Градовецкий целитель. Распределение

Стук в дверь заставил меня собраться с силами и отогнать прочь остатки сна.

— Костик, доброе утро! Завтрак готов. Иди мыть руки и садись за стол.

Ну, вот! Здоровый лоб, а до сих пор нежится в кровати, пока мать у плиты стоит. Надо бы исправлять эту тенденцию, но на сегодня у меня есть уважительная причина — мне непременно нужно было поспать, чтобы прийти в себя после пережитых потрясений. Всё-таки не каждый день умираешь и попадаешь в другой незнакомый мир.

Вспомнив о своём даре, я мгновенно сконцентрировался и потянулся к нему. Вот она, чистейшая целительная энергия, способная творить чудеса. В нашем мире таких целителей наверняка бы упекли в лаборатории и разорвали на части, чтобы разгадать секрет, или обрекли на судьбу доноров, выкачивая из них целительную силу и разливая по пробиркам. А тут целители спокойно живут и отлично себя чувствуют. В любом случае у меня есть сила, о которой мечтал бы каждый врач в нашем мире.

Внутренним зрением я принялся рассматривать своё тело на энергетическом уровне. Здесь отлично видно всё, что происходит с организмом. Если где-то проблема, то энергетические узлы светятся не так ярко, каналы угасают, а цвет текущей по организму энергии меняется. Верно говорят, что наши болезни — это следствие неправильной работы органов.

Ух ты! Вот сердце, работающее чуть активнее, чем следует. Наверняка из-за переполняющих меня эмоций. Я настолько впечатлился, что с трудом мог сконцентрироваться и продолжать осмотр. Обратив внимание на запас энергии, я отметил, что её немного убавилось. А ведь я почти ничего полезного не сделал! Нет, дар — это не игрушка, а полезная вещь, которая требует уважительного отношения и сознательного использования. Я вернулся к обычному состоянию, соскочил с кровати и отправился умываться. Нельзя позволить завтраку остыть.

Через час я был полностью собран и направлялся к академии. Ехать в автобусе не особо хотелось, но я взял себя в руки и переборол новую фобию. Не может быть такого, чтобы за два дня два автобуса свалились в реку.

Я не помнил в точности сколько остановок нужно проехать до места аварии, потому как вчера меня забрал экипаж «скорой», а память реципиента ещё не особо активничала. Она проявилась неожиданно. После очередной остановки я невольно почувствовал холод и сильное ментальное давление, будто мог ощущать чужие эмоции. Страх, паника, боль, отчаяние… На мгновение голова пошла кругом, и я крепче схватился за поручни, чтобы не упасть.

— С тобой всё в порядке? — поинтересовалась девушка, стоявшая у меня за спиной. Я узнал её — это была девчонка из параллельной группы, которая тоже ехала на распределение.

— Не выспался немного. Да и после вчерашней аварии плохо себя чувствую.

— А, ты ведь был в том автобусе! — выпалила она. — Какая трагедия! Из нашей группы один мальчик погиб…

Девушка осеклась, понимая, что эта тема не очень приятная, но решила нарушить повисшую тишину.

— Я вот тоже очень волнуюсь. Не знаю куда нас распределят, и от этого вдвойне неспокойно. Ой, а вот и наша остановка!

Автобус затормозил неподалёку от академии, а моя спутница упорхнула, пожелав мне удачи, но долго оставаться в одиночестве мне не дали — буквально через пару минут меня встретил одногруппник.

— Готов? — поинтересовался Мартынов, бросив на меня строгий взгляд, словно от моего ответа зависела вся дальнейшая жизнь.

— А к этому можно подготовиться? — спокойно ответил я, пожав плечами.

Моя реакция возмутила Толика, но он предпочёл не заострять на этом внимание, записав меня в число тех, кому плевать на своё будущее.

Нет, серьёзно, как можно быть готовым к распределению? Разве что выпить настой валерианы и мысленно приготовиться к тому, что тебя могут закинуть в любую дыру? Целители, чья профессия считалась жизненно важной, учились за счёт государства: четыре года академии и ещё два года стажировки в местной больнице. С одной стороны, было бы логичнее провести распределение сразу после академии, заодно бы и бывшие студенты обвыклись на новых местах, но стажировка проходила с чёткой неразрывной привязкой к учебному заведению и каждая больница, граничащая с академией, заранее готовила места для будущих выпускников.

