- -
- 100%
- +
– Княжна, а можно мне пойти прыгать через костёр вместе с вами?
– Конечно, малышка. Ты уже не боишься страшных чудовищ?
– Не-а! – храбро произнесла девочка, демонстрируя свой маленький кулачок, будто угрожая кому-то невидимому.
Агнушка и Тамира засмеялись, и все вместе отправились на лужайку, где уже во всю мощь красовался огромный костёр, сложенный из множества веток. Вокруг костра девушки и юноши, женщины и мужчины, старики и дети водили огромный хоровод, поражающий своей красотой. Веселинка радостно побежала вперёд, а Тамира ненадолго остановилась, стараясь запечатлеть в памяти этот момент, эту картину дикой и истинной свободы, чувствуя, как неминуемая петля судьбы затягивается вокруг неё, мешая жить и дышать.
– Посмотри на них, – обратилась она к Агнушке. – Они счастливы, радостны! Знаешь, мне будет очень не хватать всего этого. Всех этих людей – открытых, простых, добрых и честных. Даже наш жрец, приставленный следить и постоянно препираться со мной, не вызывает никакой злобы. Но меня пугает Киев. Что меня там ждёт? Смогу ли я остаться там самой собой, или же колесница судьбы безжалостно меня поглотит? Как думаешь, Агнушка?
Агнушка грустно вздохнула.
– Кто знает? Одно могу сказать: пока человек что-то не попробует, он не поймёт, что к чему. Если так суждено, то так тому и быть. Чего-то вы лишитесь, но что-то обязательно приобретёте. Лишь время может дать ответ на ваш вопрос, княжна.
Тамира улыбнулась и обняла подругу.
– Спасибо тебе, Агнушка. За всё спасибо!
Внезапный шум, раздавшийся со стороны поляны, на которой люди водили хоровод вокруг костра, заставил Тамиру встрепенуться. Словно во сне, девушка наблюдала, как преследуемые вооружёнными всадниками люди в панике разбегаются кто куда; некоторые из них падают, и повсюду раздаются крики, вопли, плач. Неожиданно в общем хаосе она разглядела фигуру ребёнка. Веселинка что было сил бежала от преследовавшего её всадника и отчаянно звала на помощь Тамиру. Не раздумывая ни секунды, княжна бросилась навстречу.
– Княжна, нет! – закричала Агнушка, тщетно пытаясь остановить подругу.
Подбежав к дереву, в дупле которого хранились её лук и стрелы, Тамира схватила оружие и выстрелила. Однако в темноте стрела пролетела мимо, и княжна тут же зарядила вторую. На этот раз удача улыбнулась ей – и всадник, сбавив скорость и немного покачнувшись в седле, рухнул на землю. Не мешкая, девушка бросилась навстречу ребёнку.
Веселинка, вся в слезах, упала на руки вовремя подоспевшей Тамире. От шока девочка была не в состоянии вымолвить и слова. Стремясь в общей панике достучаться до сознания ребёнка, Тамира обхватила руками заплаканное личико. Внимательно вглядываясь в испуганные зелёные глаза и стараясь говорить как можно спокойнее, девушка произнесла:
– Малышка, ты помнишь, что я тебе рассказывала про злых чудовищ? – сквозь слёзы девочка кивнула. – Ты помнишь, что нужно делать? – С этими словами Тамира взяла ладошку ребёнка и свернула её в кулачок. – Ничего не бойся, слышишь? Всё хорошо. Ты в безопасности.
Словно зачарованная, Веселинка подчинилась сильной воле Тамиры.
– Вы в порядке? – запыхавшись, подбежала к ним Агнушка.
– Да, всё хорошо. Уходим отсюда, – ответила Тамира.
– Княжна, – обречённо прошептала Агнушка, глядя на горизонт.
Проследив за взглядом подруги, Тамира увидела двух всадников, стремительно направлявшихся к ним. Поспешно оценив ситуацию, девушка резко произнесла:
– Бери ребёнка, и уходите отсюда. Переждёте в лесу – там безопаснее.
– Нет, княжна! – в панике закричала Агнушка. – Я без вас никуда не пойду!
– Я сказала: уходи! Быстро! Со мной всё будет хорошо, не переживай. Нет времени на раздумья. Уходите немедленно! – одновременно подталкивая оцепеневшую подругу и надевая лук и стрелы, говорила Тамира.
