Градовецкий целитель. Новый вызов

— Что же, Константин, давайте знакомиться ближе, — произнесла женщина лет шестидесяти. —

Моё имя Сарычева Нина Владимировна, и я старший целитель первой бригады. Вы будете работать под моим руководством. Надеюсь, мы найдём общий язык.

Интересно, чтобы стать старшим целителем, нужно так долго работать? Куда ни глянь, не видел ни одного старшего медицинского сотрудника моложе сорока. Разве что Радимов — исключение из правил, и то он заведующий. Хотя, на памяти всплывает Журавлёва из Первой городской, но тенденция неприятная. А ведь для того, чтобы получить должность старшего целителя, достаточно отработать пять лет, получить рекомендации и пройти экзамены. Скорее всего, причина заключается в том, что претендентов на должность слишком много, и повышение получают только лучшие. И то, когда место освобождается.

В общем, мне пока нет смысла задумываться о повышении.

Следующей представилась светловолосая девушка с чарующими зелёными глазами.

— Паршина Алёна, младший целитель первой бригады.

Такая компания мне нравится. На первый взгляд, она всяко лучше Мартынова. Девушка показалась мне общительной и скромной, а на деле посмотрим как оно будет. Первое впечатление часто бывает обманчивым.

На шее девушки на тонкой золотой цепочке висел кулон с изумрудом. Издавна считалось, что этот камень покровительствует целителям и помогает нашей энергии скорее восстанавливаться, поэтому я ничуть не удивился её выбору.

— Макс Ключников! — представился парень, помахав мне рукой с места. Если остальные представлялись официально, то он решил не усложнять. Сарычева бросила на парня недовольный взгляд, но не стала его исправлять.

— Семенюта Марина Анатольевна, — произнесла девушка с длинными ровными тёмными волосами, которая рассматривала меня с каменным лицом, словно экспонат в картинной галерее. Её официальный тон не укрылся от моего внимания. Если с Алёной мы были ровесниками, то Марина была стажёром-первогодкой, поэтому старалась во всём придерживаться правил. Полная противоположность Максу, который, как могло показаться, был создан, чтобы правила нарушать.

— Что же, раз мы все перезнакомились, у нас есть ещё немного времени, чтобы выпить чаю и приниматься за работу, — взяла инициативу в свои руки старшая целительница.

В этот раз было всё иначе. Если в Первой городской целителями в основном были мужчины, то здесь большинство составляли девушки. Да и мне предстояло работать не с суровым и мрачным Семёновым, а под руководством Сарычевой, которая показалась мне вполне рассудительным человеком. Ощущения совсем другие.

— Ох, чувствую, будет сегодня горячо! — заявил Макс, когда мы засобирались на обход.

— С чего ты решил?

— Вы разве не знаете примету? Если появился новый целитель, жди наплыва пациентов. Чувствую, к концу смены попрут.

— Сплюнь, дурак! — одёрнула его Алёна и нахмурилась.

Уже возле входа в палату, когда Сарычева с Ключниковым вошли внутрь, Марина задержалась, чтобы перекинуться парой слов без свидетелей.

— Ребята, вы с Максом осторожнее, у него мать секретарь медицинской коллегии в Градовце. Я с ним в одной группе учусь в академии, поэтому знаю о чём говорю.

— Мне он не кажется человеком, который будет закладывать своих, — ответил я, посмотрев вслед Ключникову.

— Прецедентов не было, но то академия, а это реальная работа, — стояла на своём девушка. — В общем, я вас предупредила.

Мы зашли в палату и напоролись на сердитый взгляд Сарычевой.

— Пожалуйста, не теряйтесь! — строго произнесла целительница. — Мы не можем позволить себе проводить обход в течение всей смены. Нужно работать оперативно.

Сарычева сразу перешла к истории первого больного, который устроился на краю кровати и поморщился от боли.

— Павел Васильевич находится на лечении в нашем отделении уже четвёртый день с язвой желудка. Несмотря на все наши усилия, консервативное лечение оказывается неэффективным. Дамы и господа, какие будут предположения, почему так происходит?

— Неправильно подобранное лечение, — с ходу выпалил Ключников и замолчал, поймав на себе удивлённые взгляды. — Что? Могли ведь неправильно поставить диагноз, вот ему ничего и не помогает.

