраться под вечер в люди, намереваясь купить себе чего-нибудь свеженькое из новинок электронной музыки.

Max'у в ту пору исполнилось 18, и он, не имея никаких особых жизненных целей, любил побродить по вечернему городу, представляя себя в фантазиях то повесой, то гангстером, а то и музыкантом, как сегодня.

Путь его лежал в центр города, к недавно открывшемуся гипермаркету со странным названием "Аэробус". Магазин сей находился на маленькой площади, возле станции метро “Кузнецкий Мост”, столицы Азирии Сквы, и специализировался на продаже музыкальной аппаратуры, дисков, фэнской атрибутики и всевозможных культовых фенечек. Пристройкой к "Аэробусу" громоздился старый кирпичный sex-шоп, небезуспешно торгующий своими эксклюзивами уже не один год.

Покупатели музыкальных принадлежностей невольно попадали под эфирные струи горячих эманаций соседнего shop-урода. В "Аэробусе" имелись смежные с sex-шопом витрины, разделяемые передвижными затемнёнными перегородками.

В этот день, а точнее – вечер, менеджеры музыкального магазина, похоже, позабыли задвинуть мутную стеклянную перегородку, и меж "Аэробусом" и sex-шопом образовалась симбиотическая связь, породившая сонм обескураженных увиденным в shop'e музыкантов, выходящих с экскурсии в sex-магазин с выпученными глазами и красными лицами, а также самих гостей из shop'а – с виду обыкновенных людей, но, как будто, несущих на себе еле-уловимый отпечаток чего-то запредельного, как правило, бледных, даже сквозь салонный загар, всех как один обличённых в чёрное, с поднятыми воротниками граждан.

Max делал вид, будто его вовсе не тянет в sex-шоп, и гулял средь прилавков "Аэробуса", неминуемо приближаясь к распахнутой перегородке, служащей сегодня воротами в пекло.

Он обошёл уже все павильоны, и, не найдя ничего нового, сосредоточил внимание на последнем лотке, торгующим hard-rock раритетом середины прошедшего века. Max считал, что подобная музыка не для него, но всё ж попал под очарование томной баллады Роберта Планта, столь мягко гармонирующей с настроением, выходящих из-за "сексуальной" перегородки людей, что невольно заворожился. В выходящих из shop'a людях было что-то таинственно-трогательное, навевающее мистическое настроение невысказанной тайны, что-то такое, о чём пел Роберт, о чём завывала его электрогитара.

Увидав, как компания патлатых ценителей rock-музыки беспечно двинулась в направлении перегородки, Max пристроился следом и, не нарушая колорит неформального единства рокобилли, проследовал за весёлой компанией в импровизированную дверь sex-шопа, бегло зачитав, висящий под потолком транспарант, с развращающим, но уже так назойливо привычным всем Сквичам содержанием: «Увидел наркомана – позвони! “Госнаркодонос” Сквы гарантирует достойный приз!»

В своих мыслях Max оправдывал этот ход, поскольку, внешне, пересечение sex-шоп линии выглядело, как безобидное заблуждение юного фэна, перепутавшего прилавки духовной пищи с лотками горяченького; ну, а до истинных мотивов этой экскурсии догадаться со стороны было и вовсе нелегко. «Вот гляну одним глазком на эту пакость, и тут же назад, в "Аэробус"…» – успокаивал себя Max, прошествовав с невозмутимым видом добрую сотню шагов в недра shop-пекла, а решив, что сыграно довольно, остановился возле одного из порочных прилавков.

Оглядевшись с пафосом, проснувшегося от глубокого сна человека и демонстративно сосредоточив внимание на витрине, Макс возмущённо выругался, будто увидал писающего в прихожей прямо на ковёр пьяного приятеля. Перед его глазами предстал, во всём своём зловещем великолепии, отдел садо-мазо атрибутики. Аккомпанементом продаваемому с лотков великолепию, из звуковых динамиков садо-мазо отдела, доносилась тяжёлая вечерняя бодрилка в стиле “электро-хард”.

– “Электрохард”?… Что за группа? Басовая основа звучит достойно!… – развязно обратился с импровизированным разговором Max к толстой, увешанной дешёвой бижутерией и ярко накрашенной продавщице садо-мазо отдела.