Быстро подбежав к коню, оставшемуся без хозяина, Тамира вскочила на него и поскакала навстречу преследователям, преграждая им путь и давая Агнушке и Веселинке возможность скрыться в чаще леса. Выстрелив и сбив одного из всадников, княжна едва успела уклониться от летевшей в неё стрелы. Но тут девушка почувствовала, как конь начал сбавлять скорость. Стремясь разобраться, в чём дело, Тамира посмотрела по сторонам – и вскоре её взгляд упал на торчавшую в боку вороного красавца стрелу. Стон вырвался из груди девушки – частично от жалости к раненому животному, а частично от осознания собственной обречённости.
Спешившись, Тамира погладила ухоженную гриву коня, словно извиняясь перед ним, и что было сил побежала в сторону леса, надеясь на спасительный покров темноты. Однако все её усилия оказались напрасными. Настигнутая вражескими верёвками, девушка, не сумев сохранить равновесие, рухнула на землю. Ноги её были спутаны, а возникшая поблизости грозная мужская фигура показалась княжне воплощением тех самых чудовищ, о которых она часто рассказывала детишкам. Не желая тем не менее доставлять удовольствие врагам, Тамира, сжав руки в кулак, превозмогая страх и боль, заставила себя подняться и гордо посмотреть чудовищу в лицо. Не ожидая подобной дерзости, громила издал звук, показавшийся Тамире рыком дикого зверя, и, резким движением схватив девушку за волосы, больно запрокинул ей голову. В тот момент Тамира решила, что пришёл конец её земной жизни, и, мысленно прося предков принять её душу, прикрыла глаза.
– Свяжите её! – резко толкнув девушку, прорычал громила, обращаясь к своему только что подоспевшему помощнику.
Не удержавшись, Тамира рухнула к ногам всадника. Спешившись, мужчина помог девушке подняться и стал связывать ей руки. Смирившись с ситуацией, Тамира перестала оказывать сопротивление, а её глаза с надеждой всматривались в тёмное небо в поисках ответа на единственный мучивший её вопрос: как совершить прыжок доверия, когда обстоятельства всячески препятствуют этому, становясь всё безвыходнее и безнадёжнее? Но небо отвечало ей лишь безмятежным, манящим, обволакивающим покоем, освещённым бесконечной россыпью звёзд. И Тамира чувствовала этот покой, наполняясь им и растворяясь в нём. Да, её судьба ей не принадлежала, но чья-то невидимая поддержка была настолько очевидной, что девушке ничего не оставалось, кроме как довериться этой силе. Подчиниться и с достоинством встречать то, что ей предначертано.
А потому, когда великан вновь приблизился к княжне, Тамира встретила его лёгкой усмешкой и спокойным взглядом больших тёмных глаз. Оправившись от потрясения, вызванного столь необычным поведением пленницы, громила грубо схватил девушку и поволок к полянке, на которой Тамира разглядела таких же пленных, как она, связанных по рукам и охраняемых вооружёнными всадниками. Вскоре их всех доставили в Хамлидж. А ещё через несколько дней Тамира вместе с другими славянами была продана приезжим еврейским купцам за несколько дирхем и, пройдя сотни километров вниз по Дону и Волге, оказалась на корабле, отправлявшемся в город Хорезм, где в то время располагался один из самых крупных рабовладельческих рынков.
На корабле
Погода стояла солнечная. Торговое судно мирно покачивалось на волнах, а блики солнца золотом отражались в воде. Тамира засмотрелась на эту игру света, и в её сознании всплыл такой же погожий день несколько лет назад. Миновав коридоры времени, девушка мысленно перенеслась в тот момент, когда яркое солнце таким же золотом разливалось по чистой прозрачной водной глади…
– Орест, я готова к урокам, – улыбнулась Тамира, увидев старца, который вышел на поляну из леса, неся в руках корзину с травами.
Старец улыбнулся в ответ:
– Ну, раз ты так жаждешь знаний, что ни свет ни заря пришла сюда, то иди, сделай нам отвар из трав и захвати с собой «Пир» Платона. Будем постепенно разбирать, о чём там написано.
– Можно подумать, там что-то непонятно написано и может быть неправильно понято.
– Просто принеси книгу, а дальше ты сама решишь, понятно или непонятно там написано.
Тамира засмеялась и уже через несколько минут, подперев щёки руками, внимательно слушала своего учителя, который, сделав глоток ароматного травяного отвара, приступил к чтению одного из величайших произведений Платона.