— Максим, нет ничего хуже в работе целителя, чем необдуманное действие, — принялась отчитывать парня старшая целительница. — Да, мы учим вас быстро соображать, но стажёры должны озвучивать максимально верные предположения. Сейчас вы совершенно не думали.

— А что тут думать? Если не помогает, значит, ошибка целителя. Нужно подбирать другое лечение.

— Костя, а вы как считаете? — поинтересовалась у меня Сарычева.

Я предвидел, что ко мне будет повышенный интерес. Если остальных членов бригады целительница уже успела оценить и составить представление об их способностях, то я пока оставался для неё чистым листом.

— Вопрос любопытный, потому как сразу дать на него верный ответ достаточно сложно, — начал я, выигрывая последние секунды для более детальной диагностики. — У Павла Васильевича диагностирована язва желудка, и я вижу, что диагноз поставлен корректно. Согласно стандартам лечения мы купируем проблему с помощью целительной энергии, а при дальнейшем лечении используется отвар из корня двужильника и репейника. Я провёл диагностику и не обнаружил в организме следов этих настоек. Исходя из этого, либо их не назначили пациенту, либо он их не принимает.

— А вы как думаете? — поинтересовалась Сарычева.

— Нужно проверить нет ли у пациента непереносимости этих компонентов, — осторожно заметил я, чувствуя, что вопрос может быть с подвохом. — А заодно изучить его историю болезни. Если там есть назначение, значит, целитель уже проверил реакцию организма пациента.

— У Павла Васильевича нет проблем с этими компонентами, — спокойно заметила Сарычева, а я увидел в её глазах неподдельный интерес.

— Выходит… Он их не принимает?

— Вот мы и раскрыли причину осложнений, — подытожила Нина Владимировна. — Господин Ардин, почему вы не выполняете назначения целителя?

— Как это? Выполняю! — засуетился мужчина, но по его испуганному виду и бегающим глазам я отчётливо понимал, что он лжёт.

— Хорошо, тогда пейте отвар прямо сейчас, — потребовала женщина.

— Я его уже принимал сегодня утром. Нельзя так часто! — запротестовал Ардин.

— Считайте, что я вам разрешила, — улыбнулась целительница, понимая, что загнала мужчину в угол.

Мы не стали дожидаться когда медсестра принесёт Павлу Васильевичу новую порцию отвара, и перешли во вторую палату. Но стоило нам справиться там с пациентами и выйти в коридор, Сарычева снова повернула к первой палате. Резко распахнув дверь, она застала Ардина возле раковины, куда тот выливал содержимое стакана. По комнате распространялся резкий и слегка горьковатый запах двужильника, отдалённо напоминающий полынь.

— Значит, так вы принимаете лекарства? — удивилась женщина. — Хорошо, не хотите лечиться — насильно вас никто держать не будет. Сегодня выписываем, можете дальше страдать от изжоги и болей в животе, но учтите, что через две недели язва проделает дыру в стенке вашего желудка, и всё его содержимое хлынет к вашим внутренностям. Вот тогда у нас не останется иного выхода, как разрезать вас и сделать экстренную операцию. И то, если успеем провести оперативное вмешательство.

В глазах мужчины на короткое мгновение промелькнул страх и понимание, что шутки кончились, а ситуация очень серьёзная.

— У меня изжога от вашего лекарства, — признался он. — И потом, оно невероятно горькое. Я рассчитывал, что одного дара будет достаточно, чтобы избавить меня от этой проблемы. Выходит, просчитался.

— Вот это уже лучше, — кивнула Сарычева. — Приятно общаться с взрослым рассудительным человеком. Сейчас вам принесут новый отвар, и вы выпьете его у нас на глазах. Тогда проведём процедуру и будем бороться за то, чтобы не пришлось проводить операцию.

С Ардиным мы провозились больше получаса, но оно того стоило. Ещё один человек спасён от собственной глупости.

— Каких только пациентов не встретишь! — закатила глаза Алёна, когда мы вышли из палаты.

— Это ещё что! — оживился Макс. — У нас в академии профессор рассказывал, что одна женщина добавляла своему мужу в питьё слабый яд, когда тот собирался куда-то. В итоге, через несколько часов его мучила сухость во рту, слабость, головокружение, а иногда и тошнота. Но как только бедолага возвращался домой, она подсовывала ему противоядие. Разумеется, тому в скором времени становилось легче.

