Градовецкий целитель. Распределение

В кабинете находилось всего два человека. Помимо странного вида типа с бакенбардами за столом, окружённый кипой бумаг, сидел мужчина лет пятидесяти пяти. Услышав слова коллеги, он оторвался от писанины и смерил радостного целителя снисходительным взглядом.

— Тебе лишь бы усадить свой зад в мягкое кресло и никуда не ходить, — проворчал он, заставив нас смущённо заулыбаться.

— Давай тогда заменишь меня на время отпуска! — оживился целитель с бакенбардами. — Посмотрю, как ты осилишь четыре часа на приёме, выслушивая бесконечные жалобы и претензии, а потом двенадцать вызовов объедешь. А зимой, во время эпидемий, так и все двадцать.

— Ой, да ладно тебе прибедняться, — отмахнулся второй. — Мы можем на одной только операции часов шесть проторчать, не приседая. А знаешь сколько операций может быть за день? И неважно закончилась у тебя смена или нет — операцию нужно доводить до конца.

— Господа, за вами можно наблюдать вечно, — рассмеялся мужчина лет тридцати пяти на вид, стоявший у нас за спиной. Увлёкшись спором целителей, мы совершенно не заметили его появление.

— Егор Алексеич, рассудите сами! — оживился второй целитель.

— Нет-нет, даже не пытайтесь вовлекать меня в ваш спор, у меня нет на это ни времени, ни желания, — примирительно выставил перед собой руки мужчина. — Давайте лучше познакомимся с нашими новыми сотрудниками, а то они наслушаются ваших споров и сбегут куда подальше.

— Не сбегут, Егор Алексеич! Куда им бежать-то? У них на ближайшие четыре года все пути к отступлению перекрыты. И потом, зачем? Мы ведь умеем быть гостеприимными, — засуетился мужчина, и вытащил из шкафчика небольшой самовар.

— Ну, вы тут чаи гоняйте, а я в родные края, — поднялся мужчина с бакенбардами, с которым мы так и не успели познакомиться.

— Чай с сушками придётся отложить, — произнёс мужчина, а его голос вмиг лишился озорных ноток и стал серьёзным, отчего второй целитель немедленно убрал самовар на место. — Давайте сразу к делу. Меня зовут Егор Алексеевич Радимов, я заведующий отделением Первой Градовецкой больницы, и на время, пока вы будете работать в этих стенах, я стану вам родным отцом. Но не думайте, что буду вас баловать — работать придётся много. Прошу прощения, что так вышло с машиной. К сожалению, некоторые сотрудники недобросовестно относятся к своим обязанностям, а вместо органов слуха пользуются совершенно неприспособленными для того частями тела.

Я прыснул от смеха, не ожидая таких слов от заведующего, а Мартынов только нахмурился, потому как шутки явно не понял. В любом случае ситуация разрядилась.

— Не переживайте, никто с ходу не станет бросать вас на амбразуры, поэтому сегодняшний день проведёте в качестве ознакомления. Тем более, что половина смены уже за плечами. Вам здорово повезло, потому как работать вы будете под началом опытного старшего целителя Аркадия Афанасьевича Семёнова.

Второй целитель, который успел припрятать самовар, разогнулся и сдержанно кивнул.

— Вы будете трудиться в третьей бригаде, — продолжил Радимов. — Работа у целителей организована посменно: двенадцатичасовая дневная смена, на следующий день — ночная, затем вы отдыхаете с ночи и выходной. Каждые четыре дня цикл повторяется. Разумеется, иногда приходится привлекать сотрудников к работе сверх меры, Аркадий Афанасьевич тому пример, но мы стараемся не злоупотреблять. Сегодня я даю вам время освоиться, разобраться с документами и познакомиться с коллегами, а уже завтра к семи часам утра жду в отделении. Я буду требовать, чтобы в половину восьмого вы были переодеты и готовы принять смену у коллег из второй бригады. В восемь заступаете на первое полноценное дежурство.

Настала наша очередь представиться и немного рассказать о себе. Толик делился своими успехами в учёбе и явно пытался произвести впечатление, а я ограничивался сухими фактами. Какой смысл пускать пыль в глаза, если впечатление составят по результатам работы? А мне особо и не стоит выделяться, потому как я до сих пор толком не разобрался в своих возможностях. Знания — это одно, а вот навыки и опыт, которых мне явно недостаёт — это совсем другая история.