– Итак, дитя моё. Начнём с первого диалога, в котором великий философ устами некого Федра рассуждает на тему древнейшего происхождения Эрота. Послушай, что он пишет:
«Весьма многие сходятся на том, что Эрот – бог древнейший. А как древнейший бог, он явился для нас первоисточником величайших благ… Ведь тому, чем надлежит всегда руководствоваться людям, желающим прожить свою жизнь безупречно, никакая родня, никакие почести, никакое богатство, да и вообще ничто на свете не научит их лучше, чем любовь. Чему же она должна их учить? Стыдиться постыдного и честолюбиво стремиться к прекрасному, без чего ни государство, ни отдельный человек не способны ни на какие великие и добрые дела… Я утверждаю, что, если влюблённый совершит какой-нибудь недостойный поступок или по трусости спустит обидчику, он меньше страдает, если уличит его в этом отец, приятель или ещё кто-нибудь, – только не его любимец. То же, как мы замечаем, происходит и с возлюбленным: будучи уличён в каком-нибудь неблаговидном поступке, он стыдится больше всего тех, кто его любит. И если бы возможно было образовать из влюблённых и их возлюбленных государство или, например, войско, они управляли бы им наилучшим образом, избегая всего постыдного и соревнуясь друг с другом; а сражаясь вместе, такие люди даже и в малом числе побеждали бы, как говорится, любого противника: ведь покинуть строй или бросить оружие влюблённому легче при ком угодно, чем при любимом, и нередко он предпочитает смерть такому позору; а уж бросить возлюбленного на произвол судьбы или не помочь ему, когда он в опасности, – да разве найдётся на свете такой трус, в которого сам Эрот не вдохнул бы доблесть, уподобив его прирождённому храбрецу? И если Гомер говорит, что некоторым героям отвагу внушает бог, то любящим даёт её не кто иной, как Эрот. Ну, а умереть друг за друга готовы одни только любящие. Итак, я утверждаю, что Эрот – самый древний, самый почтенный и самый могущественный из богов, наиболее способный наделить людей доблестью и даровать им блаженство при жизни и после смерти».
– Ну так что здесь непонятного? На мой взгляд, всё предельно просто и ясно описано. Любовь побуждает человека стремиться к прекрасному и является мерилом совести.
Старец внимательно посмотрел на Тамиру, будто решая, с чего начать:
– Неужели ты думаешь, дитя моё, что, будь всё так просто, как кажется на первый взгляд, и смысл любви был так очевиден и понятен – этот вопрос не был бы решён сразу же после того, как возник? Первоисточником всех благ действительно является Любовь. Любовь, способная вырвать человека из цепких лап обыденности, обречённости и даже смерти. Любовь, способная сделать человека в тысячи и десятки тысяч раз больше себя самого, подарив ему при этом величайшие блага и дары. Любовь. Но что это за любовь? Величайший вопрос всех времён и поколений, который, как звезда, кажется то близко, то далеко. То приближаясь, то вновь удаляясь, манит таинственным светом, зовёт, а потом, словно по волшебству, исчезает, возвращая страждущий, ищущий ум и пытливое сердце на тропу поиска. И всё идет по кругу. Вновь и вновь. Так неужели ты думаешь, что всё так просто и понятно?
Тамира задумалась:
– Насколько я знаю людей, в самой их природе заложено всё усложнять и постоянно что-то искать. А потому нет ничего удивительного в том, что всех так манят вопросы, на которые, по сути, и не может быть ответа.
Орест улыбнулся:
– Но ведь и ты тоже что-то ищешь, иначе бы не пришла сюда и не стала задавать вопросы, на которые, согласно твоей логике, не может быть ответа. Что-то в твоей ещё не до конца уснувшей душе терзает и зовёт тебя. Что-то, чего ты не можешь осознать и от чего не получается избавиться.
Осознавая правоту Ореста, Тамира опустила глаза.
– В жизни можно познать полное счастье, лишь будучи дураком или мудрецом, – продолжил свой рассказ Орест. – Не пытайся познать всё сразу и перестань бегать от самой себя. Увидь себя, прислушайся к себе. Всё, что от тебя сейчас требуется, – это абсолютная честность, и прежде всего с самой собой. Пойми, чтó для тебя является прекрасным, а чтó – безобразным, и приумножай в своей жизни прекрасное. Начни с мелочей. Разберись с тем, чтó ты действительно любишь, а чтó тебя заставляют любить устои общества и окружение.
– Но как же мне услышать себя? И как понять, что то, что я слышу, и есть я?
