На той стороне Луны

Дру шёл немного позади Эссы и Сквира, рядом с Селью. Он по-прежнему нёс корзинку и недоумевал, как эта хрупкая девушка, пусть и недолго, тащила этакую тяжесть. А ведь если бы он не взял её ношу, она так и шла бы с ней! Дру слышал размышления Эссы, но у него не было и сотой доли того восторга, что испытывал, по всей видимости, Сквир. Несомненно (а это, наверное, любимое слово высокородной красавицы), она была прекрасна – и стремилась найти достойное обрамление для себя, как для бриллианта. Все эти балы и ристалища действительно необходимы ей, чтобы блистать. Но Дру не проникся чувствами своего друга по поводу того, как им повезло встретить потерянную принцессу. Да, он слышал от мамы о трагедии короля и очень хотел, чтобы девочка нашлась, ведь как же ей, наверное, горько было расти без родителей. Теперь же, узнав, что принцессу вовсе и не теряли, а росла она в роскоши, Дру был несколько разочарован. А ещё… Эсса так походила на капризную, своевольную принцессу из сказок матери, что ему совсем не интересно было говорить с ней и слушать её. Ему всегда казалось, что потерянная дочь короля, если найдётся, окажется необыкновенной, ведь росла она вдали от дворца и, возможно, воспитывалась простыми людьми. Она должна была быть милосердной, доброй, скромной… Наблюдая за Эссой, Дру почти сразу понял, что она совсем не такая. Ну что ж, жизнь полна разочарований. А знакомство с принцессой, возможно, и пригодится когда-нибудь ему. Если она вообще его запомнит, конечно.

– Хорошо здесь, – прервала невесёлые мысли Дру Сель.

– Да, очень красиво, – отозвался юноша и тут же оборвал себя: она же не видит! Вот болван! Он, наверное, обидел её!

– Действительно красиво: я слышу это в шёпоте листвы, в голосах птиц, в тихих шагах животных, – произнесла Сель. Её необычные зелёные глаза по-прежнему излучали свет, а в голосе совсем не слышалось обиды.

– Тебе не страшно было отправляться ко двору? – осмелился спросить Дру.

– Это моя судьба, – ответила Сель и ободряюще ему улыбнулась. – Тебя ведь тоже ведёт твоё предназначение.

– Откуда ты знаешь?

– Никто не отправляется туда, куда мы идём, просто так, – произнесла Сель.

Больше волшебник и служанка не разговаривали. Дру с удивлением обнаружил, что с ней приятно не только говорить, но и молчать. Эсса же, кажется, не знала усталости и с воодушевлением рассказывала, кого именно она позовёт на первый бал и какое платье выберет. Сквир всё так же преданно внимал ей, хотя, как стоило догадаться, его в числе приглашённых не будет.

Глава 5. Легенда о Луне

Как только свет солнца начал меркнуть, Сквир подошёл к Дру и заговорщицким шёпотом предложил найти поляну для ночлега заранее.

– Я не могу показаться принцессе в виде презренной белки! Будь я хотя бы нормальным оборотнем… Но белка!

– Она всё равно рано или поздно узнает, – пожал плечами Дру.

– Тебе-то хорошо говорить! Ты волшебник. Узнав, кто ты такой, сиятельная Эсса отнесётся к тебе с уважением, не то что к несчастной летяге! – произнёс Сквир, который, кажется, тяготился своим проклятием сильнее, чем когда-либо прежде.

Дру не стал говорить ему, что блистательная дочь короля вряд ли будет уважать кого-либо из них. Вне зависимости от того, покажется ей Сквир в виде белки или нет, зажжёт ли волшебник-неумёха костёр на кончике пальца или останется просто путником. Зачем Дру разбивать сейчас сердце друга? Рано или поздно это произойдёт – если не по вине Эссы, то по его собственной… Дру согласился с предложением Сквира и занимал принцессу разговором (вернее, слушал её рассуждения и кивал), пока непревзойдённый следопыт разыскивал подходящую поляну, которая была бы неподалёку от ручья, но не проглядывалась с дороги. Мало ли какая опасность может грозить наследнице престола!