– Хард! Ещё какой хард! Это группа риска! Всё для извращенцев, для самых грязных подонков! – кичливо выкрикнула ему в ответ толстуха.

Оглушённый таким ответом, Max замешкался и, надеясь на снисхождение к неискушённости в подобных шутках, мягко продолжил разговор: «Вы не совсем правильно меня поняли… я, всего лишь, хотел узнать название звучащей группы…»

– Я то?! Я, как раз, поняла тебя правильно! Вас, проклятых извращенцев, пускающих слюни возле моего прилавка, приглядывающих себе какую-нибудь забаву из латекса и делающих вид, будто всё это невинно… таких, вас, я повидала на своём веку немало! – расстреляла его в упор грубым ответом, из широко измазанного алой помадой рта продавщица.

– Вы… Вы, кажется, приняли меня не за того… – заикаясь, попятился было Max.

– Не за того?!… Как бы не так!… С той поры, как глупые менеджеры из “Аэробуса” решили ввести политику открытых дверей с нашим магазинчиком, таких гусей как ты, стало появляться всё больше… музыканты! Делаете вид, что просто заблудились в отделах музыкального магазина, а сами, меж тем, устраиваете постыдные экскурсии в священные пенаты порока! Это вы думаете, что замаскировали свои истинные намерения, попускать слюни возле резиновых вагин, плёток, ошейников, намордников и членов, тогда как, на самом деле, вас сюда заманили специально!… Да! Те гнусные менеджеры из вашего “Аэробуса” договорились с нашим хозяином об обмене покупателями… наш хозяин решил, что, так называемые музыканты, отирающие шкуру в “Аэробусе”, будут очень не прочь отведать горяченького, но лишь в том случае, если их обманут… – наверняка ошеломляя Макса, добавила подробностей продавщица.

Слушая всё это, Max негодовал, оскорблённый более не несправедливостью обвинений, а грубой прямотой срывания с него маски, беспардонностью обнажения его истинных намерений.

Уже открыв, было, рот для ответа на задевшую его инкогнито дерзость, он вдруг почувствовал на себе чей-то посторонний, сосредоточенный взгляд. Обернувшись к источнику сконцентрированного на нём внимания, он увидел в самом тёмном углу магазинного отдела стройный силуэт высокой женщины в строгом, брючном костюме “клёш”.

– Super Max! – зычно пропела из темноты женщина в костюме. В интонации её голоса улавливалась некая особая распущенность – интонация властного сладострастия и жестокой иронии.

– Мы разве знакомы? – был обескуражен репликой незнакомки Максим.

– Название электро-hard группы – “Super Max”! – весело уточнила женщина и, сделав шаг навстречу Max’y, вышла из тени на свет, обнажив детали своего облика. На ней красовался, идеально подобранный, строгий серебристый костюм, облегающий ладные бёдра, узкую талию, прямые плечи, широкими бортами пиджака приоткрывающий крупную грудь, средь которой Max разглядел, мерцающий блёстками каменьев амулет, в виде многолучевой звезды. На глазах у женщины, опушённые нимбом каштановых волос, играли отражением неоновых ламп, большие розовые очки в форме крыльев бабочки. В целом, выглядела та незнакомка подчёркнуто строго – до ассоциации с классическим эталоном респектабельности, но, вместе с тем, и весьма экстравагантно.

В своих мыслях, Max тут же окрестил незнакомку Дамой. “Дама в Розовых Очках”… – уточнил он для себя и, поклоняясь харизме незнакомки, ввязался в разговор.

– Super max?… Забавно! Я подумал, что Вы обращаетесь ко мне… – стеснительно промямлил он, поглядывая на гуляющие нескрываемым сладострастием груди незнакомки, приподнимающиеся на каждом делаемом ею вдохе.

– А Вы, значит, Максим?! – игриво уточнила Дама и, затянувшись трепещущей меж пальцами сигаретой, выпустила в его сторону ароматный выдох дорогого табака, смешанного с лёгким, коньячно-винным исподним лёгких.

– У нас не курят! – визгливо возмутилась толстуха-продавщица, наблюдавшая всё это время за завязывающимся меж Максом и Дамой в Розовых Очках знакомством с волнением курицы-наседки.