– Только не думай, пожалуйста, что с первого раза у тебя получится услышать свою душу. Пойми: люди настолько долго бегают от себя, что потребуется едва ли не столько же времени, чтобы к себе вернуться. Хотя, пожалуй, есть один способ.
– Какой?
– Каждый вечер, перед тем, как ложишься спать, проводи какое-то время в полном расслаблении. Мир, нас окружающий, на самом деле куда более многогранен, чем может показаться на первый взгляд. Наш разум не приспособлен к восприятию всех уровней мироздания, однако наше тело погружено в бесконечное множество энергетических пространств. Наше тело, Тамира, – единственная явная и видимая часть мироздания. А потому оно хранит в себе огромное количество информации, которая непосредственно влияет на человека и его судьбу. Часть этой информации человек наследует от предков, а часть накапливает сам в течение жизни.
– А что значит побыть в полном расслаблении, и как это поможет получить доступ к информации?
– Стремиться получить доступ к конкретным вещам крайне опасно, да и не нужно. Поверь: всё необходимое открывается человеку в то или иное время, ибо мера информации, которую человек может вместить и осознать, не теряя при этом разум, у каждого своя. Всё, что от тебя требуется, – это не мешать своему телу самоочищаться.
– Как же это? Ничего не понимаю!
– Тогда попробуй прямо сейчас полностью расслабиться. Отпусти свои мысли и освободи своё тело.
Тамира прикрыла глаза.
– Что ты чувствуешь? – спросил старец.
– Не знаю. Пока ничего.
– Попробуй оценить: всё ли твоё тело наполнено энергией? Течёт ли эта энергия без препятствий, или же какие-то участки твоего тела как будто бесчувственны и зажаты?
Некоторое время Тамира ничего не ощущала – никакой энергии и никаких зажимов. Однако вскоре девушка почувствовала, как острая боль пронзила её шею. Не успела Тамира осознать, что произошло, как боль так же внезапно прошла, уступив место непонятной скованности. Открыв глаза, девушка испуганно посмотрела на старца.
– Ну как? – спросил Орест.
Тамира, всё ещё потрясенная пережитым, сказала:
– Мне почему-то стало страшно.
– Ты абсолютно права, дитя моё. Страх – самый мощный противник любви. Там, где страх, любви не будет. И наоборот.
– Но я бы не сказала, что чего-то боюсь.
– Тамира, страх – это куда больше, нежели то, чего ты боишься. Тот страх, о котором ты говоришь, – это не что иное, как естественный страж твоей безопасности. Но есть другой вид страха. Он, как незаметный фон, присутствует в твоей жизни, уводя тебя от самой себя настолько далеко, что, даже будучи сильной и смелой, ты не поймёшь, что происходит.
– А как мне от него избавиться?
– Прежде всего, как я уже говорил, перестань от себя бегать. В следующий раз, когда почувствуешь зажим в какой-либо области тела, не прекращай расслабление. Мысленно иди в это место и позволь себе заново прочувствовать всё, что там накопилось. Будь то злость – позволь себе испытать её. Если боль – иди ещё глубже. Поверь: больнее, чем есть, уже не будет. Что бы ты ни чувствовала, позволь этому быть. Воспринимай всё происходящее с благодарностью. Только абсолютное приятие позволит тебе освободить тело от всех страхов и зажимов. Однако, испытывая эмоцию, наслаждайся не её содержимым, а силой самой эмоции. И благодари – искренне и от всего сердца.
– А сколько времени нужно, чтобы избавиться от ненужных зажимов?
– У каждого по-разному. Но помни: самое главное на этом этапе – вернуть своему телу естественность. Научиться работать со своими мыслями. Пропуская их через себя, не соединяться с ними и отпускать то, что тебе не нужно. От безобразного прийти к прекрасному, как и описывал Платон.
– Но он же говорил всего лишь о побуждении любви стремиться к прекрасному.
Старец мягко улыбнулся и сказал:
– Дитя моё, позже, когда ты немножко познаешь саму себя, ты научишься читать между строк. А пока не пытайся ничего понять. Просто делай. Всему своё время.
Тамира вздохнула: хоровод мыслей в голове не унимался. Старец, видя всё это, ласково улыбнулся.