Место для ночлега было найдено, и пока Сель сооружала ложе для своей хозяйки, Дру и Сквир собирали дрова для костра. И вот с последней охапкой хвороста юный волшебник вернулся один. «Мой друг неподалёку, он будет охранять ваш покой, прекрасные девы, а я постараюсь занять вас беседой», – произнёс Дру, глядя на последние лучи заходящего солнца. Он постарался зажечь костёр так, чтобы его спутницы не заметили источника огня. Ни к чему им пока знать о его даре. Да и вообще… Но когда Дру обернулся, Сель как-то странно улыбнулась ему. Возможно, ему показалось, но она ещё ему и… подмигнула!

За ужином Эсса отдала должное сыру, который днём не вызвал у неё восторга, а Сель и Дру поделили кусок хлеба и жареные грибы между собой. Юноша отметил, что никто из девушек не поинтересовался, чем же утолит свой голод Сквир. И в тот же миг служанка сказала, ни к кому не обращаясь: «В лесу полно орехов и ягод. Белкам есть чем перекусить». Дру замер. Неужели превращения его друга не являются тайной для Сели? Как она узнала? Но она больше не прерывала своего молчания, и он решил, что сам выдумал невесть что. Ну захотелось девушке сказать про белок, что с того?

– Ты обещал занять меня беседой, – напомнила Эсса, когда от куска сыра остался лишь небольшой огрызок.

– Я хочу рассказать вам, о девы, – учтиво начал Дру, подчёркивая, что обращается к обеим спутницам, – легенду о Луне. Если она и знакома вам, надеюсь, мои старания не пройдут даром. Каждый из нас может посмотреть ночью на небо и увидеть бледный круг Луны. Она постоянно меняет свой облик, становясь иногда и вовсе похожей на серп. Моя матушка говорила мне, что Луна кругла всегда, но по прихоти своей чаще всего показывает нам своё лицо не полностью. Притом мы всегда видим лишь ту её сторону, что обращена к нам. Все привыкли к этому, и мало кто задумывается, что у неё могут быть тайны. Ведь Луна подобна монете, где с одной стороны обозначение её стоимости, а с другой – профиль короля. Этой драгоценностью можно любоваться каждую ночь, но если мы видим всегда одну и ту же сторону, то что же на другой?

Дру заметил, что обе слушательницы внимают ему, не отвлекаясь даже на комаров, которые (что уж тут скрывать?) одолевали путников, несмотря на дым костра. А на ветке сосны неподалёку, как он знал, сидел Сквир и тоже наверняка слушал историю. Что ж, пусть его коллекция сказок пополнится. Легенду, которую матушка часто рассказывала своему младшему сыну, когда старший уже видел десятый сон, в этой компании, по всей видимости, знал только Дру.

– Из поколения в поколение передаётся в нашей семье история о той стороне Луны, что не видна. Она покрыта лесами и лугами, на ней текут могучие реки и громоздятся непреодолимые горные хребты. Но даже не это самое удивительное: там живёт народ, мудрый и справедливый, который умеет разговаривать с животными и птицами. Там города и деревни не похожи на наши – обитатели Луны живут в гармонии с природой, среди деревьев, питаясь плодами и молоком. Никто из них не пробовал мяса, ибо каждая жизнь для них священна. У жителей той стороны Луны гибкие тела и глаза, способные заглянуть любому в душу и отыскать на её глубине то, что он скрывает. Они немного похожи на эльфов, что обитали когда-то в западных горах нашей земли, и даже сродни им. Дело в том, что много веков назад между нашими правителями и теми, кто населяет ту сторону ночного светила, была дружба. Самые достойные люди отправлялись туда, чтобы посмотреть на жизнь удивительного народа, представители которого, в свою очередь, приплывали к нам…

– Приплывали? На ладьях, на которых можно путешествовать по реке? – воскликнула блистательная Эсса.

– Да, но ладьи эти были громадными, на них могла уместиться сотня человек. И они могли преодолеть расстояние до той волшебной страны, – пояснил Дру. Он тоже задавал когда-то вопросы о ладьях матушке, а она признавалась, что именно это больше всего интересовало и её саму во всей этой легенде, но ответа она так и не узнала.

– И они плыли по воздуху? – настойчиво уточнила Эсса.

– По всей видимости, да.

– Если жители Луны приплывали к нам на ладьях, то как же наши предки отправлялись туда? – не отставала красавица.