В ответ Дама в Розовых Очках одарила крашеную толстуху уничтожающим, арктически холодным взглядом, но, несмотря на демонстрацию грациозного достоинства, всё же вздохнула, и с выражением бессильного раздражения, небрежно отбросила тонкий окурок в сторону.

Окурок приземлился на кафельный пол средь магазинного отдела и продолжил своё равнодушное тление, закутывая струящимся с пепла дымом всех участников сцены, закутывая аурой импровизированного благовония. В отделе повисла пауза невольного молчания. Глаза всех троих присутствующих остекленело сосредоточились на змеящемся сигаретном дыме.

– А собственно, милые мои, что это мы здесь замерли?! Разве забыли, ради чего мы здесь находимся? – с хулиганским азартом, нарушила паузу молчания Дама в Розовых Очках, и продолжила с обескураживающей прямотой: «Я лично хотела приобрести себе дилдо!»

– Что? Дилдо?! – испуганным шёпотом переспросила продавщица.

– Да! Мне нужен латексный, красненький или синенький, сантиметров, наверное, 30… а то прежний мой кавалер малость поистрепался! – нагло пояснила Дама в Розовых Очках.

– Вы имеете в виду искусственный член?… – задыхаясь от ужаса, прошипела продавщица.

– Разумеется – искусственный! За живым я обратилась бы в другую лавку! – смачно выплюнула в лицо продавщице Дама.

– У нас… у нас, кажется, нет 30-сантиметровых… – уничтожено заикаясь, возразила толстуха, и стёрла заструившийся с лица пот синим в горошек платочком, хранимым в лифе меж грудей.

– Фу ты! Я так и думала!… Кругом сплошное ханжество! Ну, а какие есть – из тех, что посолидней? – продолжила горячий допрос Дама.

– Есть 26-сантиметровые, латексные дилдо марки “Хулио-Джулио”, но они прозрачные, хотя и разноцветные… – почти по-деловому, профессионально заглушив возмущённую стыдобу, предложила продавщица.

– Ну и бог, то есть, чёрт с ним! Тащи сюда немедленно этого своего “Хулио”, а то, я уже немного утомилась в этом притоне!… От скуки ноет уж и сама одежда, а не только бедняжка, жаждущая развлечений и приключений плоть… – с капризной развращённостью приказала Дама, и, повернувшись вполоборота, жестоко улыбнулась Максу, ослепив на миг его зрачки бликами-отражениями со своих розовых очков бабочки.

Ослеплённый Max, зачарованно наблюдавший за развязывающейся сценой всё это время, нечаянно заглядевшись, оступился, пятясь от агрессивного напора Дамы, и пяткой “nike” наступил на край хрупкого, стеклянного шкафа, служащего витриной под эротическую атрибутику.

Витрина пошатнулась, и, качнувшись из стороны в сторону, раскрылась, исторгнув на кафельный пол добрую дюжину разноцветных фаллоимитаторов, тут же заскакавших по глянцевым плиткам садо-мазо отдела шопа своими резиновыми телами, словно теннисные мячи.

– А! Вот они! Миленькие, сами ко мне скачут! Чувствуют, наверное, притяжение плоти! – беспечно хохоча, прокомментировала аварию Дама в Розовых Очках.

– Это у них конкурс: кто выше прыгнет! – оттаяла толстуха, снова вооружившись своим амплуа грубиянки. Вместе с тем, было видно, что продавщица изрядно раздражилась поведением этой, весьма экстравагантной покупательницы, равно как и подобострастной зачарованностью неуклюжего Макса. Лицо толстухи насупилось, улыбка сделалась откровенно коварной, а брови, дугами, ушли вверх, нарисовав на её напудренном лбу классический “злодейский” треугольник.

Но тут сама Дама в Розовых Очках, нарочито плохо играя роль доброжелательной болтушки, снова поддержала толстуху в пошлом диалоге.

– Заметила! Я заметила, что тот – синенький прыгнул выше всех! Он выиграл! Придётся брать и его, вместе с “Хулио”! – ребячливо хлопая в ладоши, заявила Дама.