— Зачем? — удивилась Марина.

— Таким образом, она пыталась сформировать у него ощущение, что только дома, в родных стенах, он может чувствовать себя комфортно.

— Интересно, и чем закончилась эта история? — задумалась Паршина.

— Известный факт! — оживился Макс, радуясь тому, что ему удалось привлечь внимание обеих девушек. — Мужчина обратился к целителю, а тот и обнаружил в его теле малые дозы яда. Женщину арестовали, и с тех пор симптомы исчезли. Вот только печень у мужчины оказалась сильно повреждена, и после этой истории он прожил всего два года.

— Нелепость какая! — расстроилась Паршина.

— Вы лучше скажите какой урок вы вынесли из ситуации с Ардиным? — Сарычева остановилась перед следующей дверью и внимательно посмотрела на обоих стажёров.

— Что нужно принимать лекарства, которые выписал целитель? — хмыкнул Макс. — Ах, вот ещё! Следить за расходом медикаментов, иначе такие пациенты, как этот Павел Васильевич нашу больницу по миру пустят.

Целительница глубоко вдохнула, справляясь с эмоциями, но произнесла вполне спокойно:

— Вы должны понять, что для успешного исцеления пациента нужны три вещи: правильная постановка диагноза, корректное лечение и желание самого пациента лечиться. Если хотя бы один из пунктов отсутствует, ваши старания обречены на провал. Подумайте на досуге над моими словами.

Как же она лаконично и ненавязчиво делится опытом! Это не Семёнов, который ворчит и пытается вдалбливать в головы свои знания. Такой формат мне нравится заметно больше.

— А теперь идём дальше, потому как у нас ещё полно пациентов, которые нуждаются в помощи.

За утренний обход мы навестили четырнадцать пациентов и провели необходимые процедуры. Обезболить, снять отёчность, запустить регенерацию, накачать жизненной энергией… К концу обхода я сбился со счёта проведённым процедурам.

А вечером в отделении появились целители из второй бригады. И многих из них я уже знал лично.

— Какие люди, да в белом халате! — воскликнул Мокроусов, увидев меня в ординаторской. — Эх, Костя! Жаль, не разрешили тебе поменяться и заскочить к нам в бригаду! Надо было вместе с нами уходить. Так бы все выходцы из Первой городской были в одной бригаде. Но Удалова принципиально не хочет нарушать состав.

Надо же! Выходит, Артём успел похлопотать, чтобы меня перевели к ним в бригаду. Мелочь, а приятно.

— Ничего, всё равно будем пересекаться каждую смену. Вы ведь у нас смену будете принимать?

— А иногда и вместе на операциях будем! — подхватил Артём. — В общем, не потеряемся. Кстати, я тут всех оповестил по поводу твоего новоселья, прикинул пластырь к носу и подсчитал, что нам лучше всего собраться послезавтра. Ты как на это смотришь?

— Мой ответ как резус-фактор с антигеном D.

— Это какой? — удивился Мокроусов.

— Положительный.

— Вот и славно! — расплылся в улыбке Артём и похлопал меня по плечу. — Не волнуйся, Кос, ты не один в Градовце! Теперь у тебя есть друзья, которые всегда помогут.

И я охотно верил Мокроусову, ведь это они с Ниной привезли меня в город из самого Удильска, поддерживали жизненные силы и не дали потухнуть ядру.

— Костя, можешь задержаться на минуту? — попросила Сарычева.

— Конечно, Нина Владимировна!

Я устроился в кресле напротив рабочего стола целительницы и подождал, пока остальные выйдут.

— Хочу поделиться своим мнением касательно твоей работы. Мне понравилось как ты работаешь. У тебя есть умение анализировать ситуацию, достаточно практического опыта, хороший багаж знаний. В общем, я думаю, мы сработаемся.

— Приятно слышать. Мне тоже понравилось работать в бригаде. Не только с вами, но и со всеми ребятами.

— Хочу тебя сразу предупредить, чтобы между нами не было недомолвок, или обид. На серьёзные операции я буду приглашать Паршину, потому как с ней работаю уже несколько месяцев. У нас налажен контакт, мы понимаем друг друга с полуслова, и я знаю чего от неё ожидать. Но не расслабляйся. Я непременно возьму тебя на операцию, чтобы посмотреть насколько ты готов к серьёзным испытаниям. Начнём с чего-нибудь простого, а дальше всё будет зависеть от тебя.