– На тех же ладьях, – стараясь скрыть своё раздражение, ответил Дру и продолжил рассказ: – Именно обитатели той стороны Луны приплыли к нам и предложили союз. Они дивились на то, что увидели здесь, и меняли плоды своих садов на металлические орудия, которые помогали им выращивать злаки и овощи. Они возили к себе в гости наших достойнейших представителей – волшебников, знатных людей и даже крестьян, которые могли бы научиться чему-то полезному у необычного народа…

– Ну здесь ты преувеличиваешь, конечно. Крестьян? Им-то зачем путешествовать в прекрасную страну и занимать место на ладьях? Хотя да, легенда-то крестьянская! – фыркнула Эсса, нарочито пристально оглядывая немудрёную одежду Дру. Ему расхотелось продолжать. Но тут вмешалась Сель.

– Почему же мы не дружим с жителями той стороны Луны сейчас? – спросила она, и Дру по тону девушки, которая смотрела сквозь него своими удивительными ярко-зелёными глазами, понял, что ей действительно интересно. Кроме того, в ветвях застыл в нетерпении Сквир, охочий до необычных историй. Слушает Эсса или нет, верит или не верит, Дру, в общем-то, всё равно. Она не одна, в конце концов.

– Оказалось, что не все прибывавшие к нам обитатели чудесных краёв были чисты сердцем. Одному из них приглянулось оружие, которое он увидел на ристалище. Рыцари поразили его воображение, а жажда власти вскружила ему голову. Он видел, каким почётом окружены у нас сильные, и решил любой ценой добыть мечи и копья. Но никто не желал продавать оружие за плоды, как бы вкусны они ни были. Тогда этот недостойный, найдя себе единомышленников, похитил ладью, заполнив её прекрасными единорогами, и приплыл на ней сюда. Именно этими животными, которые были похожи на лошадей, но обладали разумом, превосходящим человеческий, он и заплатил рыцарю, добывшему для него столько мечей и копий, что ладья едва сдвинулась с места. Ни один торговец не решился бы на такую сделку. Долго не было посланцев от народа той стороны Луны, так что король и его приближённые находились в недоумении. А когда спустя много месяцев прибыла ладья, с неё сошёл посол и передал нашему правителю слова своего народа – всего несколько фраз. «Вы предали нас, снабдив чёрное сердце орудиями смерти и взяв взамен наших единорогов. Мы едва не потонули в крови и не желаем больше знать вас», – говорилось в послании. Король принялся разубеждать его, но посол не слушал. Его спутники сгрузили с ладьи всё то оружие, что годом раньше вывез отсюда недостойный, и все гости с той стороны Луны покинули наши края навсегда.

– Ты говоришь неслыханные вещи! Рыцарь продал оружие, и из-за него возникла война у этих… как их… луножителей? Благородные люди не промышляют торговлей! – горя негодованием, воскликнула Эсса.

– Ты не дослушала меня, о блистательная, – еле сдерживаясь, произнёс Дру. – Король, конечно, захотел разобраться, как мечи и копья могли оказаться на той стороне Луны, ведь они никогда не были официальными предметами обмена. И тут он вспомнил про слова посла о единорогах. Король сам видел этих удивительных созданий в чудесной стране и даже говорил с ними. Он понимал, что никто из его подданных не сознается в том, что скрывает у себя единорогов, если не пойти на хитрость. Правитель объявил о том, что через семь дней устраивает смотр, чтобы набрать особую почётную стражу из самых благородных рыцарей, причём решающую роль сыграет блеск доспехов и красота скакунов. Он не предполагал, что виновник разрыва отношений с той стороной Луны – представитель знати, но думал, что торговец, получивший за оружие столь великолепных животных, на которых можно садиться верхом, непременно продаст их. А кто купит единорога, кроме рыцаря? И вот в назначенный день возле дворца красовались самые знатные воины, доспехи которых отражали лучи солнца, как зеркала, на самых благородных конях, чьи копыта были покрыты золотой краской. Последним, явно рассчитывая на триумф, появился рыцарь верхом на единороге, шерсть которого переливалась, как драгоценный камень, а грива и хвост состояли из серебряных и золотых нитей. Лоб необычного животного украшал сверкающий рог. Изумлению собравшихся не было предела. Король подозвал этого рыцаря к себе и спросил, где тот взял столь необычного скакуна. Его вопрос не вызвал подозрения, и всадник гордо произнёс, что у него целый табун единорогов. Дескать, они водятся на его землях с незапамятных времён. Но рыцарь не знал, что единороги умеют говорить, ибо оскорблённые до глубины души животные погрузились в молчание, едва сошли с ладьи. А король обратился к самому чудесному созданию, и тот поведал невесёлую историю предательства. Рыцаря тут же схватили и бросили в темницу, а родственники его не знали, куда деться от позора.