Не сообразив, как парировать очередную вольность Дамы в Розовых Очках, продавщица лишь недовольно фыркнула.

– Что?! Вы думаете иначе? Думаете, стоит руководствоваться изначальным намерением, и купить лишь одного “Хулио”? – издевательски сыграла в окончательную дуру Дама в Розовых Очках.

– Ничего я не думаю! – насуплено буркнула в ответ продавщица, дискредитировав свою профессиональную невозмутимость.

– Как же так? Ведь Вы – продавец в sex-шопе – профессионал! Должны же Вы, хоть как-нибудь, влиять на предпочтение покупателя, как эксперт, как маркетолог, как продавец, в конце концов?!… – лицемерно разразилась возмущением Дама в Розовых Очках, предав себе вид особой строгости, и перестав кривляться и веселиться.

В магазинном отделе снова повисла пауза тишины, но уже иной, нежели впервые, тишины, в сей раз, конфликтной, магнетической, предгрозовой.

– Да пошла ты! – вдруг выпальнула продавщица, во весь свой косметический рот, во всё, привыкшее к частым ругательствам, сиплое горло алкоголички.

– Есть! В яблочко! Проигралась, толстушка! Не потянула базар? Лажанулась! А фигли, тогда, на ребёнка наезжаешь, с лицемерными тёрками “за нравственность”? Ты кричала, помнится, про постыдные экскурсии в священные пенаты порока… то есть, ты сидишь здесь, намеренно ─ ханжа ханжой, да двигаешь фуфло лживой порочности, тогда как сама – натуральная соковая кобла! – расстреляла в восставшую sex-продавщицу, целую обойму неприятных и личных обвинений особо крупного калибра Дама в Розовых Очках.

– Не хулиганьте, а не то жандармов вызову! – дрожа от ярости, бросила в ответ толстуха. Тон её слов сделался зловеще сдержанным, в голосе появились стальные, бескомпромиссные нотки.

– Как, как? Да вызывай, кого хочешь! Ну, а я, пока что, куплю парочку этих штучек! – хладнокровно парировала нападение толстухи Дама в Розовых Очках. Произнося эти слова, Дама присела на корточки и, с подчёркнутой невозмутимостью, принялась перебирать, раскатившиеся по полу резиновые члены.

Max и бледная от ярости продавщица sex-шопа оглушённо сосредоточили на ней всё своё внимание, бессмысленными парами глаз следя за каждым жестом хулиганки. Взгляд Max’а гулял по её ладным бёдрам, обнимал талию, прикасался к дрожащей груди, гладил запястья, шевелил волосы; свои взглядом он ощупывал её всю, целиком, и решился ещё на одну прогулку по телу Дамы, но, переведя внимание на упругие икры своей новой знакомой, невольно остановился… испод расклешённых, серебристых брюк Дамы, пристёгнутым к лодыжке кожаным ремешком, выглядывал миниатюрный шприц.

Заметив это, Max перебросил испуганный взгляд на глаза продавщицы и, поймав прицел её зрачков, точно определил их цель: толстуха тоже глядела на обнажившийся шприц. Её вытаращенные глаза буквально светились злорадным ликованием.

В голове у Max’а немедленно мелькнуло воспоминание, о заявленном при входе в shop напоминании от “Госнаркодоноса”. Его, пробудившийся от симпатии к Даме в Розовых Очках мозг, быстро прикинул стоимость дефилированой на продавщице бижутерии, и сопоставил эту цифру с вероятным гонораром за поимку наркоманки. Мозг Макса немедленно выдал ответ: спасать Даму и бежать отсюда без оглядки! Но, моторно-рефлексивная реакция продавщицы sex-шопа оказалась быстрее Максового мозгового процессора, поскольку пухлые её пальцы уже продавливали, знакомые всем “продвинутым” Сквичам, цифры на клавиатуре коммуникационного устройства.

– Срочно наряд в 13 отдел! У нас наркотик! – воодушевлённо пропела в эфир коммуникатора толстуха, и зарделась лоснящимся самодовольством. Душа её была спокойна: ей удалось поставить оскорбительницу на место, а то и вовсе – отомстить хулиганке в розовых очках.