— Да, условия комфортными не назовёшь, — произнёс Мартынов, осматривая ординаторскую.

— Раньше было немного проще, — признался Радимов. — У нас были спонсоры, которых просили о помощи. Кроме того, мы делали индивидуальные палаты, в которых лежали пациенты с повышенными требованиями к комфорту. Разумеется, эти люди были нам благодарны, но эти средства мы не прятали себе в карман, а пускали на поддержание палат и своей комнаты.

— А сейчас так нельзя? — удивился Мартынов.

— Сейчас в коллективе есть люди, с которыми тяжело работать, — скривился заведующий. — Казалось бы, всем хорошо, все довольны, но кто-то из своих настрочил жалобу в медицинскую коллегию. Скандал был такой, что дошло до Москвы. Разумеется, все благодетели оказывали помощь официально, приобретали технику и мебель якобы по своему желанию, но само наличие таких палат вызвало серьёзные вопросы. Теперь за это никто не возьмётся.

— А с чего решили, что кто-то свой? — удивился Толик.

— В жалобе была изложена такая информация, которую мог знать только сотрудник больницы.

— Выходит, палата пустует?

— Нет, бережём для особых пациентов. Не приведи случай, градоначальнику плохо станет, или кому из спонсоров клиники. Пусть нашему отделению ничего не дают, но приказ сверху мы обсуждать не можем. Да и бывает, что палаты переполнены, тогда мы можем перевести тяжёлого пациента в одиночную палату с комфортными условиями.

Я не стал давать моральную оценку наличию такой палаты, потому как ещё не разобрался в работе больницы. Может, в этом и нет ничего плохого? Меня беспокоил другой момент. Сам факт наличия «крысы» среди сотрудников говорил о том, что нужно быть осторожнее в словах и следить за своими действиями. Любая ошибка может стать достоянием общественности и дойти до начальства. А это значит, что просто не будет.

Пообщавшись с начальством и получив ключи от шкафчиков, мы отправились в бухгалтерию, где предъявили документы и получили полагающиеся подъёмные. Время приближалось к вечеру, и пора было бы задуматься где перекусить и как организовать ночлег. В тех условиях, в которых мы оказались, спать было просто невозможно.

— Поедем в центр! — неожиданно осмелел Толик. То ли внушительная сумма в кармане придавала ему уверенности, то ли он вошёл во вкус, но сейчас Мартынов выглядел совсем не таким беспомощным тюфяком, каким мне показался поначалу.

Учитывая, что на набережной не оказалось ни одного подходящего магазина, помимо продуктового, я легко согласился. Мы вернулись к дороге, узнали у местных где находится ближайшая остановка и отправились за покупками.

На самом деле, даже я терялся в мыслях что нужно брать в первую очередь. Разумеется, постельное бельё, новую подушку и одеяло. Кроме того, пригодятся зубная щётка и паста, коврик для ног, а лучше сразу два, скатерть для стола, куча моющего, чистящего и вместительные пакеты для мусора. С огромными пакетами мы едва втиснулись в автобус, а поднять их на этаж оказалось ещё тем испытанием. За продуктами пришлось идти во вторую ходку. Благо, продуктовый магазин был совсем рядом. Но и тут встала дилемма. Что готовить? Какой-нибудь суп не сваришь, потому как даже кастрюли нет. Прежние владельцы квартиры считали своим долгом вынести оттуда всё, что плохо лежало, и из посуды мне остался только зазубренный кухонный нож, который я немедленно отправил в мусор, треснувшая разделочная доска и вилка, уцелевшая только по той причине, что валялась за плитой. Разумеется, вся эта утварь меня не устраивала, поэтому в ближайшее время я планировал обжиться всем необходимым.

Делать бутерброды я не захотел. Я целитель, или как? Прекрасно ведь знаю какие последствия ждут, если ужасно питаться. Ужинали с Мартыновым мы в ближайшем кафе, оставив по полторы тысячи, а завтрак решили заказать на дом.

Уже утром я понял, что не учёл сразу два момента. Во-первых, следовало позаботиться о шторах на окна. Лучи утреннего солнца светили мне в глаза и мешали спать. А во-вторых, я не завёл будильник. Потянувшись к своему старенькому телефону, я заметил, что уже была половина седьмого, а значит, у меня совсем немного времени, чтобы собраться.

