Священный путь. По следам «Пира»

Константинополь

Глядя на бесконечный морской простор, уходящий далеко вглубь горизонта, Тамира с удивлением обнаружила, что за время путешествия начала воспринимать водный мир как новую вселенную. Ещё с раннего детства девушка испытывала необъяснимое влечение к воде, однако даже и представить не могла, насколько мощным и поистине неизведанно прекрасным чудом является водное пространство. И сейчас, глядя на бескрайнюю морскую гладь, Тамира пришла к неожиданному для себя выводу, что, по сути, вода вполне может главенствовать над сушей. Однако в мощи и силе этой грозной стихии проявляется её же милосердие.

Так, в размышлениях, вечерних беседах с командой корабля, уже ставшей для неё семьёй, незаметно пролетали часы, дни, недели, пока, наконец, взору девушки не предстал удивительной красоты город, окружённый огромной стеной. Юная княжна, потрясённая увиденным, крепко ухватилась за борт корабля, чувствуя, как неизвестность с новой силой сковывает всё тело.

– Это – красавец Константинополь, Тамира, – подошёл к девушке навклир3. – Правда, впечатляет? – не без гордости спросил моряк, с восторгом глядя на приближающийся город.

– Более чем, – не могла не согласиться Тамира.

Видя, что девушка смущена и напугана, навклир попытался её успокоить.

– Вам не о чем так беспокоиться, Тамира. Поверьте: Константинополь – христианский город, и люди в нём очень доброжелательные. Вы и глазом моргнуть не успеете, как окажетесь полностью очарованы этим чудом света! – Оптимизм моряка невольно передался Тамире, и она благодарно улыбнулась.

Ахмед, её арабский друг, так же как и навклир Ингер, часто с теплом отзывался о чудо-городе. Однако сведения, которые девушка имела о христианстве, заставляли её невольно напрягаться. Княжна вспомнила о том, как жестоко навязывалась эта религия, сколько невинных душ было загублено лишь потому, что те пожелали остаться верными своим богам. Тамира не понимала, как любовь, так красиво воспеваемая в христианской религии, могла позволять и оправдывать такую чудовищную жестокость! Перед мысленным взором девушки проплывали образы героев из прочитанных ею книг, а будущее тем временем всё стремительнее обретало реальные черты приближающихся стен загадочного Царьграда.

Мухаммед, который ещё во время плавания решил остаться на корабле, уговорив навклира взять его с собой в следующий рейс, тепло попрощался с Тамирой и пообещал, что когда-нибудь обязательно станет навклиром и назовёт свой корабль её именем. Тем временем Антип, помощник навклира Ингера, вызвался проводить девушку до указанного в письме адреса – и уже вскоре Тамира шла по вымощенной дороге, не переставая восхищаться увиденным. Вопреки всем опасениям девушки реальность оказалась куда более радужной, нежели грезилась в мучительных ожиданиях будущего. Город действительно был пленительно красив – настолько, что Тамира отказывалась даже предполагать, что подобное чудо может нести в себе средоточие грязи и пороков. Так, поддавшись очарованию Константинополя и любуясь великолепием его зданий, девушка следовала за помощником навклира, мило улыбаясь редким прохожим, ещё не успевшим заполонить улицы. Антип же с присущей ему невозмутимостью, казалось, был полностью вне чар этого чудесного цареградского утра. Однако Тамира знала, что под внешней невозмутимостью скрываются тонкая душа и по-детски невинная доброта, которая тем не менее в случае необходимости может обернуться безжалостной силой, подкрепляемой почти патологически развитым чувством справедливости. И всё же в этот час Тамира была благодарна высшим силам за то, что у неё есть надёжный сопровождающий, рядом с которым девушка чувствовала себя в безопасности.

Тем временем Антип, посмотрев по сторонам, завернул в ближайший переулок и вскоре оказался возле большого красивого дома. Сердце Тамиры бешено колотилось, и она ещё крепче сжала письмо, вручённое ей Ахмедом. Вскоре дверь отворилась, и на пороге возникла миловидная девушка, которая, скромно и доброжелательно поздоровавшись, поинтересовалась, чем может помочь. Тамира, улыбнувшись в ответ, протянула ей письмо:

– Вот, если можно, передайте его госпоже Каллисте.