— Я не подведу.

Наконец-то у меня появился шанс проявить себя и закрепиться в хорошем коллективе. Я просто обязан им воспользоваться.

Глава 3. Целитель и пациент

Утро сегодня началось рано. Несмотря на то, что сегодня у меня было ночное дежурство, я не стал долго нежиться в кровати и подскочил уже в восемь. Утренняя зарядка, душ, завтрак и сборы в медицинскую коллегию. Вот уж куда не хотелось ехать, но выбора у меня не было.

Встреча была запланирована на десять часов утра, но из дому я вышел в девять, чтобы ни в коем случае не опоздать. Штаб-квартира Градовецкого отделения медицинской коллегии располагалась в большом здании из белого камня в самом центре города.

— Вам на третий этаж, кабинет триста два, — подсказала мне девушка в регистратуре, записав мои данные в журнал.

— Благодарю!

Подниматься наверх пришлось по ступенькам, потому как у лифта образовалась очередь. Зато возле кабинета было свободно.

— Вы по делу об ошибке на операции по трансплантации печени? — поинтересовался мужчина, пробегая мимо меня с кипой бумаг.

— Да, мне назначена встреча…

— Проходите, — перебил меня мужчина и пропустил в кабинет.

Внутри располагался письменный стол, заваленный бумагами, два стула, шкаф для верхней одежды, и окно, плотно задёрнутое шторой. Мужчина пристроил с краю стола новую кучку бумаг, придержал её, чтобы вся эта груда не съехала вниз, подобно лавине, и устроился на стуле.

— Константин…

— Юрьевич, — ответил я, присаживаясь на стул напротив.

— Очень хорошо! Вы мой тёзка по отчеству, я тоже Юрьевич, только Николай. Видите сколько работы? — мужчина развёл руками, предлагая оценить количество исписанных вручную документов.

— Это всё нарушения? — удивился я.

— Нет! — рассмеялся мужчина. — Если бы целители допускали столько нарушений при лечении пациентов, больницы уже давно бы закрыли, потому как туда никто и ходить бы не стал. Да и лечить было бы некому. Это объяснительные, написанные целителями, свидетелями и жалобы от пациентов. Вы представить не можете сколько жалоб мы получаем каждый день. То целитель не так посмотрел, то слишком грубо повёл себя, то назначил горькое лекарство… И на все обращения нам приходится реагировать! Пожалуй, только один случай из десяти действительно заслуживает внимания, а остальные — пустая трата времени. Но смерть пациента во время трансплантации — это серьёзно, и мы хотим выяснить причину неудачи.

— Да там и выяснять толком нечего. Капанин — полный болван, который полез туда, где ничего не соображает.

— Кажется, у вас сложились непростые отношения с заведующим? — внезапно вспомнил о чём-то важном Николай Юрьевич и выудил из стопки бумаг мою жалобу. Увидев письмо, я невольно испытал смущение. Выходит, этому человеку пришлось заниматься и моим обращением. Интересно, он счёл его заслуживающим внимание, или отправил в стопку с пустой писаниной?

— Непростые отношения — ещё легко сказано. Анатолий Яковлевич — карьерист, помешанный на желании привлечь к себе внимание и прославиться. Ради должности заведующего он строил пакости Радимову, а затем, когда занял его место, принялся за всех, кто поддерживал Егора Алексеевича.

— Мы изучили вашу жалобу, проверили информацию и установили, что господин Капанин действительно допустил ошибку, когда отправил вашу группу без старшего целителя. Что насчёт экстренной ночной смены, у заведующего отделением была необходимость из-за дефицита кадров. Да, в таких случаях следует вызывать целителей из поликлиники, или с выходного, а не оставлять сразу на вторую смену. Но он утверждает, что вы оставались на смену, приняв его просьбу.

Выкрутился, мерзавец! Ничего, рано или поздно всё-таки удастся прищучить этого негодяя.

— Давайте вернёмся к нашему случаю. Как вы вообще попали в ту операционную?

— Распоряжение заведующего. Думаю, у него уже тогда был план в случае неудачи спихнуть вину на нас с Семёновым.

— Почему вы так решили?