Как говорил наш декан: «Куда вас отпускать в вольное плавание? Вы же от нашего медицинского халата, как от маминой юбки оторваться не можете! И потом, лучше дома опозоритесь, чем вся страна узнает каких оболтусов готовят в нашей академии».

В словах Михаила Павловича была доля истины, но его точку зрения я не разделял. Хотя бы потому, что оказавшись в этом теле, я бы не испытывал проблем с семьёй и друзьями. Новая жизнь, новый вызов и новый Костя Дорофеев в моём лице.

Мне здорово повезло, что родные Кости списали моё странное поведение на волнение перед важным событием в жизни, иначе проблемы начались бы с первого дня.

В отличие от многих своих однокашников, молившихся Вселенной, чтобы им выпал какой-нибудь крупный город или городок поблизости, я желал оказаться как можно дальше, чтобы родные не частили со своими визитами.

— Здарова, парни! — закричал Витя Краснощёков и повис на плече Толика. Тот брезгливо поморщился и попытался высвободиться, что ещё больше раззадорило парня. Переборов попытки Мартынова, Витя всё-таки уступил и отошёл в сторону, чтобы не получить тумака в отместку за своё поведение.

— Витя, ты как всегда! — принялся отчитывать его Толик. — Беспардонщина!

— Да ладно тебе! Скоро обо мне сможешь забыть навсегда. Вот разъедемся кто куда и будем видеться раз в десять лет.

— Почему в десять? — всполошился Мартынов.

— Ну, это я образно. Всё равно будем приезжать в Привольск повидаться с родными. Ну, и на юбилей выпуска тоже соберёмся. Представь, приедешь через пару лет в академию главным врачом какой-нибудь больницы, а все будут смотреть на тебя и завидовать.

— Главным врачом — это вряд ли. Там требование — пять лет работы, а я планирую в ординатуру поступать, так что шансы всего за несколько лет взлететь по карьерной лестнице слишком мизерные.

— Да, Толян, ты совершенно прав — быть главным врачом тебе не светит. Кто ж такого зануду вытерпит? — Краснощёков потерял интерес к объекту своих насмешек и повернулся ко мне. — Костян, а ты что надумал? Готов в Москву ехать?

— Вообще-то в Москву не распределяют, — встрял с замечанием Мартынов. — Максимум на что можно рассчитывать — подмосковные города по типу Серпухова или Одинцово, да и туда вероятность перейти минимальная. Скорее, отправят где-то по нашей губернии, или в одну из соседних.

— Пф-ф! — шумно выдохнул Витя, явно не обрадовавшись этой новости. — Какой тогда вообще смысл идти на церемонию распределения, если все варианты заведомо проигрышные? Если в Москву никак не попасть, то это лотерея, в которой главного приза нет в принципе, и я не вижу смысла в участии.

— Ты не хочешь узнать свою судьбу? — удивился Мартынов. — Ты ведь будешь присутствовать на одном из важнейших событий в своей жизни. Пожалуй, самом важном после получения диплома и прохождении аккредитации целителя.

— Тоже мне событие! Анатолий Мартынов отправляется в Тьмутаракань. Давайте ему поаплодируем! — изобразил Витя ведущего и похлопал невидимому залу.

— Дело твоё, — отрезал Толик. — А я планирую посетить церемонию и принять свою судьбу лицом к лицу, как это делают настоящие мужчины.

Краснощёков хмыкнул, но всё-таки поплёлся в сторону зала и не дожидаясь нас устроился на одном из последних кресел.

— Костя, пойдём! — важным тоном заявил Мартынов и направился поближе к сцене.

Несмотря на желание Толика быть поближе к сцене, первые ряды оказались заняты, поэтому нам пришлось устроиться на четвёртом ряду, где ещё оставались свободные места.

Выпускников и преподавателей собралось достаточно много, но явно недостаточно, чтобы занять все места в актовом зале.

— Пусть этот Краснощёков на галёрке кукует, — довольный собой пробормотал Толик, занимая пустующее место. — А мне не терпится узнать кто же удостоится Малой медали Асклепия за успехи в учёбе.