Сон мгновенно как рукой сняло. Я заказал завтрак, помчался в ванную, но вспомнил, что у меня нет полотенца, поэтому вернулся в комнату и принялся искать его в рюкзаке. Пока принимал душ, позвонили из доставки. Пришлось быстро одеваться и спускаться за заказом с мокрой головой.

Возвращаясь в свою комнату, я заметил подозрительную тишину у соседа. Неужели Толик уже собрался и отчалил в больницу без меня? Этот может! Но что, если он смотрит очередной сон? Зависть в сочетании с беспокойством за товарища запротестовали во мне и вынудили отложить завтрак на пару минут и отправиться к Мартынову. На удивление, дверь в его квартиру была не заперта на замок, а сам он лежал в кровати и в ус не дул. Вот она, роскошь жильцов, у которых спальня выходит на теневую сторону!

— Толя, подъём! — заорал я на ухо Мартынову, который ещё даже глаза не открыл. Тот завопил от страха и попытался закутаться в одеяло. Лишь через пару секунд он понял где находится и высунулся наружу.

— Что? Ты как сюда попал? — сонным голосом пробормотал Толик и уставился на меня.

— У тебя было не заперто, ну, я и решил заглянуть. Мало ли, вдруг тебя тут убили, или что ещё хуже — ты на дежурство проспал.

— Странные у тебя приоритеты, — возмутился он, откинул одеяло, нащупал ногами тапочки и поплёлся в ванную. — Сколько сейчас вообще времени?

— В Амурске люди уже с работы домой собираются, а нам самое время на смену, иначе Семёнов нас с потрохами съест.

Опаздывать на первое же дежурство в больнице нам совершенно не хотелось, поэтому мы быстренько расправились с завтраком, оделись и помчались на работу. Пришлось делиться с Мартыновым своей порцией, ведь он даже не заказал еду, а ждать курьера некогда. В отделении мы появились без трёх минут семь и едва не столкнулись нос к носу с Семёновым.

— Ну, бойцы! Готовы к первому дню? — поинтересовался Аркадий Афанасьевич, осмотрев нас придирчивым взглядом.

— Готовы! — уверенно ответил Толик, поправляя торчащие волосы.

— Раз так, через полчаса быть готовыми в ординаторской. Будем принимать смену у второй бригады.

Этого времени нам с лихвой оказалось достаточно, чтобы добраться до своих шкафчиков, надеть форму и привести себя в порядок. Через полчаса мы уже забыли о не самом лучшем начале дня и с нетерпением ждали начала первой смены.

— Молодцы, выглядите как настоящие целители! — похвалил нас Семёнов, войдя в кабинет.

Он устроился на кресле и принялся разбирать скопившиеся на столе бумаги, а мы так и стояли, переминаясь с ноги на ногу.

— Что застыли? — удивился старший целитель. — Помогайте! Нужно рассортировать истории болезни пациентов перед обходом.

Мы бросились на помощь, но в этот момент в дверь постучали, а затем на пороге появились две девушки. Первая — брюнетка со стрижкой под каре и выразительным взглядом, вторая — девушка с длинными светлыми волосами до пояса, которые сейчас были собраны в косу. Заметив нас, они немного засмущались.

— Аркадий Афанасьевич, вызывали? — поинтересовалась брюнетка.

— Да, Милана. Оставляйте свои дела, прибыло пополнение с Привольска, и мы все вместе идём на обход.

Девушки пробежали по нам изучающими взглядами, а затем переглянулись между собой.

— Костя, — взял я инициативу в свои руки и подошёл к кареглазой брюнетке. Той удалось взять себя в руки и скрыть смущение, а вот её подруга раскраснелась и потупила взгляд.

— Милана — стажёр второгодник, а Лиза только пришла после академии, — рассказал Радимов. — В любом случае, надеюсь, что вы найдёте общий язык, ведь сами недавно были стажёрами. А сейчас я передаю вас в распоряжение старшего целителя, под чьим началом вам предстоит работать. Хорошего дня, команда!

Егор Алексеевич удалился, а Семёнов повёл нас к первой палате.

— Первейшая задача каждого целителя — быстро и качественно провести диагностику, а также как можно скорее приступить к исцелению, — принялся он поучать нас, как неопытных щенков. — Какие умения важны для целителя?

— Сила дара! — авторитетно заявил Мартынов.