— На операции он всегда брал своих любимчиков, а в этот раз Мартынов остался за бортом. Ну, а Семёнов ему был нужен, потому как другого целителя его уровня опыта в больнице на тот момент попросту не было.

— Я вас услышал, — задумчиво ответил Николай Юрьевич, покрутив в руках ручку. — А что случилось с печенью донора? Почему она оказалась непригодной для пересадки?

Я в деталях рассказал всё, что было на операции, вспомнил как долго возился Капанин, и что мы с Семёновым уже сделали всё необходимое для пересадки, но вовремя орган так и не получили.

Мужчина протянул мне ручку с чистым листом бумаги.

— Запишите всё сказанное в объяснительной, и можете быть свободны. Благодарю за то, что нашли время пообщаться.

Ещё бы я его не нашёл! Если бы проигнорировал вызов и не пришёл сам, ко мне бы пришли вместе с хранителями порядка, только тогда разговор бы пошёл по иному сценарию. Я описал всё случившееся на операции и едва уместился на листе, отдал объяснительную и направился к выходу.

— Константин Юрьевич, вам не нужна психологическая помощь после случившегося? — поинтересовался чиновник.

— Благодарю, я уже в порядке.

— Ваш уход из больницы как-то связан с тем, что случилось в операционной?

— Да, это было последней каплей. Но главная причина моего ухода — заведующий отделением.

— Он уже не заведующий, — ответил Николай Юрьевич. — Ещё пару дней назад Анатолия Яковлевича сняли с должности. А после этого расследования я вообще не уверен, что он останется работать в больнице.

Пусть я знал об отстранении Капанина, на душе всё равно стало теплее. И этот Николай Юрьевич оказался вполне приятным человеком. Правда, подозреваю, что он нарочно вёл себя так, выбрав для нашей встречи такую модель поведения, но даже в таком случае было комфортно общаться с этим человеком.

Сразу из медицинской коллегии я заглянул в магазин и купил себе еды, чтобы приготовить ужин. К тому же, взял немного угощений для предстоящего праздника. У меня не будет ни времени, ни желания, чтобы заниматься этим после ночного дежурства, а угощать гостей чем-то нужно.

Перед сменой успел пару часиков вздремнуть, а к половине восьмого отправился в отделение.

Работа закипела с самого начала смены. После вечернего обхода пришлось готовиться к экстренной операции.

— У нас новый пациент, — заявила Сарычева, зачитывая информацию от приёмного отделения. — Парень, двадцать один год. Поступил с множественными гематомами и повреждениями. Диагностику придётся делать нам.

— А «крылышки» на «скорой» чем занимались? — возмутился Ключников.

— Он прибыл не на «скорой». Парня нашли на пороге больницы. Кто-то привёз его сюда и оставил в надежде, что мы поможем.

— Во дела! — удивился Макс, но Сарычева оставила без внимания его слова и повернулась к Алёне.

— Паршина, идёшь ассистентом, — распорядилась Нина Владимировна и повернулась ко мне. — Костя, надеюсь, ты понимаешь, что я не могу взять тебя на рискованную операцию, потому как даже не знаю толком что с пациентом? Я непременно предоставлю тебе возможность набраться опыта на более простой операции, а заодно испытаю твои силы.

— Всё в порядке, — кивнул я.

— Отделение остаётся на тебе. Ждать Егора Алексеевича нет времени, придётся начинать реанимационные мероприятия без него, а там уже разберёмся.

И тут без Радимова не обойтись! Как же много потеряла Первая городская, выжив такого целителя! Надеюсь, он сейчас живёт недалеко от отделения, и успеет примчаться на помощь. Если Нина Владимировна не хочет начинать операцию без него, значит, там всё серьёзно.

Сарычева с Паршиной ушли в операционную, но минут через пятнадцать санитар вывел Алёну обратно. Она была бледной и не могла идти самостоятельно.

— Что случилось? — подскочил я со стула, когда девушку завели в ординаторскую.

— Костя, прости… Придётся идти тебе, — едва разборчиво пробормотала девушка. — Там просто ужас…

Я помчался в операционную, потому как прекрасно понимал, что время на исходе. Паршина придёт в себя и присмотрит за больными в отделении, а я пока подготовлюсь. На входе в операционную скинул халат и надел стерильную одежду, санитарка обработала мои руки специальным средством, и через пару минут я был уже внутри. Почти рекорд по времени! Можно ехать на олимпиаду для целителей, если такие вообще где-то проводятся.