Память подсказала, что это был аналог медалей, которые вручают целителям за безупречную работу. Только Малая медаль вручалась не за выслугу лет, а за успешное окончание учёбы и стажировки.

— Мне кажется, уже давно должно быть известно, — предположил я, понимая, что мои шансы на эту награду более чем скромные. Нет, мой предшественник хорошенько потрудился, но этого явно не тянуло на медаль. А вот Толик потому и проявлял любопытство, что спал и видел как ему вручают награду на глазах у всего курса — типичный забитый ботан, который что-то пытается доказать окружающим.

— Ну-ка, расступитесь, щеглы! — приказным тоном заявил кто-то из студентов.

Растолкав скопившихся в проходе парней и девушек, к первым рядам торопился белобрысый парень в дорогом костюме. Следом за ним, как частенько водится, торопилась троица менее богатых и успешных парней из числа свиты. Те, кто хотел примазаться к богатству и успеху и надеялся урвать немного внимания и престижа. Узнаю этот тип людей — неуверенность в собственных силах или ощущение неполноценности толкают некоторых личностей пресмыкаться перед более сильными. Ничего кроме отвращения такие люди не вызывают. А ведь это будущие целители, которые точно также будут пресмыкаться где-нибудь в больнице или на станции «скорой».

Что меня вдвойне удивило, так это девушка, которая гордо шагала рядом с «вожаком». Она действительно считает, что ей не найдут замену? Белобрысый — не тот тип, который будет дорожить отношениями. Но мне-то какая разница? Я не стану бежать за ней и кричать: «Выбери меня! Я лучше!» Нет, отец учил, что иногда людям нужно дать возможность учиться на собственных ошибках, вот пусть и учатся, не хочу мешать учебному процессу.

Белобрысый добрался до первого ряда, осмотрел сидевших там парней, а затем резко схватил одного из них за шиворот и стащил с места. Тот попытался сопротивляться, но его дружки быстренько вытолкали бедолагу прочь. Что удивительно, остальные предпочли не вмешиваться и сами решили освободить места для всей компании.

Что меня удивило — тех ребят было большинство, они могли организоваться и отстоять своё право, но решили подчиниться. Вот у нас в универе такой номер не прошёл бы. Мы в группе всегда были друг за друга. Я даже немного скучаю по товарищам, которых наверняка больше не увижу.

— Малиновский со своими дружками совсем разошёлся, — произнёс Мартынов, склонившись над моим ухом. — Чувствует, что учёба позади и пользуется своим положением.

— Каким таким положением? — удивился я.

— Как это? Его отец — владелец частной клиники в Привольске. Там денег куры не клюют. Одно слово — аристократ!

Понятно, и тут та же мулька с денежными мешками и важными особами. Эх, а ведь хотелось попасть в мир, где людей ценят исключительно за их умения и положительные качества. Не собираясь мириться с положением дел, я поднялся с места, но так и замер, потому как в это время в зале появился декан. Мои действия расценили как приветствие, и уже не было смысла дёргаться, потому как церемония официально началась.

— Дамы и господа, приветствую вас на церемонии, призванной подвести итоговую черту под шестью годами усердной работы, которую вы проделали в стенах академии и за её пределами, — начал декан. — Вы пришли сюда ещё зелёными и неопытными, многие из вас лишь отдалённо понимали как обращаться со своим даром. Но наши преподаватели смогли огранить эти бриллианты, и я уверен, что вы будете сверкать ярче Солнца. Нужно только решить куда именно вас инкрустировать.

Мне понравилось это сравнение с ювелирным делом, но я не особо слушал о чём говорит декан, потому как ждал самой главной информации. Уверен, десятки ребят в зале ожидали того же.

— Прежде чем я перейду к распределению, с позволения медицинской комиссии хочу отметить особо отличившихся студентов нашей академии. Честью получить Малую медаль Асклепия за свои заслуги в обучении и стажировке удостоены три выпускника нашего потока. Приглашаю на эту сцену Елизавету Стрельникову, Эдуарда Малиновского и Софию Мамаеву!

— А этому за что? — нахмурился Мартынов, кивнув в сторону вальяжно шагавшего к сцене «белобрысого».