– Одну минуточку, – ответила девушка, закрыв за собой дверь.

Тамира, взглянув на Антипа, постаралась взять себя в руки. И когда дверь отворилась вновь, в душе девушки царило спокойствие. В этот раз на пороге появилась женщина средних лет очень приятной наружности. В её руках было письмо Ахмеда.

– Вы Тамира? – с улыбкой спросила та.

– Да, – улыбнулась в ответ девушка.

– Я Каллиста, хозяйка этого дома. Ахмед с большим почтением отзывался о вас, и я буду очень рада, если вы окажете честь погостить у нас, – со скромным достоинством сказала женщина, отчего на сердце у Тамиры стало тепло и хорошо.

Как гостеприимная хозяйка, Каллиста пригласила гостей на завтрак. Антип отказался, но от души поблагодарил женщину за гостеприимство. Вежливо попрощавшись с Тамирой, он поспешил на корабль. Глядя вслед удаляющемуся немногословному другу, девушка вдруг вспомнила, как тот жаловался, что после стольких лет, проведённых на море, очень неуютно чувствует себя на суше. Улыбнувшись Каллисте, Тамира скромно вошла в дом, понимая, что за дверью её ожидает не только новая семья, но и новая жизнь.

Тимофей Иванович прервал свой рассказ, поскольку бабушке потребовалась его помощь. Было уже далеко за полночь, но никто из присутствующих даже не думал идти спать. Поддавшись на уговоры продолжить рассказ, дедушка вновь разлил по кружкам ароматный чай с травами и, сделав глоток, внимательно посмотрел на каждого, после чего сказал:

– Вот вы сейчас сидите все вместе за столом, мальчики и девочки. Каждый из вас получает одинаковое образование, по всему миру идут разговоры о равенстве полов, женщины изо всех сил стремятся доказать всем и вся, что они могут обойтись и без мужчин, детей воспитывают так, будто они – центр вселенной. Однако в те времена, о которых я вам рассказываю, всё обстояло иначе. Заброшенная судьбою в далёкий город роскоши и храмов, Тамира оказалась гостьей в одной из традиционных семей той эпохи…

Утром, как обычно, за завтраком собралась вся семья, состоящая из Каллисты, её мужа Анатолия, человека приятной наружности, добродушного и немногословного, и двоих детей – дочери Анастасии и сына Матвея.

– Матушка, можно мне пойти за ягодами вместе с девочками? – спросила Анастасия после того, как закончилась трапеза.

– Конечно, доченька. Только помни об осторожности, когда будешь в лесу, – мягко ответила женщина, с любовью глядя на своё дитя.

– Хорошо, матушка. Я помню, чему меня учили. Не переживайте.

Каллиста, ласково погладив дочь по голове и благословив, перекрестила её.

– Матушка, а можно мне тоже отправиться с сестрой? – спросил Матвей.

Однако Каллиста, мгновенно посуровев, сказала:

– Нет, сынок. Это исключено. Ты ещё не выучил урок, а поэтому даже не смей думать о подобном.

Тамира, став невольным свидетелем беседы матери с детьми, слегка растерялась от столь разительного контраста в отношении Каллисты к сыну и дочери: насколько любимой казалась девочка и насколько нелюбимым был сын.

А вечером, после того, как Анастасия вернулась, Каллиста разрешила ей послушать сказку отца о приключениях доблестных героев, которую он обычно рассказывал дочери перед сном. Матвею же мать приготовила в качестве ночной сказки нечто иное: поведав сыну историю о том, как Исаак, во всём послушный отцовской воле, с готовностью отправился на заклание, но был чудесным образом спасён самим Богом, Каллиста отправила ребенка спать.

В ту ночь Тамира захотела испить воды и, тихонечко выйдя из своей комнаты, направилась в сторону столовой. Неожиданно девушка услышала всхлипы, доносившиеся из спальни Матвея. Осторожно открыв дверь, Тамира замерла от удивления: возле постели сына сидела Каллиста и лила горькие слёзы.