— Ещё! — не успокаивался Семёнов.

— Знания, — скромно заметила Милана.

— Какие знания? — потребовал конкретики старший целитель.

— Знания строения тела, работы жизненно важных органов, методик исцеления различных болезней и травм.

— Это тоже важно, — согласился Аркадий Афанасьевич. — Но что ещё?

На мгновение повисла тишина. Я уже открыл рот, чтобы назвать ещё одно важнейшее умение, но старший целитель меня опередил:

— Концентрация! — рявкнул он так, что у всех присутствующих рядом заложило уши. — Если целитель отвлекается при работе с пациентом, он теряет драгоценное время. Иногда, в особо важных случаях, это может стоить жизни. Забудьте обо всём, что существует за пределами больницы. Голод, усталость, отношения, проблемы дома — ничто не должно отвлекать вас от работы. Пока вы работаете с пациентом — у вас только одна задача. Многие целители, которые приходят после академии, не могут перестроиться на рабочую волну и уходят из больницы, потому как не справляются с возложенными на них требованиями.

— Мы ведь не частная клиника, чтобы так зверствовать, — смутилась Лиза.

— Верно, мы не частная клиника, — согласился Семёнов. — Но мы ничем не хуже. Почему-то в народе принято считать, что государственные больницы хуже частных клиник, что здесь работают слабые целители, и лечиться здесь и врагу не пожелаешь. Наша задача — доказать, что это всего лишь предрассудки. Первая Градовецкая больница — лучшая не только в городе, но и в губернии, поэтому я буду требовать от вас полной самоотдачи. Если вы не готовы поддерживать высокий уровень оказания услуг и демонстрировать профессионализм, вам лучше сразу поискать себе другое место работы.

— Интересно, это как? — удивился я, памятуя о распределении.

— Вас что-то смущает, Дорофеев? — насупился старший целитель. — Ах, да! Вы считаете, что раз пришли сюда по распределению, то в ближайшие четыре года от вас никто не осмелится избавиться? Поверьте мне, это не так. При желании больница может расторгнуть контракт и попросить другого специалиста, так что ни у кого из вас здесь нет гарантий. Вы должны заслужить право работать в образцовой больнице своим трудом и профессионализмом.

— Угораздило же нас, — пробормотал Лиза, а Мартынов светился от счастья, будто ему только что вручили Большого Асклепия за оценку его многолетнего труда.

— Слышал? Мы работаем с лучшими! — прошептал он, склонившись над моим ухом.

Да, мне это тоже понравилось, но у нас были кардинально разные причины для радости. Если я был рад получать знания и перенимать опыт у профессионалов, то Мартынов сиял от того, что работает в заведении с таким статусом. Наверняка дома будет щеголять тем, что работает в лучшей больнице губернии, хоть сам ничего для этого и не сделал.

Возле входа в палату Аркадий Афанасьевич остановился, чтобы выдать ещё одну порцию объяснений.

— В первой и второй палатах лежат пациенты после операций, — принялся объяснять Семёнов. — За ними нужен особый уход и присмотр, поэтому их располагают поближе к ординаторской и сестринскому посту. В первой палате лежат мужчины, во второй — женщины. Для удобства запомните, что нечётные палаты — мужские, чётные — женские.

В палате оказалось просторно, чисто и светло. Здесь находились четыре койки, но заняты были только две. На первой — мужчина после автомобильной аварии с многочисленными переломами и разрывами внутренних органов. На второй койке — глубокий старик, упавший с лестницы. Ему уже провели операцию по сращиванию сломанных костей, а сейчас он находился под наблюдением.

От нас требовалось провести диагностику, убедиться в отсутствии послеоперационных осложнений и обновить регенерацию ран. Всю работу делали мы с Толиком, как младшие целители. Девчонки наблюдали со стороны и учились, а Семёнов комментировал нашу работу и раздавал советы. Хотя, по большей части откровенно ворчал.

— Куда ты столько энергии направляешь? — возмущался старший целитель. — Ты ему сейчас энергетический канал выжжешь, как потом работать? Думаешь, легко эти каналы заново выстраивать? Чему вас только в академиях учат? Стоп! Ты видишь, куда ты направил энергию? Этот канал ведёт в здоровую ногу. Зачем ему там исцеление?