— А ты оглянись вокруг! — прошептал у нас за спинами Краснощёков, и мы с Мартыновым подпрыгнули от неожиданности, потому как всего минуту назад он ещё был на заднем ряду. — Как думаешь, за какие шиши в академии ремонт сделали, а декан рассекает на новенькой машине? Малый Асклепий — лишь скромная часть того, чем академия могла отблагодарить Малиновских.

— Но это же обесценивает медаль! — надулся Толик.

— А кому какое дело? Для кого-то медаль — оценка его заслуг и трудов, а для кого-то лишь инструмент, чтобы выделить своих любимчиков. Вон, Лизка тоже не особо блещет знаниями и практическими навыками исцеления, но медаль получила за красивые глазки.

— Зато Мамаева сама добилась! — заметил я, припоминая одну из самых способных девчонок на потоке. Удачное воспоминание помогло мне поддержать разговор.

— Слушай, ну, как-то же надо сохранить престижность медали. Если бы не дали Мамаевой, которая её действительно заслужила, тогда бы и церемония награждения, и сама медаль оказались бы полным фарсом. Так бывает, что иногда даже из низов в люди выбиваются.

Последняя фраза Виктора мне совсем не понравилась. Выходит, в этом мире также развиты кумовство и культ денег? А как хотелось бы попасть в идеальный мир, да, видимо, не судьба. И вообще, бывают ли такие?

Михаил Степанович не стал утомлять нас длинными речами и аккуратно подвёл свою речь к самому распределению.

Я внимательно следил за тем, как декан нашего факультета в торжественной обстановке объявлял назначения для студентов. Память реципиента немного пришла в порядок, синхронизировалась с моими собственными знаниями и воспоминаниями, а потому я приблизительно понимал расположение того или иного города, но по некоторым посёлочкам у меня оставались вопросы.

— Черкесова Лидия и Гарамуш Рустам — Лединская участковая больница! — назвал место работы для очередной пары студентов Михаил Павлович и принялся аплодировать. По лицам ребят было совершенно незаметно, что они рады. Наоборот, Лида закрыла лицо руками, чтобы никто не увидел её слёз.

Да, многие девчонки мечтали работать в больших городах, но куда деваться жителям небольших городков и посёлков? Бросать свои дома и перебираться в большие города? А кто будет добывать ресурсы, работать на полях и выпасать стада? Каждый день не наездишься. И потом, это ведь всего на четыре года, а потом, при желании можно будет перевестись в другое место.

— Мохов Руслан и Стрельникова Елизавета — Усть-Серебрянская городская больница!

Что-то медаль не особо помогла Лизе в распределении. Видимо, успехи в учёбе не особо влияли на место назначения. Хотя я был готов поспорить, что талантливых и способных целителей академия наверняка захочет оставить под боком.

— Мартынов Анатолий, Дорофеев Константин — Градовецкая больница номер один…

Я видел как расплылся в улыбке Толик, а буквально через мгновение услышал и свою фамилию. Судя по реакции Мартынова и количеству студентов, которых отправили в Градовец, мы попали в крупный город. К тому же, у всех предыдущих городов было всего по одной больнице, а тут у заведения есть номер, значит, больниц там несколько, что лишний раз подтверждает его размеры.

— Костя! Мы поедем в Градовец и будем работать вместе. Это невероятная удача! — закричал он и попытался заключить меня в объятия, но вовремя остановился и взял себя в руки.

— Что именно? Распределение в Градовец, или то, что мы будем работать вместе?

— Разумеется, Градовец! — без малейших колебаний ответил Толик, словно я спросил какую-то глупость. Вот так и понимаешь истинное отношение людей к себе.

Мои догадки насчёт размеров населённого пункта подтвердились буквально в следующую секунду, потому как следующая пара выпускников отправилась во вторую городскую больницу этого же города. Но память уже услужливо подкинула мне информацию касательно географического положения города, и я был не совсем рад. Это был уездный город, бывший центром Градовецкой губернии. Уж лучше бы закинули в Ледино, или Усть-Серебрянск. В моей ситуации чем дальше от родного Привольска, тем лучше, а сейчас ехать на поезде из одного города в другой было чуть больше шести часов и то лишь потому, что приходилось делать крюк вокруг озера.

Удивительно, что Толя обрадовался такому назначению, ведь до Москвы было больше пятисот километров. Но очень может быть, что на фоне остальных назначений Градовец — ещё неплохой результат.