– Ну это уж слишком! Скажи, как звали этого рыцаря! Назови его имя! – потребовала Эсса.

– Его звали Стэльдом.

– Никогда не слышала о нём, хотя я знаю всю родословную всех рыцарей за последние пять веков! – фыркнула знатная красавица. – Несомненно, это свидетельствует о том, что ты лжёшь.

– Это не ложь, а легенда, – поправил её Дру, которому хотелось сейчас же испепелить эту заносчивую принцессу. Или бросить её в лесу одну. Пусть добирается до дворца сама! Но его привёл в себя голос Сели.

– А что стало с единорогами? – спросила она.

– Король решил, что ни один человек не вправе владеть столь разумными существами, и поселил их на землях эльфов. Там, среди западных гор, они в безопасности. Эльфы дружат с ними…

– До сих пор? – ядовито поинтересовалась Эсса.

– Про эльфов давно никто не слышал. Живут они там сейчас или нет, я не знаю. А насчёт единорогов… Скорее всего, они не прижились в наших краях. О них рассказывается только в легенде, которую я вам сейчас поведал.

– Так и скажи, что это просто выдумка крестьян, порочащая рыцарей. Гнусная ложь! Надо же, выдумали для этого целый народ на той стороне Луны! – слова Эссы звучали как пощёчина. Дру промолчал, но щёки его горели.

– Я верю тебе! – шепнула ему Сель, когда её госпожа, демонстративно отвернувшись от костра, заснула. – Столь чудесная легенда не может не быть правдой.

Дру почувствовал, что его душа поёт. Он и сам не знал, насколько точно легенда передаёт события, произошедшие давным-давно, но ему очень хотелось верить, что на той стороне Луны живёт чудесный народ, а где-то здесь, совсем неподалёку, бродят единороги…

Глава 6. Беды Фельна

На следующее утро птицы рано разбудили путников, словно напоминая им, что за день нужно пройти как можно больше. Девы не заметили ночного отсутствия Сквира. Во всяком случае, когда Эсса проснулась, он был уже на месте и готовил грибы на костре. Сель встала даже раньше, чем Дру, и к завтраку набрала ягод. Её скудный запас почти закончился, и теперь вместо молока в её фляге плескалась ключевая вода, а в сумке, как успел заметить волшебник, лежали дары леса.

– Хорошую легенду ты вчера рассказал. Я аж заслушался и чуть не упал с ветки. Только не слишком ли ты перегнул с рыцарем? – тихонько сказал Сквир, обращаясь к Дру, когда путники, перекусив, собирались в дорогу.

– Матушка рассказывала мне эту легенду именно так. И почему это предатель не может быть из рыцарей? Даже если кому-то и не нравится, я не намерен перевирать историю, – довольно резко ответил Дру. Ему показалось, что Эсса его услышала и ещё выше задрала подбородок.

– Успокойся. В конце концов, зачем ссориться из-за сказки? – постарался примирить путников Сквир. Было видно, что и к волшебнику, и к принцессе он относится с уважением и даже с пиететом. Учитывая, что идти вместе им предстояло ещё не один день, развязывать словесную войну было бы не самым умным ходом.

– Действительно, – кивнул Дру и пошёл впереди, спиной ощущая презрительный взгляд сиятельной Эссы.

«Да, ну и правительница нас ждёт. Будем надеяться, король проживёт ещё не один год и успеет её образумить. Иначе придётся сооружать ладью и отправляться на ту сторону Луны», – размышлял Дру. Вскоре, однако, его мысли убежали далеко вперёд – в Школу высшего волшебства. О ней почти ничего не было известно. Все Великие Маги, конечно, закончили её, это ясно. И те, кто работал под их началом, тоже. А вот колдуний туда не принимали. Да и жива ли сейчас хоть одна? Про них давно уже никто не слышал. Остались только ведьмы доставки, одним своим существованием подчёркивавшие, насколько важно образование. Ведь в Школе высшего волшебства не только развивали магические дарования учеников, но и давали основы сочинения заклинаний, приготовления зелий и даже преподавали драконий язык. По крайней мере, матушка утверждала, что их знаменитый предок знал, о чём поговорить с летающими ящерами. Правда, с тех пор и драконы, похоже, вымерли. Но язык-то остался, ведь именно на нём и творят заклинания. А почему бы и нет? Как-то неинтересно было бы, если бы все кругом понимали слова волшебников…

От мыслей Дру отвлёк силуэт лежащего на земле всего в десятке шагов впереди человека. Тот явно был без сознания. Возможно даже, что и жизнь в нём уже не теплилась. Дру подбежал к нему и тут же убедился в том, что всё не так уж плохо – незнакомец застонал и обхватил руками голову.