Мозг Макса заработал ещё быстрее, и направил его на решительные действия. В два прыжка Max подскочил к полюбившейся ему Даме, припал на колени возле её ног, и быстро, но романтически бережно, без единого слова комментария, отстегнул от её лодыжки ремешок со шприцем. Оказавшийся в его руках криминал он, в ажиотаже, лихорадочно засунул себе в карман, но тут же вытащил и перепрятал в носок, после чего снова вытащил и, наконец, водрузил шприц себе на голову, прикрыв алой бейсболкой “nike”.

2. «гипноз от Дамы»

Итак, с момента звонка толстухи в жандармерию, в комнате садомазохического отдела sex-шопа прошло полминуты.

За стеклянной перегородкой послышалось торопливое и тяжёлое топанье массивных мужеских ног.

На пороге появились жандармы. Стражей порядка было четверо. Одеты они были почти по-граждански – в дорогие и светлые, летние классические костюмы, играющие волнами складок, как играет лишь чаньдунский высокогорный шёлк, стоимостью более пятиста американских долларов за полуметр. Запястья, шеи, пальцы рук представителей власти, буквально купались в цветах золота и оттенках платины. Зубы, в раскрытых и хищных пастях правоохранителей искрились изобилием драгоценных камней и металлов. Роста, все они были средне-высокого, но комплекции разной, в общем спортивной – от приземистой массивности борца, до элегантной сухости многоборца. При том, на одном из них красовалась даже пижонская атласная кремовая шляпа.

– Этот клоун в “nike”, стопудово – голимый торчок! – бодро подал клич товарищам по службе один из законников, ухоженным пальцем тыча в Макса.

– Стопудово! – хором отозвались на клич его коллеги.

Через несколько бодрых секунд тело нашего отважного юного героя уже лежало, распростершись ниц на кафеле sex-шопа, а все вещи Max’а – кофта, брюки, кроссовки и даже трусы, тряслись в руках сотрудников Госнаркодоноса, исторгая на пол карманный скарб, состоящий из плеера, зажигалки, очков, сигарет и ключей.

– А вот и он! – радостно воскликнул самый удачливый из сотрудников, ловко поймав, выпавший из резинки трусов Макса, прозрачный пакетик с зелёным содержимым.

– Чуй! – авторитетно дал оценку один из товарищей везунчика.

– На экспертизу! – по-деловому гаркнул третий их кент.

– А кепку-то мы с него не сняли! – бодро озадачил товарищей четвёртый.

Когда кепка Макса оказалась в руках законников, дополнительные комментарии были излишни. Сотрудники государства блаженно щерились дорогостоящими ртами, глядя на красноречивую инсулинку “Красную Шапочку”.

– Голимый срок! – вынес вердикт один из слуг государства.

– Если там остался раствор, больше минимума по УиК, то это – особо крупный размер! – уведомил Max’а другой их кент.

– Поедешь надолго! – с садисткой интонацией добавил третий.

– Сквич, пепсикольник, симпатичненький… Скорее всего в петушатник съедешь! – с ещё более выразительной и издевательской интонацией, съехидничал четвёртый законник.

Саму виновницу сего действа – Даму в Розовых Очках, сотрудники власти, меж тем, как будто и не замечали, сосредоточив всё своё внимание на неудачнике Максе, тогда как она – Дама, следила за их суетой весьма зорко, оценивающе оглядывая каждого из них, как будто прицеливаясь в естество каждого, словно готовясь к схватке. Толстуха-продавщица тоже увлеклась наблюдением за яркой сценой захвата, совершенно позабыв о своей обидчице: глумление над Max’ом вполне удовлетворяло её порочную страсть к раздору.

Но, в тот миг, когда законники, заломив руки Максу до крыла и согнув его голое тело в непристойную погибель, поволокли несчастного юношу прочь из магазина, Дама в Розовых Очках сама проявила себя перед захватчиками, выступив им навстречу и гордо преградив путь.

– Освободите проход, многоуважаемая! – с глумливой интонацией обратился к Даме один из сотрудников власти. На лицах троих его товарищей проявились гнусные, похотливо-презрительные ухмылки. Было видно, что уже не первый раз в своей, правоохранительной практике, они встречают сопротивление от справедливо негодующих граждан или гражданок.