Витю Краснощёкова отправили в глухую деревеньку Ельник соседней губернии. Он спокойно принял будущее, понимая, что на ближайшие несколько лет о разгульной жизни можно забыть. Честно говоря, немного жаль. Возможно, прежний Костя был рад компании Мартынова, но мне этот напыщенный и самовлюблённый тип не особо нравился. Да, какой-никакой друг, который поддержит, да и он производит впечатление воспитанного человека, но эта показная интеллигентность казалась вынужденной. Но если бы дали выбирать, я бы поехал с Краснощёковым.

— Эдуард Малиновский и Никита Рясов — Московская городская больница номер семь! — объявил Михаил Степанович, а зал замер, не в силах поверить в информацию, что произвела эффект взорвавшейся бомбы.

— Нормально! Меня, значит, комаров кормить в тайгу, а Эдьку с его закадычным другом в столицу? — послышался возмущённый голос Вити Краснощёкова. — А говорили, что в Москву не распределяют!

— А ты, холоп, думал, что я буду гнить в каком-нибудь захолустье, или оставаться в Привольске? — произнёс белобрысый, обернувшись назад. При этом у него на лице была такая гадкая ухмылочка, что так и хотелось стереть её с лица хорошеньким поставленным ударом. Жаль, не достану.

— Эд, как это понимать? Ты же говорил, что мы вместе в Москву поедем! — выпалила девушка, отойдя в сторону от Малиновского.

— Прости, малышка, но Рясов-старший — важный бизнес-партнёр отца, мы не могли поступить иначе, а ты… пустышка! Зачем ты мне в Москве, если там можно найти кого-то более влиятельного и богатого?

Девушка влепила белобрысому смачную пощёчину и выскочила из зала, даже не узнав, что её ждёт переезд в Малую Выжгу.

— Господа, это целевой заказ на двух конкретных специалистов, поэтому распределение было таковым, — принялся оправдываться декан.

— Целевых объявляют ещё на первом курсе, а не за пару дней до выпуска, — справедливо заметил кто-то из толпы.

— Значит, такой договор был с самого начала обучения. Если хотите подробностей, можете обратиться в ректорат, там вам объяснят подробнее.

Разумеется, никто в ректорате не станет этим заниматься, а просто отмахнутся от назойливых студентов. Все это понимали, поэтому предпочли дослушать распределение до конца. А было действительно любопытно.

Что меня удивило, так это практически полное отсутствие специалистов, которые будут работать в нашем городе. Из всего потока в Привольске осталось всего четыре человека. Неужели город не нуждается в молодых целителях? Да, пусть у нас не так много жителей, но всё равно город является главным в губернии. Больше половины специалистов отправятся работать в соседние губернии, и нам с Толиком ещё повезло.

Из академии мы выходили уже совсем другими. Кто-то улыбался от счастья, другие не могли сдержать слёз. С этого момента наша жизнь круто изменилась.

— До завтра, Костя! — махнул мне рукой Мартынов и помчался на автобус, который ехал в противоположную от моего дома сторону. Мне же пришлось простоять минут десять, прежде чем пришёл нужный мне транспорт.

По дороге домой я дюжину раз прокручивал в голове сцену как сообщу родственникам о результатах распределения. На ближайшие четыре года я точно покину родной дом, а там уже видно будет. За такой период кто угодно может измениться в новых условиях, так что перемены в моём характере и поведении будут восприниматься как должное.

Взбежав по ступенькам на цокольный этаж, я замер, потому как на лестничной площадке меня ждала неожиданная сцена. Возле открытой настежь двери в нашу квартиру стояла женщина с парнем, уступавшим мне в возрасте всего на пару лет, а в двери стояла мать, и не знала как реагировать на неожиданное появление этих людей в своей жизни.

Глава 3. Градовец

— Пустите в дом, или нам на пороге так и стоять? — произнесла женщина, в которой я узнал тётку Константина. А рядом, соответственно, стоял мой двоюродный братец.

— Проходите, что уж там! Не выгонять же, — послышался недовольный голос отца, который следил за происходящим из своего коронного места в кресле. Он показательно отвернулся и скрылся за газетой, потеряв интерес к происходящему в соседней комнате.

Гости скрылись в квартире, а мать в последний момент заметила меня, прежде чем захлопнуть дверь прямо у меня перед носом.