Радимов был уже в операционной. Они с Сарычевой уже работали над пациентом, но заметив меня, Егор Алексеевич решил дать вводную информацию.

— Костя, диагностику мы уже провели, поэтому я сразу дам тебе информацию. Внутричерепная гематома, перелом нижней челюсти, перелом четырёх рёбер, одно из них пробило левое лёгкое. Множественные гематомы по телу. Ты приступаешь в роли ассистента.

Одного взгляда на парня оказалось достаточно, чтобы понять реакцию Паршиной. На операционном столе лежала отбивная, а не человеческое тело. Весь залитый кровью, с раскроенным черепом и торчащими наружу рёбрами. Радимов уже начал проводить трепанацию черепа, чтобы удалить сгусток крови, давящий на головной мозг и вызывающий отёк.

— Костя, если не готов, скажи сразу, мы позовём другого целителя, — заволновалась Сарычева.

Кого вы позовёте? В отделении не осталось ни младших, ни старших целителей, которые могли бы помочь. Сам факт замены целителя в операционной — уже нонсенс. Разве что выдёргивать кого-то с выходного, но это время, которого у нас нет.

— Нина Владимировна, не волнуйтесь! — произнёс Радимов, войдя в ординаторскую. — Дорофеев будет оперировать. Я знаю его возможности, и уверен, что Костя не подведёт.

— Не буду с вами спорить, — смирилась Сарычева. — Когда вы в операционной, можно не волноваться.

— Благодарю за комплимент, — расплылся в улыбке заведующий и посмотрел на нас. — Ну, за дело!

В какой-то момент мне показалось, что я не справлюсь. Оказавшись в операционной, я чувствовал, как мурашки бегут по спине и становится труднее дышать. И дело было не в жутких травмах пациента. Я вспомнил свою прошлую операцию по трансплантации печени, которая завершилась смертью пациента. Моё состояние не укрылось от внимательного взгляда заведующего.

— Костя, всё в порядке? — поинтересовался Радимов.

— Да, полный порядок, — ответил я, взяв себя в руки.

Всё-таки Николай Юрьевич был прав, мне не помешала бы поддержка. Просто я старался запрятать воспоминания и эмоции поглубже, а теперь, когда я снова оказался в операционной, они всплыли в памяти. Но нельзя давать им взять верх. То, что произошло в операционной — не моя ошибка. В смерти того пациента нет моей вины. Нужно жить дальше и спасать тех, кому можно помочь.

— Мозг умирает быстрее всего, поэтому я займусь им в первую очередь, — продолжил Радимов, будто ничего не произошло. — Нина Владимировна, обеспечьте работу лёгких. Я вижу разрыв левого лёгкого, его нужно устранить как можно скорее. Костя, на тебе анестезия и подача жизненной энергии в нужные участки.

По сути, мне предстояло выполнять две роли: блокиратора боли и батарейки. Понятно, что более опытным целителям энергия понадобится для заживления ран, поэтому мне нужно поделиться своей. Боюсь даже представить сколько нам нужно энергии, чтобы поставить этого громилу на ноги.

— Костя, только постарайтесь работать плавно, не перегрейте ни свои энергетические каналы, ни проводники пациента, — попросила Сарычева.

С её стороны было разумно предупредить меня, ведь она — старший целитель и мой непосредственный наставник, хотя в данной ситуации перегреть энергетические каналы было сложно.

— Не волнуйтесь, пациент из числа одарённых, поэтому каналы у него хорошие, — успокоил целительницу Радимов. — Костя, начинай!

Я сконцентрировал энергию и направил её через ладони, наполняя тело пациента жизненной силой. Правая рука лежала на солнечном сплетении, левая — на лбу.

Оба целителя принялись за работу, как только убедились, что болевые центры заблокированы.

— Костя, что с энергией? Почему идёт рывками и так медленно? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я-то хорошо, а вот рука что-то сбоит, — пожаловался я.

В этот раз нам требовалось очень много энергии и в кратчайшие сроки. Я давно уже столько не расходовал. Возможно, именно поэтому повреждённые каналы никак не выдавали себя достаточно долгое время, а теперь, при больших усилиях дали о себе знать?