Обернувшись, женщина встретилась глазами с Тамирой. Почувствовав неловкость, княжна поспешила ретироваться и отправилась в столовую. Вскоре туда пожаловала и Каллиста:

– Ты, наверное, думаешь, что я – самая странная и жестокая мать? – спросила она.

– Что вы, госпожа Каллиста! Напротив. Я вижу, как сильно вы любите своих детей, – мягко ответила Тамира, по-прежнему чувствуя себя неловко из-за того, что увидела.

– Да, но я подозреваю, что тебе непонятно то, как я могу так жестоко и требовательно относиться к сыну, когда он бодрствует, и так ласково, пока он спит.

– Вы правы, – опустив глаза, была вынуждена согласиться Тамира.

– Я понимаю, – ответила Каллиста. – Но как ещё я могу вырастить из мальчика мужчину, способного не просто жить в современном мире, но и нести ответственность за себя и свою семью?! – Голос Каллисты звенел от подступивших слёз. Боясь расплакаться, женщина налила себе воды и, сделав пару глотков, сказала: – Я настолько сильно люблю сына, что не могу позволить себе сломать ему жизнь. Вот и плачу по ночам, когда смотрю, как мой мальчик спит.

– Каллиста. – Тамира посмотрела на женщину внезапно увлажнившимися глазами. – Вы, возможно, не поверите тому, что я скажу, однако я вас очень хорошо понимаю. В моей стране всё наследство родители оставляют дочерям, передавая сыну лишь меч. У нас считается, что мужчина может состояться только тогда, когда сам сможет добывать себе право на существование, – ласково улыбнувшись, сказала Тамира.

– Спасибо, – растрогавшись, произнесла Каллиста, – спасибо за то, что понимаешь меня…

Таинственный странник

А в это время на вид довольно представительный, могучего телосложения, загорелый молодой человек в потёртой одежде, более напоминающей лохмотья, вошёл в Константинополь через Золотые ворота. Усталый, весь в пыли, путник присел у входа в ближайшую церковь. Отхлебнув воды из фляги, мужчина прислонился головой к прохладной стене и молча посмотрел на звёзды, щедро рассыпанные Творцом по ночному небосводу. Ему вспомнилось детство, вспомнилась мать, которая рассказывала сказки о чудесном граде Христовом, о его многочисленных монастырях, соборах и дворцах. Сейчас сказки стали реальностью. Однако вместе с ней исчезло волшебство, так бережно и прочно хранимое в детском сердце. И тем не менее этот город – единственное, что связывало его с настоящей матерью, и Василий надеялся, что здесь сможет, наконец, понять, кто он, и обрести покой. Достав из кармана нательный крестик, юноша с трепетом провёл рукой по распятию, мысленно прося помощи и наставления у матери, у Аллаха, в почитании которого вырос, и у Того, чья жизнь и смерть подарили миру спасение. В душе Василий верил, что Бог, независимо от того, как Его назвать, слышит сердце и искреннюю просьбу. Так, плавая по волнам воспоминаний, молодой человек не заметил, как погрузился в сон. Неожиданно ему показалось, что кто-то зовёт его по имени. Открыв глаза, Василий с удивлением обнаружил пожилого монаха.

– Тебя зовут Василий, путник? – спросил тот.

– Василий, – ответил юноша.

– Пойдём со мной, Василий.

– Куда, отче?

– Пойдём, пойдём. Не бойся. Негоже уставшему путнику спать на земле. – Монах повёл удивлённого Василия в монастырь, где выделил ему келью, и, пожелав доброй ночи, удалился.

«Воистину город чудес!» – подумал Василий, погружаясь в сон.