– Поработай с собой, послушай свою душу. А когда выполнишь мое задание – приходи…
***– Обед! Все на обед! – грубоватый мужской голос, поднявший гул на палубе, вывел Тамиру из задумчивости, и девушка не спеша побрела занимать очередь. Несмотря на то, что условия содержания рабов были далеки от надлежащих, кормили тем не менее хорошо. Тамира взяла свою порцию рыбы с овощами и отошла в сторону. Общаться ни с кем не хотелось. Отстраненно наблюдая за происходящим, девушка с тревогой ожидала того часа, когда корабль прибудет в Хорезм.
В Хорезме. Невольничий рынок
Всю следующую неделю после прибытия Тамира вместе с другими девушками, отобранными из огромного количества пленных, провела в подготовке к предстоящей восточной жизни. Молодых красавиц обучали танцу живота и манерам, необходимым для жизни в одном из гаремов. Несмотря на то, что перспектива такой участи была куда более радужной, нежели обычное рабство, Тамира не особо старалась учиться, по-прежнему предпочитая держаться в стороне от происходящего. Однако в отличие от неё, остальные девушки крепко ухватились за предоставленную возможность выгодно устроить свою жизнь. Мечтая о красивой восточной сказке, постоянно конкурируя друг с другом, они всеми силами стремились достичь совершенства. Когда же импровизированное обучение закончилось, живой товар облекли в красивую обёртку и повели на рынок.
Идя навстречу своей судьбе по узким изворотливым улицам города, Тамира любовалась необычной восточной архитектурой, столь отличной от всего того, что ей приходилось видеть до этого. Вскоре взору девушки открылась площадь, на которой расположился огромный рынок, пестрящий разнообразием товаров – от песцовых шкур и украшений до людей. Последних, казалось, было здесь больше, чем воды в море. Потрясённо глядя по сторонам, Тамира невольно замедлила шаг.
– Чего остановилась?! Пошла! Пошла, я сказал! – больно толкнув девушку в спину, заорал сопровождающий.
Тамира с яростью посмотрела на обидчика и, стиснув зубы, пошла дальше. Наконец, расположившись на рынке, рахдонит2 стал с улыбкой демонстрировать свой товар.
Проходящие мимо люди то и дело разглядывали девушек: кто нагло с головы до ног, кто с презрением, а кто просто с любопытством. Встречались и те, кто проявлял сострадание, но в основном потенциальные покупатели не упускали возможности подойти к красивым рабыням и бесцеремонно пощупать их. Когда же один из таких любителей остановился возле Тамиры, девушка опустила глаза и изо всех сил сжала кулаки в надежде сохранить самообладание. Однако когда толстый богач подошёл поближе и со словами «Хороша девка!» потянул к ней свои руки, Тамира резко повернула голову и на прекрасном арабском бросила ему в лицо:
– Пошёл вон!
Опешив, богач сначала хотел было что-то сказать, однако, передумав, злобно сверкнул глазами и быстро пошёл к рахдониту. Девушки испуганно переглянулись.
Тамира видела, как багровело лицо рахдонита, пока тот выслушивал эмоциональную речь толстяка, и почти не удивилась, когда они направились к ней. Однако, увидев бешеную ярость в глазах торговца и услышав ехидный смех богача, Тамира почувствовала, как её душа ушла в пятки. Понимая, что обратного пути нет, девушка высоко подняла голову и смело посмотрела на обоих. Рахдонита буквально затрясло от ярости. Схватив высокомерную рабыню за шею и злобно глядя ей в глаза, он прошипел:
– Я научу тебя покорности! Ты будешь как шёлковая! Я устрою тебе такое, что ты сама начнёшь молить о скорой смерти! А сейчас пошла вон отсюда! – оттолкнув Тамиру, словно это была последняя прокажённая, рахдонит позвал своего помощника: – Уведи её отсюда! И чтобы ни воды, ни еды ей не было. Головой отвечаешь.
Тот подошёл к Тамире и, буркнув что-то вроде «пошли!», буквально поволок девушку по рыночной площади, вызывая любопытные взгляды окружающих и пересуды за спиной.