Честно говоря, если бы он просто стоял молча, получалось бы куда лучше. А так, когда над ухом постоянно кто-то бубнит и раздаёт указания, ошибки случались сами по себе. С другой стороны, я сам виноват. Нужно развивать концентрацию, и уметь сосредотачиваться на выполнении задачи. А в идеале, параллельно слушать что бормочет этот старик. Казалось, будто старший целитель намеренно пытается вывести меня из себя. Я постарался сосредоточиться и абстрагироваться от его колких замечаний, и работа пошла куда лучше. Правда, количество замечаний не сократилось, но теперь я хотя бы твёрдо знал, что они не по существу.

Толик поначалу расплывался в улыбке, но ровно до того момента, пока Семёнов не обратил внимание на его работу.

— Мартынов, а ты что делаешь? Скажи в какой больнице ты проходил стажировку, я отправлю им свои соболезнования!

Улыбка вмиг исчезла с лица парня, и остаток процедуры он провёл, крепко стиснув зубы.

— В принципе, неплохо, — заключил Семёнов, когда мы закончили. — Может, лет через пять из вас определённо получится что-то стоящее.

Пока мы шли ко второй палате, Мартынов немного поотстал. Я остановился рядом с ним и понял причину его промедления. Толик хотел поделиться своими впечатлениями.

— Что он устроил? — вспыхнул парень, убедившись, что старший целитель находится достаточно далеко и не услышит его возмущение. — Мы всё делали правильно. Зачем он лезет и откровенно сбивает с толку?

— Успокойся, возможно, это просто проверка.

— Какая ещё проверка? — вспылил Толик. — В гимназии проверки, в академии проверки, на стажировке, теперь и тут? Когда я уже смогу нормально работать?

— Никогда, — спокойно ответил я, вспоминая фразу из моей прошлой жизни, оброненную профессором. — Врач учится всю жизнь. Когда тебе покажется, что ты научился всему, жизнь непременно подкинет тебе случай, чтобы доказать как ты ошибаешься.

Мартынов закатил глаза и поспешил следом за Семёновым, который уже ждал возле очередной палаты.

— Я хочу напомнить ещё одну важную вещь, — заявил старший целитель. — Сейчас мы войдём в палату, где лечатся женщины, но для целителей пол не должен иметь значения. Если вы смущаетесь работать с женщинами, или наоборот, вам нет места в целительстве!

Здесь пациенток оказалось трое, а проблемы были ещё разнообразнее. На одну женщину напала собака. Как итог — сильные повреждения мышечных тканей на руках и ноге, разорванные сухожилия. Женщина закрывалась от острых клыков зверя руками, и возможно, это спасло ей жизнь. Вторая пациентка обварилась кипятком.

— Тридцать процентов поражения кожи, — констатировал Семёнов, когда мы перешли к ней. — Пришлось проводить частичную пересадку кожи, чтобы спасти пациентку.

Третья пациентка лежала после операции на желудке. Всё это нам приходилось диагностировать самостоятельно, а старший целитель только подтверждал наши наблюдения, и делал поправки при необходимости. Теперь в упражнении «угадай диагноз» участвовали и девушки. Причём, мне показалось, что Милана была более уверена в себе, а Лиза боялась назвать даже очевидные признаки. То ли год разницы так сказывался, то ли дело в темпераменте.

— Каминская, больше уверенности! Вы же целитель! Как вы будете принимать решения в критических ситуациях? Тоже будете смотреть на меня и глазками хлопать? Мартынов, а вы что делаете? Как нужно работать с энергией при лечении ожогов? Вас самого нужно ошпарить, чтобы вы на себе потренировались, прежде чем доверять лечение пациентов!

Семёнов едва не довёл девушку до слёз, но я понимал причину его недовольства. А вот поведение Толика меня удивило. В очередной раз, когда старший целитель сделал ему замечание, Мартынов вспыхнул.

— Да что я делаю не так? — завопил он. — Всё по методикам! Если не нравится, проводите процедуру сами!

Толик выскочил из палаты, а Семёнов провёл его взглядом и повернулся ко мне.

— Дорофеев, надеюсь, вы не такой же мягкотелый, как ваш напарник? Ваши действия при лечении пациента с ожогами более тридцати процентов поверхности кожи. Быстро!