– Всё в порядке? – как можно вежливее спросил Дру и в тот же момент почувствовал себя глупо. Ну как может человек быть в порядке, лёжа на дороге посреди леса и явно страдая от сильной головной боли?!

Незнакомец перестал стонать и изумлённо открыл глаза – неправдоподобно большие и синие-синие. Тонкие губы его дрогнули в улыбке, а когда он отнял руки от головы и попытался, опираясь ими о землю, сесть, Дру чуть не потерял дар речи. И немудрено, ведь уши незнакомца были заострёнными. Да и волосы его были необычно длинными для представителя мужского пола. И белыми. Эльф! Юноша протянул сказочному существу руку, и тот, опираясь на неё, поднялся – и оказался на голову выше Дру. К тому времени к ним подошли и Сель, и Сквир. И даже Эсса не смогла сдержать любопытства.

– Простите, что встречаю дев в столь жалком виде. Не сбрось меня единорог…

Эльфу пришлось замолчать, потому что люди замерли с открытыми ртами. Он, немного подумав, тоже приоткрыл рот – может быть, у них приветствие такое? Мудрый Эон, обучавший его речи и манерам людей, мог что-то и упустить. В конце концов, старец и сам видел человека лишь однажды, в юности, а с тех пор много облаков пролетело.

– Единорог? – первым пришёл в себя Дру. Как-никак именно он обнаружил эльфа и хотя бы не удивлялся тому, кто стоит перед ним.

– Ну да, эта глупая скотина! – не удержался эльф, потирая голову, и добавил пару слов на непонятном языке. Эльфийском, вероятно.

– Сам ты скотина! – тут же раздался сбоку мелодичный голос, больше похожий на звуки дивного музыкального инструмента.

Из-за деревьев выглянула голова, которую можно было бы принять за лошадиную, если бы шерсть не переливалась всеми цветами радуги, а посредине лба не торчал бы длинный золотой рог.

– А это ещё кто? – сварливо произнёс единорог, оглядывая столпившихся перед эльфом путников.

– Перед вами Эсса и Сель, Сквир и ваш покорный слуга Дру, – произнёс волшебник и слегка поклонился. Он лучше всего владел сейчас речью и, очевидно, манерами.

– Кто-нибудь из вас рыцарь? – спросил единорог, всё ещё с недоверием вглядывавшийся в каждого из новых знакомых.

– Нет, не волнуйтесь… Как я могу к вам обращаться? – продолжал светскую беседу Дру, удивляясь, почему никто из спутников не пришёл ему на помощь в тонком деле переговоров со сказочными существами.

– Меня зовут И, а этого нахального эльфа – Фельн. Он должен был сопровождать меня ко двору короля, но и трёх дней не прошло, как он оскорбил меня, попытавшись забраться ко мне на спину!

– Но ты же так похож на лошадь! Почему бы мне и не прокатиться? Мои ноги устали, да и вскачь мы бы добрались куда быстрее, – парировал Фельн.

– Скачи сам! О лунные боги, почему мне дали в провожатые такого непроходимого тупицу? – закатил глаза единорог И. – Это же самое большое оскорбление для единорога – попытаться использовать его как бессловесную лошадь. Руководствуйся я человеческими законами, я убил бы тебя. Правда, мне пришлось бы путешествовать в одиночестве… Живи, в общем.

Пока необычные существа выясняли отношения, путники потихоньку пришли в себя. Эсса с лёгкой завистью думала, что её волосы далеко не столь роскошны, как грива единорога, Сквир потихоньку щипал себя за ляжку, чтобы убедиться, что эта сцена ему не привиделась, и лишь Сель почти неслышно подошла к И. Она нежным, но уверенным движением коснулась морды единорога и успокаивающе погладила её. Тот вздрогнул и прервался на полуслове. Постепенно его шерсть перестала яростно переливаться, а её радужное свечение уже не било по глазам. Впрочем, Сель не могла этого увидеть. Наконец единорог помотал головой, и служанка убрала ладонь с его морды.