— Костенька! Как всё прошло?

— Отлично, — улыбнулся я, довольный результатом. Да, могли быть варианты и получше, но мне-то какая разница? Меня устроил бы любой вариант, лишь бы подальше от дома.

— Ну, куда забросили? В Ельник небось? — насторожилась тётка, а её глаза азартно засияли.

Насколько помню, она была младше мамы на два года, но роль младшей дочери всегда её раздражала. Ей всегда хотелось выделиться и быть во всём лучше старшей сестры. Если маме покупали платье, тётке нужно было два. Но это касалось только вещей. Если мать получала грамоту за хорошую учёбу, то непременно становилась объектом насмешек, потому как сама по себе тётка Августа была ленивой и отлынивала от любой работы.

Когда мать вышла замуж, тётка активно принялась искать жениха, который мог бы переплюнуть моего будущего отца. У неё были и банкиры, и торговцы, и какие-то сомнительные иностранцы, обещавшие увести её то в Париж, то в Рим, но счастья она ни с кем не испытала. Как правило, через время женихи теряли к ней интерес, а один из хахалей так вообще обчистил квартиру перед уходом и оставил тётке голые стены. Но виноваты были все вокруг, только не она сама. От одного из таких романов у тётки и появился сын Рома.

Искать богатеньких женихов она перестала, сев на шею родителей, но попытки тягаться с матерью не оставила и никогда не упускала такой возможности. Пару лет назад она пустила какую-то сплетню о нашей семье, после чего отец вышвырнул их прочь из дома и запретил показываться на глаза. Теперь, спустя несколько лет, это семейство появилось снова. Разумеется, ничего хорошего от них я не ждал.

— Что, я угадала? — рассмеялась тётка. — Ну, не переживай, Костик, в Ельнике тоже будет чем заняться. Лекарственные травки пособираешь, от простуды людей полечишь. А там, гляди, кого-нибудь деревом привалит — всё практика. А вот мой Ромочка собрался поступать в Москву. Будет успешным торговцем.

— Да, тёть Гуся, в Ельнике хорошо, — согласился я. — Условия там суровые, а потому и люди чище. Всякие мерзавцы там попросту не приживаются. Даже немного жаль, что меня в Градовец отправили.

Мои слова вызвали целую бурю эмоций у всех, кто нас слышал. Мать ахнула от удивления, Рома завистливо присвистнул, а тётка Августина скривилась то ли от недовольства, то ли от того, что я назвал её ненавистной формой имени. Она даже не сразу собралась, чтобы отвесить оплеуху своему сыну.

— Сколько раз я говорила не свистеть в помещении? Денег не будет! Хотя, откуда тут взяться деньгам? Отец калека, сынок в двадцать три года штаны на учёбе протирает, а мать одна семью тянет.

— Августа, что тебе нужно? — строго произнесла мать, бросив испуганный взгляд на отца, будто слова этой мегеры могли задеть его самолюбие.

— Если бы ты хоть немного интересовалась моей жизнью, то знала бы, что я сейчас в тяжёлом положении. Наши родители выставили меня с сыном из дома без копейки денег за душой!

— Давно пора было, — не сдержался я. — Поражаюсь как у дедули с бабулей хватило терпения не сделать этого раньше. У меня бы терпение лопнуло ещё после того, как ты украла у деда золотые наручные часы и продала их в антикварную лавку практически за бесценок.

— Да как ты смеешь, сопляк? — заревела женщина. — Кем ты себя возомнил?

— Как минимум, человеком, в доме которого ты позволяешь себе оскорбительно отзываться о членах семьи. Если не перестанешь, то можешь снова убираться, пока не научишься себя вести достойно. Хотя, а научишься ли?

Мать у меня за спиной ойкнула, а отец довольно хмыкнул.

— Юрий, ты слышал как разговаривает твой сын?

— Разумеется! — на удивление спокойным тоном ответил отец. — Наконец-то он ответил, как настоящий мужчина, который обязан защищать свою семью. Если ты хочешь услышать мою позицию, то она неизменна. Тебе и твоему отпрыску нечего делать в моём доме.

Это оказалось уже выше сил тётки, разразившись ругательствами, от которых и у бывалых людей уши свернулись бы в трубочку, она хлопнула дверью и поспешила убраться.