— Обезболивание, чтобы избежать болевого шока и облегчить самочувствие пациента. Инфузионная терапия для восполнения баланса жидкости в организме, осмотр повреждённых тканей и дальнейшая работа. Если требуется, удаление омертвевших тканей и пересадка собственной кожи пациента. Далее — обработка повреждённой поверхности с целью избежания заражения…

— Достаточно! — рявкнул старший целитель. — Вам нужно провести только послеоперационную обработку ран. Выполняйте, а мы со стажёрами посмотрим чему вас учили.

Несмотря на гадкую ухмылку Семёнова, я взял себя в руки и провёл процедуру безупречно, заслужив первую похвалу из уст наставника. Мне даже на миг показалось, что он неплохой человек, просто ведёт себя так.

Выйдя из палаты, я заметил Мартынова, стоящего у окна. Толик опёрся на подоконник и скрестил руки на груди.

— Ты чего устроил? — осадил я товарища. — Хочешь, чтобы тебя обратно в Привольск отправили? Ты ведь сам только утром восхищался больницей.

— Больница и сейчас вызывает у меня восхищение, но не отдельные её сотрудники, — ответил парень, бросив полный презрения взгляд в сторону Семёнова. — Я подходил к заведующему и поднимал вопрос о поведении старших целителей, и что ты думаешь? Радимов полностью на стороне этого нахала! Он приказал мне возвращаться к работе, если я не хочу, чтобы меня выдворили из клиники. Это возмутительно!

Да, худшее, что может сделать начинающий целитель — показать старшим свою слабость. Хотя, нет. Самое худшее — начать жаловаться из-за ерунды. В первый же день Толик создал себе целую кучу проблем на ровном месте.

— Господа целители, обход ещё не закончился, — заявил Семёнов. — Прохлаждаться будете после работы!

Я утащил за собой Мартынова, приказав ему держать рот на замке, но он и сам уже понял, что его возмущения никого не интересуют. Нужно своим трудом и профессионализмом закрыть рты всем, кто сомневается в наших возможностях, и это единственный способ.

Уже после обхода, когда мы собирались расходиться по делам, я остановил Толика.

— Слушай, а ведь стажёры проходят практику на базе учреждений своих городов, — задумался я. — Знаешь, что это значит?

— Что мы никак не могли попасть сюда раньше? — выдал свою версию Толик, окинув взглядом помещение больницы, которым он не переставал любоваться.

— Это и так понятно. Я о том, что Милана и Лиза наверняка местные. Можно попросить их устроить нам экскурсию, а с нас мороженое. Ну, или кофе со сладостями.

— Дорого, — недовольно поморщился Толик. — Хотя услуги настоящего экскурсовода ещё дороже.

— Слушай, тебе экскурсия нужна, или возможность погулять с симпатичными девчонками? — накинулся я на Мартынова. — И потом, мы совершенно не знаем город. Нам явно не помешает узнать где лучше покупать еду, одежду и товары для быта. Забыл, в какой дыре мы живём?

Я понял, что искать поддержки у Толика нет смысла, поэтому придётся полагаться только на свои силы.

— Милана, Лиза! — я догнал девчонок, пока они не скрылись в лаборатории. — У нас с Толиком есть заманчивое предложение. Как насчёт прогулки после работы? Отметим наш первый день в роли младших целителей и погуляем по городу. Мы приглашаем!

Девчонки переглянулись между собой, а в их глазах я увидел загоревшийся интерес.

— Идёт! — ответили они практически одновременно и рассмеялись.

Глава 5. Пустить корни

После работы мы задержались у входа и подождали девчонок. Как и приличествует барышням, они задержались на несколько минут. Понимая, что нужно сразу решить кто за кем ухаживает, я протянул руку Милане и помог ей сойти со ступенек, а вот Мартынов прошляпил момент и заработал недовольный взгляд от Лизы.

— Куда пойдём? — поинтересовался Толик, когда повисла секундная пауза.

— Так вы же нас позвали гулять, мальчишки, вот вы и предлагайте, — справедливо заметила Милана.

— Мы бы с радостью, но город совсем не знаем, — парировал я. — Может, устроите нам экскурсию?

— Можно сходить в драматический театр, — предложила Лиза. — Там как раз показывают новую постановку.

— Нет, драма не годится, — запротестовал Мартынов. — Ненавижу сопли. Мне более по душе комедия.

— Тогда не знаю, — насупилась девушка.

— А кроме театра есть интересные места? — попытался я исправить ситуацию.