– Остановитесь, господа! Давайте побеседуем! – со смелой невозмутимостью возразила им Дама.

– Не препятствуйте представителям власти, при исполнении ими своих служебных обязанностей! – ловко отчеканил угрозу, с грамотной ссылкой на УиК, законник в шляпе.

– Просто побеседуем… – с героическим спокойствием, продолжила сопротивление Дама.

– Имейте в виду, гражданка: вас фиксирует государственная камера видеонаблюдения! – подключился к атаке следующий их кент, подбородком своим кивая вверх, на вертящуюся под потолком видеокамеру.

– На судебном разбирательстве, заснятый сейчас материал может послужить основанием для возбуждения в отношении Вас уголовного дела, гражданка! – снова пригрозил умудрённый познанием УиК законник в шляпе.

– Побеседуем… – с какой-то отстранённой, сомнамбулической интонацией, вновь возразила государственникам Дама. Лицо её, при этом, сделалось обескураживающе умиротворённым, мертвецки безучастным. Глаза Дамы неестественно закатились под веки, обнажив белки. Тело её расслабилось на манер тряпичной куклы.

– Последний раз предупреждаю Вас, гражданка! – вытащив удостоверение и демонстрируя его камере под потолком, капризно запричитал законник-правовед. Меж тем, глаза его коллег причастились наблюдением за происходящими с Дамой, весьма настораживающими изменениями.

– Побеседуем… – завораживающим шёпотом вновь повторила Дама, всем своим естеством, словно уплывая куда-то прочь от жизни.

Теперь уже все четверо представителей власти, включая настойчивого правоведа в шляпе, внимали ей, безвольно заворожившись созерцательной невменяемостью.

– Побеседуем… – с безжизненной размеренностью, словно метроном, продолжила свои заклинания Дама, всё более погружаясь в полуживое состояние каталипцизма. Сотрудники государства вторили ей, ловя своими, остекленевшими вдруг глазами, каждый вдох и выдох Дамы, дыша уже с нею в унисон, словно отражаясь в зеркале.

– Побеседуем!… – монотонно шептала Дама.

И вот, уже сам Max почувствовал, как комната плывёт перед его глазами. В ушах его раздался высокий звон, похожий на звук отключаемого прибора. Сознание покидало юношу, и последнее, что он успел уловить в ускользающей реальности – было ослабление хватки правоохранителя. Руки Макса освободились, но сам он уже не мог держаться на ногах самостоятельно, и, подкосившись в коленях, упал лицом в пол.

Прошло некоторое время, и Max снова увидел свет через полуприкрытые веки. Осторожно оглядевшись, он понял, что по-прежнему находится в sex-шопе, лёжа распростёртым на кафельном полу. Тела трёх, крутивших его, хранителей порядка ради власти, валялись рядом, четвёртого не было видно. Комната магазина походила на оставленное поле боя. Вместо воронья, над телами падших кружила тень толстой продавщицы, беспокойно мечущейся от прилавка к двери и обратно.

– Страсти-то какие, батюшки! Убивают средь бела дня! Жандармов убивают! Без стрельбы, без взрывов! Ни дыма, не крови… Секретное оружие, видать! – громко причитала толстуха, молитвенно сложив на груди пухлые ладони.

– Выключи селектор, сука! – донёсся из тёмного угла властный вокал Дамы в Розовых Очках.

Повернув голову в сторону донёсшегося голоса Дамы, Max увидел, склонившийся над чем-то, лежащим на полу, силуэт виновницы сего, таинственно творимого действа. Склонившись над каким-то предметом, Дама интенсивно водила руками из стороны в сторону.

«Ворожит!» – подумал Max, но его предположения рассеялись, стоило ей подняться и сделать шаг в сторону, чтобы выйти на свет. В руках у Дамы оказался жандармский мундир, а именно: кофейный шёлковый костюм, пижонская, атласная кремовая шляпа, и пара лакированных, востроносых туфель из крокодильей кожи. То, что Max принял за неодушевлённый предмет, на самом деле, было телом одного из законников.

– Скорее одевай это, Макс, пока камера не работает! – спешно бросила ему свой клич Дама, подкинув, снятый с государственника роскошный костюм.