Оказавшись одна в тёмной камере на борту корабля, княжна наконец позволила себе расслабиться. Всё её тело трясло от пережитого, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди от страха перед будущим, тиски которого сжимались вокруг неё с неудержимой силой. Губы пересохли, безумно хотелось пить. Стремясь успокоиться, Тамира закрыла глаза и прислонилась спиной к холодной бревенчатой стене. Душа её, не ведавшая до сей поры боли разлуки, невольно затосковала по родным просторам, по людям, с которыми она выросла и которых любила. В одночасье её трогательная беззаботная жизнь прекратилась, и девушка оказалась один на один с суровой реальностью – без друзей, без поддержки, без ясного будущего. В который раз в памяти всплыли картины ужасной резни на праздник летнего солнцестояния, и слёзы защипали глаза. Тамира подумала об Агнушке и Веселинке: что с ними теперь – спаслись ли? От одиночества и тоски девушке захотелось поскорей умереть, и, не в силах больше сдерживать рвущуюся наружу боль, Тамира обняла трясущиеся колени и разрыдалась.
В таверне
– Василий, ты же знаешь, что, продолжая гнуть свою линию, ты наживаешь себе всё больше и больше врагов? Халиф не всесилен и вряд ли пойдёт против устоев. – Приятной наружности молодой человек сидел с кружкой хмельного напитка за столиком одного из питейных заведений. Его собеседник сразу же приковал к себе взгляды прохожих. И не удивительно: атлетического телосложения смуглый красавец, пользующийся, очевидно, огромным успехом у женщин, невольно заставлял посетителей оборачиваться. Не обращая, однако, внимания на пристальные взгляды, будто не замечая их, Василий о чём-то сосредоточенно думал, и его тёмные глаза заволокла печаль.
– Я знаю, Селим. Однако не могу так просто предать веру своей матери. Это – всё, что мне от неё осталось. И ещё – память.
– Понимаю, но… – хотел было продолжить Селим, однако был отвлечён шумом, доносившимся со стороны входной двери. Все посетители с любопытством следили за происходящим.
В дверном проёме появился рослый мужчина, который буквально волок за собой девушку, казавшуюся крошечной по сравнению с ним. Подойдя поближе, он грубо швырнул её к одному из столиков, за которым сидела большая компания изрядно подвыпивших мужчин. Среди них Тамира узнала торговца-рахдонита и того самого богача, из-за которого разразился недавний скандал. Гордо подняв голову, княжна с презрением посмотрела на этих отвратительных людей, не понимая, чего от неё хотят и как себя вести дальше. Тем временем рахдонит, сидевший рядом с толстяком, пьяно пролепетал:
– Я же говорил, что мы обуздаем эту гордячку! Самое время преподать ей первый урок послушания своему будущему господину!
Покачиваясь на ослабших от выпитого алкоголя ногах, он поплёлся к уголку, где скромно сидели музыканты, и что-то сказал им. После чего подошёл к Тамире и во всеуслышание объявил:
– Посмотрите, какую красотку я привёз для нашего господина! А сейчас, в знак почёта и уважения, она исполнит для него танец!
От подобных слов Тамира вздрогнула, но даже не шелохнулась, когда зазвучала приятная восточная музыка. Ещё выше подняв голову, девушка с отвращением посмотрела в пьяные глаза рахдонита. Тот, побагровев от ярости, прошипел:
– Ну уж нет! Я заставлю тебя подчиниться, славянская шлюха!
Мгновенно протрезвев, рахдонит быстро вышел на улицу и уже через мгновение приволок в кабак плачущего мальчишку лет девяти. Вытащив нож и приставив его к горлу ребёнка, он с ненавистью произнёс:
– Его всё равно следует казнить за воровство, и поверь: я это сделаю прямо здесь, если ты немедленно не начнёшь танцевать!
Взглянув в полные слёз глаза ребёнка, девушка почувствовала, как её сердце сжимается от сострадания. С ужасом Тамира наблюдала, как замахивается рука рахдонита и пелена безумия застилает его глаза. Осознав, наконец, что происходит, девушка резко крикнула:
– Стой! – Рука рахдонита замерла на полпути. – Остановись! Твоя взяла. Отпусти ребёнка! Я буду танцевать.
Ярость в глазах не утихала, однако хватка торговца ослабла, и мальчик, выскочив из цепких рук, поспешно убежал и спрятался.
– Ну! Танцуй! Я жду. Иначе мальчонке несдобровать, ты меня знаешь, – сказал рахдонит, жестом приказывая музыкантам играть.
Зазвучала музыка, но девушка по-прежнему была не в состоянии пошевелиться. Понимая, что этим будет только раздражать пьяного торговца, она решила не рисковать. Улыбнувшись, Тамира прикрыла глаза. В этот момент ей показалось, что ужасное заведение исчезло и она вновь очутилась на просторах великой Руси, слушая пение ветра, подчиняясь ритму земли, увлекая за собой и растворяясь в музыке.