Проснувшись рано утром, молодой человек не спеша вышел из кельи. Пройдя по слабоосвещённому коридору, он увидел в его глубине мерцающий свет. Последовав в направлении источника света, Василий очутился в небольшом храме. Возле иконостаса заметил маленькую сгорбленную фигурку. Стоя на коленях, монах, казалось, был полностью погружён в свои мысли и не замечал стоящего в проходе высокого человека. Не желая беспокоить и отвлекать молящегося, Василий хотел было удалиться, но монах, по-прежнему не поднимая головы, негромко окликнул его. В очередной раз молодой человек искренне поразился происходящему. Словно во сне, на внезапно подкосившихся ногах он тихо подошёл к монаху и, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, опустился на колени рядом с ним. Простояв так довольно долго, монах, наконец, поднял голову и перекрестился. После чего поднялся на ноги – и Василий увидел удивительную метаморфозу. Сгорбленная немощная фигурка старца исчезла. Словно поддерживаемый неведомой силой, перед молодым человеком стоял, казалось, сам Бог. Ну, или кто-то, кто был очень близок к Нему. Потрясённый, юноша, сложил руки в молитвенном жесте. Старец молча улыбнулся и, приглашая Василия подняться, подал ему руку. Рука у монаха оказалась необычно тёплой и живой, и осознание этого вернуло юношу в реальность. Поднявшись с колен, он улыбнулся в ответ.

– Утро сегодня прекрасное. Не желаешь прогуляться, Василий? – спросил монах.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – молодой человек наконец решился задать вопрос, мучивший его со вчерашнего дня.

– Знаю…

Василий молча шёл рядом с монахом, погрузившись в собственные думы и отказываясь что-либо понимать. Его прибытие в Константинополь явно отличалось от того, каким он его себе представлял.

Однако старец не переставал удивлять своего спутника:

– Ты уверен, что хочешь знать правду? – спросил он.

Молодой человек, остановившись, посмотрел старцу в глаза:

– Я так давно живу во лжи, что уже давно потерял надежду найти хоть какую-нибудь правду. И тем не менее что-то заставляет меня постоянно её искать.

– Правда иногда ближе, чем кажется. Однако люди не видят её, потому что не готовы или попросту не хотят её принять. Но бывает правда, которая грузом ложится на плечи, и не каждый способен её нести. – Старец внимательно посмотрел на Василия. – Я скажу тебе, откуда знаю твоё имя. Но ты мне должен кое-что пообещать.

Василий остановился. Заглянув в душу молодого человека, монах положил руку ему на плечо:

– Пообещай мне, что ни один человек об этом не узнает.

– Обещаю, – кивнул Василий.

Подойдя к небольшой скамейке, старец со вздохом сел. Взор его был обращён в небо:

– В первую стражу сей ночи явился ко мне мученик Божий Диомид и во сне приказал мне идти к воротам и позвать Василия по имени. Если кто откликнется, сказал он, привести в монастырь и позаботиться о нём, ибо помазан тот Богом на царство. Поначалу я счёл увиденное пустым воображением, но когда видение повторилось вновь, решил проверить. Так ты очутился в сей обители.

Молодой человек растерянно посмотрел на монаха, чьи слова вызвали смуту в его душе:

– Я не знаю, что вам ответить. Я мало что понимаю, – признался молодой человек.

– Правда иногда бывает выше всякого разумения, – ласково сказал старец. – Но всё в руках Божьих. В своё время придёт понимание, что к чему. А пока пусть всё будет, как будет.

Василий, тряхнув головой, твёрдо решил придерживаться первоначального плана и попытаться забыть о необычном сне монаха.

– Отче, – произнёс молодой человек, – я искренне благодарен вам за заботу и гостеприимство. Однако ваши слова породили смуту в моей душе. Я пока не готов анализировать сказанное и тем более делать какие-то выводы. А потому очень прошу вас: выполните мою просьбу. Отдайте меня в услужение какому-нибудь видному человеку.

– Думаю, этот вопрос более решаемый, нежели предыдущий, – с весёлыми искорками в глазах произнёс монах. – Я помогу тебе, – и, уже глядя на небеса отчего-то увлажнившимися глазами, добавил: – Да будет Воля Божия.

В тот же день Василий, помогая монахам по хозяйству, с удивлением заметил, как в ворота монастыря вошла весьма забавная и любопытная компания. Рослые, словно на подбор, парни в богатых одеждах казались ещё более нелепыми на фоне скромного монастыря. Во главе же этой процессии с гордым видом шёл маленький толстый человечек. Вальяжно, по-хозяйски он подошёл к одному из монахов и попросил проводить его к игумену. Со смешанным чувством изумления и любопытства Василий наблюдал, как юноши один за другим исчезали в дверном проёме, а после того, как забавная процессия пропала из его поля зрения, с тихим смехом продолжил работать. Однако через некоторое время за ним прислали.