– Прошу прощения за вспышку гнева, – произнёс И, обращаясь к путникам, а затем мотнув головой и в сторону Фельна. – Кого угодно можно вывести из себя. Даже единорога. Тем более что я, знаете ли, не на своём лугу. Впервые мне пришлось покинуть Единорожью долину, которая скрыта от людских глаз на протяжении веков. Единственные наши соседи – эльфы, и они в большинстве своём тактичны и не пытаются нас использовать как скот.

Единорог красноречиво посмотрел на Фельна. Но тот делал вид, что не слушает. Эльфа действительно не очень-то волновали слова И, ведь он присматривался к Сели, глаза которой, казалось, могли проникнуть в его душу. Но долго любоваться ею ему не довелось: ревнуя к невиданному успеху своей слепой служанки, Эсса сделала вид, что слегка закашлялась, потом поправила волосы и взглянула из-под полуопущенных ресниц на Фельна. Сама она называла такой взгляд (про себя, разумеется) зарёй любви. Заезжие рыцари теряли от него рассудок и, если не были женаты, немедленно просили у сэра Блэйра её руки. Эльф моментально забыл о своём интересе к Сели и с того момента смотрел только на прекрасную деву с глазами цвета неба. Единорог меж тем продолжал свой рассказ:

– Именно мне была доверена честь впервые за много веков отправиться к королю с посланием. Мы, гордый народ единорогов, просим… Нет, мы требуем вернуть нас на Родину. Мы более не в силах находиться вдали от лугов той стороны Луны. Наша молодёжь начала забывать традиции предков. Да что там традиции – даже язык единорогов знают уже не все. Сначала, когда наших прародителей насильно привезли сюда, они выучили человеческий язык, чтобы знать, о чём говорят их враги. Каждому следующему поколению предписывалось не забывать его, чтобы всегда быть начеку. Но получилось так, что люди забыли о нас, а мы… забыли о своих корнях.

– Но как же король сможет отправить единорогов на ту сторону Луны? – изумлённо воскликнул Дру.

– Это не наши проблемы. Нас привезли сюда против нашей воли, мы долгие века жили в разлуке с Родиной, но больше не можем этого терпеть. Придётся королю изыскать способ отправить нас обратно, – произнёс И. Он снова смотрел на путников враждебно.

И в этот раз ситуацию спасла Сель. Она начала тихо насвистывать, как птичка, и единорог постепенно успокоился. Казалось, он уже не переживал по поводу судьбы своего посольства. «Какое странное существо. И не капризное, как наша принцесса, но какое-то непостоянное, что ли», – подумал Дру. И тут же Сель шепнула ему: «Он просто всё чувствует напрямую и не умеет этого скрывать. Наверное, все единороги такие». Волшебник хотел сказать, что в этом И похож на саму Сель, но не стал. Ему казалось, что девушка и так знает.

– Что же мы стоим? Надо двигаться дальше, иначе мы совсем мало пройдём за день, – произнёс Дру, которого, конечно, позабавило то, как эльф неотрывно смотрит на Эссу и разве что не цепенеет от восторга, но любоваться на это до вечера у него никакого желания не было.

– Куда же вы держите путь? – спросил единорог вполне мирным голосом.

– Туда же, куда и вы. И каждый по своим причинам, – ответил Дру.

Он заметил, что И обращается только к нему. Это льстило юному волшебнику. Получается, единорог признал его главным во встретившейся им с эльфом компании. Интересно, что бы И сказал, узнав, что рядом с ним идёт принцесса? Ладно хоть Эсса пока занята и не успела любезно поделиться с новыми знакомыми своим секретом. Теперь по лесной дороге двигалась уже чуть ли не целая процессия. Впереди шествовал единорог, неподалёку от него держалась Сель, которая чутко следила за его настроением, затем плыла, как будто не касаясь ножками земли, красавица Эсса, возле которой в состоянии полусна брели очарованный ею Фельн и дивившийся всему происходящему Сквир, который за последнее время так и не произнёс ни одного слова, а замыкал необычную группу сам Дру. Он как будто следил за порядком и прикрывал тылы, но на самом деле смотрел любопытнейший спектакль, главным героем которого сейчас был эльф. Волшебник заметил лук и колчан стрел у него на спине и поинтересовался, насколько хорошо Фельн владеет этим оружием. Тот моментально попался на удочку и дал разгуляться своему тщеславию.