Старец с улыбкой встретил его и предложил пройти к нему в келью. Войдя, Василий с удивлением обнаружил в смежной комнате ту самую забавную процессию, которую увидел во дворе монастыря. Невольная улыбка коснулась губ молодого человека, что не осталось незамеченным со стороны старца. Ласково улыбнувшись, монах-настоятель сказал:

– Видишь этого человека, окружённого бравыми мужами? Это Феофилица, родственник царя Михаила. Сегодня утром ты просил меня отдать тебя в услужение достойному человеку – и вот Господь Сам послал нам такого.

От изумления Василий не знал, что сказать. Он не мог без улыбки смотреть на это зрелище и ещё меньше мог представить себя его участником. Словно прочитав мысли своего спутника, старец улыбнулся и тихонько добавил:

– Не всегда истина заметна с первого взгляда. И когда твои очи перестанут видеть лишь нелепую напыщенность, ты обнаружишь под внешней бравадой чистую душу и доброе сердце.

С этими словами он пригласил Василия пройти в комнату приёма. Феофилица с любопытством подошёл к Василию и, обходя его со всех сторон, стал тщательно разглядывать, словно товар, который собирался приобрести. Казалось, он был полностью доволен внешностью потенциального работника.

– Откуда ты, и как тебя зовут? – поинтересовался Феофилица.

– Моё имя Василий. А родом я из Македонии, – ответил молодой человек, не решаясь сказать правду.

– Чем ты занимался в Македонии, Василий?

– Трудился на земле, – ответил Василий, чувствуя отвращение ко всему происходящему, однако понимая, что пути назад нет.

– Ты мне нравишься, Василий из Македонии. Пойдёшь ко мне в услужение?

С трудом сдерживая себя, Василий произнёс:

– Как прикажете.

Довольный удачным приобретением, Феофилица радостно обратился к игумену:

– Пусть завтра же переезжает ко мне во дворец!

Вскоре Василий покинул комнату. Вернувшись к прерванной работе, молодой человек всеми силами пытался побороть нарастающее чувство отвращения к самому себе. События последних месяцев разворачивались слишком быстро, и, отчаянно стремясь хоть к небольшому перерыву, юноша вновь и вновь воскрешал в памяти то утро на озере, когда, казалось, в самый ужасный день своей жизни неожиданным образом обрёл покой и радость. Почему-то ему захотелось узнать, где сейчас Тамира, что с ней стало. Захотелось просто увидеть её. Василий посмотрел на безоблачное небо. Он знал, что где-то под этим же самым небосводом была та, кто уже полностью владела его мыслями.

Неожиданная встреча

– Мухаммед, поторопись! Иначе мы опоздаем! – весело сказала Тамира своему вечно отвлекающемуся по сторонам спутнику.

С тех пор, как девушка прибыла в Константинополь, прошло около месяца. Она подружилась с Каллистой, однако, как только появлялась возможность, стремилась на корабль, служивший ей домом на протяжении многих дней. Всё больше и больше времени Тамира проводила на борту корабля – и всё сильнее влюблялась в море. Навклир, которого княжна уговорила обучить её управлять судном, поначалу недоверчиво отнёсся к желанию девушки, справедливо полагая, что не женских рук это дело, однако спустя пару недель был вынужден признать, что Тамира обладает определёнными способностями в мореплавании. Понемногу навклир начал позволять княжне управлять кораблём самостоятельно, не теряя, однако, при этом бдительного контроля за действиями своей ученицы и её юного помощника.

В тот день по пути в порт Тамира решила зайти на рынок, чтобы купить морякам еды, и Мухаммед, как истинный мужчина, вызвался помочь ей нести тяжёлую поклажу, однако то и дело отвлекался по сторонам, отчего постоянно получал выговор от девушки. Наконец, собрав необходимое количество еды, они прибыли на корабль. Навклир, который за долгое время путешествия успел привязаться к обоим, был очень рад встрече:

– Ну, что, дорогие помощники, готовы к походу?

– Всегда готовы! – громко и радостно прокричал Мухаммед, волоча на корабль тяжёлую сумку с провизией.

– Весь день вырабатывал командный голос! – смеясь, пояснила Тамира.

– Рад тебя видеть на корабле, дочка! Как тебе город?

– Удивительно красивый! Кажется, будто я попала в совершенно иной мир, – сказала девушка, однако в глазах её мелькнула грусть.

– Но тебя что-то тревожит, не так ли, Тамира?

– Вы правы, – ответила княжна, и взор её устремился далеко за горизонт. – Я всё время думаю о доме. Постоянно гадаю, что с ним стало. Живы ли те, кто мне так дорог? Так хочется вернуться! Но и Константинополь мне нравится. И эта двойственность разрывает меня изнутри, навклир Ингер! Если бы вы только знали, как я жалею иногда, что не могу находиться в двух местах одновременно! – вздохнув, призналась Тамира.

– Все мы здесь временно, – ответил бывалый моряк. – Ты знаешь, иногда, когда я долго нахожусь в плавании, начинаю люто ненавидеть воду и говорю, что брошу всё, как только нога моя коснётся суши. Однако стоит мне приплыть, сойти на берег – как вновь и вновь непреодолимо тянет в путь. И так бесконечно. Потом, со временем, я научился радоваться морю, когда я в море, и радоваться суше, когда я на суше. А не наоборот. Только тогда я понял, что значит наслаждаться жизнью. И ты со временем поймёшь.

Тамира благодарно улыбнулась.

– А сейчас, коли ты здесь, то будь любезна, поспеши на корабль и покажи морю, кто его хозяйка, – как всегда грубый юмор навклира смягчался необычно добрыми глазами, в которых то и дело плясали весёлые искорки.

Под строгим взглядом наставника Тамира подошла к боковому рулю корабля, возле которого уже нетерпеливо крутился Мухаммед, готовый выполнять любые команды.

– Ну что, помощник? – задорно поинтересовалась девушка. – В путь?

– В путь! – радостно ответил тот, и под шум волн и ветра торговое судно начало свой рейд вдаль к горизонтам.

Так, в непринуждённой обстановке и милых хлопотах, текло время, проходили дни. Тамира уже успела полюбить этот чудесный город, и в то солнечное утро, как обычно, вызвалась пойти на рынок за покупками. Дочь Каллисты, Анастасия, уговорила мать отпустить её вместе с княжной, и вскоре обе девушки с корзинами в руках вошли на рыночную площадь. Приветливые торговцы радостно демонстрировали свои товары, и юные покупательницы то и дело останавливались возле прилавков.

В это самое время на территорию рынка неспешным шагом вошла невысокая женщина, закутанная в лёгкий плащ тёмного цвета. Голова её была покрыта капюшоном. Она подходила то к одному прилавку, то к другому, делая вид, что рассматривает товар, однако во всём её облике ощущалась полная сосредоточенность на том, что происходило вокруг, и её внимательный цепкий взгляд не упускал ни одной детали. Вдруг её внимание привлекла группа высоких атлетов в красных плащах, сопровождающих маленького пузатого толстячка, гордо идущего во главе процессии. Торговцы радостно приветствовали Феофилицу, за доброту прощая ему кичливость. Женщина в плаще, казалось, отвлеклась от своих мыслей и, держа в руках яблоко, тепло улыбнулась увиденному.

В это время, отделившись от группы, высокий юноша твёрдым шагом направился к прилавку и попросил продать ему пару яблок. Выбрав лучшие, торговец с улыбкой подал их молодому красавцу. Женщина в плаще повернулась на звук голоса, однако едва её взгляд коснулся лица Василия, побледнела. Тем временем юноша, поблагодарив торговца, развернулся и таким же быстрым шагом поспешил назад, не замечая растерянного взгляда таинственной незнакомки. Дрожащей рукой положив яблоко обратно на прилавок, женщина рассеянно пошла в сторону выхода. Однако не успела она пройти и нескольких метров, как, почувствовав внезапную слабость и головокружение, рухнула навзничь.